хочу проснуться в твоей именной майке

Морозный ветер скользит по шторе вниз и струится по полу потонувшей во мраке комнаты. Плотная черная ткань, висевшая на карнизе, не позволяля свету луны и уличных фонарей озарять помещение. Привыкшие к темноте глаза видели нечёткие очертания стола, с кучей барахла на нём, пробковой, пустой доски на стене, невысокого стеллажа с комиксами и коллекционными фигурками фанко. Сону выучил наизусть место каждой вещи, хотя местом это назвать было сложно - скорее, расположение, просто временная зона безопасности, ночлег. Фигурка Блю из "Jurassic park" уже неделю стоит рядом с органайзером, вроде как, чувствуя себя комфортно. Только вот Сону это глаза режет, словно раптору не место среди его университетских принадлежностей, словно этот фантик от батончика и два карандаша у когтистых лап динозавра действительно заставляют фигурку считать себя лишней. Ким встаёт с кровати, где за час бездумного лежания под ним образовалась вмятина. За четыре шага парень преодолевает расстояние до стола и останавливается, пристально смотря на Блю. Как будто та ответит. Как будто она не вынужденно стоит в неположенном месте, как будто это не Сону поставил её туда, не оставляя выбора. Где-то в затылке давит, и Ким одним движением убирает фигурку на верхнюю полку стеллажа, где та оказывается в окружении Стича, гепарда Честера и Майлза Моралес. Сону ловит себя на мысли, что тоже хочет оказаться в месте, где он не будет выглядеть белой вороной, где его окружение будет его дополнять. Только вот он не фигурка, которую можно переставлять хоть каждый день, пока та наконец не найдёт свой дом. Он человек, которым управляет судьба, вечно спускающая злых собак с поводков. Такое чувство, что Сону не имеет контроль вообще ни над чем и просто вынужден соглашаться на все предначертанные испытания. Даже если испытание - это смерть близкого человека. Ким машинально тянется к плечу, расчёсывая зудящее место. Пальцы обжигает, поэтому парень почти сразу одёргивает руку. Стоит, смотрит на рукав серой футболки, свисающий до локтя, и спустя пару секунд тянет за край, поднимая ткань к плечу. На слабо выраженном бицепсе слегка покрасневшая кожа вокруг татуировки. Набитое имя любимого человека - единственное, что осталось от вечной любви, тёплых прикосновений и отчаянного желания быть счастливым. В голову врезаются мысли о прошлом и сносят Сону, словно экспресс, переезжающий хрупкий велосипед. И снова в ушах этот тёплый высокий голос, эти пальцы, очерчивающие выпирающие кости таза и блуждающие по телу без каких-либо запретов. Потому что Ким доверял. Всего себя. Каждый миллиметр кожи, каждую крупицу души. Ладони жжёт. Так же Сону себя чувствовал, когда касался чужой груди и хватался за плечи. Так же Сону себя чувствовал, когда сжимал в руках подаренные цветы. Так же Сону себя чувствовал когда он был жив. Ким чувствует подступившую к горлу истерику и сглатывает её вместе с вязкой слюной. Он пятится назад и садится на корточки, упираясь спиной о каркас кровати. Закрывает руками лицо, не осознавая, что так только сильнее провалится в воспоминания. На языке вертится привычное "я люблю тебя". Взгляд ищет знакомый образ, выученный наизусть силуэт. Их первое свидание, их прогулки, их затяжки, их поцелуи. Его желание умереть. Татуировка на плече покрывается кровавой корочкой, скручивается, трескается и гниёт. Ким задыхается. Мозг стирает возникающие на долю секунды образы, чтобы спасти психику, но Сону этого мгновения хватает с головой, чтобы вспомнить всё. Он резко бросает руки на пол, пытаясь зацепиться за ламинат, скребётся ногтями и затуманенным взглядом ищет что-то. Ищет спасение, ищет запасную дозу кислорода, ищет его его его его его его его. - Сону, я тут подумал, - Ким переползает на четвереньки, скуля, - ведь... я и вправду хочу провести с тобой всю свою жизнь. Даже если мне и жить осталось совсем недолго. - Что ты такое говоришь, м? Дурак совсем... - Не думаю, что смогу дожить хотя бы до 30, если продолжу торчать. - Прекрати, всё ведь в порядке, - Сону вдруг понимает, что если не закричит, то сойдёт с ума. Он плачет в голос. Бьётся лбом о пол. - Вот увидишь, мы с тобой доживём до самой старости. Его тёплый смех. - Мне кажется, ты был бы невыносимым стариком, Сону. - Я и сейчас невыносимый. - Поэтому я так люблю тебя. Сону бьёт себя по голове, вдавливая в мокрый от слёз ламинат. Его лопатки прорезают нежную кожу, позвоночник крошится на части, и тело теряет способность быть одним целым. Его разрывает, его убивает, его тошнит. - Сону, - он делает паузу, а его ладонь оказывается на впавшей щеке. Ким смотрит в родные глаза, где видит отражение себя улыбающегося, - ты ведь всегда будешь на моей стороне, да? - Конечно. Тебя что-то тревожит? - Мягко сказано - тревожит. Думаю, я буквально в отчаянии. - Мы пройдём через всё это, я обещаю. Я-... он затыкает Кима поцелуем. Мягким, немного требовательным. Он ведёт языком, в миллионный раз изучая трещины на пухлых губах, будто старается залечить. Сону подаётся, поднимает руки к чужой шее, слегка царапается, уводит ладони на затылок, пропуская прядки меж пальцев. Тянет. Возбуждается. Хочет отдать себя всего, чтобы показать, что любит до помутнения рассудка. Чтобы дать понять, что станет опорой и всегда будет рядом. - Без тебя я не справлюсь, Сону, - шепчет в губы, руками скользит по худым бёдрам и задерживается на ремне. Они оба влюблены так сильно и так по-детски. - Тогда я не отойду от тебя ни на шаг, чтобы всё было хорошо. - Сону-я, - выбивает тихий стон, смотрит в затуманенные глаза, - пообещай мне одно. - Сону-!? - Что угодно, - Ким ведёт бёдрами. - СОНУ-! - Не держи на меня зла. - Господи, Сону, дыши-! Дыши, Сону, я рядом-! - Я никогда не держал, - Ким скулит, глаза закатываются. - И не буду, обещаю. - Сону, СОНУ! Он целует мимо губ, оставляет засосы вниз по шее. Он мнёт ткань чужой футболки, так сильно желая стянуть и снова сказать Киму, какой же он красивый. Снимает чужие джинсы, языком рисует узоры на внутренней части бедра, целует сквозь бельё. На столе стынет быстро растворимый кофе, рядом лежит недокуренный косяк, а на полу - распавшийся букет роз. Сону любил цветы, и он это знал. Он знал всё о своём любимом человеке. Знал в мельчайших подробностях. Знал, куда бить больнее. Крик, разлетающееся стекло, сигнализация скорой, запах трупа, ливень, чёрный костюм, таблетки, больничная койка, родители, слёзы, зима, пустота, отчаяние, Чанхи. Лицо Чанхи возникает меж воспоминаний слишком неожиданно. Сону вздрагивает, застывая. - Блять, блять, блять-... Ты слышишь меня? Вот, молодец, дыши. Дыши, давай! Вдох, выдох, да-да-да!.. Ким чувствует спиной холодную стену, по щекам катится то ли пот, то ли слёзы, то ли кровь. Сону вцепился в предплечья Чхве, а старший накрывает его щёки ладонями. Чувствительность возвращается. Вокруг его комната. За Чанхи на полу валяется фигурка Блю и гепарда Честера. - Сону, - Чанхи дрожащим голосом умоляет, слегка тряся лицо младшего, - ответь или кивни, если слышишь меня. Ким хочет ответить. Не может. Поэтому он ломает себе кости, чтобы еле-заметно кивнуть. К счастью, Чхве понимает, кажется, начиная плакать тоже. - Б-боже, я должен был вернуться раньше. Я не должен был задерживаться. Я должен был быть рядом и-и-... Сону впивается в чужие руки сильнее. Чхве замолкает, но начинает плакать сильнее. Старший знает, что Ким ни за что его не будет винить, но Чанхи никогда об этом не забудет. Он пообещал, что будет заботиться, что будет помогать привыкать к переезду, к новым друзьям и в принципе к новой жизни. Обещал, что сделает всё, чтобы Сону больше никогда не почувствует себя плохо. Обещал, и не выполнил. - С-сону, я рядом, я с тобой. Чанхи обнимает лучшего друга, сильно сжимая и поглаживая мокрый затылок. Чувствует дыхание в изгибе своей шеи и молчит. Вскоре Сону обессиленно утыкается носом в чужое плечо и дышит размеренно, расслабляется. Чхве отстраняется, чтобы проверить состояние друга и обнаруживает его спящим. Старший целует его в макушку, аккуратно укладывая к стенке. Он ненавидит себя за то, что не сможет сейчас отнести измученное тело на мягкую кровать. Он берёт одеяло и подушку и укладывает Кима на пол, сам садится рядом и гладит по голове, иногда тыльной стороной руки касаясь чужого лба. // На следующий день Сону не чувствовал себя никак. Чанхи заботливо не отходил от него, чтобы убедиться в том, что его друг позавтракал, умылся и переоделся. В университет они добираются молча, но Ким спит на плече друга и всегда двигается поближе, как бы говоря, что он в порядке и сейчас ему ничего, кроме как физического контакта, не нужно. И Чанхи знал, что младший и тактильность это два антонима, поэтому по настоящему трепетно относился к моментам, как этот, когда Сону был похож на ласкового котёнка. Они оказались в аудитории за пять минут до звонка. Поздоровались с Ёнхуном и сели, как обычно, сзади него. Чхве ещё не успел рассказать Сону о том, что вчера произошло между ними, и что теперь у него есть номер телефона Ёнхуна. Поэтому старший делает себе заметку, чтобы потом не забыть оповестить лучшего друга о каком-то прогрессе в их отношениях. Проходит две пары. Сону вроде как выглядит здоровым, поэтому Чхве надеется, что уже завтра всё будет как обычно. Всё-таки, и не с таким справлялись. В аудиторию громко заходит высокая фигура, на которую сразу обращают внимание абсолютно все. И, к превеликому сожалению Сону, это Хёнджэ. Кажется, скоро Ким сможет различать его громкие шаги и действия из тысячи. Баскетболист с улыбкой бежит к месту Ёнхуна, который уже заметил хёна и помахал. Сону сил на коммуникацию не чувствовал, поэтому уткнулся в тетрадь, и Чанхи последовал его примеру. Хёнджэ очень скоро подсел на пустое место рядом со своим сокомандником, оказавшись прямо спереди Сону. И Ким, к сожалению, не смог противиться желанию рассмотреть чужую фигуру. Ли сегодня был одет очень опрятно, на его нешироких плечах красовалась белая рубашка, а узкие брюки и ремень делали его талию меньше. Но больше всего внимание привлекали кудрявые волосы. Ким вдруг подумал о том, что их очень мило можно было бы накручивать на палец. Хёнджэ, будто почувствовав чужой взгляд, вдруг развернулся. Они встретились взглядами, и Ким замер, подмечая ещё и ямочки в уголках чужих глаз. Он выглядел непривычно тепло. Он выглядел таким счастливым и расслабленным, что узнать в этом искренне светящемся человеке прежнего холодного Хёнджэ было сложно. Старший улыбался в знак приветствия, и Сону всё же смог выдавить из себя кивок, чтобы не показаться грубым. Кажется, у кого-то сегодня очень хорошее настроение. А у Кима, кажется, немного кружится голова от этого. Ли снова возвращается к Ёнхуну, и Сону только и остаётся, что вылавливать из чужих разговоров имена "Кевин", "Санён" и какие-то другие имена. Контекст Ким совсем не понимал, потому что на самом деле даже не старался прислушаться. Ему не особо интересно, но, если честно, он явно был бы не против узнать, что сделало Ли таким счастливым, что тот даже на Сону смог посмотреть без прежней стужи. По-крайней мере, младшему казалось, что именно так Хёнджэ обычно и смотрит. Через пару минут, когда Чанхи просит Сону передать ему корректирующую ленту, в их сторону наконец разворачиваются баскетболисты. Чхве чувствует короткий удар в районе груди, когда Ёнхун оказывается на расстоянии вытянутой руки и смотрит прямо в глаза. Чанхи поднимает брови, стараясь не улыбаться: - М? Вы чего? Сону тоже выгибает бровь, потому что совершенно не понимает, почему эти двое просто пялятся на них и молчат. К счастью, уже через пару секунд, Хёнджэ прерывает тишину: - Решаем, достаточно ли вы оторвы, чтобы пригласить вас на вечеринку, в честь дня рождения Кевина. Чанхи и Сону переглядываются. Чхве направляет кончик ручки в сторону Ли: - Хэй, мы вообще-то те ещё весельчаки! Ёнхун улыбается, слишком пристально смотря на Чанхи, а Хёнджэ хватается за сердце: - Оу, боюсь вам будет сложно переплюнуть нас в умении отдыхать, - Чхве лишь мотает головой. - Ну так что, тогда, - Ли кивает, переводя взгляд на Сону, который смотрит в ответ, - будьте готовы скинуться на подарок и помочь украсить дом под праздник. А тебе, Сону, - Ким вдруг покрывается мурашками. Он впервые слышит, чтобы Ли произносил так его имя. Обычно чужой голос звучит как треск металла, а сегодня - будто разливающийся по телу дальгона-латте, - у тебя будет спецмиссия. - Спец... что? - Сону хлопает глазами. - Ну ты же в одном клубе с Кевином, все дела, - Хёнджэ пододвигается ближе, кладя руки на чужую парту, и смотрит прям в глаза, - узнай, что он хочет. Киму это кажется глупым. Неужели лучшие друзья Кевина сами не могут спросить, и почему выбор подарка вообще должен становиться миссией. Ёнхун почему-то смеётся, а Хёнджэ продолжает смотреть, поэтому Сону ничего не остаётся, кроме как кивнуть: - Ладно?.. Ли подмигивает, заставляя младшего скорчиться, и отворачивается, снова начиная шептаться с Ёнхуном. Сону фыркает, невольно морща нос и возмущаясь. Чанхи находит это очаровательным, а ещё бьёт лучшего друга локтём, привлекая внимание. - Кажется, они тебе доверяют. Сону не отвечает, молча переводя взгляд с Чанхи на макушку впереди. Думает о чём-то и негромко выдыхает: - Что у него в голове вообще?..