yawn

      сунён обожает все звуки, которые издаёт джихун: от его спокойного голоса во время бесед с вону и раздраженного тона для оскорбления сунёна; до его ворчания по поводу и без, и заразительного смеха. но особенно он любит стоны и всхлипы джихуна, когда он, заполненный, извивается под ним. чёрт, у него может встать от одних только воспоминаний, эти звуки записаны уже на подкорке, словно на пластинку.       и сунён готов поклясться, что он абсолютно не планировал то, что происходит сейчас.          просто одной ночью он проснулся от того, что джихун ворочался в постели и тихо-тихо, так жалобно то ли скулил, то ли стонал. прежде чем он понял, что происходит, казалось, что джихуну просто снится кошмар, от которого он не может проснуться, а потом до сунёна дошло... хотелось взять его прямо так, пока он спит и видит очевидно не самые невинные сны, но квон сунён слишком честный и правильный, чтобы совершить нечто подобное без явного словесного согласия (хотя вопрос об его правильности, конечно, актуален, учитывая то, что они с джихуном обычно вытворяют).          щеки и уши пылают от стыда, он нервно ковыряет ногти на больших пальцах, когда говорит джихуну о прошедшей ночи. о том, как горячо он выглядел и звучал, как он метался по постели в поисках облегчения, и как самому сунёну пришлось посреди ночи дрочить в ванной, потому что терпеть было просто невыносимо. серьезно, он готов провалиться сквозь землю от того, насколько это неловко; он молится, чтобы в комнату въехал грузовик как в «пункте назначения» (и ничего, что они на шестом этаже) или чтобы прилетело НЛО и забрало его на другую планету, где джихун не найдет.          но джихун без задней мысли даёт ему согласие, разрешает делать с ним всё, что угодно, когда он спит. где-то на задворках сознания проскальзывает мысль о том, что это даже пугающе – то, насколько он доверяет сунёну своё тело, но, с другой стороны, это ведь его сунён, который ни за что не сделает ему плохо. (ли еле сдерживает улыбку, когда в голове произносит это – сунён его).         именно поэтому сейчас квон завороженно наблюдает за тем, как спящий и ни о чём не подозревающий джихун так хорошо принимает его пальцы и будто бы даже рефлекторно насаживается на них сам. сунёну кажется, что он позорно кончит в штаны от одного только вида, но он планирует куда больше, чем просто заставить джихуна сходить с ума во сне от одних только пальцев. хотя в его голове проносится мысль, что было бы славно посчитать, сколько оргазмов он сможет выбить из джихуна лишь своими пальцами. не сегодня, конечно, но он возьмет это на заметку.          – блять, детка, если бы ты видел себя сейчас, – шепчет сунён в темноту комнаты. знает, что ему не ответят, но он слишком любит грязные разговоры. – такой податливый, невероятно.          – с-сунён, – джихун скулит сквозь сон, когда давление на его простату увеличивается, и его бедра начинают неконтролируемо дрожать.          – хороший мальчик, даже во сне знает, кто его трахает.          пальцы не прекращают стимулировать простату, комнату наполняют хлюпающие звуки, потому что сунён не жалеет смазки, и параллельно с этим он целует, лижет и кусает бёдра джихуновы, оставляя на них безобразное количество следов. словами не передать то, насколько он обожает всячески помечать его кожу, и сколько бы джихун не ворчал и не возмущался, сунён знает, что ему это тоже нравится, что он обожает рассматривать в зеркале каждую отметину.       внезапно ли выгибается в спине, и сунён клянется, что нет изгиба красивее и идеальнее, и изливается на свой живот. он кончает долго и много, и сунёнов рот наполняется слюной. этой ночью он себе ни в чём не отказывает, поэтому не спеша вылизывает пресс джихуна. он еле держится, чтобы не кончить, вот так просто смакуя каждый сантиметр чужого тела, и даже не касаясь собственного ноющего члена.          наверное, сунён попадет в ад.          в какой-то момент терпеть становится совсем тяжело, и ему самому хочется большего. мысль о том, чтобы трахнуть джихуна во сне по-настоящему, одновременно будоражит и пугает. дыхание сбивается, когда сунён широко разводит чужие ноги, когда устраивается между ними и льет ещё больше смазки, когда тянется за презервативом. черт, он бы отдал всё, чтобы почувствовать джихуна полностью, потому что он знает, что они оба спят только друг с другом, и он бы предоставил все нужные справки, но… наверное, это та черта, которую друзьям с привилегиями не стоит пересекать. сунён знает наверняка, что лично для него это будет конечная, он вряд ли после такого захочет кого-то, кто не ли джихун.          – пиздец, что я делаю, – шепчет сунён, глядя на расслабленное тело под собой. джихун во сне выглядит таким мирным, его ресницы слегка подрагивают, а дыхание потихоньку приходит в норму после оргазма, но это ненадолго, потому что сунён, уткнувшись лицом в его шею, толкается внутрь. – блять, боже, а-ах…         сколько бы раз джихун не принимал его член, он всё ещё чертовски узкий, и это до безумия прекрасно ощущается. сунёну кажется, что он бредит, потому что невозможно, чтобы кто-то был настолько хорош. он издаёт абсолютно жалкий всхлип, когда входит до конца, потому что это всё слишком, и если он не возьмет немного времени, чтобы прийти в себя, то он кончит очень и очень скоро. если бы джихун не спал и видел, в какую лужу он сейчас превратился, то взял бы над ним полный контроль и объездил бы так сильно, что сунёну уже физически было бы больно кончать, и он не то чтобы очень против подобного, если уж быть предельно честным…          шумно выдохнув, он начинает двигаться. пока что медленно, выходя почти полностью и толкаясь опять, резко и чувственно, крепко сжимая его бедра. из-за такого темпа сунёну кажется, будто он не просто трахает спящего джихуна, потому что они решили, что это было бы прикольно, а словно они занимаются любовью. потому что сунён его правда любит, так сильно, что порой становится просто невыносимо молчать об этом, но это не то, о чем он должен думать, когда его член глубоко в заднице его друга с привилегиями.          темп ускоряется, сунён с трудом сдерживает свои стоны, потому что будить джихуна не хочется, а хочется понаблюдать за тем, как тяжело он дышит во сне, мотает головой из стороны в сторону, а пальцы крепко сжимают простынь. его рот слегка приоткрыт, он негромко хнычет, когда член сунёна касается его простаты, и неосознанно сжимается вокруг него, заставляя самого сунёна потерять рассудок.          – ты невероятный, джихуни, – вновь шепот в полумраке спальни, и ли будто бы слышит, поэтому снова сжимает член внутри, заставляя сунёна тихо простонать. – я- ах, я так люблю это, люблю тебя.          если бы не вся эта эйфория, и если бы джихун не спал, сунён был бы в ужасе от того, что он только что сказал вслух, но сейчас все его чувства слишком обострены, а его любовник слишком горячий как внутри, так и снаружи, всё извивается на простынях.       в какой-то момент квон думает, что это он спит, а не джихун, и это всё слишком реальный влажный сон, после которого он проснется либо со стояком, либо в мокром нижнем белье. он убеждается, что это реальность, когда джихун всё так же красиво выгибается под ним, вновь пачкает свой живот, и сжимается так сильно, что у сунёна начинает кружиться голова. ему хочется продержаться еще, ему всегда джихуна катастрофически мало, его хочется ощущать постоянно, трогать, кусать, целовать, заставлять стонать и извиваться, но в данный момент этого всего слишком много, что он кончает со слезами на глазах. еле перебарывает себя, чтобы не упасть сверху на любовника, вовремя вспоминает, что он должен привести в порядок их обоих, потому что ему ой как достанется от ли, если тот утром проснется с засохшей на животе спермой.          он хнычет, когда выходит из него, и заставляет себя пойти в ванную за влажным полотенцем, потому что просто влажных салфеток будет явно недостаточно. сунён тратит минимальное количество времени на то, чтобы отдышаться и хотя бы немного успокоить бешено бьющееся сердце, а после натягивает спортивные шорты и аккуратно, стараясь не скрипеть дверью, выскальзывает из спальни.       по дороге в ванную он встречает недовольного джонхана и на мгновение замирает. чёрт, их точно слышали. может, один только джонхан, но этого более чем достаточно.          – вы можете трахаться потише, а не как гребанные животные? – неужели сунён был настолько громким, даже когда старался сдерживаться?          – хён… – он стыдливо опускает голову, находя паркетный пол больно уж интересным. пожалуйста, пусть его сейчас же сотрет в лица земли, ну пожалуйста...         старший тихо усмехается.          – расслабься, я ничего не слышал, просто предположил.          квон с облегчением выдыхает.          – мне надо… эм, – поухаживать за джихуном, которого я трахнул, пока он спал. так он джонхану точно не скажет, а других слов и не находится.          – ага, спокойной ночи, – просто отвечает юн и уходит в сторону его (сынчоля) спальни.          когда сунён наконец-то попадает в ванную, он первым делом умывает своё горящее от стыда лицо, а затем мочит первое попавшееся полотенце (оно чистое, правда!), и как можно быстрее возвращается в комнату джихуна, которого находит всё так же мирно спящим, словно ничего и не было.       его тело вздрагивает от контакта с влажной тканью, и сунён сначала пугается, что ненароком разбудил его, а когда убеждается, что джихун всё-таки спит, натягивает на него чистое нижнее белье и позволяет себе полюбоваться им еще какое-то время, потому что ли джихун просто до невозможного красив, и сунёну иногда хочется его просто взять и съесть («не веди себя как псина, квон, хватит пытаться откусить кусок моей задницы»).          когда глаза уже начинают слипаться, сунён мягко целует его в приоткрытые губы и, прижавшись как можно ближе, засыпает.