blueberry pancakes

Н.Д.: «Можешь принести мне моё зарядное устройство?» Идея Нила склонить Эндрю к тому, чтобы он встал с постели, в лучшем случае раздражает… Н.Д.: «Или ты собираешься утверждать, что это слишком много усилий?» …а в худшем — ужасающе несносна. Эндрю: «Нет». Эндрю смотрит на стену, ожидая, что из гостиной с другой стороны раздастся приглушённое фырканье. Как по команде, Нил смеётся, а затем телефон Эндрю снова пикает. Н.Д.: «Оно в моей сумке в левом внутреннем кармане». Эндрю уже знает об этом, потому что именно туда он сам прячет его каждый раз, когда ловит Нила за попыткой уйти без него, но приятно осознавать, что Нил наконец-то следит за ним. Он перекатывается на самопровозглашенную сторону кровати Нила, теперь прохладную от того, что Нил встал на утреннюю пробежку и принял душ. Эндрю, как обычно, предложил присоединиться, на что Нил ответил своим предложением начать день со сжигания калорий с пользой для них обоих: чтобы мышцы, набранные перед пробежкой в приседаниях, хорошо поработали на коленях Эндрю. Очевидно, Нил не слишком любит работать в команде. Сумка Нила не лежит под кроватью, где он оставил её вчера вечером: её переместили в недоступное место, когда он уходил. Скорее всего, это сделано специально, но Эндрю всё равно пытается, растягиваясь до тех пор, пока ему не приходится ухватиться за край матраса, чтобы не грохнуться на пол. Он надеется, что пинки Нила за танцы со смертью того стоят. После ещё одной минуты тщательного размышления о том, куда деть тело Нила после обеда, Эндрю встает, потому что никто другой не собирается делать это за него. Сумка Нила — жалкое зрелище, сохранившее жизнь долгое время после того, как её следовало бы отправить на пастбище. Выцветшая на солнце ткань и годы ремонта на месте с использованием различных несочетаемых тканей делают «печальное положение дел» щедрым определением. Эндрю полагает, что если в одну сумку помещается вся жизнь, то она не может не износиться. Возможно, и её владелец тоже. Впрочем, Эндрю ещё не видел Нила, украшенного разноцветными нитками. Как и обычно, набитая до отказа, молния заедает лишь дважды, когда Эндрю расстёгивает её: с тех пор как Эндрю в последний раз считал количество свёрнутых в рулон вещей Нила, оно уменьшилось. Беглый взгляд на переполненную корзину для белья подтверждает, что поход в прачечную — это быстро приближающийся день расплаты для них обоих. Нил уже пару раз ходил с ним в прачечную на углу — это единственная в городе прачечная, которая не пытается съесть его сдачу при каждой второй загрузке. Правда, по какой-то причине Нил воспринимает эти походы как приглашение бросить свою одежду рядом с одеждой Эндрю, а их случайная возня на простынях оправдывает не только требование занять место на кровати Эндрю, но и общую корзину для белья. Ни один из них ещё не обсуждал вслух о том, как Эндрю однажды постирал и сложил всё бельё, прежде чем понял, что это не только его вещи. Он винит в этом то, что в то время отвлёкся на телевизор в прачечной — какой-то фильм альтернативной реальности о связи бублика с нигилизмом. Теперь Эндрю стирает их только тогда, когда подходит его очередь. Нил может сложить свои сам. Мысли Эндрю скребутся, как заезженная пластинка, когда он проигрывает последние слова песни. Христос. Его очередь? Это что, расширенные льготы, которые ты получаешь, когда всё ещё трахаешься с «парнем из бара»? А есть ли здесь накопительная карта? Десять раундов — и он получает бесплатную стирку? Двадцать, и один из них получает тостер? Он откладывает эту мысль в своей голове для дальнейшего изучения, на случай, если это произойдёт позже, но, надеясь, никогда, и отодвигает в сторону остатки одежды Нила, чтобы покопаться в кармане, где хранится зарядное устройство. Шнур за что-то зацепился, когда он попытался его вытащить, ещё один рывок — и вместе с ним вылетает толстая завязка для волос. Волосы у Нила длинные, но не настолько, чтобы требовать большего, чем заколки, которые он «одалживает» из тайника Рене у Жана. Нил также держит при себе только то, что ему абсолютно необходимо, и хотя эти чувства понятны, учитывая отсутствие у него стабильного жилья, это означает, что данный предмет имеет определённую ценность. Перевернув его, он обнаруживает имя Мэри, написанное выцветшими чернилами, и ненадолго задумывается о том, что у Нила есть кто-то ещё, кроме него, но потом понимает, что идёт по пути, который может закончиться только пересечением «жути» и «преследования». Отложив этот вопрос как ещё один, который можно унести с собой в могилу — потому что почему это должно его волновать; Эндрю ведь и сам искал пару других вариантов, когда Нила не было в городе; правда, они не стоили повторения, — он убирает повязку обратно в карман и сбрасывает ненужную нервную энергию с кончиков пальцев. Эндрю занят поисками рубашки, не найдя той, которую он пытался надеть в постель прошлой ночью. Он догадывается, кто мог сбежать с ней, когда замечает ночную рубашку Нила, выглядывающую из-под простыней. Он достаёт из корзины одну из безразмерных толстовок Нила, хотя бы потому, что так они будут на равне, а вырезанные вручную отверстия для больших пальцев не дадут рукавам закататься. Нил трижды ощупывал свои шрамы, проводя мимолетными кончиками пальцев по вырезанным вручную линиям в попытке найти опору на коже Эндрю; дважды видел их, с разрешения, которого он не искал, но Эндрю дал ему всё то же самое после того первого раза, когда Нил обнажил себя перед Эндрю со всеми своими увечиями; однажды спросил о них, не как или почему, а когда. Вопрос «когда» был сформулирован так особенно, что не мог исходить ни от кого, кроме Нила. — Когда они проросли цветами? Эндрю не знал, что ответить: к его татуировке из чёрных и розовых цветов всегда относились с осторожностью, воспринимая её как прикрытие испорченности в подростковом возрасте или поспешно хваля за хорошо выполненную работу, пытаясь не замечать испорченного холста под ней. Никто и никогда не предполагал, что они выросли из семян того, что Эндрю решил взрастить, а не стыдливо пожалеть. Он и сам не уверен, что думал об этом, пока Нил не спросил. — Когда я им позволил, — наконец ответил Эндрю. Нил просто кивнул, вернулся к их общей сигарете после секса, и на этом всё закончилось. Эндрю бросает свои повязки в кучу грязной одежды, которая уже близка к тому, чтобы стать живой, и засовывает большие пальцы в толстовку, прежде чем выйти в гостиную. Его подозрения подтверждаются, когда он обнаруживает Нила, стоящего за его столом, а украденная Эндрю рубашка, когда-то забранная у Кевина, топит его в нитяном хлопке. Даты гастролей группы теперь неразборчивы, а дырки на воротнике, появившиеся после столкновения с когтями Аарона, делают её не только менее привлекательной на вид, но и самой мягкой вещью, принадлежащей Эндрю. Поэтому, конечно, Нил крадёт её при каждом удобном случае. Нил как-то упомянул, что они с Кевином увлекались этой группой ещё в школе, и это было мимолётной мыслью, когда Эндрю открыл дверь в этой футболке однажды вечером. После этого Эндрю решил послушать их, а затем поклялся себе в будущем никогда не прислушиваться к музыкальным рекомендациям Кевина или Нила. Его внимание переключается между приготовлением кофе со смертельной дозой кофеина и тем, чтобы затащить Нила обратно в постель за то, что он разбудил его за четыре часа до обычного будильника в его выходной. Он наблюдает, как Нил запрокидывает голову набок, обнаруживая под воротником намёк на любовный укус. Эндрю не является твёрдым приверженцем каких-либо божественных сущностей, но он понимает знак, когда видит его, и выбирает последний вариант. Нил не поднимает глаз от своего занятия, когда Эндрю подходит к нему сзади и бросает зарядное устройство на стол. — Я впечатлён. Я думал, что ты так и будешь спать, — хмыкает он вместо благодарности. Эндрю утыкается носом в шею Нила, и Нил рефлекторно отводит длинные концы своих кудрей от затылка, чтобы дать Эндрю зарыться в более тонкие волосы под ними. Он становится предсказуемым — проклятие. — Я могу вернуть всё на место, — бормочет Эндрю, прижимаясь к его коже. От него пахнет дорогим гелем для душа Эндрю, и он в шутку задаётся вопросом, не использует ли Нил его просто для того, чтобы поиздеваться над ним. Нил возит с собой свой собственный флакон «пятнадцать в одном» — универсальный, от шампуня до средства от простуды. Эндрю никогда не читал, что написано на бутылочке, но не удивился бы, если бы последняя фраза не была шуткой. И всё же, когда он остается у Эндрю, от него чудесным образом пахнет всеми его средствами. Забавно. В ответ на его угрозу раздаётся звук медленно скользящего по столу зарядного устройства. Эндрю просовывает руки под рубашку Нила, наслаждаясь тем, как тело Нила плавно движется ему навстречу. Однако Нил по-прежнему не обращает на него внимания, поглощённый тем, что, по мнению Эндрю, является мелким шрифтом для предстоящей работы. Странно, если учесть, что в большинстве случаев работа «под столом» не любит бумажных следов. Он приподнимается на носочках, чтобы лизнуть медленную полоску на верхнем узле позвоночника Нила. Когда это не приносит никакого результата, кроме мелкой дрожи, Эндрю рисует свою версию того, как могло бы выглядеть их утро, впиваясь поцелуями с открытым ртом в шею Нила, пока не достигает места напротив синяка, которым Эндрю одарил его с другой стороны. У Нила сбивается дыхание, он откидывает голову, чтобы обнажить шею, но не отвечает на ласки Эндрю. Зацепившись подбородком за плечо Нила, чтобы посмотреть, что может быть важнее воссоединения языка Эндрю и кожи Нила, пахнущей медовым тортом, становится понятно, почему Нил так молчит. — Серьёзно? — Эндрю остановился. — Что? — Нил спрашивает так, будто не имеет ни малейшего представления о недовольстве Эндрю. Он протягивает черновики Эндрю перед собой, прежде чем Эндрю успевает потянуться за ними. — Просто лёгкое чтение. — Разве тебя никто не учил не рыться в чужих вещах? — спрашивает Эндрю, в высшей степени противореча самому себе. Однако Нил попросил его порыться в его вещах. То, что Эндрю оставил их на виду — потому что Нил предупредил его всего за пять минут до того, как появился на пороге накануне вечером, и стал настолько постоянным гостем, что Эндрю уже не приходило в голову обращать внимание на эти вещи, — не означает, что Нил может выступать в роли его самозваного редактора. — Если мы знакомы не так давно, мне было бы интересно узнать, как ты относишься к своим друзьям, — размышляет Нил. Он хмыкает, когда Эндрю переходит на другое плечо, чтобы зубами оттянуть воротник рубашки вниз, открывая остаток шедевра прошлой ночи: пятно фиолетового и красного цвета вдоль сухожилия шеи Нила, отдающее дань красочной палитре, которую Эндрю всё ещё использует с начала недели. — К тому же, я вижу, что ты черпал вдохновение. На самом деле Эндрю не так уж и волнует, как он думал в теории, что кто-то наткнётся на его «подработку». Рене знает, но это потому, что она — его фактический неоплачиваемый редактор; неоплачиваемый, потому что она находит развлечение в чтении работ Эндрю достаточной платой. Нил нашёл один из черновиков Эндрю довольно рано в их… чтобы это ни было. Во многом таким же образом: благодаря небрежности Эндрю и любопытному взгляду Нила. Это не самое худшее, что можно найти в квартире, полагает Эндрю. Однако стоит признать, что есть разница между тем, чтобы трахнуть кого-то, и тем, чтобы он прочитал напечатанную тобой эротику, в которой речь идёт о том, чтобы трахнуть его. Эндрю без предупреждения вонзает зубы, и Нил с шипением отскакивает от него. Возможно, он мог бы жить, питаясь звуками, которые Нил издаёт под его прикосновениями, но нехватка Нила может вызвать новый вид голода. — Из чего? — Из того, что я сделал прошлой ночью, — промурлыкал он, обмахивая Эндрю бумагами, как будто это могло отгородить его от вампирических наклонностей. Иронично, учитывая, что это фетиш Нила, а не его. Это просто месть. Эндрю предупреждающе клацает зубами, представляя возможность выхватить бумаги обратно, пока Нил отвлёкся, но Нил быстро раскусил его план. Он растягивается на столе, сбрасывая свой вес, и хмыкает, когда Эндрю вздыхает. — Ты много чего сделал прошлой ночью, — говорит он, обхватывая пальцами талию Нила. Он хочет поднять его обратно, но в итоге терпит неудачу, когда Нил рассеянно покачивает бёдрами. — Ты должен быть конкретным. Нил поворачивает голову, чтобы посмотреть через плечо, и его взгляд скользит вниз, туда, где Эндрю начал подсознательно тереться об него. Улыбка на губах Нила становится острее, точно лисий капкан с именем Эндрю. — Ты уверен в этом? В определении «уверен», вероятно, есть фотография лица Эндрю. — Я что, не ясно спросил? — спрашивает он, слегка покачивая бёдрами в ответ. Нил театрально прочищает горло, и Эндрю действительно должен был видеть, как разворачивается череда событий, когда Нил начинает читать вслух. — «Колени втянуты на простыни, глаза — беспокойный, пожирающий зверь…» Забудьте о попытках спрятать тело Нила, Эндрю хочет, чтобы люди знали, что это сделал он. — «Соски, покрытые мурашками, твердеют»… Эндрю, это ужасно… Эндрю закрывает глаза и даёт Нилу насладиться моментом, а его собственные нелепые фразы обрываются придушенным смехом, который быстро переходит в приступ кашля. Это именно та реакция, на которую рассчитывает Эндрю, потому что она означает, что ему удалось переступить ту тонкую грань между забавным абсурдом и откровенной грязной чепухой, но он знает, что Нил воспримет это признание как приглашение побаловать его грязными разговорами, настолько неудачными, что они не дадут Эндрю спать каждую вторую ночь в обозримом будущем. Нил легко поворачивается на месте, когда его вытаскивают из-за стола, и его плечи вздрагивают от удовольствия под тяжёлым взглядом Эндрю. Он с готовностью отдаёт бумаги, когда Эндрю на этот раз хватает их. — Ты не дал мне добраться до самого интересного. Эндрю бросает их в один из ящиков, зная, что это отпугнет Нила примерно так же, как Аарона от закрытых дверей. — Тебе стоит подумать о том, чтобы найти новый диван, на котором ты будешь спать, — отвечает он. Они оба знают, что он спал на диване не больше трёх раз. Нил ухмыляется, немного запыхавшись и будучи слишком привлекательным для здравомыслия Эндрю. — Тогда от кого ты будешь получать вдохновение? — спрашивает он, освобождая место на столе Эндрю, чтобы забраться на него. — Я был бестселлером до того, как ты начал платить ренту. Это не совсем ложь. Эндрю не может оплачивать счета, используя псевдоним и несколько десятков красочных синонимов к слову «член», но он может развлечь себя несколькими страницами и немного свободными деньгами. Нил любит подшучивать над тем, что диплом Эндрю по английскому языку явно приносит ему доход, и если бы Эндрю частично не похоронил его под работой бармена, чтобы оплатить долг, он был бы склонен согласиться. — Думаю, я заслуживаю гонораров, — утверждает Нил. Он раздвигает ноги в приглашении, шорты для бега оставляют мало места для воображения, так как они закатываются до середины бедра. — За то, что был так полезен, и за клевету. — Клевета? — спросил Эндрю, приподняв бровь, когда Нил вцепился пальцами в рукав Эндрю, чтобы притянуть его ближе. — Почему ты так уверен, что я писал о тебе? Нил ждёт, пока Эндрю сдастся и устроится между его коленями, прежде чем объяснять. — Ты упомянул родинку под моей левой щекой. Ладно, это уже сложнее отрицать. Эндрю не использует свои произведения в качестве своего рода дневника; почти ничего из них не сопоставимо с его собственными подвигами, если не считать случайных примечательных деталей. Однако всегда говорят: «Пиши то, что знаешь». Так неужели Эндрю виноват в том, что потакает пятну, которое служит ещё одним маркером для того, чтобы прижать большие пальцы к коже Нила, чтобы разобрать его на части? — Мне нравится быть музой, — продолжает Нил, откинувшись на руки. Он прикусывает губу, закрепляя шрам на щеке, пока тот ещё не успел от него отойти. — Даже если это для какого-нибудь пошлого порно. — Осторожно. Ты можешь стать звездой моего следующего таинственного романа, — предупреждает Эндрю, его руки скользят по бёдрам Нила, а пальцы чешутся, чтобы подтянуть его шорты ещё на дюйм или два. Он желает только лучшего тому, кто определил их менее чем скромную длину. — «Убийство умного рта». — Ты никогда раньше не жаловался на мой рот, — размышляет Нил. Он ещё больше откидывается назад, когда Эндрю пытается попробовать этот рот на вкус. Отказав Нилу в удовольствии увидеть его на цыпочках, Эндрю отстраняется, чтобы ответить: — Я могу найти и получше. Это дешёвая угроза, учитывая то, что Эндрю в последнее время не стремится пролистывать в любом направлении ранее загруженные приложения. Его телефон уже столько недель не открывал их, что он думал, хочет ли он удалить их совсем. Он оставил их, просто чтобы отвести подозрения, но отказался от любых будущих обновлений. Выражение лица Нила дрогнуло, линия беспокойства появилась и разгладилась между его бровями так быстро, что Эндрю задумался, не привиделось ли ему это. — У меня есть ещё один свободный час, — холодно говорит Нил, игривая ухмылка возвращается в полном объёме. Его колени упираются в бока Эндрю, когда он наклоняется вперёд по столу и сталкивает их бёдра вместе. — Это могло бы добавить немного содержания в твой следующий бестселлер. Нил, должно быть, приберёг все свои гладкие речи для этого конкретного случая. Однако хуже, чем наблюдать за его игрой во флирт, — знать, что это абсолютно точно работает. — И что именно ты имеешь в виду? — спрашивает Эндрю, когда Нил, трепеща ресницами и приоткрыв рот, уже рисует в его голове красивую картину. Стол скрипит, когда Нил наклоняет бёдра, чтобы потереться об него, и возникает вопрос, насколько прочным может быть подержанный стол из 90-х. Оригинальная инструкция по сборке была утеряна задолго до того, как он нашёл его на обочине в колледже, но он сомневается, что в ней упоминалось что-то о несущей способности. Эндрю обхватывает талию Нила, чтобы сохранить его неподвижность и свой рассудок, но это только подстёгивает упрямое упорство Нила, доводя его до безумия. Он использует нежелание Эндрю против него, тесня его, пока не сможет уткнуться головой в шею Эндрю. — Ты мог бы закончить тот момент в офисе, над которым ты работаешь, — бормочет он. Обещание укусить задевает пульс Эндрю и грозит истощить его запасы самоконтроля до последней капли. — Посмотрим, сможем ли мы воссоздать ту сцену с непослушной секретаршей… Грудь Нила подрагивает, пытаясь заглушить смех, когда Эндрю медленно выдыхает через нос, и смех вырывается наружу, когда он падает спиной на стол с неприличным звуком. Эндрю следует за ним, притворяясь раздражённым, когда Нил не может сдержать смех, и опускает голову на живот Нила, чтобы скрыть свое собственное растущее веселье. Прерывистое дыхание Нила с каждым выдохом сталкивается с носом Эндрю, и Эндрю приходится активно следить за выражением лица, прежде чем поднять взгляд. Он опирается локтями на стол по обе стороны от рёбер Нила и внимательно разглядывает однобокого дурака, с которым его свела жизнь. — Ты закончил? — Не знаю, — говорит ему Нил, вздыхая и гася последние остатки приступа головокружения. Он зачёсывает челку Эндрю назад и легонько почёсывает кожу головы — жест, слишком ласковый для того трения, которое Нил вызвал между ними. — Мы попробуем исследовать твой едва замаскированный фетиш ролевых игр до обеда? — Очевидно, — заявляет Эндрю, раздумывая над тем, как сбрить волосы, чтобы избежать тяжести, которую всегда оставляют после себя прикосновения Нила. — Раз уж мои читатели считают, что я так изголодался по материалам. — Мы с тобой на одной волне? — кокетливо спрашивает Нил, поглаживая пряди Эндрю, пока они не ложатся как надо. Остатки рогов, которые дьявол не смог отшлифовать, прежде чем отдать ему, — так Нил когда-то называл это. Эндрю называл это причиной, по которой он не доверяет гелю для волос, но определение Нила звучит гораздо правдоподобнее. Он продолжает перекатывать его между пальцами, размышляя: — Или я должен называть вас мистером Миньярдом? — Вообще-то, никогда не называй меня так больше, — поправляет Эндрю, его колкие слова резко контрастируют с тем, как он следит за кончиками пальцев Нила, когда они поднимаются, чтобы заправить выбившийся локон за ухо, а щека ложится на ладонь Нила. На следующей неделе он запишется к парикмахеру, чтобы хотя бы подровнять кончики. — О, я не знал, что мы уже начали. У тебя это хорошо получается. Эндрю снова опускает голову, и смех Нила возобновляется. В итоге Нил опаздывает на час, из-за долгих поисков свитера с высоким воротником в вещах Эндрю, и хотя Эндрю находит вдохновение в полдень в виде недавно сломанного стола и шатающейся ножки, которые ему придётся заменить, он не может избавиться от ощущения, что что-то осталось недосказанным.