Daemon Amoris et Mortis

— Сузаку, открой дверь! — рука болела от постоянных ударов по лакированной поверхности, но Наннали продолжала упорствовать. — Да его, видимо, дома нет, — пыталась успокоить паникующую девушку соседка из квартиры напротив, которая и помогла ей забраться на третий этаж, — Я его уже несколько дней не видела, а ведь по утрам мы всегда пересекаемся в подъезде. — Где же ему еще быть, как не дома? — схватившись за ручку и с усилием подтянувшись, Нанна нажала на дверной звонок и рухнула обратно в кресло, — В университете он тоже не появлялся, к нам не приходил, на звонки не отвечал да и в сети в последний раз был дня четыре назад! Сузаку, открывай, я знаю, что ты там! Женщина сочувствующе покивала, с некоторой жалостью глядя на уже почти готовую разрыдаться от безысходности девушку. С ней она была знакома лишь поверхностно, зная только то, что та приходилась то ли родственницей, то ли близкой подругой Куруруги, и порой приезжала к нему. А вот с Сузаку общалась достаточно часто — и на лестничной площадке при утренних встречах, и пересекаясь во дворе, и даже пару раз приглашала его на чай в благодарность за какую-то мелкую услугу. И поэтому была полностью уверена, что парня в квартире не было, ведь иначе он давно бы уже открыл дверь или, что более вероятно, узнал о приезде Наннали заранее и забрал наверх. — Черт, — девушка уронила руку, прислоняясь лбом к холодной двери, — Почему он не отвечает? Вдруг с ним что-то случилось? — и спохватившись, стремительно обернулась к соседке: — Скажите, а вы ничего подозрительного за ним не замечали в последнее время? — Подозрительное? — крепко задумавшись, та отрицательно покачала головой, — Да нет, все как всегда, только больно нервным стал, да выглядел усталым. Может с учебой или работой не ладилось что? Усталым? Наннали невесело фыркнула. Вечно бодрый Сузаку должен был себя до края довести, чтобы кто-то мог бы назвать его уставшим. Даже в те дни, когда он спал по паре часов, он все равно умудрялся выглядеть почти так же, как обычно, только глаза и выдавали, сколько он успел сегодня отдохнуть. Обычно только Наннали и временами Милли, проводящие с ним много времени, замечали подобные изменения, а тут посторонний человек. Снова постучав, уже почти ни на что не надеясь, она приготовилась слушать гулкую тишину, когда, неожиданно, с той стороны послышались медленные шаги. Выпрямившись и подавшись вперед, Наннали с напряжением вглядывалась в дверную поверхность, будто бы сквозь нее могла увидеть, что происходит в квартире. Соседка тоже насторожилась и прислушалась. С тихим щелчком открылся замок и из-за двери выглянул походящий на ожившего мертвеца Сузаку. Даже в подъездном освещении он выглядел ужасно, и Наннали испуганно вскрикнула, а женщина отшатнулась, прижимая руки ко рту. — Ками-сама, что случилось?! — Здравствуйте, госпожа Одзаки, — Куруруги криво улыбнулся и попытался прокашляться, чтобы голос звучал не так хрипло, — Наннали. Откатившись чуть назад, девушка резко потянула дверь на себя и обернулась через плечо, искренне поблагодарив женщину, проторчавшую с ней почти час в подъезде, и решительно направилась в квартиру, не обращая внимание на вялые попытки друга ее задержать. Пробравшись по темному коридору и доехав до непривычно захламленной кухни, она застыла, оглядывая изменившееся до неузнаваемости жилище. — Сузаку… Тот молча прошел вперед, смахивая со стола раскиданные таблетки, пластыри и использованные салфетки, на которых Наннали, к своему ужасу обнаружила засохшую кровь. Медикаменты были убраны в аптечку, стоявшую тут же, а салфетки отправились в ведро, куда, в след за ними, после улетел и другой мелкий мусор. Из шкафа достались чистые чашки, в чайник была залита вода и поставлена кипятится, жалюзи чуть приподнялись, однако все еще оставляли большую часть комнаты в полумраке. Все происходило в оглушительной тишине, нарушаемой потрескиванием постепенно нагревающегося чайника и шебуршанием очередного мусора, выкидываемого хозяином квартиры. — Что случилось, Заку? — нерешительно попыталась начать диалог Наннали, немного испуганно наблюдая за происходящим. Пожав плечами, парень не ответил, упорно разглядывая все вокруг, кроме вцепившейся в поручни кресла подруги. Когда вода закипела и чай был заварен, он направился к шкафам, выискивая в них что-то. Неотрывно следившая за ним девушка едва успела подхватить его под руку, когда, наклонившись к нижним ящикам и после резко выпрямившись с пакетом конфет в руках, Сузаку покачнулся и начал заваливаться в бок. Едва удержав его в вертикальном положении и чудом не упав сама, она подвела его к стулу, помогая сесть и со страхом наблюдая за мутным взглядом Куруруги, скривившегося в болезненной гримасе и прижавшего руку ко рту. Почти вся ладонь была обклеена пластырями и некоторые уходили вверх, под длинный рукав кофты, заставляя Наннали молиться, чтобы это было не то, о чем она подумала. Убедившись, что Сузаку сидит ровно и падать пока что не планирует, она обвела кухню взглядом, ища бутилированную воду, которая всегда была в квартире прежде. Пустую баклажку увидела под раковиной и тихо выдохнула, вытаскивая пластиковый стакан из все еще открытого шкафа, потому как других чистых чашек не нашла, а до верхних полок не дотягивалась, и набрала воду прямо из-под крана с фильтром, чтобы после вручить ее другу и осторожно помочь выпить, с напряжением глядя на его трясущиеся руки. Ей было ужасно некомфортно и страшно находится рядом с таким Сузаку и понимать, что кроме нее и оказать любую помощь некому. О том, что она, девушка-инвалид, будет делать, если он вдруг потеряет сознание или случится еще что-нибудь, думать не хотела, прекрасно осознавая, что придется звонить в скорую и надеяться, что те приедут быстро. — Заку, — она вновь попыталась дозваться до друга, — Пожалуйста, ответь мне, Заку. Мне очень страшно, скажи хоть слово! Он промолчал, но на этот раз поднял взгляд на нее и даже попытался улыбнуться. Посеревшая кожа, запавшие глаза, явно давно не мытые волосы и не бритая щетина придавали ему больной вид и накидывали несколько лишних лет. Страшно. Страшно. Страшно. Так не должно было быть, ничего подобного никогда и ни за что не должно было происходить. И все же сейчас Наннали сидела перед близким человеком, выглядевшим настолько нездорово и плохо, что рука неловко дергалась в сторону телефона, позвонить хоть кому-то, даже все еще не до конца отошедшей от ссоры Милли. — Хоть что-нибудь, умоляю, — дрожащими пальцами потянулась к лицу Сузаку и прерывисто вздохнула, когда их перехватили и чуть сжали. — Нанна. Все хорошо. Всхлипнув, она прижалась лицом к чужой руке, прикусывая до крови губу, чтобы не разрыдаться прямо тут. Сейчас Наннали не могла себе позволить подобного, для начала она обязана была узнать, что случилось с Сузаку и как-то ему помочь. — Да где же хорошо? — тихо прошептала, свободной рукой обводя все вокруг, — Окна не открываешь, на звонки не отвечаешь, почти падаешь просто присев. А рука? — последний вопрос она произнесла одними губами. — Я просто немного устал, не переживай, — на этот раз улыбка получилась шире и на пересохших губах появились маленькие трещинки, — Скажи, о чем наши сны? Сглотнув, девушка попыталась вникнуть в вопрос. Они не так уж углубленно проходили эту тему на лекциях, но все же затрагивали. — Во снах мы часто видим то, что подсознательно желаем или боимся. Еще через сны мы можем слышать себя, свою интуицию, получать разные намеки, идеи. Во снах так же может приходить прошлое, искаженное и нет. Еще даже не договорив, Наннали уже поняла, что последний вариант, скорее всего, и относится к состоянию Сузаку, иначе бы он не спрашивал о снах. Прежде, несколько лет назад, она уже видела его в похожем состоянии после похорон, но даже тогда все не было настолько критично. — Ну надо же, — невесело хмыкнул парень, вырывая Наннали из собственных мыслей, — Интересные у меня страхи. Она ошиблась? Неважно, сейчас на это наплевать. — Какие, Заку? — покрепче сжав его руку, девушка постаралась мягко улыбнуться, подбадривая рассказать больше. — Невозможные, — помотав головой, тот кивнул на стынущий чай и перевел тему: — Пей, пока не остыло. Не любишь ведь холодный. Огорченно вздохнув про себя об упущенном моменте, Наннали потянулась к чашке, по прежнему не выпуская чужую руку, безмолвно радуясь, что ее не вырывали. — Ты тоже пей тогда, в одиночку не так вкусно. Послушно взяв вторую чашку, Сузаку сделал глоток, бездумно глядя куда-то вперед, иногда проваливаясь настолько глубоко в свои мысли, что рука слабела и чай практически переливался через край наклоненной кружки. В такие моменты Наннали слегка встряхивала его, взволнованно заглядывая в лицо, но молчала. Пару раз отставляла чай в сторону, чтобы вытащить несколько конфет из пакета и развернув обертку, отдать Сузаку, почти не обращавшему на них никакого внимания. Чай закончился как-то внезапно. Просто в один момент Наннали вновь протянула конфету парню, а тот, потянувшись запить сладость, не смог сделать полноценный глоток, выходя из некого транса и вновь начиная осознавать мир вокруг. В чашке у нее тоже было пусто. Отставив ее на край стола, она обернулась к Куруруги, отстукивающего незнакомый ритм на керамике и несмело предложила: — Может, перейдем в комнату? Безразлично пожав плечами, тот поднялся, упёрся в ручки кресла девушки и повез в гостиную. Там было чище и свободнее, только на одном из диванов был скомкан в углу плед, на полу лежали пустая бутылка и на столике стояла тарелка, в которой ранее явно лежали бутерброды. Обычно Сузаку переносил подругу на диван на руках, не заставляя ее напрягаться, но сегодня лишь аккуратно поддержал, помогая перебраться с кресла, а после забрал мусор и ненадолго скрылся на кухне, заставляя Наннали внутренне похолодеть. А вернувшись, сел рядом и устало откинулся на спинку, при этом стараясь не смыкать глаз. И так было очевидно, что он уснул, стоило бы ему только на пару мгновений расслабиться, а значит, нормально не отдыхал он явно больше трёх дней. Возможно, как раз после того, как перестал заходить в сеть. — Ты же знаешь, что можешь мне доверять, правда? — стараясь не смотреть ему в глаза, Наннали теребила шов на лежащей рядом подушке. Куруруги согласно что-то промычал, на какое-то время затих, а после все же повернулся к ней. — Помнишь ту песню? — удивленно взглянув на друга, Наннали неуверенно покачала головой, — Ты ее напеваешь иногда. Девушка на мгновение задумалась, вспоминая, что пела в последнее время при Сузаку. Еще когда они жили вместе, она часто включала музыку, пока собиралась в школу, однако теперь почти все время проводила в наушниках, если хотела что-то послушать. — Я не совсем понимаю… — Она такая, веселая и громкая. Ты ее раньше пела, когда мы гуляли. Это еще в школе было. На этот раз Наннали сразу поняла, о чем идет речь и тихо ахнула, совсем другими глазами посмотрев на друга. — Ты про нее? — девушка начала напевать мотив и вздрогнула, когда ей резко зажали рот рукой. Лицо Сузаку стало еще бледнее, а взгляд лихорадочно метался по комнате. Он облизнул потрескавшиеся губы и нервно сглотнул. — Не надо. Просто не пой ее снова. Осторожно отведя его руку от своего рта, девушка поинтересовалась: — Мне казалось, тебе нравится песня. Или я ошибалась? — Нет, она все ещё чудесна, — отрицательно покачав головой, Куруруги вдруг чуть истерично хихикнул, — Просто я ее слышал уже кучу раз за последние дни. — Ты включал телефон? — удивившись, Наннали заглянула в смски, но не нашла уведомления, что абонент вновь может принимать звонки. — Нет. Она просто звучала в каждом чертовом сне. Вновь засмеявшись, он сдвинулся вбок, прижимаясь виском к ее плечу. — В каждом проклятом сне, где вы раз за разом умираете в каком-то торговом центре. Наннали окаменела, ошарашенно слушая тихий рассказ. — Мы? — все же решила уточнить, борясь с комком в горле. — Ты и Лелуш. Только младше. Вас просто расстреливают прямо посреди магазина с игрушками, в котором играет эта песня. А я стою рядом и ничего не могу сделать. Ни шевельнуться, ни закричать. Медленно подняв руку к голове Сузаку, Наннали стала мягко поглаживать его по волосам. У нее не было слов даже чтобы как-то отреагировать, но ему они, похоже, и не были нужны. Он говорил и говорил. О том, что не понимал, почему вообще видел такое. Почему ему казалось, что это когда-то было и он так же точно стоял и беспомощно смотрел, как умирали его друзья. Почему он вообще считал демона другом и откуда знал, как тот выглядел в детстве, если у него было это детство. О том, как все это время не мог заснуть даже на пару часов, неизменно просыпаясь от собственного крика. И как сначала пытался пить снотворное, чтобы ничего не видеть, но не помогало и он лишь застревал во снах, проживая все снова и снова. — Так те таблетки — снотворное? — Наннали не была уверена, испытала ли облегчение или наоборот испугалась ещё больше, зная, что в таком состоянии легко было ошибиться с дозировкой. — Да, я перепробовал все, что осталось ещё с тех дней. — А с рукой что? — рискнула задать вопрос девушка, сжимая пальцы в ожидании ответа. — Стакан уронил, пока осколки собирал, порезался, — так же механически ответил Сузаку, вытягивая раненную руку и оглядывая ее, словно видел в первый раз, — Пока обрабатывал мне даже спать не хотелось. Правда, странно? — Очень, — сглотнув, подтвердила Наннали, — Почему ты не написал кому-то из нас, Заку? — А зачем? Я думал, что просто пережду, и пройдет. Всегда проходило. Нет, нет, нет! Ну почему же все так неправильно?! — Ты ведь не обязан справляться со всем в одиночку, понимаешь? — осторожно уточнила, и не дождавшись ответа, продолжила: — Мы с Милли обязательно придумали бы, как помочь. Ложь. Вряд-ли они смогли бы что-то придумать. Сидя рядом и видя состояние друга, Наннали прекрасно понимала, что выхода не видит совершенно. Единственным самым правильным решением казалось все же позвонить в скорую, там ведь должны были знать, как справляться с подобным. Только скорее всего, Сузаку бы забрали в какой-то диспансер или, того хуже, психушку. Значит, нужно хоть немного улучшить его состояние. — Заку, а как ты смотришь на то, чтобы поспать немного… — Нет! — ее перебили, с ужасом глядя прямо в глаза, — Я с ума сойду, Нанна! Если ещё хоть раз увижу вашу смерть, я просто… Я не знаю, что сделаю, но это видеть больше не хочу! — Тише, тише, — девушка вздрогнула и обхватила чужое лицо ладонями, притягивая выше и заставляя сесть ровнее, чтобы коснуться лбами, — Я бы не заставила тебя снова переживать это, Заку! Наоборот, хотела предложить, чтобы я была рядом и если вдруг тебе снова начало сниться что-то плохое, разбудила. — Если? — нервно усмехнулся Куруруги, пытаясь чуть отодвинуться, но не вырываясь, — Наннали, стоит мне уснуть, и я по любому увижу это! — Но засыпаешь же ты не мгновенно, — возразила, лишь немного покривив душой — сейчас он вырубился бы за пару секунд, — Ты бы просто полежал с закрытыми глазами, прямо тут, на диване, а как только начал бы засыпать, я тебя разбудила бы. — Нет… — Пожалуйста, Сузаку! Я обещаю, ты не увидишь это снова, — почти взмолилась Наннали, заглядывая в глаза напротив и умоляя согласиться, — Всего часик полежим, и все! Все ещё не доверяя ее идеи, парень снова покачал головой, но промолчал. Ему было сложно даже сидеть так, наклонившись вперёд и удерживая свой вас на руках, и все же, одна мысль о том, чтобы снова лечь, пугала его куда сильнее усталости. Однако девушка не сдавалась, тихо шепча, что все будет в порядке, он просто немного отдохнёт, и вообще, она ведь никогда не обманывала его, зачем начинать сейчас. Медленно Сузаку все же опустился на подушки, с силой сжимая руку Наннали, с трудом дыша и стараясь даже не моргать. Лишь через почти десять минут он все-таки смог выровнять дыхание, так же держа руку подруги и боясь закрыть глаза, но Наннали мягко накрыла его лицо свободной ладонью, и Сузаку, смирившись, опустил веки. В тишине прошло ещё несколько минут. Постепенно мужская хватка слабела, пока в один момент пальцы вовсе не разжались, отпуская. Осторожно, едва ощутимо касаясь его волос, Наннали затаила дыхание. Она не верила, что получилось уговорить его, и сейчас очень боялась, что все же придется исполнить свое обещание и разбудить его, но время шло, а Куруруги так и не вздрагивал, неподвижно лёжа на диване и явно крепко спя. Позволив себе облегченный выдох, девушка откинулась назад, оставив свою руку в чужих волосах, другой потянувшись проверить время. Телефон показывал пол седьмого, хотя под квартиру Наннали пришла ещё до полудня. С трудом отписав небольшое сообщение Милли о том, что она поговорила с Сузаку и остаётся сегодня у него, отложила гаджет и с грустью посмотрев на слишком далеко лежащий плед, запрокинула голову на спинку, тоже прикрывая глаза и вслушиваясь в тихое дыхание парня. Ближайшие несколько часов она планировала провести так, сторожа чужой сон, как и обещала. А утром они снова поговорят, когда Сузаку будет лучше. И ещё она обязательно выскажет Лелушу все, что о нем думает — до его появления все было слишком спокойно, чтобы никак не связать происходящее.