Daemon Amoris et Mortis

Тишина, что опустилась на комнату после слов Милли, придавливала к полу и заставляла напряженно переглядываться, пытаясь осознать случившееся. Сузаку, до этого спокойный и всего лишь желавший немного потрепать Эшфорд нервы, сейчас ощущал холод, скользящий по позвоночнику и дикое желание забиться куда-то от немигающего, пронизывающего взгляда стоящего посреди комнаты парня, что на вид был едва ли старше его самого. Прямые черные волосы, бледная кожа — даже бледнее, чем у Милли — и темные фиолетовые глаза. Очень знакомые глаза. Взгляд невольно соскользнул с этого… Призванного, ибо человеком назвать его было сложно, и Куруруги с изумлением взглянул на Наннали, что почти не дышала и смотрела на него. Тот тоже переключил все свое внимание на девушку, окидывая ее каким-то жадным и одновременно тоскливым взглядом. Сузаку нахмурился и шагнул к Наннали, заставляя обратить на себя внимание. — Кто ты такой? — голос даже не дрогнул, хотя ощущение опасности усилилось. Незнакомец молчал какое-то время, с легким недоверием и удивлением глядя на Куруруги. Наконец он наклонил голову и с насмешкой поинтересовался: — А кого ты так старательно призывал? Сзади донесся задушенный всхлип от Наннали и парень скосил глаза на нее, но Сузаку мгновенно вырос перед ним, закрывая от него подругу. — Я никого не призывал, и тем более тебя. — Да ну? — ухмыльнулся тот. — А кто пентаграммой разложил угощение, посадил жертв и закрепил все на древе? И кто же призывал меня такой интересной формулировкой? Сузаку задумчиво оглянулся на отложенную ранее книгу. Какая-то важная мысль крутилась в голове, но ее никак не получалось поймать. Постепенно первый шок сходил на нет и парню все происходящее начинало казаться банальным розыгрышем. Только вот Наннали не вписывалась в это, однако Милли… — Ты реально думаешь, что мы поверим в тот бред, что ты несешь? — парень встряхнул головой и коротко выдохнул. — Бред? — Пентаграмма, жертвы, призыв. Среди нас нет психов или фанатиков, что воспримут это всерьёз. — Но ты же воспринял и провел ритуал. — Да не проводил я ничего! — страх отступил, оставив место только раздражению, — Я просто прочитал какой-то бред на латыни из странной книжки, что даже не мне предназначалась! Незнакомец так же, как Сузаку ранее, покосился на лежащую на столике книгу, все еще раскрытую на нужной странице. Подойдя к ней и взяв в руки, тот вчитался в текст, задумался, перевел изучающий взгляд на Куруруги и вдруг расхохотался. — Вот оно что… А я еще думал — почему убивать вас желания нет и жертвы живы. — О чем ты? — решилась подать голос Милли, вместе с друзьями с напряжением смотрящая за тем, как парень легкой походкой направился к столику с едой и подхватив конфету, развернул обертку и закинул сладость в рот. — Да так, — он загадочно усмехнулся и чуть поморщился от вкуса. — Вы вызвали демона смерти для любви. И я никуда не уйду, пока тот, кто меня призвал, не полюбит.

***

На кухне царила напряженная атмосфера. Сузаку и Милли кучкой стояли возле кресла Наннали, что расположилась возле окна и незаметно поглядывая то на серебряные столовые ножи, то на пачку соли, что забыли убрать. А призванный ими, а именно Куруруги, как настаивал таинственный незнакомец, вольготно расположился за столом, потягивая кофе, что самолично приготовил, первым зайдя на кухню десять минут назад. Каждый отметил, с какой непринужденностью тот все делал, будто бы не являлся реальным демоном, в чем ребята все еще сомневались, пусть уже и выяснили, что Милли ко всему этому имела только косвенное причастие, как человек, что заставил Сузаку буквально орать те странные слова, а являлся обычным жителем «грешного мира», как выразился тот. — Еще раз, — Сузаку устало потер переносицу, проклиная про себя и почтальона, что перепутал адреса, и Милли, которая делала все, чтобы вывести его из равновесия, и себя, что купился на это и прочитал таки тот бред, и даже самую капельку Наннали, которая вообще открыла этот раздел. — Я призвал тебя, известного в… Кхм, у вас, как демона смерти. И призвал в добавок неверной формулировкой, из-за которой на тебя наложены некоторые, скажем так, ограничения, и которая подразумевает под собой, что вернуться домой ты сможешь, только если я, — парень замялся и прикрыл на мгновение глаза, беря себя в руки, — Только если я в тебя влюблюсь? — Ничего не упустил, молодец, — ухмыльнулся демон, — Только одна неточность есть. — Неточность? — Эшфорд, уже отошедшая и даже немного привыкшая к холодку, бегущему по спине в присутствии демона, нахмурилась, — О чем ты говоришь? Сам же все, что он перечислил, рассказывал нам. — Да, — тот кивнул, складывая руки на столе и отодвигая пустую тару. — Вы были невнимательны к моим словам и забыли об одном маленьком различии: любовь не равно влюбленность, и для того, чтобы я ушел, ваш дорогой Сузаку должен именно полюбить. — Тебя то? — парня передернуло. — Именно, — ухмылка стала шире. — Тебя ничего не смущает? — впервые подала голос Наннали, зябко поводя плечами, стоило демону перевести на нее взгляд, но не отвела глаза и продолжила: — Вы одного пола, о какой любви может идти речь? — Для нас это не имеет значения, как и для договора, что связал нас. Сузаку нахмурился и взглянул на Милли, что тоже внимательно смотрела на демона, голос которого стал мягче, а ухмылка превратилась в слабую улыбку. Девушка обернулась к нему и прикрыла глаза, соглашаясь с тем, что это странно. — Но ведь это неправильно! — Нанна, в некотором роде такие отношения не запрещены, ты же знаешь, — подруга бросилась к готовой расплакаться девушке, — Почему тебе это так важно? Все трое молчали, ожидая волнительного ответа: Милли крепко обнимала Наннали, Сузаку замер, так до конца и не повернувшись, а демон привстал из-за стола, внимательно вглядываясь в лицо девушки. — Я не… Это неправильно — мой друг и… — она запнулась, но продолжила: — и демон. Без чувств, без ничего, просто потому, что так надо! — Я понимаю, — негромко проговорил незнакомец, — Мне тоже не хочется всего этого, пусть я и не так категоричен, но за ошибки нужно нести ответственность. — Сузаку не знал латынь! Он вообще не знал, что это такое из-за ужасного почерка писавшего! — продолжала упорствовать девушка, дергаясь в руках подруги. Демон устало вздохнул и вышел из-за стола, подойдя к Наннали и останавливаясь в шаге перед ней, не обращая внимание на то, как напряглись Куруруги с Эшфорд. — Пойми, у Сузаку был выбор: читать или нет. И он его сделал. Он прочитал, даже если не знал языка, даже если не видел точно, что это за ритуал. Выбор был сделан и отменить его нельзя, — он замолчал, встревожено глядя, как глаза Наннали наполняются слезами, а после поспешно продолжил: — Но все это можно обойти. Я просто буду рядом до его смерти, а там договор станет недействительным и вернусь обратно. Сузаку нервно усмехнулся, представляя себе эту жизнь: один ждет, пока умрет другой, потому что тот не может в него влюбиться. Точнее, полюбить, сам себя исправил парень. — А что тебе мешает избавиться от меня прямо сейчас и вернуться домой? — все же решил уточнить он. — Практически ничего, кроме моего любопытства, что же в этом мире изменилось и, — демон скосил взгляд на тихо всхлипывающую Наннали, — договора, который не подразумевает под собой твое убийство. Однако от падающих кирпичей спасать я тебя тоже не обязан. — И на том спасибо, — пробормотал Куруруги, ошарашенный открывшимися подробностями.

***

— И как нам быть? — Милли теребила в руках одну из множества косичек, что сейчас заплетала ей Наннали в попытках прийти в себя и успокоиться. — Без понятия, — подруга покачала головой, случайно путая ей волосы. — Он, вроде бы, ничего не говорил о присутствии рядом. Или говорил? Сузаку? — Наннали повернулась к парню, что лежал на ковре, бездумно пялясь в потолок. — Не говорил, — он перевел взгляд на девушек, укутанных в пледы и сидящих на диване. — Мне до сих пор кажется, что нам все привиделось из-за какого-то секретного компонента в дедушкином вине. — И эта галлюцинация сейчас заперлась в твоей комнате, выгнав оттуда тебя, хозяина, ага, — Эшфорд нервно хихикнула. Сузаку флегматично пожал плечами и вновь вернулся к рассматриванию потолка, а в комнате повисла тишина, прерываемая лишь редким шипением Милли, когда Наннали слишком сильно тянула пряди. На дворе была ночь, с чтения воистину проклятой книженции прошло чуть больше четырех часов, за которые их привычная жизнь перевернулась с ног на голову. И пусть это было нехорошо, но Сузаку как никогда желал тому почтальону выговора, увольнения и жесткого похмелья еще на пару дней за допущенную ошибку. Демон, который, после длинной паузы, представился Лелушем, и правда оказался настоящим демоном (или же обычным фокусником), что словно в насмешку, и над законами физики, и над сломавшимся так не вовремя чайником, и над стойкой верой незадачливых студентов в далеко зашедший розыгрыш от кого угодно, вскипятил воду в чашке одним прикосновением ладони. Может этого и было недостаточно, но просить продемонстрировать что-то еще никто из друзей не хотел. А после этот Лелуш вообще потребовал, чтобы он спал в комнате Сузаку, аргументировав это тем, что «Ну ты же не собираешься утверждать, что вы все втроем, поместитесь у тебя на кровати? А в гостиной целых два дивана, которые, как я заметил, можно разложить. Да и вам спокойнее будет». У Сузаку не хватило сил даже возразить, только язвительно поблагодарить за оказанную заботу, и уйти к подругам. Хотя, собственно, возражать нечего было: ни один из них точно не хотел бы остаться с демоном на ночь в одной комнате, и на кровати Куруруги действительно хватило места только для двоих, максимум. — У нас есть еще два дня на решение этой… проблемы, — вслух подумал парень, закрывая глаза локтем и непроизвольно зевая. — Да что нам эти дни, — невесело усмехнулась Милли, — Этот Лелуш все равно книгу забрал, даже там не поищем, что сделать можно. — Мгм, — Сузаку вспомнил, с какой ехидной улыбочкой забирал книгу демон, чтобы они, «не дай бог, талантливые вы мои» не призвали еще кого-то, менее любопытного и скучающего. Парень до сих пор пытался понять, как его только не вывернуло при упоминании Бога. — Может его святой водой напоить? Наннали уронила резинки, с некоторой растерянностью глядя на оживившегося друга, а вот Милли явно воспряла духом и заранее согласилась на подобную авантюру. — А можно! Осталось только достать! — Может лучше не надо? — неуверенно подала голос Нанна. — Ты можешь предложить что-то получше? Она отрицательно покачала головой и понурилась. — Может, просто забить? — задумчиво предложил Сузаку, перевернувшись на живот и вперив взгляд в закрытую дверь собственной комнаты, — Ну а вдруг мы завтра проснёмся, а это все коллективным бредом было? — Мы же уже вроде решили, что это не бред? — Наннали устало вздохнула, принимая резинки из рук Милли. — Мечтать никто не запретит, — Эшфорд повела затекшими плечами, — К тому же, вариантов и правда нету, просто ждать. Как бы мне не хотелось поверить в силу святой воды, вряд-ли она сработает. На комнату снова опустилась невесёлая тишина. Тихо выл ветер за окном, изредка мигала единственная уцелевшая лампа, заканчивала прическу Наннали. Глаза слипались все сильнее и Сузаку решительно встал с ковра, подходя к дивану и начиная его раскладывать. Как же все-таки хорошо, что вещи девушки хранили в зале и ходить в комнату не было нужды, а батареи работали исправно и искать теплые одеяла смысла не было, хватило бы и обычных пледов. Заметившие действия друга, девушки тоже начали собираться. Наннали уже хотела было пересесть в кресло, когда Сузаку отрицательно покачал головой, заканчивая стелить простынь. Подойдя к подруге, он легко подхватил ее на руки, перенося на готовую постель, пока Милли убирала подушки со второго дивана. Происходило все в гнетущем молчании, каждый хотя бы раз в пару минут поглядывал на закрытые двери спальни. Подготовив второе спальное место, Куруруги ненадолго вышел из комнаты, позволяя подругам переодеться. Послушно ожидая, пока его позовут, он задумчиво крутил в руках чашку, из которой сегодня пил демон. Самая обычная, у него таких ещё пять, внутри тоже ничего не изменилось, хотя Сузаку помнил, как кипела и шипела внутри вода. — Заку, — раздалось приглушенное из комнаты, и парень оставил чашку в сторону, решительно отказываясь о чем-то думать до утра.

***

А зайдя в спальню рано утром, ребята никого не обнаружили. Все так же распахнуты шторы, так же заправлена постель. Никакого Лелуша и никакой книги.