Жизнь состоит из чёрно-белых клавиш и смеющегося Шастуна

Шёл третий день зимних каникул, которых Шастун так ждал. Он мог делать все, что хотел, не думая о спешке и каких-то обязательствах. Валяться на кровати, укутавшись в теплое одеяло и пялясь в потолок - лучшее начало понедельника, да и в принципе, любого другого дня. Вставать с кровати ему не хотелось, от слова совсем, а увидев 09:24 на часах, желание выползать из-под одеяла совершенно пропало. Накрываясь с головой пледом и планируя поспать еще как минимум три часа, телефон парня неожиданно задребезжал. Он уже хотел было послать нахуй всех и каждого, но на экране увидел надпись “Ярославна”. Закатывая глаза и мысленно крича в подушку, ибо блять какого хуя, он тут спит вообще-то. Молодой человек поднял трубку. - Алло, - раздался сонный и недовольный голос парнишки, который потирал глаза убеждаясь, что он сейчас находится не в супер-реалистичном сне. - Добрый день, Антоша, - поздоровалась женщина на другом конце трубки. “Какое нахуй «Добрый день»? Ты время видела???” - подумал про себя Антон, но в ответ лишь угукнул, решив не высказывать ей свое негодование. - В общем, ты сегодня должен прийти в школу, - уверенно продолжила учительница, объясняя причину, - понимаешь, в 14:00 будет концерт, на котором будут играть выпускники и лучшие ученики музыкальной школы. А для тебя это будет полезно, - все так же невозмутимо поясняла Ярослава Денисовна. Антон запустил свою руку в лохматые волосы и до боли сжал, пытаясь выплеснуть всю свою ярость и гнев на эти несчастные пряди. Мальчику хотелось заорать на преподшу трехэтажным матом, но он все еще пытался сохранять самоконтроль, и лишь нервно сопел, вслушиваясь в монотонный голос женщины. - Ладно, - выдавил из себя парень. Казалось, что от стрелки с преподшей его отделял только телефон, который хотелось швырнуть о стену, чтобы больше по этому номеру никто дозвониться не смог. - Отлично, чтоб в 13:45 был в школе, - сказала учительница и сбросила, не забыв любезно попрощаться, хотя Антону казалось, что это больше было похоже на издевку, чем на любезность. Откинув телефон в сторону, парень сбросил с себя одеяло, распластавшись по всему периметру кровати, и громко нервно вздохнул. Спустя пару секунд Шаст все же покричал в подушку, зная, что все на работе и он не будет кем-то услышан. Желания спать больше не осталось, как и самого настроения тоже. Он встал, скидывая с себя кусочек все еще теплого пледа, и поплелся на кухню, лениво перемещая босые ноги. За завтраком он и двое его друзей обсуждали этот злоебучий концерт, на который Антону и Лизе так не хотелось идти. Лизок - Сука, как же они заебали с этими вечными просьбами. Была бы возможность, то я б всех нахуй послала. Злилась девушка, не особо попадая в буквы во время того, как писала гневные сообщения друзьям. Но Т9 помогал выстроить хоть какую-то суть написанного. Тоха - Плюсую! Хули нам там делать? Я б забил на них, но уже согласился. ( Виновато стал оправдываться Антон. Если бы ребята его видели, то пожалели и сказали, что он дурачок. Позов же, в это время закатывал глаза, слушая резкие высказывания недовольных музыкантов - почти выпускников, на минуточку. Он хотел как-то поддержать и, кажется, нашел способ. Позоф - Боже, ладно. Я с вами схожу. Но если вы хотите, конечно.) Лиза и Антон сразу взбодрились, принимая предложение друга и договариваясь встретится возле ДК в 13:00, чтобы успеть потусить вместе перед мероприятием. *** Парнишка лениво стягивал с себя штаны со слониками, которые он почему-то очень любил, сам не понимая причины. Ему казалось, что такая вещь всегда заставляла вспоминать детство и радоваться моментам. Взамен на тонкую и приятную ткань, кожи коснулась джинса темного цвета, позволяющая чувствовать пробирающийся по ногам мороз. Решив, что концерт будет слишком уж приличным, парень заменил теплый свитер на белую рубашку из хлопковой ткани, и кое-как нацепил галстук. Подумав, что учительница, увидя это кошмар, начнет охать и ахать, параллельно он перезавязывал кусочек небольшой чёрной ткани. На ногах красовались все те же берцы. Выйдя из квартиры, в нос ударил неприятный запах чего-то сдохшего, но проверять, все ли хорошо в его подъезде, Антон не стал. Храмом их жилище не назовешь, а бомж спокойно мог уснуть на пятом этаже и даже не подозревать, что от него воняет мертвечиной. Быстро спустившись по лестнице с третьего на первый, и выскочив на свежий воздух, небольшая улыбка все же коснулась лица мальчишки. Приятно было дышать этим тяжелым воздухом, охлаждая свои легкие. Пешком до места назначения было идти ни много ни мало 10 минут. Уже то ли от привычки, то ли от нужды, Шастун воткнул наушник в ухо, включая песню из устаревшего плейлиста. Он давно его не обновлял, но ему это и не надо было. Антону нравилось то, что он слушал, а новые песни всегда можно найти в ютубе или услышать в тик токе. Иногда парень поражался тому, под какие звуки дети снимали в школе, на переменах, хотя, вспоминая что за песни Face он слушал в 2017 году, осуждение пропадало. Дойдя достаточно быстро, размышляя о смене музыкальных вкусов, он увидел Диму, залипающего в телефоне. Парень стоял уже в привычной всем шапке Cropp, которая даже ушей толком не закрывала. Он курил, облокотившись об одну из колонн ДК, и смеялся, видимо, с видосов, которые кидала ему его девушка Катя. Лиза как обычно опаздывала. Поздоровавшись “сильным” мужским рукопожатием, парни начали обсуждать, что их может ожидать на концерте. Через пять минут к ним подбежала Лиза, приветливо, но не до конца искренне, улыбаясь. Чмокнув каждого в щечку, ребята медленно поплелись к учебному заведению. Парни молча курили, идя по снежным улицам, и слушали возмущения девушки, которая махала руками в разные стороны, что уже давно стало ее привычкой. Наверное, с самого рождения. Антон с Позом подозревали, что у нее итальянские корни. Быстро посмотрев в телефон, Лиза оповестила о том, что через 10 минут они должны быть на месте, поэтому лучше докурить сигарету и убрать едкий запах дыма. На такие случаи у нее всегда были духи. Перед тем, как зайти в приличное общество и приковать взгляды многих интеллигентных личностей, в глазах которых можно было прочитать “Вы, наверное, дверью ошиблись, господа”, Лиза пару раз пшикнула на парней туалетной водой с ароматом лаванды и еще чем-то непонятным. Внутри стояла небольшая елочка, вокруг которой собралась внушительная толпа детей. С приходом зимы атмосфера в музыкальной школе менялась. Становилась более теплой и не такой серой, как, например, осенью или весной. Повесив куртки в гардероб и поздоровавшись с вахтершей, которая наблюдала за толпой детей, окруживших елку, ребята отправились ко входу в концертный зал. Открыла дверь Лиза, выискивая места рядом со своей преподшей, чтобы отчитаться о том, что на мероприятии она присутствовала. Найдя взглядом нужную макушку, девушка легко махнула парням рукой, и тихо начала пробираться между рядами к женщине. Антон тоже без дела не стоял, пытаясь найти пучок русых волос, но его опередили, и Ярослава Денисовна сама начала нервно вертеть головой в поисках мальчишки. Наткнувшись на немного рассерженный взгляд учительницы, парень легонько толкнул друга в бок, мотнув головой в сторону, и они оба поплелись к строгим, наблюдательным глазам. Плюхнувшись на места рядом с женщиной, они шепотом поприветствовали друг друга. Преподша бросила хмурый взгляд на воротник и непонятно как завязанный галстук, и тут же она принялась все переделывать. После, Ярославна недоверчиво покосилась на Диму. - Друг, - еле слышно прошептал Шастун, чтобы не испортить воцарившуюся атмосферу уюта и гармонии. Молодая учительница одобрительно кивнула, поворачиваясь профилем к Антону, глазами пытаясь увидеть, что происходить за бордовыми бархатными кулисами, которые так пленили своим цветом. Представление начиналось с минуты на минуту. Остатки гула затихли, а дети, стоявшие в коридоре, переместились на задние сидения. На сцену вышла девушка с микрофоном в руках. Она была года на 4 старше Антона. У нее были светлые волосы, цвета соломы, и, скорее всего, завивка. Губки бантиком, бровки домиком. Все, как у типичной Барби, а то и лучше. На даме была белая блуза с одной расстегнутой пуговицей, чёрная юбка-карандаш, с небольшим разрезом возле правого бедра, капроновые колготки и темные туфельки с невысоким каблучком. - Добрый день, дамы и господа, - поздоровалась девушка, подставляя микрофон чуть ближе ко рту, - меня зовут Оксана Суркова, и сегодня данное мероприятие буду проводить я. Для меня это большая честь, ведь ученики этой музыкальной школы очень талантливы! - немного неуверенно, но все же сдержано говорила барышня, всматриваясь куда-то в конец зала. Объявив первого, затем второго, и так до непонятного количества участников, Антон начал засыпать, скатываясь с любезно предоставленной самому себе ладошки под щеку. Дима всё время залипал в телефон, изредка поглядывая на музыкантов, игравших какого-нибудь Моцарта или Баха. Бабаха блять. Иногда на ребят поглядывала Лиза, так как сидела сразу перед ними. - Спасибо Ирине Кузнецовой и ее преподавателю по арфе, Павлу Алексеевичу, - зал снова загудел аплодисментами, но это не было громко и шумно, а скорее элегантно и с уважением, — это было очень красиво! А сейчас поприветствуйте на сцене Арсения Попова и его преподавателя по скрипке, Маркиза Николаевича. Он сыграет нам Иоганна Пахельбель, Канон “Ре мажор” - в зале снова были слышны хлопки, но они так же быстро затихали, дав музыканту на сцене настроиться. Антон немного поморщился, вспоминая свой не особо приятный опыт со скрипачами. Но через мгновение Шастун понял, кого он сейчас будет слушать. На сцену вышел тот самый, уже не незнакомец, а какой-то там гаденыш Арсений, держа в руках скрипку. Парень был одет в облегающую чёрную рубашку и такие же чёрные облегающие брюки. Постояв пару секунд, улавливая первую ноту произведения, в зале повисла тишина. Но как только смычок коснулся струн, Антон перестал на что-либо реагировать. Он как будто впал в транс, из которого не смог бы самостоятельно выбраться. Парень был околдован движениями музыканта на сцене. Шастун сидел, всматриваясь в каждое прикосновение смычка к струнам. Ему казалось, что настолько чистого звука он не слышал никогда, что этот юноша овладел разумом каждого слушателя, в особенности Антона. Будто мантра разносилась по залу, зомбируя и подчиняя каждого сидящего в зале. Это состояние длилось около 4 минут, а после стихло. Арсений спокойно убрал скрипку от подбородка, ожидая какой-либо реакции. Зал взорвался от аплодисментов. Сидящий рядом Димка даже присвистнул, за что получил злой шик от сидящей рядом девушки, которая, по всей видимости, не терпела таких выходок. А Антон просто открыл рот в надежде, что это не сон, и он действительно услышал, как играет сам ангел, а может быть и Бог, хоть Шаст и был атеистом. Все оставшееся время парни и Лиза, в общей беседе обсуждали то, как побыстрее свалить отсюда. Мальчишка высказал друзьям свой ахуй от скрипача и заявил, что это он оскорбил беднягу шпалой. На что подруга написала о том, что нужно потребовать извинений и после концерта ожидать его у входа. Антону эта идея понравилась, и он послушно убрал телефон, подмигнув повернутой к нему Лизе. Мероприятие завершилось через 15 минут после придуманного плана, и компания быстро выскочила из зала. Димка с Лизой побежали одеваться, пообещав зайти в магазин за какими-нибудь булочками и ждать друга у входа. А Антон в свою очередь стоял возле двери в зал, чтобы поймать наглого и хамоватого одногодку, возомнившим из себя Бога, и заставить извиниться. Парень не думал о том, что со стороны он сам мог выглядеть, как хамло. Народа из дверей выходило все меньше и меньше, а высокомерный скрипач так и не попался мальчишке на глаза. Шаст психанул, решив проверить зал, заходя обратно, и столкнулся лбом с каким-то типом. Этим «типом» оказался тот самый Попов. - Смотри куда прешь, шп... - не договорил Арсений, глядя в зеленые глаза, в которых светилась злость и обида. Парень слегка прищурился, осознавая, кто перед ним стоит. - Стой, это же ты меня сбил пару дней назад, - недовольно, но достаточно уверенно сказал он. - Я, - согласившись, кивнул Антон, - а еще, я хотел бы, чтоб ты извинился передо мной, - требовательно проговорил мальчишка, пытаясь не показывать обиды. Арсений немного ахуел от такой просьбы паренька. - А за что я, собственно, должен извиняться? - спросил непонимающе, хлопая своими насыщенно голубыми глазами, юноша. Ну все. Антон сгорел от этого вопроса.