Ты…
Они в очередной раз ссорились.
Дело дошло до драки.
Не сказать, что такая практика была редкой. Скорее наоборот, вполне частой, но именно тогда все изменилось. Удар, еще один, затем повтор. Движения отточены до идеала. Вокс пытается не отставать, бьет в ответ, но специально не позволяет себе коснуться лица. Сука заслуживает испытать боль, однако испортить его дьявольски прекрасный лик, у него просто нет права.
Теледемон с силой вдавливает чужую ногу в каменный пол, уворачиваясь от наступающей атаки соперника. Он толкает Аластора, но последний не сдвигается даже на миллиметр.
— Какого хуя?! — Рычит Вокс, не ожидая такой подставы. Стыд распространяется по всему телу, ослабляя бдительность.
Черт.
Рука красного приземляется на шею, сдавливая и припечатывая к близ стоящей стенке.
Пальцы передвигаются чтобы взять поудобнее, но в этот самый момент…
Вокс прерывисто выдохнул…
Выдохнул так, будто то был стон.
Аластор отпрянул.
Он несколько секунд вопросительно смотрел, после чего засмеялся и растворился тенью.
Блять…
Вокс проебался.
Это был последний раз, когда они виделись в живую. Прошли недолгие два месяца, с учетом того, что даже годы для Ада пролетали незаметно. Вокс убивался. Вокс виснул на Валентино чтобы забыться. Все не то. Валентино и Вельвет воспринимались совершенно по-другому. Теледемон все чаще испытывал ненависть, только пока не понятно к кому. То ли к себе за ненужные и совсем неправильные чувства, то ли к Аластору, игнорировавшего его как маленькая девочка, не способная дать внятный ответ. Хотя… На что отвечать? На случайно выроненный вздох? И только сейчас Вокс допер до размышления над странной реакцией. Почему из-за одного ебучего вздоха он не стал добивать Теледемона? Это действительно звучит глупо.***
В последнее время Аластор не узнавал себя. Всю жизнь он думал, что его никто не интересует, однако… Все испортил Вокс. Многолетний образ трескался по швам, заставляя улыбку стать менее широкой. Радио не из тех людей, отрицающих все и вся, наоборот, принимающий любые подарки судьбы. Такое принять было сложно. Шоумен бесил одним своим существованием, но. Всегда за «но» следовало много бреда. Но заставлял давно гнилое сердце биться, но делал дыхание частым, но, но, но, но, но, но, но, но! И это, блять, пугало. Аластор даже всерьез думал убить парня. Нет причины – нет надоедливых чувств. Вокс опять все испортил. Испортил окончательно. Аластор ненавидел его всей своей проданной душой. Ненависть тоже чувство. Ему не все равно. Сука.***
А потом они встретились.
В кабинете шоумена, разбирающего бумажки.
– Здравствуй, дорогой друг! – Резко раздался голос. Вокс сразу отскочил, матерясь и смотря ошарашено, – Знаю, у тебя сейчас много вопросов, но поверь, у меня их не меньше!
Радио демон медленно подходит ближе, усмехаясь со взгляда, направленного на себя.
– Эм, привет? Если ты пришел добить меня, то бля, давай не сейчас. У меня завал с отчетами, честно, не до тебя, – Наконец выдает неуверенно, – Аластор, я серьезно.
Парень хотел и дальше возмущаться, ну, в крайний случай пустить заряд тока, но…
Эм…
Чужие руки легли на талию, плотно сжимая.
Пару секунд хватило, чтобы обработать информацию, и впиться в чужие губы. Аластор отвечал…
Аластор!
Отвечал!
Вокс соблазнительно выгибается под прикосновениями, стонет, стоит Радио откусить добрый кусок телевизорской губы.
– Это лучше галлюцинаций от наркоты, осознанный сон?
– Пугающая реальность, – Кидает в ответ Ал.
***
Аластору было позволено все, Воксу – далеко нет. Хотелось погладить пушистые уши, провести рукой по спине, подтянутому телу, но, блять, нет! Запрещено!
Вокс мог бы сделать много чего… Но все, что действительно мог в данный момент – судорожно водить ладонью по члену. Тело Аластора было похоже на ебаный экспонат, божество, что на самом деле нихуя не божество. Черный, сосущий кровь монстр. Он наслаждался этим…
Теледемон лишь надеется, что это не последняя их встреча.
Радио кидает насмешливый взгляд, смотря с высока. Провокационно.
Тварь.
– Вокси, ты выглядишь довольно жалко, – Высказывается, будто невзначай.
– Заткнись, ебучий фетишист, – Звучит агрессивно.
– Знаешь, думаю неуместно такое говорить, когда сам же им и являешься.
В доказательство, Аластор наклоняется ближе, отодвигая ворот чужой рубашки. Ему хватает удивленного выдоха, чтобы сорваться с цепи и укусить бледную шею, издавая животное урчание.
Вокс падает, удерживаемый лишь собственными руками, и с характерным звуком кончает, пачкая стол.
– Вот видишь? – Аластор смеется.
Вокс опять проиграл…
