Преодолевая

      Риндо смотрит на старшего брата, что сидит перед ним за обеденным столом и всем своим видом показывает, как он оскорблён, недоволен и зол на ситуацию, в которой оказался. А всё дело в том, что любимый и обожаемый Ран в последней драке чуть не отхватил пиздюлей, которые могли бы прилететь по его красивой физиономии, если бы Риндо вовремя не отправил противников в нокаут.       — Я, конечно, всё понимаю, — шепчет младший Хайтани, держа Рана за плечо. — Но он же был прямо перед тобой! Или решил карму поправить и тоже отхватить кирпичом по затылку?       Ран какое-то время молчит, а потом опускает голову на плечо младшего брата и обнимает его за талию. Они стоят в одиночестве в тёмной подворотне, оба в чужой крови, сплетённые в тесном объятии.       — Я не увидел его, — наконец произносит старший Хайтани, и Риндо издаёт звук, больше похожий на кваканье. Они, конечно, дрались не в самых лучших условиях — темнота и дождь, всё лицо было залито ледяной водой, но это никогда не становилось препятствием для Рана.       — Что ты имеешь ввиду? — всё-таки решает уточнить младший Хайтани. Он привык к тому, что в их паре плохое зрение именно у него, поэтому и создавал в драках себе преимущество, не давая противнику и шанса на победу, но чтобы и Ран!       — То и имею, — раздражённо и как-то слишком зло отвечает старший Хайтани. — Перед глазами всё размыто было.       Риндо в дальнейшем пришлось приложить немало усилий, чтобы старший брат согласился пойти с ним на осмотр к окулисту. У младшего Хайтани до сих пор ноет поясница и саднят укусы, оставленные Раном на его бёдрах и заднице — слишком любит метить младшего брата.       И вот итог их похода к врачу: Хайтани-старший, оказывается, со средней степенью близорукости, а потому врач выписывает ему рецепт для покупки очков.       — Я не буду их носить! — Ран упрямо отодвигает от себя футляр, в котором лежат очки. Старший Хайтани вообще делает вид, что тот поход к окулисту, на который его всеми правдами и неправдами затащил Риндо, — большая ошибка. Он всю жизнь обходился без этого ненужного аксессуара. Главное — не потерять в толпе младшего брата, но и этот момент Ран обдумал заранее — их форма всегда отличается по цвету от всех остальных.       Риндо вздыхает так тяжело, что кажется, будто стены сейчас обрушатся. Он лучше старшего брата понимает, что это не просто каприз, в данном случае это необходимость, и Рану придётся с ней смириться.       — Тебе же не обязательно носить их круглые сутки, — спокойно говорит младший Хайтани. — Но в повседневной жизни ты спокойно можешь это делать, а на забивах со временем научишься улавливать намерения противников раньше, чем они подойдут к тебе.       Ран всё равно упрямится, поднимая глаза к брату. Мягкий закатный свет солнца нежным флёром лежит на загорелой коже Риндо, делая её золотистой — так и тянет провести языком, пробуя и лаская. Светлые волосы с голубыми прядями собраны в пучок, а насмешливый взгляд аметистовых глаз сверкает как раз из-за оправы круглых очков. Удивительно, но младшему Хайтани это было к лицу. Ран никогда не произносит это вслух, но он обожает моменты, когда Риндо снимает очки и его взгляд на несколько мгновений становится расфокусированным. В эти пару секунд старший Хайтани старается всегда быть рядом, чтобы поймать младшего брата в объятия и начать целовать — слишком беззащитным и соблазнительным он выглядит.       — Всё равно — нет, — Риндо стонет, откидывая назад голову, а Рану хочется заткнуть брата поцелуем. Он понимает, что тот прав, но из чистого упрямства отказывается делать это. Да и вообще — не создан лик старшего Хайтани для очков, вот Риндо идеален в любом виде, а Ран не может себе этого позволить; его фишка — косы.       Младший вдруг берёт футляр в руки и, обойдя стол, садится к Хайтани-старшему на колени, игриво обнимая его за шею, сразу же зарываясь пальцами в распущенные волосы и нежно массируя кожу голову, от чего Ран слегка откидывается назад и слабо стонет, сразу же беря Риндо в кольцо своих рук.       — Я тебя люблю, — шепчет младший в приоткрытые губы брата, и старший не может сдержать себя, целуя Риндо. Их языки сталкиваются, тесно сплетаются, пока они оба буквально пытаются сожрать партнёра в поцелуе. Взять верх в этой сладкой игре. Ран прикусывает язык брата, втягивает в свой рот и посасывает, чтобы потом с новой силой начать ласкать опухшие вмиг губы. Риндо нереально вкусный и податливый, он ненадолго привстаёт, чтобы оседлать колени Рана, и тот стонет, когда их возбуждения соприкасаются. — А теперь говори правду, аники.       — Какую ещё правду? — вот честно, Ран лучший актёр, ему бы в кино сниматься с его талантами, но Риндо не проведёшь. Он знает, что есть иная причина того, что старший брат так активно сопротивляется ношению очков.       — Почему ты так упорно отказываешься носить очки, — усмехается младший Хайтани, медленно проезжаясь задом по твёрдому члену брата. Тело ещё болит после их последней длительной любовной игры, но желание стать с Раном единым целым всё пересиливает. Риндо опускает голову и касается губами шеи брата, осыпая ту короткими бархатными поцелуями. — Расскажешь?       Хайтани откровенно ведёт от ласк младшего брата, и он откидывает назад голову, пока ладони с жадностью сжимают упругий зад Риндо, а услужливая фантазия подкидывает жаркие сцены, как Ран целует и кусает сочные половинки, мнёт их, а потом раздвигает и трахает брата на этом же столе, с наслаждением слушая громкие стоны Риндо.       — Давай я лучше расскажу, как сильно люблю тебя? — хрипло произносит Ран, запуская руки под резинку штанов брата и касаясь тёплой гладкой кожи. — Ты меня с ума сводишь, малыш.       — Хочешь мне вставить? — Риндо прогибается в пояснице и томно стонет, когда ловкие длинные пальцы касаются его ануса, ласково поглаживая. Ран сам находит его губы и целует, не в силах терпеть медленные ласки младшего Хайтани. — Хитрый какой. Если решил выебать меня на этом столе, то сначала скажи правду.       — Какой же ты гадёныш, — ласково шепчет Ран и стаскивает с брата футболку, сразу же припадая губами к шее Риндо, а свободной рукой поглаживая крепкий пресс, медленно поднимаясь к чувствительным соскам. — Не жалко тебе своего старшего брата?       — В какой конкретно момент мне нужно тебя пожалеть, Ран? — младший чувствует, как в него медленно проникает один палец, а привыкшее к таким ласкам тело охотно впускает его внутрь, и Риндо не может сдержать жаркого стона. — Когда ты будешь вгонять в меня свой член?       — Хочу вставить тебе прямо сейчас, — Ран берёт в рот сосок брата, лаская и посасывая его, пока внизу чувствует шёлковый жар обожаемого тела, его тесноту и влажность. — Ты такой тугой, малыш.       — Правду, Ран, — усмехается Риндо, а потом громко и пошло стонет, прекрасно зная, как это заводит старшего брата. Он подмахивает бёдрами навстречу движениям длинных пальцев, а свободную ладонь просовывает меж их тел, кладя на пах Хайтани-старшего. — И я сяду на твой член.       — Не понимаю, о какой правде ты говоришь, — Ран шипит, а внизу живота рассыпается огненное возбуждение, когда ладонь Риндо принимается активно наглаживать его член. В голове сплошной туман, и всё, чего хочет старший Хайтани, — это соблазнительный младший брат. Жажду и голод, которые Ран испытывает к Риндо, невозможно объяснить, как и ту необъятную любовь, что есть между ними.       — Хочешь меня?       — Глупее вопроса задать было нельзя, — старший толкается бёдрами вверх, и его член упирается в упругие красивые ягодицы брата. — Как животное в гоне.       — Тогда правду, иначе ебать будешь свой кулак, — усмехается Риндо, а Ран угрожающе рычит и легко встаёт вместе с братом на ноги, усаживая его на стол и вклиниваясь торсом между широко разведённых для него одного бёдер.       — Ты доводишь меня до животного состояния и смеешь угрожать? — старший хватает Риндо за волосы, заставляя выгнуться себе навстречу. Пах сводит от боли, и Ран понимает, что перестаёт себя контролировать; да и как, когда рядом с ним существует младший брат, сводящий с ума одним своим присутствием? — Правду хочешь, котёнок? Да потому что не хочу быть четырёхглазым очкариком!       На кухне повисает тишина, и старший вдруг понимает, что и кому ляпнул. Он встречается взглядом с Риндо, глаза которого потухают за стёклами очков. Младший не пытается оттолкнуть брата, он просто молчит, и это режет Рана по живому. Для него Риндо красивый всегда, в любом виде и состоянии, но себя самого Ран с трудом представляет в очках, а потому дико этого стесняется.       — Охуенно, братан, — наконец-то произносит младший Хайтани, саркастично усмехаясь. — Как же ты тогда трахаешь-то меня? С божьей помощью?       — Риндо, я не то имел ввиду, — Рану хочется откусить себе язык, но сказанного не воротишь. — Ты — это совсем другое дело, я люблю тебя любым, но сам…       Младший медленно растягивает губы в улыбке. Он с самого начала знал, что истинная причина нежелания Рана именно в стеснении, просто нужно было заставить его это озвучить. Теперь же Риндо решает наглядно продемонстрировать брату, как сексуально тот выглядит в очках. Младший поднимает руку и кладёт на губы брата, прерывая пламенную извинительную речь.       — Надевай, — велит Риндо и подталкивает к брату футляр. Ран вздыхает, но делает так, как просит младший, и вот его узкое лицо украшают очки — изящные, в тонкой чёрной оправе, идеально дополняющие внешность старшего Хайтани. — Ты бы только знал, как заводишь меня сейчас.       Ран думает, что ослышался, но Риндо перед ним полностью обнажается, и взгляд сам скользит на мускулистый живот, пах, а потом на вставший член, из крупной головки которого сочится смазка, пачкая смуглую кожу, и старшему Хайтани хочется опуститься на колени и слизать её, наслаждаясь пряным и острым вкусом брата.       — Отсосёшь мне, любимый? — нагло улыбается Риндо, обхватывая пальцами свой член, проводя ладонью вверх-вниз и чувствуя на себе жадный горячий взгляд Рана. — Хочу кончить тебе на лицо, пока ты в очках.       Старший почти рычит от возбуждения, а потом врезается злым поцелуем в опухшие губы Риндо, что с жаром отвечает ему, позволяя трахать свой рот языком. Большие ладони старшего скользят по телу брата, ласкают самые чувствительные места, после чего касаются руки Риндо и убирают ту с его члена.       — После я поимею тебя на этом столе, — обещает старший Хайтани, и у младшего закатываются от возбуждения и жажды глаза.       — Я весь твой, — усмехается Риндо. От вида того, как Ран опускается перед ним на колени, осыпая тело поцелуями, младшему хочется начать скулить и растечься лужей у ног старшего брата — он слишком горячий и сексуальный. Мозг пронзает волна острого наслаждения, когда язык Рана касается чувствительной головки, скользит по всему стволу, обводя голубоватые вены, змеящиеся под кожей. Старший касается губами гладких яичек, поочерёдно берёт их в рот, слегка посасывая, а Риндо не может сдержать себя и громко стонет, собирая в кулак копну волос брата, чтобы ничего не мешало любоваться его лицом. — Ты такой красивый, Ран.       По позвоночнику проходит тёплая волна, оседая яркими горячими кольцами внизу живота. Старший сейчас готов поспорить с Риндо, кто из них действительно красивый, но вместо этого он возвращается к члену брата, обводит головку языком, а потом — усмехнувшись — берёт сразу на всю длину, так что по кухне разносится долгий гортанный стон, а тело Риндо пронзает сладко-острое удовольствие, от которого кровь вскипает внутри артерий и вен. Старший брат сосёт так умело и глубоко, что младший теряется в огромной лавине наслаждения, окутывающей собой каждую частичку его тела — ни с чем не сравнимые ощущения.       Во рту Рана влажно и безумно хорошо, и младший Хайтани начинает толкаться бёдрами вперёд, а старший позволяет трахать свою глотку. Он поднимает взгляд к Риндо, и они встречаются потемневшими от желания глазами — хочу тебя. Старший ускоряется, скользит языком по горячему упругому стволу, собирая слюну и капли смазки, дразнит щель и уздечку, а Риндо продолжает жарко стонать, чем доводит Рана до полного безумия.       Хайтани-старший нежно массирует яйца брата ладонью, а вторую руку заводит за спину, легко проникая меж упругих ягодиц и поглаживая колечко мышц. Риндо разводит ноги шире, сгорая от сенсорной перегрузки, пока Ран стимулирует все самые чувствительные места на его теле — младший пьянеет от возбуждения и желания кончить, а Хайтани-старший подначивает его, специально издавая как можно больше пошлых хлюпающих звуков и стонов, вибрацией отдающихся на члене Риндо.       Младший изнывает от того, как хорошо брат трахает его пальцами, при этом продолжает ублажать его член, и Риндо глаз не может отвести от его порочного красивого лица; Рана с любовью создавал сам господь, но душу и характер ему подарил сам дьявол. Старший усмехается, надавливая пальцем на чувствительный комок нервов, и Риндо громко стонет, а Ран успевает выпустить его член изо рта, и тугая струя спермы ударяет прямо в лицо Хайтани, оставляя на стёклах очков, лбу и щеках жемчужные потёки семени.       Ран слизывает языком сперму брата и встаёт на ноги, откладывая в сторону испачканные очки. Он укладывает младшего Хайтани на стол, любуясь шикарным румянцем на его щеках и тем, как часто дышит разнеженный после оргазма Риндо.       — Тебе понравилось, малыш? — с лукавой улыбкой интересуется старший Хайтани, он переворачивает брата на живот и заставляет того оттопырить вверх свой сочный упругий зад, который немедленно сжимается ладонями Рана. — Какой же ты сексуальный.       Младший с трудом может соображать, потому что оргазм, доставленный старшим братом, стирает всякую связь с реальностью. Как Риндо и представлял себе: видеть, как его сперма стекает по лицу Рана, когда тот в очках, было чем-то на грани фантастики — слишком горячо и распутно. Но старший не даёт ему передохнуть, и вот младший Хайтани снова стонет, когда чувствует, как горячий гибкий язык касается его сфинктера и сразу же проникает внутрь, принимаясь трахать, а Риндо стонет и выгибается, подаётся назад, потому что тело просит — умоляет — о заполненности.       Ран сходит с ума от наслаждения, что только множится в его теле. Стоит Риндо самому податься назад, насаживаясь на его язык, как в паху всё начинает гореть и болезненно тянуть — его мальчик хочет большего, и старший даст ему это. Он поднимает голову, любуясь покрасневшим разлизанным анусом Риндо, а потом тянет брата ближе к себе, врезаясь пахом в ягодицы Хайтани-младшего и просто утопая в громком пошлом стоне Риндо.       — Как теперь, малыш, хочешь меня? — усмехается старший Хайтани, а после стягивает с себя штаны и бельё, чтобы потереться членом меж ягодиц брата.       Риндо снова изгибается, пытаясь насадиться самостоятельно, но Ран кладёт руки ему на талию и крепко держит, не давая двигаться. Его самого ведёт от возбуждения и желания нагнуть младшего брата, вдалбливая в стол, но он терпит.       — Ран, — скулит младший, а его член снова становится болезненно твёрдым. — Прошу тебя…       — О чём? — о, если бы только Риндо мог видеть себя сейчас: такой нуждающийся, полностью раскрытый, с самой сексуальной и соблазнительной задницей, которой тесно прижимается к члену Рана. Старший усмехается, крепче сжимая руками удивительно тонкую талию и стонет, потому что не может себя контролировать.       — Возьми меня, — брат закусывает губу, чувствуя, как твёрдый большой член потирается о него, но больше Ран ничего не делает, и это сводит с ума. — Я нуждаюсь в тебе.       — Хороший мальчик, — шепчет старший Хайтани. Он слегка отстраняется и достаёт из кармана штанов смазку, что обильно льёт на очко брата, а после на свой член, разнося по кухне аромат зелёных яблок. — Ты такой красивый, малыш.       Нет сил слушать голос Рана, потому что в голове Риндо сплошное марево возбуждения, и он отчаянно елозит под братом, умоляя уже вставить ему. Тело замирает, когда младший чувствует горячую крупную головку, что прижимается к его анусу, а после Риндо резко дёргается назад, насаживаясь на член брата до самого основания.       — Гадёныш, — шипит Ран, но разозлиться по-настоящему не получается, потому что Риндо так хорошо сжимает его собой, что старший не может больше ни о чём думать. Младший тесный и влажный внутри, так жадно сжимает член старшего брата, что у того сознание улетает в космос — слишком сладко.       — Выеби меня уже, — зло роняет младший Хайтани, и тут же получает шлепок по ягодице, который заставляет громко застонать — вибрация разносится по бёдрам, будоража и щекоча внутри. — Блять!       — Моя сучка, — улыбается Ран и начинает двигаться, разнося по кухне влажные шлепки тел, жадно и голодно совокупляющихся друг с другом. Каждое последующее движение бёдер приносит новую порцию удовольствия, словно организм накачивают самым сильным наркотиком, и Хайтани-старший точно знает, что никогда с него не слезет; хочется лишь повышать и повышать дозу, наслаждаясь полным единением со своим мальчиком, что цепляется пальцами за столешницу и громко стонет.       Мгновение, и Риндо оказывается сидящим на коленях брата, что продолжает трахать его. Младший изгибается, помогая Рану, и поворачивает к нему голову, находя губы старшего и жадно целуя, топя свои стоны в этом поцелуе, потому что удовольствие переполняет младшего Хайтани. Внизу живота всё горит и взрывается каждый раз, как член Рана задевает простату брата, так правильно и сильно надавливая на неё. Старший обнимает его за талию, а Риндо разводит колени шире, чтобы брат мог коснуться его члена.       — И ка-аа-к те-б-б-е? — задыхаясь спрашивает младший, умирая от ощущения того, как его имеет Ран — глубоко и сильно. Так голодно и собственнически, что внутри всё сжимается от самодовольства.       — Что, котёнок? Трахать тебя? — улыбается Ран. Он касается губами шеи младшего и оставляет на ней укус, ещё раз помечая Риндо. — Могу делать это бесконечно долго.       — Преодолевать свой комплекс, — отвечает Риндо, снова до самого конца опускаясь на член брата, пока сам Ран ласкал его плоть, размазывая по головке смазку.       — Думаю, мне понадобится не один сеанс, — братья снова целуются, продолжая заниматься сексом и теряться в этом обоюдном удовольствии, что обволакивает их тела, течёт внутри вен, стремясь вниз живота, чтобы взорваться там мощной волной. Фрикции становятся чаще и жаднее, и Ран чувствует, как крепко Риндо сжимается на нём, чем заставляет снова сходить с ума — идеально узкий и горячий. — Прими всё до капли.       Они кончают на этот раз одновременно, и Риндо громко стонет, пачкая спермой руку брата и свой живот, а внутри Ран наполняет его собой, утыкаясь лбом в плечо и тяжело дыша. Он не спешит ссаживать младшего со своих коленей, размазывая по его животу тёплое семя.       — Всё-таки тебе очень идут очки, — улыбается Риндо, а Ран хмыкает.       — В следующий заход я буду профессором, а ты моим студентом, — отзывается старший. — Отсосёшь мне за зачёт, а я, так и быть, буду в очках.       — Такой ты засранец.       Ран поворачивает к себе Риндо, нежно держа его за подбородок, чтобы иметь возможность смотреть брату в глаза.       — Я люблю тебя, — и в этом признании младший отчётливо слышит отголоски благодарности. Он мягко улыбается и целует старшего брата.       — И я люблю тебя.