Джекс осознанно бросил себя в эту яму, воздвигнув вокруг неё стены для особо непонятливых, кто пытался помочь. Но он не учёл, что кто-то может ждать на дне, подставляя руки. Ведь цирк был безумным организмом, центром которого являлся Кейн. А со временем, частичка этого безумия проросла и в Джексе.

Руки распорядителя непристойно лезут под футболку и гладят рельефные бока. Вырывается рваный вдох. Ки Хун боится признать, что ему это чертовски нравится. — Потому что ты уже проиграл, дорогой 456. Лампочка лопается, публика замолкает. Их губы соприкасаются и кровоточат. Верно, Сон Ки Хун проиграл…

Но в этой реальности ведь тоже были друзья. Ну и не только… Еще был Дилан. С ним все переворачивалось с ног на голову, зажималось внутри и лихорадило из стороны в сторону. Лололошка до конца и не понял, что все-таки так странно ощущалось в моменты рядом с ним. Сердце? Пожалуй, это он никогда уже не узнает. Появись возможность вернуться в родную Вселенную раньше, вероятно, выбор разнился бы с нынешним. Выбор. Уйти или остаться.

Стол, за которым сидят богатые дяди со всего Хэнфорта кажется мерзким. Блюда из животных, находящихся в Красной книге, грязные разговоры… Лололошку воротит. Нынешнего или прошлого – не важно. Обоих. Дилан тоже там. Не сидит, стоит переминаясь с ноги на ногу от усталости. Темная гниль сочится со всех объектов, из богато обставленного помещения. Со всех, кроме шатена в форме. Вот почему Клетчатый обратил на парнишу внимание.

Джодах сидит в углу, образовав кокон из некогда пушистых крыльев. Черное перо плавно опустилось на цветастый пол. Затем еще одно. Затем еще и еще. Джон не мог на это смотреть. Не мог, потому что сердце разрывалось на тысячи мелких кусочков, выпадая безжизненной массой из грудной клетки.