Сердце Под Прикрытием

– Русик, мы пошли. Услышав звук, он резко повернулся и увидел два знакомых силуэта. Нет, нет, нет. Он не может опять это допустить; из рта не могло выбраться ни единого слова. Никак нельзя было их предупредить, паника накрывала его с головой. Два силуэта отдалялись, и он, не сумев ничего сказать, понял: нужно действовать. Бежать. Мозг реагировал быстрее, ноги несли в сторону двух силуэтов, он, казалось, даже приблизился; вдруг женщина и ребёнок начали кричать от боли, и их тела будто исчезли в огне. Руслан пытался приблизиться и схватиться за исчезающий силуэт. Но когда схватил женщину с ребёнком и обнял, почувствовал боль в животе и громкий выстрел. Посмотрев, увидел пистолет у своего живота, а вместо любимой – лицо рыжего убийцы. – Ну что, Русь. Ты объяснишь мне? Он вскочил с кровати. Это комната действовала на нервы. Уже три дня ему просто приносили еду и ничего толком с ним не делали. Стены сырые, на потолке трещины, а на стенах плесень. Ему казалось, что ещё чуть чуть, и он начнёт делать ремонт из подручных средств, только потому что демоны в голове съедали последние остатки так называемого разума. Он сидел на матрасе в комнате, в которой почти ничего не было. Только стул, стол и матрас. Отличной компанией были бы крысы, но и их не было, как и тараканов. Это было странно, ведь комната, казалось, создана как раз таки для такой компании. Ему казалось, что он сходит с ума. В последнее время главными увлечениями стали отжимания, хоть какие-то упражнения, чтобы мозг старался не работать. Даже боксировал об стену, сдирая кожу с костяшек. Все, лишь бы не думать. Жизнь играла с Русланом в ужасную шутку, и каждый раз ее юмор становился все извращённее. Сначала уход отца, неудавшаяся карьера певца, из-за которой пришлось уйти в ментовку, потом диагноз синдрома Туретта, а теперь еще и переезд в США для работы под прикрытием, где его схватили и доставили сюда. Осознание своей никчёмности разливалось по телу, как хмурый по венам наркоманов. Даже до отставки не доживёт – это была самая неприятная вещь в этом плане. Казалось, все было так близко. Бар в Ленинграде, после долгих лет службы. Уйти на покой таким тихим образом. Из-за этой мысли внутри осел какой-то сгусток грусти… Хотя нет. В голове шли перечисления эмоций и прилагательных, что лучше бы описали то чувство, которое будто делало в душе огромную дыру. Раздражён? Вроде как да, но не то. Зол? Возможно, но Руслану нужна была причина злости, только вот её не было. Злиться на себя было бесполезно, он этого предугадать не мог, а по каким обстоятельствам такое случилось, было неизвестно. По крайней мере, сам Руслан не знал. Страшно? Конечно, но страшно было не от того, что его убьют, нет. В кой то веки Руслан смирился с тем, что умрет. Смирившись с тем, что не понимает ничего, осознал, что полностью потерял осознанность в таких вещах, как чувства. Работа в милиции, а потом в КГБ сделала из него по настоящему потерявшего волю к жизни человека, а с тем и безэмоционального. К другим людям относишься холодно и теряешь свою добрую часть. Даже та часть, которая существовала где-то на задворках души, тоже исчезает. В свое время все мечты исчезли с такой простой вещью, как эмпатия. Сочувствовать можно многим. Но сохранить эту способность и продолжать сочувствовать убийцам – невозможно. Со временем каждый терял эмпатию, а если нет, то спивался или уходил с работы. Обиднее всего было за то, что Руслан после стольких лет работы всё-таки попался в руки таким бандитам. Обидно не за то, что его схватили и возможно убьют, нет, а за то, что такая огромная работа пропадает в никуда. Правда в голове оставался открытым вопрос: что произошло, и как это произошло. Кто-то доложил? В отделе появилась крыса? Все мысли упирались в Николая, который больше всех обвинял Кашу. Если честно, Руслану не нравился этот человек, просто не нравился, и объяснить свое неприятие не мог. Даже от Каши, а точнее Володи Приколова, на его коже поднимались волосы дыбом. Неприятное ощущение того, что с ним что-то не так. С самого появления этого парня в их отделе, старался держать дистанцию, быть дружелюбным, но не более. Но каждый раз что-то в его картине мира не складывалось. Вот целая стопка с правонарушениями ОПГ Шпана, а вот ни бумаги, и в архиве нет ничего. Казалось ещё, что Шпана много где оставляла свой след; нарик Александр, или по прозвищу СексБомба (самое глупое прозвище, о котором доводилось слышать) с огромным позывным списком, у всех он на слуху. Грабёж, наркотрафик, казино, но вот всё пропало, и за его спиной только маленькое баловство с нелегальными веществами. Конечно, это мог быть кто угодно, но свои подозрения Руслан скрывал, чутье у него было хорошее, но на одном чутье дело завести нельзя было, да и мутить воду в отделе не хотелось. Другое дело Николай, или с его тупой кличкой – Некоглай. Вечно был человеком, что старался доказать, что Володя был не чист, но Руслан старался игнорировать мальчика. Возможно, для него это звучало резонно, но Руслану не нравилось это крысятничество. При этом в лицо он редко говорил это Приколову. Вдруг дверь в комнату заскрипела и это мигом вывело его из раздумий. Послышались шаги, и в комнату вошёл мужчина в костюме. Данила Кашин собственной персоной. В комнату вошли ещё два человека и, скорее всего, это были головорезы или простые охранники. В тихой комнате слышались лишь шаги, и Данила, взяв стул, поставил его около матраса, уселся напротив Руслана, возвышаясь над ним. – Ну, кутёнок, рассказывай, как ты сюда попал и как тебя занесло в нашу дыру, – наверное, мужчина заметил тики, что сам Руслан почти не замечал, ощущал, но свое внимание на этом не заострял. Голова вдруг дернулась, а рот непроизвольно открылся, из-за чего хрустнула челюсть. Посмотрев на собеседника, увидел у Кашина ухмылку на лице, – ещё можешь ну там рассказать, как солевому находиться в КГБ. Это звучало крайне странно и глупо. Кутёнок? Его сейчас щенком назвали? Нахмурившись, постарался наконец напрячь свой мозг, чтобы выдавить из себя ответ. Мужчина напротив же зажёг сигарету и смотрел на Руслана, будто ожидал внятный ответ. Казалось, лучше бы держать тишину, но… что-то внутри подсказывало, что не получится. – Слушай, кутёнок соле… – Ты из меня всю душу сейчас высосешь, не солевой я. Это Синдром Туретта. – Называй как хочешь, но я о таком впервые слышу, – это звучало как насмешка, потому что Рус был уверен, он точно слышал. За главарем ОПГ засмеялись охранники, Кашин заставил их замолчать лишь одним взмахом руки, – ты больше на солевого похож, но это неважно. Ты, эдак, поясни, че здесь забыл. Голос у мужчины был с хрипотцой, в прошлый раз, когда Руслан его видел, этого не было. Видимо бессонная ночь или что хуже, но это было, в общем-то, не его дело. В тоже время мужчина, сидящий напротив, закуривает, это немного расслабляет Руслана. Он не курил уже пару дней, и пассивное курение помогает хотя бы собраться с силами. Через пару секунд ему протягивают сигарету. – Будешь курить? – Не отказался бы. – Ну тогда бери, – Руслан взял, и ему зажгли сигарету, – ладно, дружочек, давай так. Оба играть в дурачка не будем. Всё-таки приличные комсомольцы мы с тобой, налоги платим и всё такое. Этот диалог казался абсурдным и самым странным, что у него когда-либо был, не то что он был каким-то идиотом, он понимал, что может случиться с ним. Не особо противился всё же, но это тоже было не особо важно, главное было закончить это дело, засадить всех и уйти на покой. В каком-то смысле хотел быть как Томас Дьюи, который смог посадить за решетку Лаки Лучано. Хотелось бы Руслану знать о советских офицерах или милиционерах, которые так же засадили бы похожих преступников, но он о них не знал. Затянувшись, выдохнул дым сигарет, который, казалось, заполнил всю комнату. Напротив него Кашин тоже выдохнул дым и, уперевшись локтями о колени, чуть наклонился, всё еще возвышаясь над Русланом. – Ты ровный парень, давай так. И мне, и тебе, так скажем, – это было странно. Его хотели освободить? Какой ценой? Руслану казалось, что это будет очень дорогая цена. – Во-первых, ты станешь на меня работать. Как там выражаются? О! Двойной агент, я буду давать тебе информацию, но с условием, что и ты мне тоже. – Ты случ- – Смотри, все в шоколаде. Ты жив, я получаю информацию. Если нет, смотри, что будет, сначала... – его перебили, но и теперь угрожали. Внутри всё расплывалось от несправедливости. Мужчины за Данилой двигались, показывая пистолеты. В то время как Кашин улыбался, – мы прострелим тебе колени. Потом я пущу тебя по кругу и буду использовать как свою секс игрушку, это будет длиться не один день, не неделю. Это будет долго. Я подсажу тебя на наркотики и буду держать при себе, ты будешь зависеть от меня, а когда ты будешь нуждаться во мне, я сначала продам тебя в бордель, потом убью. Классно я придумал, а? У Руслана выпала сигарета из рук. Мужчина перед ним правда был нездоровый. Пока ему это говорили, по его коже прошлись мурашки. Рука от нервов начала дёргаться намного чаще, чем до этого, изгибаясь, напрягаясь и выворачиваясь. В голове пытались шерстить шестерёнки, в то время как Кашин перед ним явно ждал ответа, не реагируя на дёрганья Руслана. Что с ним будет? – Ну, Рус? Время будто поджимало, а в ушах громким стуком раздавался барабанный гул сердца. Сигарета около ботинка медленно догорала, но все равно ничего путного не приходило в голову. Только желание напасть. Обещание. Стойте, а как насчет обещания? **** Казалось, обшарпанная квартира двухкомнатная и неуютная, но на деле в этом месте всё было на своих местах. Всё было, всё о чем можно было мечтать. Улыбка не сходила с его лица. Он был настолько же счастлив, насколько это было возможно. Смотря на себя в зеркало и поправляя галстук, к нему подошла его Настя и поцеловала в щёку, облокотившись об его плечо. Красивая, яркая, глаза ее сверкали, а Руслан не мог представить своей жизни без неё. – Русик, ты мне можешь пообещать кое-что? Этот вопрос звучал отчаянно и даже немного грустно. Улыбнувшись, он поцеловал ее, ощущая, как внутри все расплывалось от тепла и уюта. Он опустил свою руку на ее талию и, положив на ее голову свою, посмотрел на них в зеркало. Вот она идиллия, о которой он мечтал. – Всё, что угодно, моя любовь. – Пообещай мне, что чтобы не случилось, если ты будешь в опасности, ты сделаешь всё, чтобы выбраться живым. – Ну, Насть... – Обещай. Увидев в зеркале, как она была серьёзна, повернул её на себя и, посмотрев в эти прекрасные глаза, поцеловал её сначала в лоб, а потом и в губы. Расстраивать свою жену не хотелось. Даже зная какая у него опасная работа, он был готов находиться с ней рядом хоть всю жизнь. – Я тебе обещаю. Чего бы мне это не стоило, я выберусь живым. Поцеловав свою жену, улыбнулся. Его жизнь налаживалась. **** Голова заболела от этого, не было причин отказываться. Может это и было оправданием его следующих действий. К каким последствиям это приведёт, что его ждёт – не интересовало. Главное, чтобы он смог выбраться. Тяжело дыша, попытался успокоиться. – Ну? Мне прийти завтра? Взяв с пола сигарету, закурил. Хотелось расплакаться, это было очень странно и неприятно, держать себя в руках было тяжело. Комната будто сдавливала, а тики потихоньку сходили на более спокойный лад. Становилось душно, а голова кружилась от эмоций. Пепел на полу выглядел как силуэт собаки с короной. Раздув его, посмотрел на то, как пепел направился к ногам Данилы. Подняв глаза, посмотрел на главу мафии. – Я согласен. – Сказать честно, думал откажешься. – Много думаешь. Огрызаясь, он ожидал любой реакции, только не смех. Вставая, Данила похлопал его по плечу и головой показал встать, Руслан так и сделал, готовясь к чему угодно. Ему было не очень приятно, но по-другому было нельзя, он уже согласился попасть в капкан этого мужчины, брыкаться бесполезно, ему будет только больнее. – Поехали, оставлять тебя здесь смысла больше нет, но вот надо тебя проводить. Выходя за дверь, он чувствовал себя под прицелом, рядом с ним шёл Данила, а сзади него шли мужчины. Все это казалось несуразным и страшным; проходили они мимо квартир, по коридору, вдаль. Из дверей выглядывали женщины легкого поведения. Ночные бабочки, как их называли иначе. Они хохотали рядом с другими мужчинами, целовались. Руслана передёрнуло. Все это время он был в заточении в борделе. На выходе стояла женщина с мундштуком и курила, на запах это не были сигареты, что-то слишком терпкое и тяжелое, что с каждым вздохом забивала нос и лёгкие, оставляя какой-то осадок в мозгу. Если так подумать, этим запахом был пропитан весь этаж. – Ну? – Баранки гну, – Кашин усмехнулся, в то время как Руслана покорежило от того, как странно и по-детски это звучало. От стыда хотелось лицо прикрыть рукой, хотя и сдержался, – он со мной Коко Браун, но я тебе уже за всё заплатил. – Данила, ну я не об этом. Ты же не хочешь, чтобы я рассказала все федералам. – Тебе бы не хотелось этого делать, дорогуша, потому что иначе я найду тысячу применений твоему наркоманскому телу, – поцеловав её в лобик, как целуют покойников, приобнял Руслана и вместе с ним вышел из коммуналки, оглянувшись, он увидел, как женщина побледнела. Посмотрев на своих парней, Кашин улыбнулся. – Слушай, дружок, приструни ее пожалуйста, а то Коко ахуела. Выведите её там в лес, укажите на её место. Если не поймёт – понизьте её, и пусть это шлюха работает с бомжами за дозу. – Хорошо, босс. – Вот видишь, Русик, мы с тобой тоже будем вместе веселиться. – Я не хочу убивать людей или участвовать в незаконной деятельности, – Руслан посмотрел на ухмыляющегося Даню, который выглядел как кот, объевшийся сметаной, – мне не хочется этим заниматься. – Ну это как пойдёт, друг. Я тебе ничего обещать не могу. Это не было обнадёживающим, скорее устрашающим. Что-то заставляло уйти в никуда. Дышать было тяжело, из-за чего он открывал рот, пытался надышаться воздухом, которого так не хватало; движение глазами, казалось, захватывало слишком много цветов. Голова стала ватная и ужасно тяжёлая, а люди вокруг слишком далеки, чтобы докричаться. Грудная клетка будто становилось меньше. Зная, что это может быть, трясущимися руками схватил Кашина за рукав, из-за чего услышал щелчки пистолетов. Ужасное место для панической атаки. Лестница пахнет марихуаной. – Где мои таблетки? – он старался произнести это уверенно, не так, будто сейчас упадёт. Тик опять возобновлялся. Не дай бог сейчас упадёт и начнётся эпилепсия. Главное было избежать этого. – Где... мои таблетки? Нервничать из-за таблеток было нельзя, но он нервничал. Данила выглядел так, будто смотрел на интересный случай, смотрел так, как смотрел Руслан на людей, которые говорили, что не убивали, в то время как вся их одежда была в крови. Кивнув одному из своих амбалов, ему наконец-то дали его таблетки, и Руслан отпустил Данилу. Взяв и высыпав в себе в руку две таблетки, закинул в рот и проглотил. Когда таблетки подействуют, было неизвестно, но вот паника наоборот отходила, становилось намного легче и проще дышать, у него в руках были его таблетки. – Всё? – мужчина рядом с ним будто забавлялся. Руслан в этот момент правда себя почувствовал торчком. – Ну ты даёшь. Ладно, пошли, чем скорее я отвезу тебя, тем будет лучше. Похлопав его по спине, он направился вниз. Для Руслана это действие имело последствия. Каким же он был всё-таки идиотом. Безрассудным и тупым. Косить под “гангстера” было легко для него, все вокруг то и дело были такими, несмотря на то что на родине был целый культ того, как надо себя вести, всё было одним. Никто и никогда не был бы похожим друг на друга. Счастье? Коммунизм или капитализм, для Руслана не имело никого значения, тот хотел наконец-то оказаться дома. Быть там, где ему место. Он не понимал смысла всего этого, одна мысль – выжить, и всё. Он осознал, что сейчас придётся играть за два лагеря, печальнее всего была мысль того, что он предаёт своих. **** Старая, обшарпанная квартира, не похожая на тот блядушник, где он был, но всё же. Сейчас он был в месте, что уже какое-то время называл своим домом. Главное – нельзя сдаваться. Усевшись за стол, подумал о том, что было бы лучше напиться в зюзю, но подходя к столу, открыл папку и заглянул вовнутрь, закуривая сигарету. Посмотрел на статью о Даниле Кашине, которое заставил Кашу нарыть. Всё это было странно, осознавая, что этот мужчина и правда жив. Костюмы и правда любит. Не то что его братец, что ходит в рубашках, подворачивая их с подтяжками, со своей любовью к вычурно-дорогим очкам. Что-то не сходилось в его голове. Почему про Лил зе Нила было так мало известно. Лил зе Нил. Вдруг пришедшая в голову идея рассмешила его, имя. В его кличке и есть имя – Лил Данил. Лил зе Нил. Посмотрев документы поближе, понял. Его мама не скрывала то, что он родился, она просто назвала его Данилой, также как и старшего. Поэтому они не смогли найти его, у них просто имена одинаковые. Их мама нашла простой способ скрыть это от отца-алкаша, который позже и бросил семью. Приставка Лил с английского переводится как младший. Пазл медленно сходился. Потушив сигарету, он осознал, какую грубую ошибку они совершили, ища Кашина с другим именем, нужно было тоже самое имя. Усмехнувшись, пошёл на кухню и, достав стакан и бутылку виски, налил содержимое в стакан. Жизнь обещала быть сложнее, но ничего не поделаешь. Если так, то, несмотря на все его сомнения, он все равно дойдет до цели. Пусть это будет значить, что все вокруг должно будет превратиться в пепел.