Perfect morning

«С утра пораньше просыпаются только ненормальные, или отбитые работяги.»— так всегда считал Такемичи. Ранний подъем был для него проблемой, в привычный рабочий день от подушки голову просто не оторвать, а в законный выходной мозг по привычке просыпается сам, даже без будильника. И это раздражает. Однако, бывают особенные дни, когда вот такое пробуждение радовало и его самого. Дни, когда их с Дракеном выходные совпадали. У Такемичи то проще, у него выходные суббота-воскресенье, а вот Рюгуджи... Что ж, этот парень был заместителем одной очень крупной шишки в Токио и ответственности на нём было, чуть ли не больше, чем, непосредственно, на самом его боссе. А ещё, он полностью отдавал себя работе, иногда допоздна засиживаясь даже дома за компьютером или рабочим планшетом. Ему могли позвонить посреди ночи, чтобы решить какой-то очень важный вопрос, не требующий отлагательств. Такемичи это не нравилось. Даже если на Дракене столько ответственности, это ведь не значит, что он не должен отдыхать. Он ведь тоже человек и у него тоже есть потребность в восполнении сил и энергии. Рюгуджи на его негодования лишь улыбался, иногда очень даже весело хихикая, а потом притягивал к себе за руку и утыкался лицом в живот, обнимая за бёдра. И этого хватало, чтобы весь пыл, с которым Ханагаки ругался на его долбаную работу, испарялся в мгновение ока. Он ведь тоже не дурак, понимает, что Дракен старается не только ради себя, но и для него. Они живут в его квартире, покупают одежду и продукты на его деньги, и именно он оплачивает его учёбу. Прося в ответ только хорошие оценки и счастливую улыбку. Такемичи всё это прекрасно понимает. Выполняя всё, что бы Кен не попросил. Отдавая всего себя без остатка, все свои чувства и любовь, кипящую в нём с самого первого их знакомства. И если эта тяжёлая работа, требующая проливать и кровь, и пот, и слёзы, выжимая последние соки, будет дарить такие вот объятья, он не против. Только если Дракен и сам, будет счастлив. Но больше чем такие моменты нежности, ценилось конечно же совместное времяпровождение, когда никого ничто не отвлекало. То есть, вот такие вот выходные. Когда кровать оставалась тёплой и подушка напротив не пустовала. Одеяло и простыни теперь казались совсем горячими, словно могли даже растопить только что выпавший снег, тот что за окном. А крепкие руки, даже во сне не выпускающие его из нежных объятий, были самые надёжные на свете— он уверен. Кожа у Рюгуджи была красивая, загорелая, отливая бронзой при солнечном свете и невероятно горячая и твёрдая на ощупь. Обнаженная грудь то поднималась, то опускалась, в размеренном темпе, демонстрируя движения хорошо накачанного тела, при каждом вдохе и выдохе. Руки у Дракена тоже были накачанные и большие, Такемичи нравилось ощущать их на себе. Неважно как, объятья, просто касания, щекотка, массаж или шаловливые возбуждающие поглаживания. Ему нравилось всё. Нравилось наблюдать за этими руками, трогать их, ощущать перекатывание мышц под подушечками пальцев. Вот как сейчас. Не в силах удержаться от мелькнувшей, буквально на мгновение, в голове мысли, Такемичи кладёт руку на его крепкое плечо, поглаживая бархатистую кожу, проходится по красным полосам царапин, оставленными им же. И улыбается, ведя кончиками пальцев вверх к шее, рассматривая пару багровых пятен, пытаясь примерно представить каких масштабов катастрофа ожидает его в отражении, если Дракен позволил оставить на себе засосы. Лицо у Дракена расслабленное, нет привычной складки между бровей, с которой он всё время ходит. Губы расслаблены и чуть приоткрыты, а не как обычно сжаты в тонкую полоску. Сейчас он тихонечко посапывает, лёжа на левом боку. Такой домашний, такой комфортный и такой красивый. И весь его. Такемичи приподнимается на правом локте, невесомо касается щеки любимого и как можно аккуратнее высвобождается из его объятий, сползая с кровати. Натягивает на себя трусы, одну из футболок Дракена и пушистые красные новогодние носки. Настроение как-то само поднимается до отметки «волшебно», приобретая новогодние нотки из-за снега на улице, который с новой силой посыпался с неба пушистыми хлопьями. Вроде, не так уж и плохо просыпаться вот так вот рано утром в свой законный выходной. Тем более, что он чувствует себя вполне отдохнувшим и грудь не сжимает мерзкое чувство одиночества, потому что Рюгуджи сегодня дома. И завтра они тоже проведут вдвоём. И послезавтра тоже. И ещё неделю, вплоть до окончания рождествеско-новогодних каникул. Пожалуй он сварит горячий шоколад на завтрак. Да, точно, шоколад и вафли с апельсиновой цедрой и взбитыми сливками. Что-то уж больно ярко запахло в воздухе цитрусами. Это утро со стопроцентной уверенностью можно назвать идеальным.