Вечность пахнет страстью

— Тебя хочу, господин… — вздернув подбородок, сказала Эвтида. Она смотрела прямо в глаза Сету, пытаясь хоть как-то понять его чувства. Мужчина легонько подтолкнул Эву обратно к столу. Он услышал, что хотел. Этого было достаточно, чтобы начать действовать. Не нужны были лишние вопросы — не хотелось на них тратить время. Сет аккуратно обвил ладонью тонкую женскую шею, медленно проводя по ней наверх. Большой палец скользнул сначала по челюсти, а затем по скуле, очерчивая красивое лицо. Бог молчал и хищно ухмылялся. Хотелось взять девушку прямо сейчас, но он и не думал торопиться — смаковал каждый момент, каждый ее вздох, наполненный томительным ожиданием. Проведя пальцем по нижней губе Эвы, Сет наклонился и забрал первый, по-настоящему первый, поцелуй девушки. То, что было у Эвтиды до этого с подругой, было наигранно, понарошку. Всего лишь тренировка перед чем-то настоящим. Она и не могла представить, что целоваться с кем-то, к кому испытываешь большой спектр чувств, так приятно, так горячо и безумно страстно. Так же, как и все прикосновения бога, его поцелуй граничил между нежностью и грубостью, лаской и дерзостью. Он обвил другой рукой талию Эвы и прижал ближе к себе. Девушка охотно ему поддавалась. Не в силу отсутствия опыта — больше из интереса. Ей нравилось, как ее тело отзывается на его ласки, как она немного выгибается в спине, отвечая на его прикосновения. Мужчина властно водил ладонями по узкой талии, сжимая ее время от времени. Опускал руки на ее бедра, крепче прижимая к себе. Эва обвила руками его шею, вплетая пальцы в его волосы. Поцелуй становился все глубже и чувственнее, показывая первобытную страстность мужчины. Девушка была полностью в его руках, но ему было этого мало. Хотелось большего. Сет приподнял ее за бедра и усадил на стол, сильнее вжимаясь между ее ног. Эвтида настолько растворилась в поцелуе, что не заметила как ее руки стали спускаться ниже, проводя по мужскому торсу, заводя их за спину и оставляя красные линии от ногтей. Его кожа была чрезвычайно горячей, и при этом такой нежной. Когда ей практически стало нечем дышать, девушка легонько прикусила его нижнюю губу, отчего Сет отстранился и, усмехнувшись, прошептал ей на ухо: — Надо же, у кого-то зубки прорезались. От смешения его шепота и низкого, бархатистого голоса по всему телу девушки пробежали мурашки. Сил лишь хватило на то, чтобы выдавить из себя что-то наподобие подтверждающего стона. Мужчине этого было достаточно, чтобы продолжить. Он провел кончиком своего носа по уху девушки и нежно прикусил мочку. Эва, обхватив Сета за торс, сильнее прижалась к нему и немного откинула голову назад. Перед ним открылась нежная женская шея. С одной стороны он снова обвил ее рукой в своей властной манере, а с другой — начал оставлять страстные поцелуи, разбавляя их легкими покусываниями. Атмосфера сильно накалилась. То, что происходило до этого, не шло в сравнение. Воздух сгустился, а свет, отбрасываемый огнем свечей, будто приобрел красноватый оттенок. Слегка приоткрыв глаза, Эва увидела еле заметный красно-черный ореол, исходивший от Сета. Тонкие песочные нити, излучаемые им, словно просачивались через девушку насквозь. Она не понимала взаправду ли все происходит или это всего лишь иллюзия, вызванная ее возбужденным рассудком. Вместе с этим из глубин ее души начало вырываться какое-то неизведанное до этого ощущение, похожее на смесь страсти и воинственности. Это чувство так сильно начало ею овладевать, что напрочь отбило предыдущие страхи. Будь она сейчас с другим мужчиной, то точно была бы куда более зажата. Ситуация с ее отчимом оказала большое влияние, несмотря на то, что он не преодолел ту самую грань, переходя к реальным действиям. Эва прекрасно понимала, что далеко не все мужчины такие: не раз видела насколько трепетно некоторые из них относятся к своим женщинам. Тем не менее ее тело запомнило тот неприятный опыт из детства и страшилось близости с противоположным полом. Глубоко внутри Эвтида была очень страстной натурой, и это невозможно было скрывать. Она не была такой уж скромницей и недотрогой. Иначе девушка не отдавала бы предпочтение эффектным и открытым нарядам. Ее суть тяжело было скрыть и тем более подавить. В двадцать три года уже на многие вещи смотришь по-другому. Лет пять назад она была куда более застенчива и предпочитала избегать парней. Исман был исключением. Теперь же ей, наоборот, хотелось познать близость с мужчиной. Иногда этого требовало тело, но в силу отсутствия подходящих кандидатов Эва подавляла в себе подобное желание. Однако сейчас это стало невозможно. Аура страсти, излучаемая Сетом, распаляла девушку. Она сама становилась более податливой и чувственной. Страхи прошлого меркли на фоне происходящего. Девушку не интересовало, что было и что будет. Она хотела находиться только здесь и сейчас, позабыв на время о всех своих проблемах. Нежно, но требовательно Эвтида обхватила шею Сета, не дав ему оставить очередной поцелуй на ее плече, и притянула его к себе. Взглянув на секунду в его глаза, она жадно поцеловала его, будто это было именно то, чего ей так долго не хватало. Мужчина не ожидал такого порыва от нее, но несомненно был этому рад. Он прекрасно понимал, что это его силы так воздействуют на девушку. Божественное влияние, которому она не смогла бы никак противиться. Оно открывало в ней потаенные, глубинные стороны ее души. Вопреки своему желанию, Сет оторвался от губ Эвы, оставив напоследок легкий укус на ее нижней губе, как бы передразнивая ее недавнюю фривольность. Он заглянул ей в глаза в надежде увидеть недовольный взгляд. Уж больно мило она злилась, когда что-то шло не по ее плану. Однако он увидел совсем не то, что ожидал, но определенно то, что ему понравилось куда больше. Ее глаза горели жгучей страстью, желанием и воинственностью. Она жутко хотела мужчину. Точно так же, как и он ее. Сет поднял Эву на руки и понес к кровати. Она обвила его торс ногами и крепче вцепилась в плечи мужчины. Внутри нее все сжалось от томительного ожидания и страстного желания. Зажмурив глаза на мгновение, ее разгоряченный рассудок начал рисовать образы, которые могут воплотиться в жизнь буквально через пару минут. От возбуждения внизу живота тянуло все сильнее и сильнее. Уложив девушку в постель, бог посмотрел на нее сверху вниз — она была прекрасна. Черные кудрявые волосы россыпью лежали на кровати, создавая над головой Эвы что-то напоминающее нимб; грудь возбужденно вздымалась, отчего казалось, что верхняя часть одежды и вовсе может порваться; юбка задралась, открывая вид на стройные ноги. Мужчина снял со своей шеи массивный усех и бросил его на пол. Раздался громкий, неприятный звук, но что Сету, что Эвтиде было все равно. Бог начал медленно к ней опускаться — подкрадываться, словно хищник к добыче. Привстав на локтях, девушка стала немного пятиться назад, как бы ведя Сета за собой. Действие лотосового вина уже давно прошло. Теперь Эва находилась под влиянием божественной энергии, добавлявшей девушке уверенности и игривости. Оболочка недотроги спала, открывая некогда сокрытую страстность и темпераментность молодой шезму. Сет не стал дожидаться, когда Эва подползет к изголовью кровати. Он схватил ее за бедро, приказывая остановиться. Она не хотела поддаваться, однако мужчина был сильнее и все равно ее опередил, накрыв поцелуем ее губы. Целовал требовательно, иногда покусывая. Его рука начала подниматься выше по тонкой талии и затем проникла под одежды девушки, нежно сжимая грудь. Сет провел по возбужденному соску, а потом и вовсе сжал его между двух пальцев, вызывая у девушки протяжный, глубокий стон. Эвтида провела по его голове, немного оттягивая волосы пальцами. Изнемогая от нетерпения, бог начал раздевать девушку. Его движения были четкими и быстрыми. Он моментально расправился с ее одеждой, не повредив ни детали. Перед ним открылась прекрасная картина в виде обнаженного женского тела, освещаемого луной. Свечи остались в другой части комнаты, и их свет уже не достигал кровати. В холодном лунном свечении красные глаза Сета казались еще ярче. Эвтида обхватила ладонями его лицо, аккуратно проводя по скулам и челюсти. Его черты лица были острыми и резкими, как и вся его сущность — грубая, властная, воинственная и первобытно страстная. Эва прекрасно знала каким может быть этот бог. Могла представить, на какие жестокости он способен. Однако у нее не было страха, что эти качества сейчас каким-то образом отразятся на ней. Хотел бы, то давно от нее избавился бы. Этот факт прибавлял девушке уверенности и делал Сета в ее глазах чуть милосерднее. Мужчина, нависавший над Эвтидой, внимательно наблюдал за ее поведением. Ему немного уже наскучили прелюдия и хотелось переходить к действиям, однако он понимал, что у девушки это первый опыт. Возможно, ей нужно чуть больше времени, чтобы собраться. Он мог не считаться с ее чувствами, но понимал, что в таком случае не получит нужной ему реакции — не увидит ее содрогающейся от удовольствия. Будучи богом войны, Сет ко всему относился как к сражению. Различался лишь масштаб. Единственное, что везде было одинаковым, это его желание всегда оставаться победителем. И сейчас показателем его победы стало бы удовлетворение Эвы. Девушка осторожно обхватила его за торс ногами, притянувшись к нему. Она с удивлением отметила, что не обратила внимания на то, как мужчина разделся. От мысли, что они оба лежат полностью обнаженными, на щеках девушки появился легкий румянец. Тело немного сжалось в ожидании новых ощущений. Это одновременно ободряло Эвтиду и пугало — нормальная реакция на что-то неизведанное. Она еще сильнее прижалась к Сету и, почувствовав как его возбужденный член немного задел ее, смущенно отвела взгляд в сторону окна. Подобная реакция вызвала у бога усмешку. — И куда же подевалась вся смелость? — Это правда больно, как говорят? — робко поинтересовалась Эва. Очень просто представлять этот процесс. Это даже возбуждает. Но пыл девушки немного поутих, когда они подошли к нему вплотную. Она хотела это испытать, хотела именно с Сетом, но тело начало давать осечки. Может, в этом повинны прошлый опыт и рассказы знакомых девушек? — Так говорят те, у кого были плохие любовники и кто не спал с богами, — прошептал ей на ухо мужчина. — Лишнего не придумывай и расслабься. Сет легко выпутался из ее железной хватки. Эва неохотно отпустила его, бросив на него слегка растерянный взгляд. Ее уверенность неожиданно отошла на второй план, за что она начала себя винить, загоняя в больший угол. — Расслабиться сказал, а ты еще сильнее сжалась, — выгнув бровь, сказал Сет. — Закрой глаза, Эме. Эвтида, переборов себя, послушалась его. Ей хотелось за всем наблюдать, ведь это касалось ее тела. Бог приподнялся и потянулся к подушке, которую затем подложил под бедра девушке. С легкостью ее уложив так, как ему надо, Сет опустился на правый локоть сбоку от Эвы. Он нежно и медленно провел пальцами от ее шеи к груди, аккуратно зажав сосок между пальцами. Какая же мягкая кожа у нее была. К другому соску он приник губами и начал ласкать языком. С губ девушки сорвался стон, и она выгнулась навстречу мужчине. Сет напоследок сжал рукой грудь и продолжил вести пальцами вниз, еле прикасаясь к нежному женскому телу. Такие касания вызывали у Эвтиды бурю эмоций, заставляя переживания испаряться. Ей снова начинало хотеться большего. Мужчина добрался до ее промежности и аккуратно надавил на эрогенное место, и Эва простонала еще громче. Она до сих пор не открывала глаза, отчего каждое прикосновение ощущалось сильнее. Сет, дотрагиваясь практически невесомо, провел пальцем ниже. Между ног девушки было влажно. Очень. Ему даже на секунду стало непонятно, чего она так испугалась. Продолжая ласкать сосок ртом, он осторожно ввел в девушку один палец. Когда Сет понял, что все в порядке и ей не больно, он ввел второй, немного ее растягивая. Эвтида простонала, неосознанно повернув голову в сторону. Мужчина начал делать легкие поступательные движения, время от времени надавливая большим пальцем на клитор. Девушка расслабилась, поняв, что один рубеж уже пройден и пора прекращать вести себя как запуганный котенок. Сначала она пыталась сдерживать стоны, но окончательно отпустив ситуацию, громко простонала. Испугавшись такой реакции и что их услышат соседи, Эвтида закрыла свой рот ладонью. Это не понравилось Сету. Он достал пальцы из нее и приподнялся, нависнув прямо над ней. — Если кто и будет закрывать тебе рот рукой, то это буду я, — сказав это, он отнял ее руку от рта и завел за голову Эве, переплетая пальцы. Их временные обручальные кольца задели друг друга, издавая негромкий клацающий звук. Хотя, может, не такими уж и временными они были?.. Эва открыла от неожиданности глаза и уставилась на Сета. — А вдруг нас услышат? — еще не вернув полностью свою былую уверенность, прошептала Эвтида. — Что значит «вдруг»? — усмехнулся бог, выгнув бровь. Его глаза по-прежнему светились красным в ожидании чего-то большего. Он больше не мог терпеть. Мужчина провел головкой члена по промежности девушки, отчего Эва затаила дыхание. Заметив это, Сет сказал: — И не забывай дышать, Эме. Это не пытки, где нужно терпеть. Тем более сама же хочешь. После этих слов мужчина начал в нее потихоньку входить. Доверившись ему, Эвтида постаралась расслабиться. Она ухватилась свободной рукой за его плечо, сильно впиваясь ногтями, но бог этого даже не почувствовал. Войдя наполовину, он остановился, чтобы дать возможность девушке немного привыкнуть. Они смотрели друг другу в глаза. Несмотря на то, что Эва буквально приказала телу расслабиться, внешне она выглядела все еще очень сосредоточенной. Хоть Сета и забавляла ее серьезность, он ждал, когда она полностью успокоится и начнет наслаждаться, не сдерживаясь в эмоциях. Подождав еще пару секунд, мужчина вошел полностью. Эвтида выгнулась и, закусив нижнюю губу, тихо простонала. — Ну как, больно? — с ухмылкой поинтересовался Сет. — Не очень. Больше непривычно, — сбивчиво ответила девушка. Присутствовало легкое жжение, но оно не доставляло большого неудобства. Эва, наслушавшись чужих историй, думала, что все будет гораздо хуже. — Скоро привыкнешь, — улыбнулся он и, поцеловав ее в губы, начал медленно набирать темп. Девушка впервые увидела подобную улыбку на его лице. Она была не ехидной или язвительной, а отдаленно сквозила нежностью. На душе стало чуть легче. Будь у Эвы не так влажно между ног и, возможно, другой мужчина, наверняка было бы больнее. Пока с каждым толчком постепенно становилось только приятнее. Сет двигался аккуратно, не набирая большой скорости, но было видно, как ему тяжело сдерживаться. Он внимательно наблюдал за Эвтидой и, поняв, что она уже расслаблена и с каждой секундой получает все большее удовольствие, начал ускоряться. Из-за того, что девушка лежала бедрами на подушке, с увеличением темпа ее клитор стал чаще задевать горячую кожу мужчины, даря ей новые приятные ощущения. С каждой секундой стеснение Эвы все быстрее рассеивалось, и каждый ее стон становился громче и громче. Она выгибалась, закрывала глаза, закусывала губу. Каждая ее реакция вызывала у Сета бурю эмоций, которую ему уже тяжело было усмирять. Ему даже стало жалко, что их первый раз не был раньше и что ему приходится отдергивать себя, не пускаясь в огненный омут с головой. Атмосфера вокруг вернулась к тому разгоряченному состоянию, как тогда, когда они были у стола. Приоткрыв глаза Эва снова увидела тонкие, еле заметные красно-черные струйки дыма с прожилками из песка. Они были такими же невесомыми, будто нереальными. Эти линии исходили от Сета ореолом и тянулись к ней. Чем быстрее мужчина двигался, тем сильнее и заметнее становилась его необычная аура. Она пробирала девушку до костей, разливаясь по ее телу приятным теплом и вселяя бóльшую уверенность. Эвтида настолько расслабилась, что попыталась двигать бедрами в такт Сету, начала сильнее стонать и царапать ему спину свободной рукой. Сдерживаться было бесполезно. — Мне определенно нравится, как проходит наше знакомство, Меренсет, — прошептал мужчина, нагнувшись к уху девушки. Его шепот вызвал очередную волну мурашек. Соски затвердели, а стенки промежности сжались, плотнее обхватив член Сета. Эва, окруженная аурой страсти и хаоса, была более внимательной и чувственной, будто небольшая часть божественности на время перешла к ней. Прикосновения богов всегда приносили большее удовольствие в силу их повышенной чувствительности и выносливости. Девушка поняла, что если будет время от времени сжимать мужчину там, то им обоим будет приятнее. Поэтому она повторила только что выученный прием, чем вызвала глухой стон мужчины, отдаленно похожий на рык какого-то дикого зверя. Эвтида, увидев реакцию Сета, усмехнулась в его же манере, сжав его орган снова. Его глаза будто от этого стали еще ярче пылать красным, а кожа горячее. Он нашел взгляд девушки и увидел в нем то, чего очень хотел. Его влияние на нее было велико, но подкупало больше то, как Эва его принимала: будто всегда была создана для этого. Отпустив ее руку, Сет взял по обе стороны талии девушку и аккуратно перевернулся на спину, не выходя из нее. Эва оказалась сверху. Не будь она пропитана энергией своего бога-покровителя насквозь, то, наверно, засмущалась бы. Сейчас она была настроена довольно воинственно и могла взять все в свои руки, несмотря на то, что до конца не понимала как именно нужно. Мужчина ей в этом помог. Он держал руки на ее бедрах и подталкивал в нужном направлении, задавая темп. Эва внимательно осмотрела подтянутое мужское тело сверху вниз. Она точно не думала, что окажется в таком положении, но с каждым толчком приходило понимание, что ей нравится эта поза. Немного наклонившись корпусом вперед, Эвтида начала двигаться сама, взглядом показав Сету, чтобы тот просто лежал и наслаждался. Этот знак вызвал у мужчины удовлетворенную ухмылку. Он провел руками от ее бедер вверх по талии и остановился на груди, нежно сжав ее. Сету нравилась такая Эва. Его Эва. Принявшая его божественное могущество с радостью, полностью ему поддавшаяся. Мужчине не нужно было быть постоянно сверху, доказывая свою власть и прогибая под себя. Определенно, у бога войны была потребность в тотальном подчинении ему, в победах и в устрашении всех и вся вокруг. Но пусть это останется для остальных. Для Эвтиды его господство выражалось по-другому. Так, чтобы это было приятно обоим. Он по-прежнему оставался жесточайшим из богов. Но даже самое беспощадное божество будет относиться к своей возлюбленной по-особенному. И Сет не был исключением. Сейчас они были единым целым. Это читалось не только в боевом и страстном задоре девушки, но и в ее глазах — они стали красными. Может, они и не горели, как у бога, но определенно изменили свой цвет. Именно это так привлекло внимание мужчины и в очередной раз заставило посмотреть на нее с другой стороны. «Ты точно не простая шезмочка, Меренсет», — подумал Сет, в очередной раз пробегаясь глазами по ее изгибам. Ему было безумно приятно на нее смотреть, ее трогать. Ему нравилось быть снизу и смотреть как она старается его ублажить. Эта поза никак не умаляла его божественное достоинство. Ему, наоборот, было приятно наблюдать как действуют на нее его силы. Эва заметила как хищно он ее рассматривал. Это лишь раззадорило девушку. Склонившись, она бесстыдно впилась в его губы, сама от себя того не ожидая. Девушка кусала, оттягивала, и Сет позволял ей это делать. Такая Эвтида его еще больше возбуждала. Когда она нагнулась к нему, ей пришло понимание, что так даже двигаться удобнее. Оставив последний страстный укус на нижней губе мужчины, Эва отстранилась и ускорилась, чем вызвала глухой, низкий стон Сета. Почувствовав власть над ситуацией, девушке стало все равно на возможную боль — ее волновало только как сделать ему и себе приятнее. Ей хотелось слышать его сдавленные грубые стоны и смотреть в прикрытые от удовольствия красные глаза. — Тихо-тихо, — сжав талию, замедлил ее Сет, — больно потом будет. Он снял Эву с себя, несмотря на ее недовольство, и, подняв ее под бедра, встал вместе с ней с постели. — Мы куда? — возмущение девушки сменилось удивлением. — Ты же не думала, что мы обойдемся только кроватью, шезмочка, — усмехнулся мужчина. — Иначе это как-то скучно, не находишь? Сет уложил Эвтиду на стол, подняв ее ноги наверх и закинув себе на плечи. Не тратя времени, он снова в нее вошел. Аккуратно и медленно, чем вызвал у девушки протяжный стон. Он поцеловал ее голень, прежде чем начать двигаться. Постепенно наращивая темп, мужчина упустил, что нужно себя немного сдерживать. Заметил он это, когда стол уже ходил ходуном, а Эва громко стонала, срываясь иногда на крик. Она извивалась, хваталась за свои волосы на затылке, кусала губы и иногда бросала на бога взгляды из-под прикрытых век. По ее реакции Сет понял, что девушке приятно и вовсе не больно, и это распалило его еще больше. Он слегка надавил ей внизу живота, отчего Эвтида сильнее выгнулась и вскрикнула. Краем уха бог услышал какую-то перепалку за дверью. Его чутье подсказало, кто там стоит. С одной стороны его разозлило, что их с шезмочкой так быстро нашли, а с другой — позабавило, что охотники пришли именно в этот момент. Он был уверен, что они всё прекрасно слышали и стояли в ступоре, не зная что делать. Ворвись они к ним сейчас в комнату, то Сет мокрого места от них бы не оставил. Было уже плевать, что он раскроет себя, показав весь свой божественный потенциал. Он ненавидел, когда ему мешали. Тем более сейчас. Кроме того, его взбесила мысль о том, что они могут увидеть обнаженную Эву. Своим бог делиться не любил. Отныне Эвтида была полностью его, и он точно не хотел, чтобы кто-то даже краем глаза увидел ее нагой. Была ли это ревность или собственничество, так свойственное богам, Сет пока не понимал, и вряд ли нынешний момент располагал к подобным раздумьям. Эва заметила, что мужчина замедлился. Она подумала, что ему стало скучно и что ей следовало бы предложить другое место. Ее натура была тоже властной, непокорной, и за каждую малейшую возможность проявить инициативу ей хотелось уцепиться. Девушка окинула своим разгоряченным взглядом комнату, и ей почему-то захотелось попробовать около стены. Интересно стало: если лежа можно, то, возможно, получится и стоя. — Может у стены попробуем? — сбивчиво спросила она. — У стены? У какой? — поинтересовался Сет. Ему определенно была приятна инициативность девушки. Не любил он безвольных и бесхребетных, ведь эти качества были абсолютны ему чужды. Его всегда притягивало нечто подобное себе: с флером хаоса, строптивости и воинственности. Иногда такое, конечно, раздражало, но все равно хоть какое-то уважение вызывало. Эвтида была не в том состоянии, чтобы выбирать стену, взвешивая какая же будет удобнее. Она наобум махнула левой рукой, указывая на ту, что была справа от входной двери. Мужчина выгнул бровь и усмехнулся. Девушка из-за своих громких стонов и в силу отсутствия таких же острых органов чувств, как у бога, естественно не слышала, что происходило за дверью. — Раз так хочешь, — сказал он, помогая ей подняться со стола, — как я тебе могу отказать? В его глазах пробежал коварный огонек. От него не укрылось, что Эва была симпатична эпистату. Слишком много опыта было у Сета, чтобы быстро раскусить Амена, даже наблюдая за ним с большого расстояния. Ему достаточно было заметить пару взглядов, брошенных на Эвтиду главарем охотников, чтобы все понять. Дверь была заперта. Хотели бы вломиться — вломились бы давно, снося все на своем пути. Что-то их останавливает. Забивать себе голову этим Сет не хотел. Он знал, что с охотниками будет, если те рискнут им помешать. Мужчина прижал девушку к стене, сказав, чтобы та встала на цыпочки и выпятила бедра чуть назад. Эва послушалась, уперевшись грудью в холодную стену — это был большой контраст после огненно горячей кожи Сета. Бог нежно поцеловал девушку в плечо и прежде, чем войти в нее, прошептал ей на ухо, ухмыльнувшись: — Сердцеедка.

***

Тем временем в коридоре Тизиан внимательно наблюдал за перепалкой Амена и Уосерит, даже не представляя, к чему все это может привести. Ему определенно не хотелось, чтобы про охотников пустили слух, что они не шезму ловят, а любовников за плотскими утехами. Даже меджаи за нравственностью в городе так не следили. По лицам их подчиненных было видно, что они разделяли чувства главного помощника эпистата, хоть и исполнили бы любую волю своего главаря. Что за закрытой дверью, что в коридоре атмосфера была накалена до предела. Только вот на втором этаже, в проходе между комнатами, две стороны метали глазами друг в друга молнии, полные пренебрежения. Амен стоял, по-прежнему опустив руку на дверь. В любой момент он готов был ее толкнуть. Чуйка подсказывала, что проверить стоит, но было ужасно сложно преодолеть себя. Не было на его опыте подобных вылазок. Масла в огонь добавляли еще его чувства к Эве и хозяйка таверны, испепеляющая его взглядом. — Вы хоть знаете как их зовут? — раздраженно спросил эпистат в надежде как-то ее подловить. Он знал, что далеко не все постоялые дворы записывают имена своих посетителей. — Мужчину зовут Кеймнизет, а жену его — Мескэнет, — в таком же тоне ответила ему Уосерит. Никогда к ней в заведение так нагло не вваливалось четыре высоких охотника со странным желанием ворваться к занимающейся любовью семейной паре. Ей казалось, что даже самые отпетые извращенцы не сразу до такого додумаются, если вообще сообразят, что так можно. Ни Кеймнизет, ни Мескэнет не показались ей странными. Единственное, за что у нее зацепился взгляд, так это за их природную красоту. Мужчину она несильно разглядывала, посчитав заниматься подобным при его жене наглостью, поэтому она лишь мимоходом пробегалась по нему взглядом только при их непосредственном разговоре. Она даже не обратила на него большого внимания, когда тот попросил занести еду Мескэнет. Хозяйка была настолько увлечена расчетами доходов и расходов, отчего просто сказала, что все будет сделано, не отрываясь от свитков. — Откуда знаете? Спрашивали? — Вы нас за кого держите? Мы всегда записываем своих гостей, — хозяйке заведения было крайне неприятно, что эпистат считает ее детище какой-то посредственностью. Лишь в постоялых домах со слабым обслуживанием пренебрегают таким. Уосерит важны были не только деньги, но и презентабельность ее постояльцев. Абы кого она бы не пустила. Если бы к ней пришел фараон, одетый под бедняка, она бы завалила его кучей вопросов. Возможно, за это она бы поплатилась жизнью, но уровень своего постоялого двора прекрасно понимала и заставляла всех с этим считаться. Тизиан окончательно не выдержал и прошептал другу на ухо: — Эпистат, можно вас на короткий разговор? Амен неохотно кивнул и отошел со своей правой рукой поодаль. За дверью стоны становились громче, что делало ситуацию в коридоре только напряженнее. Несомненно, мужчины завидовали тому постояльцу, который так умело ублажал свою жену. Однако понимание того, что там могут быть люди, которых они ищут, усложняло ситуацию, отчего охотники даже подумать не могли о подобном и тем более не начали рисовать пикантные образы в голове с собой в главной роли. — Амен, насколько ты уверен, что там Эва со своим дружком? Она же всегда чуралась мужских прикосновений, сам же говорил, — начал Тизиан. — Тут по звукам кажется, что там не женщина, а демоница какая-то. — К нам все подсказки липли как мухи к меду. Они же нас и привели сюда, — прыснул эпистат. — Видишь как хозяйка защищает. Это точно неспроста. Тизиан бросил беглый взгляд на Уосерит. Она по-прежнему была разъярена, но в их сторону даже не смотрела и не подслушивала. Ей интересно было потом посмотреть в глаза тем любвеобильным постояльцам. Предоставили они ей тему для сплетен, а охотники все хотят испортить. — Мне кажется, она защищает их только потому, что ей заплатили и дали тему для долгих обсуждений, — парировал Тизиан. У него всегда хорошо шло общение с противоположным полом. Он относительно неплохо понимал женщин, и сейчас ему казалось, что хозяйке скучно и она все эти сцены устраивает, чтобы хоть как-то разбавить свои серые будни. Видно, что ей только дай повод поскандалить, и она в него вцепится как крокодил в жертву. На лестнице раздался звук тяжелых шагов. Спустя секунду показалась дочка Уосерит и высокий темноволосый мужчина, одетый в форму меджая. Видно, девушка решила привести его образумить охотников. Амену показалось это решение абсолютно лишенным логики, ведь они с меджаями заодно. Он знал этого воина. Это был сын их главаря, с которым эпистат был на короткой ноге. — Адджо, милый, — начала хозяйка, — может ты знаешь, что за вакханалию охотники решили тут устроить? — Тетушка, — кивнул ей пришедший и кинул взгляд на охотников. Завидев Амена, он с ним учтиво поздоровался: — Верховный эпистат. Адджо был не просто сыном главнокомандующего меджаев в Фивах, но еще племянником хозяйки этого заведения. Когда охотники поднялись на второй этаж, Шерити побежала сначала доложить обо всем матери, а после выбежала на улицу в поисках своего двоюродного брата. Она надеялась, что он хоть как-то прояснит ситуацию. У Уосерит и ее брата была договоренность, что его сын вечером патрулирует территорию неподалеку от постоялого двора, чтобы в случае каких-то передряг к нему можно было быстро обратиться. Естественно, о такой тонкости эпистат знать не мог. — Ищут они мужчину и женщину, тетушка, — спокойно обратился парень к хозяйке заведения. — Видимо, поиски привели их сюда. — И какие у вас основания обвинять простую пару из Карнака в черной магии? — метнула она очередной злобный взгляд в Амена, не удовлетворившись ответом племянника. Ее уже не волновало, что будет с Сетом и Эвтидой. Дело было только в престиже ее заведения. Конкуренты ее задушат, если станет известно, что у нее все-таки прятались шезму. Обратятся к органам царской власти, чтобы вывести Уосерит из игры. Адджо был крайне удивлен поведению своей тетки по отношению к эпистату. В очередной раз убедился, что она вообще не может вовремя остановиться и держать язык за зубами — вся в своего отца, его деда. Из комнаты снова раздался протяжный стон, после чего все затихло. Пришедший меджай был между двух огней: с одной стороны семья, а с другой — считай, сама воля фараона. Однако последнее все равно не убеждало в целесообразности подслушивания любвеобильной парочки. Хоть Адджо и не был охотником, он наверняка знал, что заказы у шезму так не проходят. Более того, ему казалось появление черномага в заведении его тети странным. Их вообще особо по постоялым дворам не отлавливали, потому что нужно быть либо слишком смелым, либо слишком слабоумным, чтобы при попытках скрыться залечь на дно в подобном заведении. — Может, заглянем в замочную скважину для начала? Она довольно большая. Может, получится разглядеть что-то без радикальных действий, — предложил Адджо, пытаясь найти баланс между поддержкой семьи и сослуживцев. Амену не понравилось это предложение, в принципе, как и все в этой ситуации. Легкая неуверенность в том, что там могла быть не Эва, удерживала его от выламывания двери. Непонимание того, с кем именно находится девушка, вызывало много раздумий, которые пока не привели к чему-то стоящему. Однако больше всего его выводило из себя то, что какая-то соплячка-недоучка водит за нос самого верховного эпистата. Мужчина недовольно кивнул меджаю. Уж лучше так, чем ничего. Адджо присел. Ему было жутко неловко за кем-то подглядывать, тем более при других и в заведении его родной тетки. Переборов свое стеснение, парень приблизился к замочной скважине. Вдруг за дверью раздался звук. Он был громким лишь потому, что люди за дверью оказались слишком близко. Было ощущение, что кого-то прижали к стене — очевидно, девушку, — и новая волна стонов раздалась с большей интенсивностью. От неожиданности Адджо резко отстранился от двери и, потеряв равновесие, присел на пол. Все начало сводиться в больший абсурд, отчего Уосерит устало помассировала переносицу. Упавший меджай в любом случае не смог бы ничего увидеть: с обратной стороны в замочную скважину был вставлен ключ. — Не постоялый двор, а пристанище разврата какое-то! — вспылил Амен. Его нервы были и без того натянуты до предела, а сейчас и вовсе готовы были порваться как тонкие струны. — Мерзавцев каких-то пускаете! — Не мерзавцы это, — парировала Уосерит, — а довольно обеспеченная пара из Карнака, которая, судя по всему, еще и благословлена самой Хатхор. Эти слова хозяйки заведения сильно позабавили бы Сета, услышь он их. Получается, сама супруга его незадачливого племянничка Гора благословила его на этот, по мнению эпистата, разврат, которым они с Эвой бесстыдно занимались. — Не смейте к этому приплетать супругу самого Гора, — сказал Амен раздраженно, подойдя почти вплотную к Уосерит. «Он близко. Очень близко. Подобрался так, что ты даже не заметил его присутствия рядом. Подослал своего прислужника к тебе…» — прозвучали неожиданно в голове эпистата слова его покровителя из вещего сна, куда нагло проникла Эвтида. Амен перевел взгляд на закрытую дверь. Упоминание жены Гора натолкнуло его на мысль, которую он долго избегал, чтобы не отвлекаться от охоты на их псевдописаря. «Какой бы бестолковой и без царя в голове Эва ни была, она вряд бы ли пошла пробираться ко мне в сон по своей воле. Тем более в день казни ее подруги», — начал размышлять эпистат. Все присутствующие заметили его странное замешательство. Тизиан понял, что его друг над чем-то активно думает, и поэтому отдернул молодого охотника, который что-то хотел спросить у Амена. — «Что-то точно должно было ее заставить это сделать… Хотя… Скорее кто-то… Если проводить параллель с поддержкой Гором охотников, то ей содействовать и давать задания может только Сет — покровитель всех шезму. Исфет! Тот мужчина в ибу и был им! Не может же простой человек так быстро двигаться, и заставить с расстояния предметы падать!» Эпистат сам на секунду испугался такой мысли и вслушался в происходящее в комнате. Там что-то упало и громко разбилось, однако стоны не прекратились. Мужчина перевел взгляд на Уосерит в надежде, что она сейчас расколется, но женщина лишь пожала плечами, мол, чего только в порыве страсти не бывает. В глубине души ей было неприятно, что пострадала ее посуда, хоть внешне она не показала никакого раздражения. Все равно Сет ей кинул такой увесистый мешок в оплату комнаты, что хозяйка могла полностью обновить всю посуду заведения без большого ущерба для бюджета. Тем более ей даже на рынке приглянулись новые глиняные тарелки. «Не могут же там быть Эва с Сетом. Бог войны вряд ли бы стал мириться с ее упрямством», — продолжил свои рассуждения Амен. — «Зная его жестокость, один ее несогласный писк, и Эвтиду постигла бы судьба Ёрана. Сет точно не стал бы с ней церемониться как я… Но тогда кто в этой комнате? Может, мои ощущения меня подвели?» Как Сета подставило его пренебрежительное отношение к людям, его несвойственная смертным щедрость, так и логика эпистата взыграла над его знаменитой чуйкой. Будь он богом, то сразу вломился бы в комнату и всех повязал, ни на секунду не сомневаясь в своем предчувствии. Хотя Сет точно не был легким противником. Такие грубые методы могли оказаться Амену не с руки — только подставил бы под угрозу жизни всех стоящих в коридоре. Вряд ли бы самый жестокий из богов был милостив к ним. С ним точно нужна была другая тактика, будь он за закрытой дверью или невесть где. «Не думаю, что после попытки Эвы пробраться в мой сон Сет бы потащил ее сюда», — задумался эпистат, вперив взгляд в пол и пытаясь абстрагироваться от мешающих звуков. — «Уверен, у него есть возможность узнать причину смерти того утопленника без посещения Фив. Боги не любят города, даже если там им поклоняются. Предпочитают находиться в отдалении. И зная пристрастия Сета, он бы повел Эвтиду туда, где ему будет хорошо — вглубь пустыни… Исфет! Скорее всего, мы просто их не догнали и рано вернулись в поселение!» Амен взглянул сначала на своих подчиненных, а потом перевел взгляд на Уосерит. Каким же дураком он себя чувствовал. Так рвался вломиться к мужу и жене в самый разгар их страсти, а ведь настоящие Сет и Эва, наверно, уже давно затерялись среди песков. Вдруг на лестнице раздались спешные шаги — кто-то резво поднимался наверх. Спустя мгновения перед мужчиной предстал один из охотников. Он долго бежал. Это было видно по его раскрасневшемуся лицу. — Верховный эпистат! — обратился парень к Амену. — Еле вас нашел. В северной части увидели человека в черной мантии. Пытается скрыться среди дворов. Мы сели ему на хвост. Надо поторопиться, а то можем упустить. Вдруг это тот, кого мы ищем. Эпистат прекрасно понимал, что это была вовсе не Эвтида, но он был крайне благодарен этому охотнику, который спас положение дел. Не хотелось, чтобы поползли слухи, что он вломился к паре в разгар исполнения своих супружеских обязанностей. Он терпеть не мог ложь в свою сторону, даже если это были подзаборные сплетни. — Идем! — скомандовал Амен. — Надо закончить дело. Охотники направились в сторону выхода, словно позабыв, что буквально недавно хотели помешать мужчине и женщине за закрытой дверью. — Извините за беспокойство, — бросил эпистат напоследок Уосерит. На это хозяйка лишь закатила глаза. Ей хотелось сказать, чтобы он засунул свои извинения в одно место, но вовремя себя отдернула. Не хватало еще бóльших проблем с охотниками. Она окинула беглым взглядом дверь, ставшей камнем преткновения, и направилась на первый этаж. В коридоре стало пустынно тихо за исключением доносившихся томных стонов из угловой комнаты.

***

На этот раз Сет резче, чем было до этого, вошел в девушку и, недолго набирая подходящий темп, начал быстро двигаться. Он держал ее за талию и с каждым толчком сильнее насаживал на себя. Стоны Эвы кружили ему голову, отчего каждое погружение мужчины в девушку становилось настойчивее, жестче. Она была податлива именно в той мере, в которой ему нужно было. Не может быть, что сам бог войны нашел то, что так долго искал, в смертной девчушке? Эвтида стала сильнее кричать, выгибаться. Время от времени бог проводил одной рукой по тонкой женской спине, проходился ей вдоль позвоночника, сжимал хрупкое плечо. Он не сбавлял темп. Такой как он не знал усталости и точно не думал о временной передышке. Единственное, что его сейчас волновало, это их общее с Эвой удовольствие, их общий экстаз. Их разгоряченная кожа постоянно соприкасалась, создавая громкий хлопающий звук. Девушке в один момент начало становиться все приятнее и она неосознанно свела ноги. Сет заметил это и, войдя в нее до конца, чуть нагнулся и прижался своим горячим телом к ее спине. Проведя одной рукой по плоскому животу, повел наверх, властно сжал грудь, и провел ладонью к шее, по-хозяйски обхватив ее. Колени Эвы начали подрагивать, стоять на цыпочках становилось все сложнее, а внизу живота постепенно нарастало приятное напряжение. Мужчина замедлился и прошептал на ухо Эвтиде: — Хочу видеть тебя. Эва даже не успела ничего ответить, как буквально через секунду была подхвачена и снова уложена на стол. Между ног появилось предательское чувство пустоты и какой-то незаконченности. На пол полетели все подносы с едой, скинутые мужчиной. Раздался оглушительный треск бьющейся глиняной посуды. Кувшин с остатками вина разбился, и среди его осколков образовалась темноватая лужица с насыщенным цветочным ароматом, разносившемся теперь по всей комнате; финики и остатки еды разлетелись в разные стороны так же, как и части навсегда испорченных тарелок и стаканов. Сет, уже расположившийся между ног девушки, не стал закидывать их себе на плечи. Он вцепился в талию Эвы и потянул на себя, снова входя на всю длину. Мужчина навис над ней, облокотившись на своих руки, и начал возвращаться к тому темпу, от которого у Эвтиды начало сводить коленки. Комната снова наполнилась женскими томными вскриками и громким шарканьем ножек стола. В каждом движении бога, в каждом его взгляде читалась первобытная страсть, накопившаяся за тысячелетия. Каждое его действие было пропитано властью, но при этом было нежно и аккуратно. Что бы он ни сделал, Эвтида охотно отзывалась на любые его ласки. Каждое его прикосновение было наполнено необычайной силой, заставляя девушку сжиматься внутри еще сильнее. Они уже давно попались в ловушку друг друга, не желая из нее выбираться. Шепот Сета, его поцелуи, настойчивые сдавливания ее бедер руками каждый раз вызывали в красивом женском теле ураган эмоций, похожий раскат грома. Эва неосознанно потянула руку к своей промежности, желая усилить свои ощущения. Хотелось уже познать весь спектр ощущений. Только дотронувшись до самой чувствительной точки своего тела, ее рука была перехвачена и положена обратно на стол. Бог ускорился, из-за чего девушка вскрикнула. — Твое удовольствие полностью в моей власти, — повелительно сказал Сет, надавливая туда, куда прежде собиралась Эва, — как и ты. Чувствительность усилилась, отчего девушка громко простонала и вытянулась словно струна. Ощущения сгустились внизу живота, предвещая о скорой волне экстаза. Эвтида закусила нижнюю губу, полностью сконцентрировавшись на своих ощущениях. Внутри, где было и без того узко, она сжалась еще сильнее, отчего Сет закатил глаза и глухо прорычал от удовольствия. Он сделал еще пару толчков, после которых Эва, уже не сдерживаясь, вцепилась мертвой хваткой в свободную руку мужчины, на которую он опирался. Оставляя на ней глубокие следы от ногтей, Эвтида выгнулась и раскатисто, громко простонала. Ее стон был не менее первобытным, чем Сета, — он был низкий, протяжный и чрезвычайно страстный. Самому мужчине были крайне приятно, когда стенки ее промежности сильнее обхватили его член. Не желая больше терпеть, он сам закончил чуть позже, войдя еще пару раз в девушку во всю длину. Эва почувствовала разливающееся тепло внутри себя и окончательно расслабилась. Ее взгляд стал немного затуманенным и начал приобретать свой привычный — орехово-зеленый — оттенок. Когда они оба немного отдышались, Сет подхватил девушку на руки и отнес на кровать. Простыни уже стали прохладными, приятно охлаждая разгоряченную кожу. Тело сделалось ватным, но это было приятное чувство. Эве не хотелось лишний раз шевелиться. Между ног все еще слегка приятно потягивало, продолжая дарить девушке новые, неизведанные до этого ощущения. Все вокруг начало восприниматься по-другому. Даже себя она сейчас чувствовала немного иначе. Когда Эва наконец познала близость с мужчиной, она будто ощутила себя старше. Бог лег рядом, приобняв девушку за талию. Эвтида охотно к нему прильнула и, положив голову ему на плечо, обняла его в ответ. Каждая секунда этого момента была в своем роде волшебной. Бурная страсть, долго витавшая в воздухе, начала угасать. На смену ей пришло спокойствие и умиротворение. За окном стало светать. Первые рассветные лучи начали любопытно заглядывать в окна к горожанам, шаловливо прыгая на стенах. Быстрый лучик, пробежавший по комнате, не остался без внимания Эвы. — Разве уже светает? Так быстро? — удивленно поинтересовалась девушка. — Не могли же мы так долго… Сет рассмеялся, накручивая себе на палец ее локон. — Не смогли бы, будь я простым человеком, а ты — со скромными аппетитами, — протянул мужчина, усмехнувшись, и бросил на Эву хитрый взгляд: — Какие интересные сейчас недотроги… Девушка приподняла немного голову и бросила в бога такой же лукавый взгляд. — Уверена, тебе это нравится. Мужчина слегка оттянул волосы на затылке Эвтиды, заставляя ее чуть отклонить голову назад. — Не смотри на меня так, шезмочка, — игриво оскалился Сет. Его глаза снова приобрели ярко-красный оттенок. Он был бы не против продолжить, но ему не хотелось почем зря истязать нежное женское тело. Частое влияние божественной ауры для неподготовленного человека может оказаться пагубным, вызвав сильную усталость и апатию. Грустной и замученной бог не хотел видеть девушку, поэтому оставил свои мысли о продолжении на другой раз. — А если буду, то что? — провокационно спросила Эва, ухмыльнувшись. Она совсем потеряла страх перед Сетом. Сейчас ему даже это нравилось. Главное, чтобы не переигрывала. — Когда-нибудь узнаешь, — ответил он, кладя голову Эвтиды обратно себе на плечо. — Надо соседям дать хоть немного поспать. — Будто бы тебе есть до них хоть какое-то дело, — лениво прыснула Эва. Ее тело еще сильнее обмякло в теплых объятиях мужчины. На второй раз ее бы точно не хватило. И так внизу приятно ныли мышцы, однако девушка понимала, что они вскоре начнут немного побаливать от непривычки и новых испытанных ощущений. Подавив зевоту, она продолжила: — Главное, чтобы охотники не пришли. — Вряд ли они придут во второй раз. — В смысле? А когда был первый? — Эвтида резко оживилась, привстав на локте. Приятную усталость как рукой сняло. — Тихо-тихо, не шуми, — лениво протянул Сет. — Приходили они. — Когда? — поинтересовалась девушка, пытаясь унять накатывающую тревогу. — Когда ты страстно извивалась подо мной на столе, — усмехнулся мужчина, обнажив свои клыки. — Они наверняка обзавидововались. Особенно эпистат. Эва вспомнила тот момент, как, абсолютно никого не стесняясь, громко, бессовестно стонала, срываясь иногда на крики. Вспомнив это, внизу живота опять приятно затянуло. — Поэтому я немного удивился, когда ты попросила продолжить у стены, но это определенно было забавно, — продолжил Сет. — У тебя отменное чувство юмора, шезмочка. — Хочешь сказать, ч-что они прямо в тот момент стояли за дверью? — сбивчиво спросила девушка, вспоминая тот самый момент. Ее щеки окрасились лёгким румянцем. — По правде говоря, я вообще не хочу говорить об охотниках, — устало закатил глаза бог, — но, да, они там стояли. Эва нервно усмехнулась. Сначала ее пронзило чувство стыда, которое резко сменилось осознанием того, что смущаться следовало бы не ей. Не она же стояла и подслушивала. На их месте девушка бы ушла куда подальше, оставив в покое двух бессовестных любовников. Тем более она переспала с покровителем всех шезму. От этой мысли Эвтида ехидно усмехнулась. Другие черномаги ему самозабвенно молились, а только у нее между ног он вытворял то, о чем она раньше и подумать стеснялась. — Не придут они больше, расслабься, — сказал Сет, привлекая Эву к себе. Ведь так спокойно лежали, а ей опять что-то неймется. Как настолько можно бояться охотников, что даже лежа с самим богом войны, продолжать трястись от их упоминания? В глубине души девушка прекрасно знала, что ей нечего переживать. Просто в памяти тела настолько сильно засела установка, что охотники являются самой большой опасностью для нее. Головой молодая шезму все понимала, но, видимо, нужно было подождать еще немного, чтобы чувства и разум пришли к согласию. «Боже, Эвтида, угомонись. Рядом с ним тебе даже другие боги не должны быть страшны», — попыталась успокоить себя девушка. Тело требовало полного расслабления, и Эву начало клонить в сон. Она потянулась к свернутой в непонятный комок простыни, лежавшей у нее за спиной. Аккуратно развернув его, девушка укрылась сама и набросила часть ткани на Сета. Это действие его позабавило. Неужто правда думала, что он мог замерзнуть? Или это была простая человеческая забота, ему незнакомая? Прижавшись к мужчине, Эва расслабилась и стала проваливаться в сон. Вскоре послышались негромкие, размеренные посапывания. Она в очередной раз полностью доверилась Сету. Молодая шезму была уверена в нем, ведь как бы он ее ни запугивал, у него не было цели сделать ей плохо или больно. Самый жестокий и кровожадный из богов был на ее стороне, и он никому не позволил бы ее обидеть — отныне и впредь. Сет нежно погладил ее по голове и тихо прошептал: — Спи спокойно, моя возлюбленная. Никто не посмеет тебя потревожить.