Сердце Под Прикрытием

Два дня после похорон Слабое, но тёплое освещение, душное помещение, находившееся полностью в дыму от сигар и других видов табачных изделий. Ор, гам и шум смешивались с криком ведущего сего зрелища. Место было похоже на самый грязный бордель, хотя имело совсем другое предназначение. Столы вместе со стульями стояли вокруг закрытого пространства, обтянутого железной сеткой, а вместо пола на импровизированном ринге был песок. С двух сторон стояли небольшие проходы, через которые мог легко пролезть человек, а в сам ринг имел проход только для пары людей. Помещение благодаря двум проходам было разделено и имело два входа с двух сторон, с одной стороны обычно сидели азартные люди или больше те, которым хотелось насладиться зрелищем, а с другой небольшая “элита”. Здесь, за закрытыми стенами и скрытыми за баром местом, проводился чемпионат по собачьим боям. Может это и было жестоко, но очень привлекательно в плане азарта. Вот оно, что манило его до глубины души и заставляло наслаждаться каждым моментом сего торжества. Конечно, казино, скачки и подпольные бои тоже были хороши, но собачьи бои были чем-то особенным. Рядом со Славой сидел яркий представитель мексиканского картеля – Антонио Муньос. Дорогая сигара, толстый, в голубой рубашке с коротким рукавом и джинсах, в которых выглядел слишком неуместно. Зализанные волосы назад, как у итальянцев, и по характеру вредный, как маленький ребёнок, относившийся к Славе, как к человеку, как он выражался, у которого "молоко на губах не обсохло”. Из-за этого у обоих друг с другом были натянутые отношения. Очень грубые слова, за которые стоило бы прострелить колени, но Муньос был ему ещё нужен, да и разрешение у “Комиссии” получить было бы сложно. Нужен же он был, например, вот для таких посиделок, к которым вскоре должен присоединиться Нил, но сейчас приходилось сидеть с мексиканцем. Если честно, не хотелось даже лишней минуты уделять этому мексикашке, но по-другому было нельзя. Нужна была информация. Каким-то образом Мафане удалось найти крысу раньше Дани Кашина, и от этого хотелось проверить, есть ли крыса у него в ОПГ, хотелось проверить, но так же надо было проверить догадку, что Муньос работает на копов или с одной шерстью и докладывает им или ему информацию о Славе. Хотелось бы очистить улицы от крыс, которые воровали то, что им не принадлежало. Вскоре прогудел свисток и мужчина рядом радостно заорал что-то на испанском. Все вокруг оживились и смотрят на начинающееся зрелище. Собака с правой стороны, воспитанная ненавидеть всё – аргентинский дог по кличке “Guapa”, что по испански означало “Красавица”. С левой стороны же находилась кавказская овчарка – Пират. Купированы уши у обоих, но одна весовая категория. Хоть Пират был из Дагестана, его воспитывали больше для американских собачьих боёв с кровью и смертью, нежели для кавказских, в которых от малейшего знака проигрыша собаки, их разнимали. Сам Слава знал на кого ставить, это был Пират, не то чтобы его любимец, но этот боец был молодым, резвым, точно становился на путь чемпиона и уже завоевал пару боёв. Так например сейчас, когда собак отпускали с привязи, и Красотка пыталась напасть на Пирата, в то время как тот уходил от атак и, хотя его огромная туша казалась неизворотливой, на деле собака была проворной и очень даже способной. В некотором смысле даже очень напористой в своем желании измотать соперника. – КПСС, Муньос хочет с тобой поспорить, что Красавица убьет Пирата, – Слава посмотрел на переводчика и в тоже время его подчинённого, который вслушивался в слова этого амбала, – хочет поспорить на услугу. Смотря на Муньоса, чувствовал, как это человеческое существо его доконало своими спорами. Конечно, Славе нравилось спорить, но, когда человек постоянно проигрывает и все равно пытается спорить, уже немного надоедало. В мозгах крутились шестерёнки, пытаясь придумать ответ, и, лишь глянув на ринг одним глазом, расплылся в мягкой улыбке, которой владелец собак одарил бы своего самого шустрого щенка, которого тошнило и поносило одновременно. С любовью и с отвращением. Заключив пари, оба пожали руки, и теперь приходилось смотреть на ринг, в котором уже схватились два пса. Красавица, несмотря на имя, был кабелем, и не просто кабелем, а белым и агрессивным псом, в сравнении с Пиратом, который был дружелюбным к людям вне ринга. Белый огромный пес Красавица, и выглядящий маленьким на фоне Пират, который был готов к боям. Конечно, латиноамериканцы знали толк в обучении собаки, но они полностью опирались на то, чтобы сделать собаку агрессивной. В тоже время кавказцы знали толк в одном: как сделать из собаки чемпиона, который в тоже время будет цениться за свою верность. Да убийство пса – плохо, но что поделаешь, такие развлечения не были запрещены, поэтому люди зачастую заходили и ставили на собак. Ведь одно было верным – скачки для богатеев, а подпольные бои и бои собак – это для люда. Хотя даже с этим утверждением можно было поспорить. Бой вскоре разыгрался не на шутку, из-за чего с разных концов доносились разного типа звуки: от возможной матерщины, до радостных криков и поддержки. Пират схватил Красавицу за шею и волочил ее по полу ринга, заставляя песок под ними подниматься, создавая огромное облако пыли, сам Пират уже был в песке и, казалось, был готов окончательно прокусить шею, но до сих пор игрался со своим соперникам, заставляя его потерять всё желание бороться. В тоже время аргентинский дог старался сделать всё, что было возможно ради того, чтобы выскользнуть, было ожидаемо, что они были провальными. В животе Славы покалывало от удовольствия, выигрыш, его ждала сладкая победа и раздосадованное лицо мексикашки, который уже орал матом на собаку. Это было понятно и без переводчика. Вскоре движение под Пиратом остановилось, и послышался сначала раздирающий скулёж, а после Красавица и вовсе замерла. Лишь на песке оставалась кровь. Только после этого Пират слез с пса и улегся рядом. Радостные, а иногда даже раздосадованные возгласы наполнили помещение. Рядом со Славой Муньос уже рвал, метал и орал на испанском. Переводчик лишь смотрел на своего главу с улыбкой. В это же время ощущал себя опять победителем, лишь присутствовала небольшая жалость, что не смог насладиться азартом, и бой был предопределён с самого начала. Когда стол рядом перевернулся, увидел, как вместе со столом полетел и Муньос. – Да этот чёрт совсем забурел, – рядом с ним встал Нил, который выглядел как на иголках, это было вполне ожидаемо, после случая на похоронах ему приходилось быть начеку. Взяв стул, который стоял рядом с пустующим столом, и поставив его рядом со Славой, уселся, – роднуля, я в Казани таких ублюдков арматурой только и хуячил. Честное слово ни ума, ни разума. Различить их с Кашиным было сложно, только если кто-то из братьев не открывал рот, тогда можно было понять, где младший, а где старший. Наверное, Нил сам по себе был таким, но иногда он использовал много жаргона с сочетанием разных ласкательных кличек, что резало уши, в тоже время, что и выдавало его с потрохами. Наверное, было что-то ещё, что могло указать, на различие этих двоих, но из-за задумки братьев заставить думать, что Данила мёртв, различать их было крайне трудно, потому что Нил перестал использовать две свои особенности, только если не был раздражён. Слава не завидовал женщине, что родила их, и которой приходилось учиться их различать. Он посмотрел на Муньоса, который хотел уже встать и надавать лещей нахалу, но остановился, увидев Нила, хотя поддерживал зрительный контакт. Пусть этот амбал и был как Чичиков, полным и не очень приятным. Но разница в том, что один скупал мёртвые души, а этот лишь набивал свой нос кокаином и считал себя самым умным, а не являлся таковым. Конечно, Кашиных слишком уважали и боялись, они знали кого уважать, а на кого огрызаться. Кто был выгоднее – того они уважали. Только вот на Нила даже дышать неровно было нельзя, в этом братья различались. У старшего Кашина была любовь поиграться с человеком перед смертью, в то время как Нил не терпел своих врагов, вел их прямо в ад, а после в лес. Конечно, идиот-мексикашка понимал, чем окончится сражение с таким человеком как Нил. Там одна дорога, и мужчина выглядел властно и раздраженно, будто был рад унизить и окончательно размазать нахальную толстую морду. Презрение, вот что со стороны читалось на лице мужчины. Внутри расплылось удовольствие, его пробрало на смех. Какие же они с братом всё-таки были смешными с их разными реакциями на разные ситуации. Смех Славы, будто эхом, раздавался по всему залу, разбавляя гудящее всевозможными звуками помещение и снимая напряжение с этой сцены. Посмотрел на арену: тело Красотки уже убирали, а Пирата забирали обратно, гладили и всячески нахваливали. Пес заслужил эти похвалы. Подозвав своего человека, попросил передать некоторую сумму за выигрыш пса. После встал, потягиваясь, подошел к Муньосу, чувствовал себя довольным, будто ранний гнев в сторону этого мужчины исчез, оставляя только жалость. Это напомнило недавнюю ситуацию, которую вызвал уже Мафаня. Только там Слава рассмеялся с выражения лица Дани, который выглядел так, будто решал сложнейшую задачу по алгебре у доски. Хотя, наверное, для других казался неприступной крепостью с выражением вселенского пофигизма. Правда одно было верно – ни Муньос, ни Нил не хотели отводить друг от друга взгляда, будто от этого зависела их честь. Нил снял очки, словно желая показать, что смотрит на него и готов разорвать человека на куски. – Парни, давайте расслабимся, – Кпсс пытался разрядить обстановку. Пытаясь держать Нила за плечо, чтобы мужчина не уходил с головой в свой гнев, – ну давайте тихо мирно разойдемся и забудем обиды. Когда Муньосу это перевели, мужчина что-то сказал на испанском очень громко озвучив “...TU puta madre”. Переводчик поджал губу и перевел слова, последнее в особенности выделив “Твоей шлюхи матери”. В этот момент Слава убрал руку. Никто не смел оскорблять маму, какая бы она не была, поэтому пришлось приложить тонну усилий, чтобы хотя бы себя успокоить. Убивать нельзя. Нельзя без разрешения. Выдыхая, старался собраться с силами, чтобы не достать пистолет и не выстрелить. Пытаясь успокоиться, прикрыл глаза, пропуская момент, когда Нил доставал ружье. Послышались четыре выстрела, а может больше, уже на втором у Славы был звон в ушах. Только из-за смутно доносящихся криков, понимал, что все убегали, думая, что пришли мусора. Все начали разбегаться также быстро, как Муньос был убит, следом были убиты его люди. В нос ударил сильный запах пыли и металла. Порох и кровь. Пистолет и смерть. – Кутак Баш, – сплюнув на пол около трупа, вытянулся. Высокий рыжеволосый, держащий с братом огромные территории. Вокруг пыль и звон в ушах от выстрелов. Повернувшись, парень посмотрел на Славу и, надев очки, подошел. – Здравствуй, прос- Показав пальцем, что не слышит, уселся на стул и попросил пива. Через некоторое время Нил сам сел и посмотрел на мужчину около него. Когда звон в ушах прошел, пришлось немного поковыряться в ушах и отпить от принесённого пива. – Ты зря это сделал. – Это было унижение меня и тебя, дорогой мой. – Не надо меня сюда приплетать. Убийство, Нил, есть убийство. Второй раз в тюрьму хочешь? – нужно было дать понять, что парню пора остановиться, конечно, горячая голова хороша при резкой проблеме, но постоянно так реагировать было нельзя. – Так нельзя было делать, твоему брату сейчас придётся разгребать проблемы с мексиканцами, а эти орлы слишком мстительны. – Слышь, роднуля, ты не мочалка случайно? – Нет, но я умный и опытный главарь, которому не нужно лишних мозгов, чтобы понять, что убивать Муньоса нельзя было.. – Пидрила работал с Джараховым. Догадки были верны. Спор в мгновение прекратился из-за одной фамилии, и эта фамилия хранила столько интересного. Не то чтобы ему не нравился этот человек, просто Слава его и за нормального не считал. Всячески говорил о нем, как об “Карлике” и “эльфе Санты, которого тот ебёт”. Тишина. Кто такой Джарахов? Может вор? Шерсть? Последняя паскуда человечества? Скорее всего всё сразу. Конечно, казалось это было резкой причиной, но в тоже время таковой не являлась, нужно было отзываться к своему благоразумию. – Ты хотя бы взял у комиссии разрешение? – Роднулькин, конечно, я что дурак делать это без разрешения? Его должны были убить сегодня, но я немного ускорил процесс, – Нил уселся и заказал себе виски. Сверху послышалось звучание джазовых музыкантов, что приглушённым звуком наполняли тихий подпольный клуб. – У нас же правила. Нарушение их – смерть. В этом была вся проблема, итальянцы может и не пускали в свою “комиссию” никого, кроме сицилийцев и итальянцев, но заставляли с собой считаться, не позволяли не своим даже клятву на святом сделать. Конечно, приехавшие люди из разных стран, которые устраивали свой бизнес, тоже должны были строить свою “мафию” и считаться с ними. Никто не хотел кровопролития, и при убийстве кого-то приходилось говорить с Козой Нострой, ради разрешения этого. Только после долгих обсуждений, приходили к выводу, стоило убивать или нет. Правда Славе пришлось добиться того, чтобы с Джараховым никто не работал, а кто работал должен был умереть. Хотя и этого считал слишком малым для того, чтобы оправдать те деньги, которые были уже потрачены. Усевшись поудобнее, рыжий посмотрел на Славу и усмехнулся. Закурив “Viceroy”, смотрел ему в глаза, будто ожидал чего-то. Разговор не вязался, а от упоминания Джарахова все настроение испортилось окончательно. – Так что там с этой крысой? Могло показаться, что данный вопрос ни коем разом не должен был касаться темы милиции – С Русланом? – громко цокнув, рыжий поморщился от недовольства. – Да братец решил его себе оставить. – Смысле оставить? – может быть, Славу считали глупым, но вот это ему было правда не понятно. Оставить подле себя такого мусорка, который оказался ещё собакой кгбшной? – Он понимает, что если тут КГБ, значит нашу лавочку решили прикрыть и забить гвозди на крышке гроба окончательно? – Тоже не особо понял. Даня сказал, что так надо, и что его. Ты его знаешь, – поморщившись, Нил искоса посмотрел на Славу, запивая свой алкоголь. Облизав губы, горько усмехнулся. – Если его, то стоять будет рядом с ним, значит никакая тварь дрожащая не имеет права это забрать. – Вот же паскуда… Рассмеявшись, Нил посмотрел на Славу и рассмеялся ещё громче. Такая реакция вызвала непонимание у Карелина. – Не тебе моего брата судить, роднуля, – успокоившись, тот вытер слезы и, сняв очки, посмотрел на Славу уже с серьёзным лицом. – Любитель евреев. Казалось, это была очень и очень безобидная подколка, но на самом деле довольно опасная фраза в адрес Карелина. Он уставился на рыжего и не сумел выпить пиво, видимо кто-то ходил по тонкому льду и совсем потерял страх. Конечно, Нил был опасен, но за длинный язык хотелось иногда его убить. Хороший парень, но слишком безбашенный. – Лаки Лучано тоже учился у Арнольд Ротштейна, – всё-таки отпив пива, посмотрел, как сидевший рядом мужчина стряхнул пепел в пепельницу и заново затягивался своей сигаретой. Его люди и люди Нила знатно напряглись смотря на своих боссов, – что же поделаешь, Ротштейн тоже был евреем. – Не, Слав, ты тут путаешь. Один другого учил, а ты пытаешься своего трах- Фраза не была закончена, ведь Слава схватил мужчину за грудники и, перевернув стол, повалился прямо на него. Пепельница перевернулась, пепел рассыпался, послышался грохот стаканов. Руку обожгла сигарета, которая выпала из рук рыжего. Раздался грохот, мгновенно ребята Нила направили на Славу оружие, а люди КПСС на них. – Слышь, щенок, я, конечно, терплю всё твое тявканье, может твоего братца уважаю, но тебя жалеть не буду, – вот он под ним, мужчина, что так дерзко вывел его на эмоции, их объединяло лишь желание заработать, да и связь с такими бизнесом, как проституция и кокаин, ничего более, лишь бизнес. Дальше этого Нил никогда не лез. Что же его заставило передумать? – Ты правда хочешь узнать? Да, я забрал себе весь бизнес Мирона, подмял под себя и уничтожил всё, к чему он так стремился. Размазал его псевдоинтеллектуальное мышление и посадил его на короткий поводок, где только я могу насладиться им. Ну а что ты? Завидуешь? Хочешь, чтобы я так же держал тебя рядом? Нет, Нил, ты достоин лишь участи муму. Мужчина под ним прерывисто дышал, почти рычал, как собака. Это напомнило ему ситуацию, когда Слава видел тренировки собак. Сначала псу показывали, что какой бы он не был на ринге, хозяин у него один и хозяина надо слушаться. Вот и сейчас, когда мужчина наконец перестал брыкаться, внутри все растекалось от удовольствия, под Славой был гангстер, которого все боялись. Неуправляемый, бешеный пес, который слушался лишь своего брата. Сейчас он будет бояться и Славу. Прекрасное чувство удовольствия расплылось по всему телу. ****** На улице уже стемнело, вся бесовщина всегда почему-то происходила со Славой именно утром, вот вечером всё становилось более спокойно, насколько возможно в этом городе. Вечно полиция или скорая проезжали мимо, но это всегда казалось симфонией этого города. Вечером и ночью у Славы не было бесовщины, было всё спокойно и мирно. Лишь изредка он мог пожаловаться на что-то беспокоящее его лично. Он открыл дверь и зашел с бумажным пакетом, полным продуктами. Разговор с Нилом не заладился после той маленькой перепалки. Видимо, мужчина всё ещё не хотел принимать тот факт, что являлся, по сути, шахматной фигурой на доске. Теперь надо быть осторожнее. Быстро закрыл дверь, поставил пакет на пол. Вот она, его красивая, мило обустроенная квартира, которая была… разгромлена. Тяжело вздохнув, осмотрелся: шкаф для вещей был опрокинут, большинство вещей было разбросано, разгромлена гостиная, стулья и столы тоже были перевёрнуты. Всё из красного дерева и жуть какое дорогое. Специально ведь делал, чтобы было красиво, и специально для своего мужчины. Пройдя по комнатам, увидел лишь разгром, единственное, что было не тронуто – это библиотека и диваном с красивой обшивкой. Диван был удобный, Слава понимал, почему он оказался не тронут. Даже в спальне кровать была тоже перевернута, в голове лишь возникал вопрос, каким образом это удалось. Казалось, в квартире никого не было, но это было ошибочное суждение. Услышав шорох за спиной и быстрые шаги, в миг обернулся – все вышло совершенно механически. Конечно, ведь после долгих драк на улице и занятий в общем-то боевыми искусствами, всё правда было отточено до идеала. Схватил мужчину с ножом, левой рукой выбил нож, завел его руку за спину и, схватив того за шею, повалил. Вот она их рутина, которая тянулась уже давно. В голове все закружилось от экстаза; от мгновенного адреналина немного подергивало. Видимо, сегодня был день, когда мужчины так и лезли под него. Усмехнувшись, он поцеловал его в лысый затылок. Нос с горбинкой, очертания лица, тату на шее и руке – всё выглядело слишком красиво, а искривленное лицо в гневе только добавляло красоты. Вот такой запыхавшийся и настолько сломленный мужчина ему нравился. Мирон был умный, хорош собой, а его история была чем-то схожа с историей Тони Аккардо . Начинавший с самых низов, но ставший самым лучшим во владении огромного бизнеса. Он не управлял филиалами правда, но и то было неважно, Окси саморучно вывел себя вверх, и Славе удалось уничтожить это всё своими руками. – Вижу, ты полон сил. Кушать не хочешь? – с издевкой произнес мужчина. Всё же он знал, что еще двадцать минут им придётся так просидеть, пока другой не выдохнется. Но он не мог удержаться от издевки. – Представляешь, я купил свежих продуктов по акции. Я еле как заплатил мужчине, а он весь трясся и говорил, что бесплатно. Это было… на Юниверсити-авеню, стой, ах да, там раньше начиналась твоя территория, но теперь моя. – Я тебя убью. Зарежу. – Ну давай ты хотя бы объяснишь в чём в этот раз причина? – Слава усмехнулся, всё ещё держа мужчину под собой. Конечно, он догадывался в чём дело. Видимо всё-таки до Мирона дошла информация, от этого было жалко, но он всё же решил сыграть в дурачка. – Что-то случилось? Хотя нет, сравнивать Мирона с Аккардо было не правильно. Всё-таки мужчине удалось это сделать только благодаря корням, которые уходили в бутлегерство. Джонни Торрио – наставник Аль Капоне – дал идею мужчине, а тот расширил свою власть благодаря своей жестокости. Этого жида было не с кем сравнить, он был единственным таким. – Ты, сука, обещал её не трогать! – Я её и не трогал, – рассмеялся Слава. Жена. Они были на грани развода из-за слабости Федорова к наркотикам, но он все равно печётся о ней. Как мило, – я предложил огромные деньги и бумаги за развод. Представляешь, под ее началом мафия тоже расцвела и она всё равно забрала эти деньги ради того, чтобы наконец забыть тебя. Правда она уже бывшая жена. – Ты сукин сын! Я тебя убью! Крик отдался эхом по всей квартире. Соседей у Славы не было, это здание он купил, и его верные псы жили тут. Ну как жили, у них всегда было жилье подороже, но могли здесь оседать. Хотя в последнее время в этом здании, кроме Славы и Мирона, почти никого не было. – Давай так, я тебя трахну, и ты успокоишься, согласен? В тот же миг мужчина под ним усиленно стараться выбраться. ***** Квартира была прибрана, Слава чувствовал себя как никогда спокойно, в то время как Мирон выглядел поникшим, хотя спокойно сидел и читал книгу в кресле. Закурив, посмотрел на человека, что так яростно пытался недавно убить его. Со временем Мирон перестал закипать и вернулся в состояние принятия, что очень облегчало ситуацию. Мужчина давно привык к такому резкому изменению в настроении у любимого. Включил радио и услышал духовые инструменты с начинающим играть пианино, духовые инструменты утихли, начал петь певец. Это был прелестный Фрэнк Синатра с его песней “Как ты могла так поступить со мной?”. Немного было иронично, зная, что за ситуация произошла недавно. Взяв два бокала тамплиер, налил туда виски, песня сменилось уже другой, а Слава по льду в каждый бокал. Подошёл к Мирону, сначала поцеловал его в лоб, от чего мужчина нахмурился и поставил на газетный столик бокал для читающего, а сам уселся на диване напротив. Не хватало только камина, собаки и детишек. Тогда бы получилась великолепная семья. Усмехнувшись своим мыслям, отпил из бокала и стряхнул пепел в пепельницу. Посмотрев на то, что читал Мирон, увидел книгу авторства Шмелева “Солнце Мертвых”. Хорошая книга, Слава сам пару раз перечитывал. – Ты мне скажи, как Кашин дошёл до того, чтобы допустить крыс в своих рядах. Первым решил заговорить Мирон, видимо, гнев совсем уступил. Отложив книгу, он взял бокал с виски и посмотрел на Карелина. Этот вопрос никак не удивлял Славу, у Мирона были каким-то боком связи и силы находить информацию, будучи запертым в четырёх стенах. Будто всё равно старался оставаться в курсе, несмотря на то что в любой момент мог вернуть свой бизнес. – Как я знаю, он решил его забрать себе под крылышко, – улыбнувшись, посмотрел на Мирона и потушил сигарету, – ну я могу рассказать тебе больше за отсос. – Ладно, всё равно. Закатив глаза, мужчина, видимо, понял, что больше информации не получит и продолжил читать. В то время как Слава улыбнулся и продолжил смотреть на мужчину, что так мирно перелистывал страницы.