Вечность пахнет страстью

После провальной попытки поймать Эвтиду, Амен вернулся в поселение к вечеру. Он наказал своим охотникам не наводить шума. Ему не хотелось, чтобы от него каким-то образом ускользнули два оставшихся у него под носом черномага. Несмотря на все усилия вести себя, как обычно, подчиненные эпистата заметно усилили контроль. Они внимательно следили за Реммао и Рэймссом. Кружили неподалеку от них, словно хищные птицы. Каждый житель поселения понимал, что ночью что-то случилось. Предполагали, что в этом повинны именно шезму, потому что никогда не видели верховного эпистата таким сосредоточенным и разъяренным одновременно. Даже Тизиан, который был в курсе всего, с опаской поглядывал на своего друга. Он прекрасно понимал, что чувствовал Амен, хоть тот пытался это скрывать. От друзей трудно утаить проблемы сердечные. Тизиан в глубине души очень сочувствовал Амену. Прекрасно знал, как давно ему никто не нравился, как он пропускал множество красивых женщин, готовых ему отдаться, мимо себя. Кто же знал, что сердце главного охотника на черномагов завоюет молоденькая шезму, которая к этому вообще не стремилась? Амен понять не мог, как Эва растворилась среди песков. Он сначала думал, что ему все приснилось. Но факт того, что не только он был свидетелем неожиданной пропажи девушки, говорил об обратном. Мужчина готов был рвать и метать. Подумывал устроить показную казнь мужчин-черномагов сегодня, но резко отдернул себя от подобной мысли. Такие действия точно не приблизят его к поимке Эвтиды. Нужно было думать хладнокровно и с учетом множества вероятностей, чтобы хоть как-то выйти на нее. Однако мысли сложно было собрать в кучу, когда они пропитаны раздражением. Злился Амен прежде всего на себя. Ведь он влюбился в шезму, которую он должен был поймать и казнить. Внешне мужчина был довольно спокоен, но по его глазам многое можно было понять: они метали молнии. Спросонья он не сразу различил кто перед ним стоял. Очевидно, что черномаг — по маске понял. Но кто именно? Эва, Рэймсс или Реммао? Все высокие, тощие и длинноволосые, а в темноте, в черных одеяниях и со скрытым лицом и вовсе одинаковые. Если бы он бодрствовал, то сразу определил кто перед ним: мужчина или женщина. Завидев человека в маске с мордой Сета, эпистат сразу выскочил из дома и окликнул дозорного, чтобы тот разбудил охотников из ближайшей хижины. Ими оказались как раз те мужчины, которые преследовали Эву при ее попытках убежать. Только завернув за угол, он узнал, кто именно это был. Если бы понял раньше, то точно поднимать тревогу не стал бы. Сам поймал бы ее и затащил к себе в дом. Что он делал бы с ней дальше, Амен даже предположить не мог. Надо было начать допрос, а потом казнить. Только смог бы он? Ответа на этот вопрос он не знал. Может, стоило ее забрать с собой, увезти в столицу, обучить грамоте и куда-то там ее пристроить? Но какой бы он пример подал своим подчиненным? Исключений в отлове шезму быть не должно: каждому из них следовало умереть. Кроме того, он чувствовал, что он не привлекает Эву. Жизненный опыт и проницательность говорили ему об этом. Вполне возможно, что она находила его симпатичным, но не более. Она его боялась, при этом продолжая провоцировать и пререкаться. Несносная, непокорная, неправильная шезму. Только лишь в силу отсутствия взаимности Амену чуть проще было бы с ней расправиться. Ведь в разы сложнее убивать того, с кем вас связывают разделенные чувства. Мужчина пытался убить, выкорчевать свое увлечение Эвой, но, делая это с надрывом, у него ничего не получалось. Он все больше и больше думал о ней. Зайдя в свой дом, Амен плюхнулся за письменный стол. Он устало вздохнул и потер глаза в попытках собрать мысли воедино. У него не было ни малейшего представления, куда она делась, но было четкое ощущение, что здесь кто-то еще замешан. И этим кем-то, скорее всего, был тот странный мужчина, что повстречался ему в доме Анубиса. Надежда, что эпистат как-то может спасти Эву, принять ее такой, какая она есть, начинала меркнуть. Смысл ему ее спасать, если в сердце девушки уже посажена гниль черномагов? Смысл пытаться, что-то придумать, если она вряд ли его полюбит? Мужчине было противно вымаливать любовь, в особенности у шезму. Жизнь гнусно над ним пошутила. Амену уже надоело бороться с ворохом чувств и проблем, которые всем скопом упали ему на голову. Надо было разобраться с этим раз и навсегда. И единственным способом это сделать было убийство Эвтиды. Нужно забрать жизнь у той, кто ее должна даровать. Мужчина резко встал изо стола и направился к выходу. Ему срочно нужно было переговорить с его главным помощником. Необходимо было придумать план. Он должен ее поймать. Прилюдно он бы девушку не казнил: у него для этого есть целых два черномага в запасе. Для нее он уготовил иной метод расправы, не менее жестокий. Эпистат вышел из своей хижины и перехватил мимо проходившего охотника. — Приведи ко мне Тизиана. Скажи, разговор срочный, — приказав это, Амен вернулся обратно и стал ожидать своего друга. Спустя пару минут к нему пришли. — Нужно действовать, брат, — не дав сказать другу и слова, начал Амен. — Мы должны ее поймать. — У тебя уже есть какой-то план? — спросил Тизиан, закрывая за собой дверь. — Возможно, — уклончиво ответил эпистат. От его правой руки не укрылся пробежавший злобный блеск в глазах Амена, который всегда появлялся, когда он придумывал тактику охоты. — Скажи мне, тебе ничего не докладывала группа, которая утром была в городе? Тизиан прошел вглубь жилища и по-хозяйски уселся на мягкое ложе, стоявшее неподалеку от письменного стола. Только ему эпистат мог позволить подобную небольшую фривольность. — Нет, ничего особенного они не заметили, — ответил он, начав понимать, к чему клонит Амен. — Думаешь она в городе? — Наверняка не уверен, но есть ощущение. В городе проще затеряться, если знаешь как. У черномагов в этом деле неплохой опыт. Если верховный эпистат предполагал, что нужная им шезму была именно в Фивах, вряд ли он ошибался. У Тизиана никогда не возникало и мысли поставить знаменитую чуйку друга под сомнение. — И что ты предлагаешь? — Помнишь того мужчину, с которым мы столкнулись в доме Анубиса? — проигнорировав вопрос, Амен начал издалека. Тизиан кивнул. — Думаю, он в этом может быть замешан. Я заметил у нашего горе-писаря есть склонность спеваться с сомнительными личностями. Друг эпистата сразу понял, на кого был сделан намек. Ливий из Пеллы. Тизиан не разделял неприязнь Амена к лекарю, но в открытую с ним не спорил. — Ты про того, кто Ёрана убил? — на всякий случай уточнил он. — Верно. Что-то было в нем странное, нечеловеческое. Я не смог его толком разглядеть из-за капюшона, но думаю, именно он мог снова спасти Эву от поимки. Они могли бы сбежать куда угодно, если бы не одно «но». У нее друг погиб, в Ниле утоп. Зная ее характер, она не оставит это просто так. Ей непременно захочется узнать, что с ним произошло. Хоть лекарь и говорит, что тот сам утопился, я в это не верю. Не особо верит и наша шезму. Она точно захочет узнать, что именно с ним произошло, а для этого ей нужно пробраться в ибу. Возможно, ее новый друг будет в этом помогать. — Предлагаешь выследить ее с дружком, когда они направятся в дом Анубиса, и схватить их там? — Тизиан попытался сделать вывод из речи Амена. — Не совсем, — покачал головой эпистат. — Мы устроим там засаду: оставим нескольких наших лучших охотников, переодев их в лекарей. Все равно сегодня там будут работать допоздна. Более того, Ливий решил остаться на ночную смену из-за большого количества умерших. Хочет там покопаться видимо. Надеется, что все-таки сможет найти лекарство от хвори. — Ты уверен, что Ливий не сдаст нас Эве, не предупредит ее? Они, видно, прям сдружились, — заметил Тизиан. Амена задело замечание друга. Было определенно верно подмечено, но дело заключалось немного в другом. Эпистат часто видел, как те двое болтают, смеются, улыбаются друг другу. Он старался всегда избегать мыслей, что хотел быть на месте лекаря, но никак не получалось. Хотел, чтобы Эва с ним также непринужденно себя вела. Раньше хотел. Сейчас такое точно было бы уже невозможно. — В нем я как раз и неуверен, поэтому позову его на… Хм… профилактическую беседу, — начал развивать свой план эпистат. — А ты пока введешь наших засланных лекарей и расставишь на позиции, с которых удобно будет наблюдать за происходящим на улице. Условным знаком, например, поднятой ладонью левой руки, они покажут предупрежденному нами дозорному меджаю о приближении Эвтиды и ее странного дружка. Если Ливий что-то поймет, то будет уже поздно. Оставшихся охотников пошлем патрулировать город, как делаем это обычно. Если кто-то увидит наших жертв в городе, также задействуем обговоренный сигнал. Передавая его по очереди, от группы к группе, объединимся. По периметру их окружим, загоняя в кольцо. Маленькими группами опасно на них идти — наверняка не знаешь, что эти двое могут еще учудить. Тизиан кивнул, соглашаясь с планом друга, и спросил: — Когда начинаем? — Сейчас. Иди к ткачихе и одолжи одежды, похожие на лекарские наряды. Будет упираться — пригрози. У нас каждая минута на счету. Еще распорядись оставить в поселении четырёх дозорных. Пусть внимательно следят за оставшимися черномагами. Не хватало, чтобы и они от нас улизнули, — закончил Амен. Тизиан кивнул и направился к двери. — И позови ко мне четверых наших лучших воинов. Я посвящу их в наш план. Когда мужчина ушел, эпистата пронзило приятное чувство. Начиналась любимая часть его работы: выслеживание и поимка. И в этот раз они будут ловить не просто какого-то черномага, а Эву — ту, которая никогда бы не стала ему принадлежать. — Охота начинается, — усмехнулся Амен и направился доставать свое черное одеяние.

***

Спустя час большая группа охотников стояла у подступов дома Анубиса. Большая часть из них была облачена в черное. Они были словно посланники ночи. Четверо из них, стоявшие неподалеку, были одеты как обычные жители Фив. У лекарей не было особой формы, поэтому для пущей правдоподобности была выбрана простая одежда. Чтобы спрятать оружие, каждый из подставных лекарей надел легкий плащ. Все были предупреждены и знали, что и в какой ситуации нужно делать. Меджаи тоже были в курсе и ожидали новых указаний от охотников. Амен поднял руку, призывая к вниманию. И без того серьезные, готовые к охоте воины, смирно замолчали. Их было шестнадцать человек, не считая эпистата и его правую руку. — Вы первые, — подозвал к себе ближайшую пару охотников — Идите патрулировать южную часть города. Стучитесь в дома, где горит свет, спрашивайте не видели ли горожане что-то странное сегодня. В лоб не интересуйтесь о тех, кого ищем. Плавно подводите к этому вопросу. Заходите в трактиры, разговаривайте с их владельцами. Делайте все аккуратно. Наших жертв нельзя спугнуть. Затем Амен подошел к другой паре воинов и продолжил: — Вы идите на север города. Внимательно оценивайте обстановку. В прямой контакт не вступайте. Неизвестно, что может сделать мужчина, с которым наша шезму гуляет. Если пересечетесь с ними, дайте наш сигнал меджаям и другим охотникам. Пойдем на них группой, беря в окружение. Отправив несколько групп патрулировать разные части города, эпистат остался в компании Тизиана и шестерых охотников, четверо из которых должны были остаться в ибу. Амен кивнул своему другу, и они направились ко входу. Заранее командующий и его главный помощник условились, что им нужно разделиться. Тизиан с пятью охотниками осматривают первый этаж и встают на нужные позиции, а Амен с одним поднимаются к Ливию наверх. Зайдя в ибу и разделившись, эпистат быстро оказался на втором этаже и нашел главного лекаря. Пеллийский был удивлен неожиданным появлением Амена и абсолютно не рад этому. Сегодня в планы Ливия входило ознакомиться с новыми сведениями о заболевших, которые принесли ему ученики. Быстрое распространение непонятной заразы его удручало, а невозможность найти нормальный метод лечения и вовсе раздражала. Привыкший во всем быть лучшим, в Фивах Ливий столкнулся с суровой реальностью: нельзя быть первым во всем. Ко всему этому добавился еще и эпистат, ставящий под сомнение его навыки врачевания. — Чем обязан такой поздней встречей, эпистат? — спросил Ливий, заметив заходящего в комнату Амена. Лекарь отложил баночку с какой-то мазью, но с места не сдвинулся. Эпистат жестом приказал своему подчиненному остановиться. Охотник кивнул, оставшись за дверью. Кроме этого, у него еще было другое задание: не впускать других лекарей, пока его командующий разговаривает с Пеллийским. — Работа, вижу, продвигается не очень, Ливий из Пеллы, — злорадно заметил Амен, внимательно осматривая помещение. — У вас, вижу, тоже, эпистат. Лекарь слышал, что сегодня ночью что-то произошло в поселении, но не знал, что именно. Шестое чувство подсказывало, что в этом как-то может быть замешана Эва. От этой мысли грудь сдавливало от волнения, но по лицу Ливия это никак не читалось. Он не боялся Амена, но прекрасно понимал, что с таким человеком считаться нужно. Все-таки у лекаря гораздо меньше связей и возможностей, чем у верховного эпистата. Амену ответ не понравился, и это незамедлительно отразилось на его выражении лица: появился оскал и взгляд стал острым, словно наточенный кинжал. Ему сейчас трудно давалось держать себя в руках. Любое неповиновение и упрямство воспринимались им словно вызов. Мужчина зло осклабился и резко дернулся в сторону лекаря. Видно, мирно поговорить не получится. Каждый его шаг отдавался чуть ли не эхом. За пару мгновений он добрался до Ливия и схватил его за грудки. — Говори, где они прячутся? — прорычал эпистат в лицо лекарю, чуть приподнимая его. Сначала Пеллийский опешил. Еще никогда так явно Амен не выказывал свою неприязнь, но то, что происходило сейчас, явно переходило все границы. Быстро смекнув, что эпистат использует свои типичные уловки для вытягивания сведений, лекарь собрался с духом и решил подыграть. Вряд ли его будут бить. Это не в стиле Амена, а вот устрашение и моральное давление — очень даже. — Они? — изумился Ливий. — Не прикидывайся! Ты знаешь о ком я говорю, — эпистат сжал ворот его рубашки сильнее. «Прознал про Эву что ли?» — подумал лекарь. — «Недолго песенка играла». — Эпистат, на меня ваши методы не действуют, — бесстрашно отрезал Ливий. Выходки Амена его не пугали, только раздражали. Лекарь терпеть не мог, когда из него пытаются вытянуть информацию силой или истериками. Ему сразу вспомнилась Феоноя, которая своими сопливыми вопросами пыталась добиться от него подтверждения взаимности ее чувств. — Хотите нормально поговорить — отпустите меня. Амен тяжело вздохнул. Ему жутко не хотелось играть по чужим правилам. В особенности по правилам этого заносчивого мальчишки. Эпистат медленно и неохотно отпустил его, но назад не двинулся. Решил подавить уверенность и своенравность лекаря сначала моральным давлением, нависая сверху. Получалось далеко не так успешно, как с Эвой. — Так кого вы ищите эпистат? — Ливий скрестил руки на груди и облокотился на стол, немного склонив голову на бок. Он дерзко смотрел в глаза эпистату, в которых без сомнения читалась злость с примесью каких-то других чувств. Каких именно, лекарь пока не мог распознать. — Шезму и ее дружка, — нехотя ответил эпистат. — Эпистат, я, по-вашему, похож на завсегдатая компаний шезму? — А как иначе можно оправдать ваше отсутствие успехов в поиске лекарства, Ливий из Пеллы? Прикидываетесь, что занимаетесь делом, а в действительности лишь тянете время, давая болезни распространиться, а черномагам — разгуляться. Ни один не хотел сдаваться. То ли из гордости, то ли из желания друг друга раскусить. Уровень напряжения нарастал. Каждый знал, как задеть другого. Амен держался из последних сил, чтобы не ударить лекаря. Он раздражал эпистата не только потому, что не отвечал на его вопросы и вел своенравно, но и из-за его близости к Эве. Ревновал глубоко в душе, но ничего не мог поделать. Несмотря на свое состояние, он понимал, что пока вина не доказана, применять физическое насилие рано. Тем более в сторону Ливия. Как бы он ни раздражал Амена, он понимал, что Пеллийский в Мемфисе на хорошем счету, и, поднимая руку на такого человека, нужно иметь серьезные доказательства, которых у эпистата пока не было. Он даже не был уверен наверняка, знает ли лекарь про то, кем является Эва на самом деле. — И это разве весомое основание, чтобы меня обвинять в укрывательстве каких-то шезму? — прыснул Ливий. Упрек казался ему притянутым за уши, словно домыслы параноика. — Думаю, что да, — усмехнулся прямо в глаза собеседнику Амен. Он пытался разглядеть в них что-то, но ничего путного из этого не выходило. Лекарь просто смотрел на него расслабленно, с легким вызовом. — А я думаю, что ревность застилает вам глаза, господин эпистат, — Ливий спародировал интонацию Амена. Раз его провоцируют, почему и он не может сделать это в ответ? Разговор был более дерзкий, чем бывало у эпистата с Эвой. Лекарь мог себе позволить гораздо больше, ведь ему не приходилось скрывать свою реальную сферу деятельности. Он не раз замечал, как Амен с украдкой смотрит на Эвтиду. Подобные взгляды всегда говорили об одном: о тайной симпатии. От Ливия это не укрылось. Мужчине проще понять мужчину и, соответственно, легче раскусить. Лекаря это забавляло, но ровным счетом из-за того, что он видел отношение Эвы к эпистату. Там никакой влюбленности, тем более ответных чувств, и не было. В противном случае Пеллийского бы это задело, хоть в этом бы он вряд ли признался. Ему была симпатична девушка. Чувства к ней подкрались неожиданно, но зная о ее ситуации, мужчине не хотелось на нее давить. Хотелось увидеть в ее глазах взаимность, а не просто радость от общения. Он понимал, что он ей приятен. В особенности по сравнению с эпистатом. Однако о романтике говорить было еще рано. Может, ей просто нужно больше времени, чтобы влюбиться? Ливий не знал наверняка, поэтому решил занять выжидающую позицию. Слова лекаря задели Амена, как бы он ни пытался этого скрыть. Неужели его симпатия к Эвтиде была настолько заметна? Ведь он всегда старался надолго не задерживать на ней взгляд. Или ему одному так казалось? Оставалось надеяться, что хотя бы его подчиненные не обратили на это внимания. Хотелось ответить что-то несносному, но определенно внимательному лекарю. Однако эпистат прикинул, что Тизиан уже должен был выполнить поручение и ожидать его на улице. Как бы ни хотелось осадить Пеллийского, Амен решил сконцентрироваться на более важных задачах, чем перепалка с Ливием. — Ну, хорошо, — усмехнулся эпистат, уходя от разговора, — пока ты не попался. Но знай, я слежу за тобой. Он развернулся, напоследок метнув гневный взгляд в лекаря, и направился вниз. Пеллийский хоть и не показывал свои переживания, но в душе очень забеспокоился за Эву. Удручало то, что он совсем не понимал, как ей помочь и где ее вообще искать. На лестнице Амена встретил охотник, удерживавший несколько молодых людей. Это были ученики Ливия. Затем, быстро спустившись, эпистат вышел из ибу. Его уже ожидал Тизиан в компании одного молодого, но довольно опытного охотника. — Как все прошло? — поинтересовался главный помощник эпистата. — Не так успешно, как я хотел. Лишь время потянули, — беспристрастно ответил Амен, не желая показывать свое раздражение. — У вас как? — У нас успешно, без происшествий. Все стоят на своих позициях, — кивнул Тизиан. — Какие дальнейшие действия, эпистат? — Будем патрулировать город. Начнем с южной части, потом двинемся на запад и дальше по кругу. Не стоять же без дела. Может, что сами унюхаем. Амен уже готов был двинуться в нужное направление, как сзади раздалось: — Эпистат! Мужчина развернулся и увидел бегущего в его сторону охотника. Когда парень приблизился, Амен вспомнил, что отправил его патрулировать западную часть города. — Эпистат, — повторил его подчиненный, подбежав наконец. Он был запыхавшийся от долгого бега. Видно что-то особо важное, — разговаривали с торговкой. Была у нее сегодня какая-то странная пара. К ней девушка пришла. Выбрала одежду и ушла мерить. Хозяйка на секунду отвернулась, и появился высокий мужчина в плаще. Говорит, совсем не заметила как подошел, а со слухом, утверждает, что у нее все в порядке. — Продолжай, — кивнул Амен. Сведений было пока маловато. В Фивах нередко можно было встретить днем человека в накидке. К слову, эпистат относился к таким людям. Ему приходилось закрываться от солнца, чтобы не обгореть. — Торговку испугал взгляд, — сбивчиво продолжил охотник, продолжая свои попытки отдышаться. — Говорила, что он какой-то неестественный был, животный, когда дело дошло до оплаты. Ей даже показалось, что у мужчины темно-красные глаза, как два острых рубина. Сначала она подумала, что ему жалко денег, но потом он, даже не отсчитав монет, оставил в два раза больше, чем стоило платье. Затем схватил свою жену и скрылся. К слову, по описанию девушка очень похожа на шезму, которую мы ищем. Не знаю, откуда у нее успел взяться муж, конечно, но торговка утверждала, что кольца на безымянном пальце левой руки видела у обоих. Я уточнял. Амен четко представил картину, произошедшую в торговой лавке. Единственное, что казалось ему странным — это факт того, что Эва замужем. «Когда успела?» — подумал эпистат. Именно из-за этого момента он сомневался, что эти люди были теми, кого они так рьяно ищут. Или он хотел сомневаться? Чутье подсказывало, что это, скорее всего, были Эва и тот загадочный мужчина, но Амен не хотел действовать, основываясь только на ощущениях. Сейчас ему были нужны весомые основания. — А какого цвета девушка одежду купила, торговка не говорила? — Амен наверняка знал, что спрашивать. Эвтида всегда красиво и довольно ярко одевалась, выбирая одежду из качественной, дорогой ткани. Для него всегда это было удивительно: откуда у девушки из небогатой семьи такие требования к жизни. Это одна из причин, почему он обратил на нее внимание и начал ей восхищаться. Посмотрев на нее, никто бы не подумал, что она стеснена в средствах. — Не спрашивал, — виновато ответил охотник. Скорее всего, Эву и ее спутника кто-то видел еще. Надо было узнать, какого цвета у нее платье. Это значительно упростит им поиски. Ведь описав разыскиваемых кому-то, им бы с большей точностью сказали, видели ли эту парочку или нет. — Веди к торговке. Узнаем, — приказал Амен. Охотник учтиво кивнул и развернулся. Идти было не очень долго. Всю дорогу у эпистата присутствовало ощущение, что он на верном пути. Тизиан украдкой наблюдал за другом. Ему было тяжело переварить те чувства, которые Амен мог испытывать. Он прекрасно о них догадывался, но в силу различия их характеров ему сложно было такое принять. По правде говоря, он не знал как на это реагировать. По лицу эпистата была видна его конечная цель: жестокая расправа. Тизиан сам не представлял другого варианта, и это вызывало у него противоречивые чувства. Отчасти он был рад, что не пал жертвой чар Эвы. Он отлично видел насколько она привлекательна, но заметив, что его близкий друг к ней небезразличен, даже обрадовался, что не успел тоже положить на нее глаз. А теперь выяснилось, что она еще и шезму. Его переполняло восхищение наряду со страхом по отношению к Амену. Влюбись Тизиан в шезму, он бы точно не смог ее убить — сделал бы все, чтобы спасти, и неважно погубил бы он при этом себя. Мужчина был довольно влюбчивой и романтичной натурой, но не очень сильно интересовался связями на одну ночь. Может, по его внешнему виду хочется сказать обратное, но он правда верил в искреннюю и чистую любовь. Сейчас он часто думал о Герсе, помощнице Ливия. Очень понравилась она ему, и Тизиану хотелось с ней попробовать что-то серьезное, несмотря на его сложную и непредсказуемую работу. До хижины ткачихи оставалось идти недолго, но вдруг Амен услышал странные звуки борьбы. Хоть Фивы и были довольно населенным городом, но беспредел по ночам происходил нечасто. По крайней мере, во все приезды эпистата ничего из ряда вон выходящего не было. — Остановиться! — скомандовал Амен. Шум доносился откуда-то из-за угла, и ему захотелось проверить, что именно там творится. Звуки напоминали то ли спор, то ли небольшую потасовку — сложно было понять. — Надо узнать, что там, — констатировал мужчина и направился по направлению к звуку. По мере приближения становилось все отчетливее понятно, что один хотел кого-то поймать, а второй сильно противился этому. Свернув на соседнюю улочку, Амен увидел следующую картину: двое меджаев пытались схватить какого-то умалишенного мужчину. Он носился словно ужаленный и орал. — Красные глаза! — кричал человек, которого пытались поймать. — Он хотел убить! Хотел убить! Я удрал! Речь сумасшедшего была рваной и несвязной. Он выкрикивал фразу после каждой попытки увернуться, которые, к удивлению, выходили у него успешно. — Что здесь происходит? — спросил эпистат, подходя ближе к меджаям, которые пытались поймать мужчину, не прибегая к оружию. — Да пьяница, верховный эпистат, — ответил один воин. — Всегда проводит время за кружкой в трактире, пока не выгонят. Не знаю, откуда он берет деньги, но никто никогда не видел его трезвым. Сейчас вообще из ума выжил: перепил. Кричит о каком-то мужчине с глазами цвета крови и о девушке в платье такой же расцветки. Мол, это вестники погибели или что-то типа того. Пытаемся поймать, а он уворачивается. В другой день Амен бы не обратил внимания на такие бредни безумца, но не сегодня. Каждый знак казался ему предзнаменованием Гора, которому он был безмерно благодарен. — Постойте, — властно сказал эпистат, подходя к беспокойному мужчине. — Расскажи мне, что случилось? Что за кровавые глаза? Умалишенный пьяница увидел в Амене спасителя. Он перестал скакать на месте и пытаться увернуться от меджаев. Упав на колени, мужчина подполз к эпистату со взглядом, полным благодарности и мольбы. — Господин, хоть вы меня услышьте, — начал пьяница, чуть не расплакавшись. Речь его стала чуть спокойнее, менее сбивчивой. — Мужчину сегодня видел. Убить он меня хотел. Я в женщину его случайно врезался… Потом был его взгляд. Кровавый, воинственный, смертельный… — Как они выглядели? — эпистата не волновало, что испытывал этот мужчина и что с ним будет. Ему просто нужно было узнать новые сведения. Не первый раз за вечер слышал он о каком-то пугающем взгляде. Пьяница не смог ответить на такой простой вопрос. Начал метаться из стороны в сторону, отчего двум меджаям пришлось его усмирить, взяв под локти и снова опустив на колени. Наконец-то он попался. Все бы хорошо, но пойманный начал истошно визжать: — Отпустите! Отпустите меня! Он придет за мной! Он убьет меня! У меня есть три секунды… — Никто за тобой не приедет, — Амен решил использовать манипуляцию, чтобы выведать нужную информацию и успокоить кричащего. Дав знак меджаям, чтобы они его отпустили, мужчина присел на корточки, чтобы взглянуть в глаза обезумевшему. — Мы тебя защитим. Расскажи только подробнее, кого ты видел. — Мужчину… И женщину, — начал пьяница заикаясь. — Он посмотрел на меня горящими глазами… И сказал, что убьет меня, если я не убегу. — За что хотел он тебя убить? — спросил Тизиан из-за спины эпистата. — Он… Я столкнулся с женщиной. Она была вся в крови… Будто сама рада была быть окроплённой ею. А он был смертью, самой смертью… — Эта женщина кем ему приходилась? Женой? Где ты их видел? — спросил Амен. Вся речь напоминала ему не более чем бред сумасшедшего. — Жена… Не жена… Кахотеп… — начал пьяница, уставившись в одну точку. Он уже совсем выжил из ума и даже не мог нормально связывать слова. — Вы спасете меня от них, господин? Амену все это начало надоедать. Мужчина совсем обезумел, и теперь от него ничего путного точно не узнаешь. — Конечно да, — пренебрежительно сказал эпистат, дав знак меджаям уводить отсюда пойманного куда подальше. Затем он обернулся к охотникам и сказал: — Мы вышли на их след. Иначе быть не может. — Из его слов понятно, что она была в красном, и столкнулись они, вероятно, у таверны Кахотепа. Это довольно известное место в Фивах, — заключил Тизиан. — Находится она недалеко от самого центра. Только что им там делать? Амен задумался. Тизиан был прав, делать им в центре нечего. Разве что идти в какую-то таверну или постоялый двор, что было абсолютно не в стиле скрывающихся черномагов. Если бы шли на восток города, то обошли бы по периметру вдоль северной стены, не привлекая столько внимания. Сет и Эва наследили знатно. Бог не был глуп или непредусмотрителен. Его единственный просчет был в том, что он смотрел на все слишком масштабно, а мелочи упускал из виду. Он был хороший стратег, но на случай борьбы с богами. Людей всерьез он не воспринимал: не считал их равными себе противниками. Находил их слишком предсказуемыми, слабыми и глупыми, отчего допустил ряд ошибок, скрываясь с девушкой. Во-первых, он не вел счет деньгам, что вполне свойственно богам. Мог отдать любое количество, чтобы от него побыстрее отстали. На это обратили бы внимание и довольно обеспеченные торговцы. Даже богатые египтяне не привыкли разбрасываться деньгами. Они могли купить дорогой товар, но отдали бы за него ровно столько, сколько нужно. Во-вторых, Сет обладал довольно яркой и заметной внешностью, как и все боги. Несмотря на его мантию и надетый капюшон, за него все равно цеплялся глаз. Помимо этого, с ним шла довольно броско одетая девушка — красный всегда притягивает внимание. Финальным штрихом стали угрозы и агрессивные взгляды, которые он не преминул оставлять при возможности. — Они пошли либо в таверну, либо в постоялый двор. Но в тавернах шумно и не во всех можно остановиться. Вряд ли бы они так рисковали. Нужно проверить постоялые дворы. Сколько их в центре? — Амен перешел к активному размышлению. Он быстро анализировал каждый вариант и находил самый лучший. — Пять, — подал голос один из охотников. — Три из них имеют довольно невысокий ценник, а вот два остальных — наоборот. — Отлично, — заключил Тизиан, — пойдем проверять сначала первые три, что подешевле. — Нет, — покачал головой Амен. — В чем проблема? — поинтересовался у него друг. — Вряд ли черномаги решили остановиться в дорогом заведении. — Обычный шезму вряд ли туда пойдет. Тут ты прав, — начал эпистат. — Но вспомни поведение Эвы. Я долго не мог понять правда она к ним относится или нет. Уж больно взбалмошно она себя вела. Для обычных черномагов это нехарактерно. Все три охотника, находившихся с ним, кивнули. Амен в очередной раз привел довольно веский аргумент, и, зная его чуйку, он почти наверняка был прав. — Есть один двор. Там женщина за главную, — сказал охотник, которого отправляли патрулировать западную часть города. — Думаю, если наша шезму там, то нам не составит труда договориться с хозяйкой. Прогнуть ее. Эпистат согласился и предложил двинуться в тот постоялый двор. С женщинами ему было всегда куда проще работать. Не потому, что он мог легко найти с ними общий язык, а потому, что они чаще, чем мужчины, его боялись. Один из охотников знал дорогу к нужному месту, поэтому добрались они достаточно быстро. Войдя в заведение, мужчины даже не обратили внимание на его убранство. Им важно было проверить подтвердятся ли их предположения или нет. В конце залы за столом сидела молодая девушка и скучающе смотрела в сторону. Сначала, завидев гостей, она обрадовалась новым возможным постояльцам, но потом сразу напряглась, когда разглядела форму людей. Ей не составило труда понять, что это охотники. Только зачем они пришли к ним? Никогда еще такого не было. Девушка подскочила со стула и поприветствовала зашедших. Мужчины даже не подумали поздороваться с ней хотя бы из вежливости и сразу начали ультимативно задавать вопросы. Им не хотелось тратить время на лишние любезности. — У вас сегодня была девушка в красном платье? — резко задал вопрос эпистат. Он думал, что чем быстрее она испугается, тем скорее решит сдаться. Молодой девушке не понравился их тон. Она жутко не любила грубиянов ни среди бедняков, ни среди уважаемых, богатых людей. — У нас они часто бывают. И сегодняшний день — не исключение, — улыбчиво ответила она, но в груди уже затаилось раздражение. — Она была с мужчиной? — Конечно. Негоже хорошим девушкам из богатых семей путешествовать в одиночку, — продолжала говорить девушка учтивым тоном. Мать уже ей все рассказала про новых постояльцев, вплоть до истории их знакомства. — Путешествовать? — удивленно уточнил эпистат. Девушка знала, на что способны охотники. Она хоть и была недовольна их поведением, но все равно старалась не лезть на рожон. Поэтому честно отвечала мужчинам. — Да, они приехали из Карнака проведать родителей девушки. Уверенность эпистата, что они вот-вот поймают Эвтиду, поубавилась. Он даже осознал, что красный цвет одеяния ни о чем не говорит. Не такой уж он редкий. Да, вещи такого цвета определенно стоят недешево, но в нем часто можно увидеть обеспеченных горожан, коих в Фивах немало. К слову, дочь хозяйки двора была одета тоже в красное платье. — И когда они приехали? — Сегодня. Теперь у Амена все меньше и меньше оставалось поводов для сомнений. Хотя он не собирался расслабляться, ведь один факт его приближает к поимке Эвы, а другой — отдаляет. — И как выглядела пара? — продолжал мужчина свой допрос. — Симпатичная девушка и такой же мужчина. — Как выглядел мужчина? — Как обычный путешественник, — девушка отвечала сухо. Она не слишком помнила, как выглядят новые постояльцы. Они часто менялись, даже несмотря на болезнь, бушующую в городе. У нее была плохая память на лица и детали, но вот слова она запоминала хорошо. — Ничего необычного в нем не было? Плащ? Глаза? — Амен начал сам подсказывать девушке. — Глаза? — удивленно спросила она. Ладно про внешний вид спрашивают, но кто спрашивает про цвет глаз? — Да. Они были какого-то странного, необычного цвета? — Вроде нет. Обычные карие глаза, наверно. Я не обратила на это внимание, — немного грубовато ответила девушка. Может, она не была характером в мать, но мягким и послушным человеком ее тоже назвать было нельзя. Она терпеть не могла приказной тон. Эву и Сета спасла случайность в виде невнимательности девушки. В парадной зале был приглушенный свет в любое время суток. Глаза бога ярко горели красным, только когда он был зол или чего-то очень хотел. При плохом освещении они могли показаться просто темно-рубиновыми или вообще орехово-карими — нередко встречающийся цвет глаз в Египте. Ответ Амена не устроил. Он видел, что девушка отвечает ему холодно и с каждым ответом становится все раздражительнее. Еще немного и она вообще прекратит нормально с ними разговаривать. Надо было действовать жестче. — Сколько у вас сейчас постояльцев? — резко спросил эпистат. — Три комнаты занято. Негусто, — пожав плечами, ответила девушка. Легкий страх к охотникам смешался с недовольством. — Мне нужно увидеть постояльцев. Каждого. — Уже почти глубокая ночь. Что мы за постоялый двор, который без весомой причины будит своих гостей? — вспылила дочка хозяйки. У нее была черта разговаривать с людьми в том же тоне, что и они с ней. К тому же, материнский характер все больше давал о себе знать. В силу возраста ей лишь не хватало опыта, как свою ярость можно сейчас грамотно применить. — Который сотрудничает с охотниками на шезму. Вам это зачтется, — усмехнулся эпистат. Он понял, что девушка так просто не пойдет им навстречу и сам решил действовать. По правую сторону стола он увидел проход, и направился туда, предположив, что там комнаты. Однако его воинственный задор подуспокоился, когда Амен увидел спускающегося с лестницы мужчину — видимо, жильцы были на втором этаже. Постоялец уставился на охотников, сразу признав главаря. — Добрый вечер, верховный эпистат, — учтиво поздоровался мужчина. Он прекрасно был осведомлен о приезде охотников в Фивы, потому что крутился в провластных кругах и сам приехал из Мемфиса. С Аменом они никогда не пересекались, потому что мужчина стоял значительно ниже эпистата по уровню. — Добрый вечер, — начал Амен. Девушке, что прошла за ними стало неприятно. С ней не поздоровался, а с каким-то постояльцем — да. — Как понимаю, жилые комнаты наверху? — Верно, господин эпистат, — мужчина проговорил настолько любезно, что у дочери хозяйки двора свело челюсть от приторности. Вот Амен и узнал, кто занимает одну комнату. Осталось узнать постояльцев двух оставшихся. Охотники быстро поднялись по лестнице и прошлись по этажу, прикинув какие комнаты заняты, а какие нет. Из последней комнаты доносились странные звуки, и эпистат решил подойти поближе. Оказавшись впритык к последней двери, Амен услышал стук мебели и женские стоны. Люди точно не стеснялись ни перед кем. — Это что за разброд и шатание в моем доме?! — раздался властный женский крик. Все охотники обернулись. В начале коридора стояла женщина, расставив руки в боки и злобно смотря на мужчин. Ее дочь быстро нашла ее и поделилась произошедшим. Реакция была сиюминутная. Хозяйка заведения терпеть не могла, когда к ней в двор врывались непонятные люди и пытались диктовать свои правила. Обычно она звала меджаев, которые быстро решали ее проблему, но сейчас она по одеянию мужчин поняла, что не с простыми людьми имеет дело. Однако ее злость это не поумерило. Она резво подошла к Амену, сделав вывод, что он среди мужчин главный. Интуиция женщину не подвела. — Я Уосерит, хозяйка этого постоялого двора. А вы кто? — сердито представилась она. Женщина прекрасно знала, кто перед ней стоял, но из-за проявленного неуважения к ее дочери не собиралась с ними любезничать. — По какой причине в мое заведение пожаловали? — Мы охотники фараона. Шезму ищем, — ответил Амен, глядя на нее сверху вниз. Уосерит не была маленького роста, но по сравнению с эпистатом казалась карликом, как и значительная половина жителей всех египетских земель. Уосерит не поддерживала новые порядки. По ее мнению, убивать черномагов было напрасным трудом. Но спорить в открытую со специальным отрядом фараона во главе с таким опасным мужчиной она не хотела. Поэтому предпочла руководствоваться хитростью. — В моем заведении не бывает шезму. Никогда, — уверенно ответила женщина. Ей было без разницы дала она приют черномагу или нет. Ей было важно, чтобы об этом никто не узнал. Особенно среди ее конкурентов. В Фивах много кто поддерживал новые порядки, и если бы люди узнали, что она под своим крылом держит шезму, то ее прекрасному постоялому двору — плоду ее с мужем большой любви и работы — пришел бы конец. Уосерит ни за что бы на такое не согласилась и держалась бы за свое детище до самой смерти. — Вы так уверены? Давайте проверим? — усмехнулся Амен. На шум в коридоре вышла семейная пара из соседней комнаты. Их было трое: мужчина, женщина и их маленький сын. Выглядели они довольно состоятельной семьей. Будь иначе, они не смогли бы снять комнату в этом заведении. — Осталось проверить только одну комнату, — в такой же манере ехидной ответила хозяйка. — Вот только ее постояльцы что-то не расположены на встречу с вами. Стоны в той самой комнате, ставшей камнем преткновения между Уосерит и Аменом, становились все громче. Семейная пара поспешила ретироваться обратно к себе, чтобы их чадо не услышало ничего лишнего. Охотники переглядывались с какой-то неловкостью. Ни разу на практике у них не было чего-то подобного. — Неужели так проходят заказы у шезму? — Уосерит продолжала язвить. Ей понравилась эта пара. И заплатили хорошо, и девушка была милой. Хозяйка любила таких людей — аж дала им лучшее вино из своих закромов. Помимо этого, новые гости устроили ей такое, что можно потом еще долго и с ухмылкой вспоминать. Чего только не творят люди, когда им скучно? А Уосерит скучать не любила. Делала все, чтобы себя хоть как-то повеселить, даже если способ развлечения не очень подходил ей по возрасту. — Может самой в черномаги податься, раз у них такие задания интересные?.. Из охотников улыбнулись все, кроме Амена. Заметив, что главарь стоит с сухим лицом, их улыбки быстро сошли. — Отлов шезму это не шутки. Они могут быть везде. Вы можете жить с ними в соседних комнатах и даже не знать об этом. А потом они вам горло перережут однажды, когда неугодными им станете, — сквозь зубы процедил эпистат. Хозяйка заведения не стала спрашивать мотив необходимости отлова черномагов. Она знала, что ее это не убедит. Эта причина точно высосана из пальца, чтобы ублажить какой-то необоснованный каприз фараона и его приближенных. — Поэтому вы хотите вломиться к паре, которая занимается своими супружескими обязанностями? — хозяйка постаралась задать вопрос самым невинным тоном. — Интересно, что люди скажут, когда узнают, что охотники не шезму ловят, а любящих друг друга мужа и жену… «И где их таких языкастых куют?» — раздраженно подумал эпистат, вспомнив об Эве. За дверью продолжала биться об стену мебель, создавая громкий, будто дробящий, звук. Было непонятно кровать это или что-то другое. Женские крики и стоны не думали стихать. Иногда слышался мужской голос, похожий на рык. Амен положил руку на дверь, готовый ее толкнуть. Всматриваясь в глаза Уосерит в попытках понять прикрывает она Эву с ее дружком или нет, эпистат сказал: — Меня не волнуют слухи, а только казненные шезму. И сейчас станет известно, кого вы так яростно защищаете.