Чувственность

Akane - Color me blue @Piter_Ruta; 20 августа; 0:22. Знаете, самое худшее, что может сделать тебе вселенная, это дать тебе твоего человека в самое неподходящее для тебя время. Питер так и не рассказал Баки ни о той встрече, ни о том поцелуе. У него и так много вопросов, а после этого поста станет больше. Но у Питера нет на них ответов. Он сам себя не понимал. Паркер гипнотизировал только что опубликованный пост, несколько раз порываясь его удалить. Но каждый раз останавливался, видя новые комментарии. Со смешанными чувствами парень читал их через один, ведь в целом они все похожи. @Flash ответил(а) @Piter_Ruta: Оу, нас что-то ждёт? @Ibiza ответил(а) @Piter_Ruta: Если новая книга, пожалуйста, Питер, сжальтесь! Я ещё от последней не отошла! @DayToy ответил(а) @Piter_Ruta: А вдруг у нашего глубокоуважаемого писателя кто-то появился? @Lolo ответил(а) @Piter_Ruta: Это должна быть самая удивительная девушка на свете! @Arakne_32 ответил(а) @Piter_Ruta: А если парень? @Traser85 ответил(а) @Piter_Ruta: Да какая разница, парень или девушка! Наш Питер заслуживает только самого лучшего! Паркер закрыл Твиттер и отложил телефон. Он впервые за долгое время сидел в своем кабинете в удобном офисном кресле за рабочим столом, на котором была удивительная чистота. Обычно здесь царит творческий хаос из чашек, тарелок, кучи исписанных листков и прочего мелкого мусора. Сейчас же на столе лежит несколько папок, стоит чашка чая на подставке, открытый ноутбук по середине, с краю настольная лампа освещает небольшое пространство. Питер недавно перенёс все свои мысли и заметки в один документ и, поставив локти на край стола, а голову положив на сцепленные ладони, вновь и вновь проходится глазами по строчкам. Что-то маячило на подкорке сознания, что никак не хотело формироваться в связную мысль; что-то вертелось на кончике языка, десяток невысказанных слов. В груди пульсировало, периодически сжималось, сдавливало. Оповещение о входящей смс вывело Питера из транса. Он мельком взглянул на экран телефона и открыл почту с ноута. Там висело сообщение от Тони с прикрепленными файлами. “Ты бы построил прекрасную карьеру модели. Подумай над этим ;)” -Ни в жизни, - буркнул Питер, открывая фото и теряя дар речи. Это действительно он? Парень никак не хотел верить своим глазам. На фотографиях он, такой яркий, живой, с искренней улыбкой и смехом, с блестящими глазами, полный жизни и энергии. Неужели окружающие видят его таким? Сам-то Паркер себя не сильно-то и принимал, предпочитая оставаться угрюмой тенью с его-то характером, ведь есть люди, сияющие намного ярче его. Но тут… Питер жадно всматривается, не до конца осознавая, что изображённый человек - он сам. - Ох, - выдохнул парень, когда дошёл до той фотографии. Он стоит под фонарем, лёгкий ветер треплет его волосы, и в совокупности с падающим на него светом создаётся ощущение нимба над головой. Лицо мягкое, открытое и в то же время сосредоточенное, взгляд тёплый, но глубокий, в котором можно прочитать тяжесть прожитых лет. В глубине глаз отражается пока ещё тлеющий, робкий огонёк, который медленно и незаметно начинает растапливать многолетнюю мерзлоту в сердце.

***

- Здравствуй, птенчик. Питер встал у могильной плиты, которая слегка успела зарасти плющём с белыми цветами. - Как ты? Прости, что давно не приходил, - парень сел на колени, кладя букет из розовых камелий и белых роз, убирая сорняки. Паркер смотрел на немного стрёршуюся от времени фотографию своей первой, сильной любови. Его Клинт. Его птенчик. - Знаешь… Я нашёл в себе силы рассказать нашу историю. И… Я не ожидал, что будет такой отклик, - Питер усмехнулся. - Третий дополнительный тираж заказали, представляешь? Читатели полюбили тебя, мой птенчик. Лёгкий ветерок трепал листья на деревьях, тихий шелест и так умиротворял практически мёртвую тишину кладбища. Даже птицы предпочитали молчать, боясь нарушать покой мёртвых. Чувствовалось, что приближалась осень. Солнце уже не так сильно пекло макушку, поэтому Питер снял панамку с головы, запуская ладонь в волосы, пропуская их между пальцев. - Знаешь… Я тут на днях кое с кем познакомился. И… Я пока не могу понять своих чувств к нему. Это нечто большее, чем дружба, - парень поднял глаза к небу, поджав губы, а потом грустно улыбнулся. - Я помню, что ты просил меня жить дальше. И, наверное, сейчас радуешься за меня… Но… - Питер глубоко вздохнул, снова смотря на высеченное, дорогое лицо. - У меня стойкое ощущение, что я предаю тебя. Твою память. Не знаю, как это сказать… Мне кажется, если… - он выдохнул сквозь зубы, сжимая кулаки. - Мне кажется, что я тебе изменяю… Питер перевёл взгляд на букет камелий, который он выбирал с особой тщательностью. Ещё три таких же лежали рядом, ждали своей очереди, но этот был особенный, для особенного человека. - Птенчик мой, что мне делать? Тишина стала ему ответом. Парень осторожно погладил лепестки розы. Нежные, мягкие, тонкие, холодные. Питер улыбнулся уголками губ, так же осторожно провел кончиками пальцев по тёплому камню, ощущая шершавую поверхность с высеченными линиями. Он обводил такие болезненно знакомые черты лица, заново их впитывая. - Я так люблю тебя… - прошептал он, опуская руку. Позади раздались тихие шаги. Питер не обращал на них внимания, мало ли кто ещё пришел навестить ушедших дорогих людей. Но шаги стихли недалеко, а его накрыла тень. Парень нехотя поднял голову и недовольно поднял бровь. Уж кто, кто, а Тони Старк - последний человек, которого он хотел бы видеть сейчас. - Прости. Я тебе звонил, но ты не отвечал. Начал волноваться и позвонил Баки. Он сказал, раз телефон выключен, значит ты на кладбище и объяснил как тебя найти, - быстро и сбивчиво оправдывался тот, нервно сжимая в руках букет жёлтых хризантем. Питер скривился, но махнул рукой, приглашая. - Это он? Паркер кивнул. - Здравствуй, Клинт, - Тони подошёл и положил свой букет. - Как ты догадался? - спросил Питер, по одной отрывая травинки. - Что ты писатель Питер Рута? Я увидел тебя в галерее со спины в похожей рубашке с фотки с клубе, в компании Баки, поэтому подошёл. А потом и другие мелочи, типа посты в Твиттере, ты периодически мыслями далеко не здесь, что-то пишешь в телефон. Ну и Баки подтвердил мои подозрения. Питер кивнул, спокойно принимая ответ и тот факт, что его тайну знает теперь ещё один человек. Он перевел взгляд на букет и усмехнулся. - Символично. - Ты знаешь язык цветов? - Ради него выучил, - они вместе посмотрели на могильную плиту, где им ярко улыбался Клинт. Паркер поднялся с колен, отряхнул от грязи джинсы, взял другие три букета. - Я ещё не со всеми поздоровался. - Можно с тобой? В ответ Питер кивнул и пошёл вдоль рядов могил, пока не остановился около трёх, огороженных одним забором. - Простите, что долго не появлялся, - он положил букет у каждой, снимая сорняки с плит. Тони встал рядом, молча наблюдая, не задавая вопросов. - Когда мне было десять, - начал Питер, вставая рядом со Старком, - родители попали в аварию. Они стояли на светофоре, когда в них на полной скорости влетел грузовик. У него просто отказали тормоза. Просто стечение обстоятельств. Мы с младшей сестрой остались одни, никому не нужны были из родственников. Так и попали в детский дом. Мне десять, ей пять. Питер замолчал, ковыряя землю носком кроссовка. - Мы много мечтали, что когда вырастем, будем хорошо зарабатывать, купим отдельный дом, у нас будет одежда по размеру и будем есть всё, что захотим... Она очень любила киви. Я на эту кислятину даже смотреть не мог, а она уплетала за обе щёки. Я работать рано начал, хватался за всё, прятал деньги от нянек и старших. Не всегда успешно, правда, - он ухмыльнулся, смотря на портрет сестры. - Бывало и кидали с зарплатой. А сестру порадовать хочется. Приходилось воровать, - Питер пожал плечами на вытянувшееся в удивлении лицо Тони. Паркер кинул ещё один взгляд на могилы своей семьи и не спеша побрёл куда глаза глядят. - Мне было семнадцать. Я заканчивал школу, готовился к вступительным в институт, мечтал, что смогу получить стипендию, параллельно работать, снимать квартиру, оформить опекунство и смогу забрать сестрёнку к себе. К сожалению, не судьба. Они подошли к широкой скамье, на которую Питер сел, прикрывая глаза. - Мы зашли в маленький продуктовый по пути к детдому. Был очень жаркий июнь, она захотела мороженого. Когда я расплачивался на кассе ворвались грабители… Не помню, как это произошло, но её подстрелили. Моя маленькая, милая сестрёнка умерла у меня на руках. Ей только исполнилось двенадцать. Горячие слезы полились по щекам, грудь сдавило, лишая возможности вдохнуть. Питер открыл глаза, но всё расплывалось. И только тёплая рука, сжимающая его ладонь, нежно поглаживающая большим пальцем, показывала, что всё в прошлом. Что он не один, его есть кому поддержать. - Сочувствую и соболезную, Питер. Паркер кивнул, глубоко дыша и постепенно успокаиваясь. Они сидели некоторое время в тишине, держась за руки, каждый думая о своём. - Похоронив последнего члена семьи, я лишился смысла жить, - тихо продолжил Питер. - До сих пор не понимаю, как поступил на бюджет с повышенной стипендией, - он горько усмехнулся. - Как продолжал существовать дальше. Я был тенью себя прежнего. Похож на зомби. Так я и познакомился с Баки, когда он подошёл ко мне со словами: “Зомби надо покормить, тогда тебя не укусят”. Тони звонко и как-то грустно засмеялся. - Значит, вы учились вместе. - Да, - кивнул Питер. - С тех пор мы неразлей вода. Он вытаскивал меня из любого дерьма, в которое умудрялся вляпаться. И я не уверен, что был жив сейчас, если бы не Баки. Он мне очень дорог. Парень откинулся на спинку скамьи, задирая голову вверх, разглядывая мимо проплывающие облака. - Это облако похоже на зайца, - произнес он, засмотревшись. - А мне кажется на пингвина, - ответил Тони, слегка щурясь. - Да где там пингвин? Вон уши, вон тело, вон длинные ноги в прыжке! - Твои ноги это клюв и голова, а уши это крылья. Говорю тебе, это пингвин. Питер коротко хохотнул, продолжая улыбаться. - Мы с сестрой любили эту игру в детстве… Сейчас бы ей было двадцать два. Иногда я представляю, как она, счастливая, сияет в свете прожекторов. Она мечтала петь. Или в шутку говорила, выйдет за богача и мы никогда не будем ни в чем нуждаться, - Питер вздохнул, хмыкая. - Иногда пытался представить её в свадебном платье, как веду её к алтарю… И скажу тебе, это одна из самых теплых фантазий… Паркер, рассказывая свои воспоминания, не обращал внимания на то, как смотрит на него Тони. Долго, внимательно, изучающе, грустно. Впитывает в себя все эмоции, что отображаются на его лице. Где-то в дали послышался детский плач, заглушаемый шелестом листьев. Ветер усиливался, нагоняя дождевые облака. На вечер передавали дождь. Но Питеру всё равно. Он поймал себя на мысли, что ему комфортно с человеком, что сидел рядом. Парень перевел взгляд на Старка, разглядывая его профиль. Ему хотелось рассказать всё, зная, что не оттолкнут, не засмеют, а помогут и поддержат. - Мне было девятнадцать и учился на третьем курсе, когда встретил Клинта, - тихо произнес Питер. Судорожный вздох раздался сбоку, ладонь чуть сильнее сжала руку. - Если не хочешь, то не рассказывай, - проговорил Тони, но Питер отрицательно мотнул головой. - Он стоял у стенда с расписанием, такой одинокий, такой потерянный, словно птенчик, выпавший из гнезда и ищущий свою маму. Знаешь, я никогда не верил в любовь с первого взгляда. Но… тогда что-то во мне перевернулось, я не мог оторвать глаз. Баки как всегда стоял рядом и усмехался. Он сразу все понял. Питер снова вздохнул. - Каким был Клинт? - тихо спросил Тони, всё так же сжимая чужую холодную ладонь. - Таким как в книге, - отозвался Паркер. - Я полностью описал его, себя… Рассказал нашу историю… Клинт тоже детдомовский, как и я… Простой и открытый, любящий мир и жизнь, - он ненадолго замолчал, поднимая голову к небу. - Я любил его так, как нельзя любить. Не смог его сберечь. Шесть лет прошло, а до сих пор до безумия скучаю. - Что случилось? - осторожно спросил Тони, успокаивающе поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. - Лейкемия. Слишком поздно диагностировали. Сгорел у меня на руках за несколько месяцев. Врачи говорили, что шанс, пусть и небольшой, но был. Но откуда у двух студентов-сирот такие деньги? Я работал как не в себя, хватаясь за любую возможность, бегал по всем этим благотворительным фондам, организациям… И все бестолку, - в сердцах выдохнул Питер, смаргивая непрошенные слезы. - Только на словах помогают нуждающимся, а на деле те ещё скоты. Везде получал отказы, где-то с порога разворачивали. Видите, вид неподобающий, - продолжал он, уже давясь слезами и невольно повышая голос. - Эти толстосумы только и заботятся о своём кармане, им плевать на простых людей! А в это время мой птенчик лежал в хосписе и умирал. Он был храбрым, ни разу при мне не плакал, хоть и видел красные глаза, всегда мне улыбался, - Питер, не выдержав, разрыдался окончательно, спрятав лицо в ладонях. Тони смотрел на парня растерянно, поджимая губы. Тихонько вздохнув, он подвинулся ближе и взял вздрагивающие плечи в свои объятия. Питер тут же прижался к нему, уткнулся лицом в плечо, заливая слезами рубашку. Постепенно истерика начала сходить на нет, плечи вздрагивали все реже, слёзы уступили место тихим всхлипам. - Баки тоже носился, словно ужаленный, - охрипшим голосом спустя некоторое время заговорил Питер. - Даже смог собрать треть суммы, пытался и сам, и со связями своего отца выбить квоту на лечение, операцию и последующую реабилитацию, но даже со своим подвешенным языком не смог ничего сделать. Врачи разводили руками, говорили, что шансов мало, никто не хотел брать на себя ответственность. Ага, как же. Никому не было дело до нищих студентов, с которых стрясти нечего… - А в суд? - спросил Тони, все ещё сжимая парня в объятиях. - А толку, - вздохнул тот. - Счёт шёл на дни. Клинт просто бы не дожил. Да и с кем судиться-то?.. Бред… - Питер поводил носом по насквозь промокшей рубашке, вдыхая приятный парфюм, и, нехотя, отстранился. - Прости, я тебе тут… Старк жестом его прервал. - Не стоит извиняться. Тебе это было нужно. - Спасибо, - парень смущённо поджал губы, слегка покраснев, вытирая нос краем рукава кофты. Затем он достал телефон из кармана джинс, нашёл нужное фото и протянул Тони. - Это последняя фотка, где мы счастливы и беззаботны. На следующий день Клинту станет плохо, мы вызовем скорую, а ещё через четыре дня услышим диагноз, который перечеркнёт всё наше будущее, все наши совместные планы и мечты… На фотографии Клинт, Питер и Баки сидели в обнимку на диване, ярко улыбались на камеру, веселые студенты, у которых всё впереди. Тони жадно вглядывался, цепким взглядом художника подмечая мелкие, незначительные детали в виде маленьких родинок, оттенка глаз, позы, падающего света. Тем временем солнце скрылось за облаками, стало заметно холоднее, усилился ветер, поднимая пыль. Питер слегка поёжился и повёл плечами под тонкой кофтой. - Тебя проводить? - спросил Старк, возвращая телефон. Паркер отрицательно покачал головой. Они встали и быстрым шагом вышли из кладбища, направляясь к парковке. - Спасибо, что выслушал, - сказал Питер, стоя у своей машины. - Знаешь… Мне с тобой легко и комфортно. Таких людей встречаю очень редко и… - Спасибо за доверие, - прервал его Тони. - Я не мастер говорить красивые речи, - он широко улыбнулся, - но я до безумия счастлив познакомиться с тобой вживую. - Я тоже рад познакомиться со своим кумиром, - улыбнулся Питер в ответ, неловко теребя рукава кофты. Он не знал как правильно попрощаться. Помахать рукой и сесть в машину? Пожать руку? Или поцеловать на прощание? Они же уже целовались. Или это не в счёт? Но Тони снова вывел его из ступора, просто обняв и поцеловав в краешек губ. - Увидимся, - шепнул он, развернулся и пошёл в противоположную сторону парковки. А Питер стоял и улыбался самой глупой улыбкой с самым глупым выражением лица. Приехав домой, он, не переодеваясь, игнорируя голодный желудок, направился в кабинет, включил ноутбук и пальцы запорхали над клавиатурой.