Perfect morning

Просыпаться в семь утра, скорее привычка, чем привычное состояние «жаворонка». Дракен не считал себя жаворонком, он конечно просыпался ни свет, ни заря, но ложился спать не раньше двенадцати ночи, плюс-минус. А это уже больше на «сову» смахивает. А если суммировать всё вышеперечисленное, то это скорее какая-то сумасшедшая птичка, не иначе. Хотя Такемичи, живущий с ним вот уже как третий год подряд, сказал, что скорее всего он всё-таки «сова», потому что по выходным предпочитает сон до полудня. Возможно, он и прав. Да только, Дракену на это было как-то всё равно. Он вообще пернатых не очень любит. Зато он любит Такемичи. Он любит его обнимать, целовать, слушать рассказы из универа, любит, когда тот кормит его с ложечки, и пофиг, что Рюгуджи скоро двадцать шесть, ему это не мешает. А те, кого это не устраивает, пусть не смотрят, не их дело. Тем более, что Ханагаки самому это нравится, а ради его улыбки Дракен готов на всё. Готов соблюдать этот ненормальный режим сна, потому что он позволяет проснуться и лишние пятнадцать минут полюбоваться его персональным, спящим, домашним солнышком. Готов браться за любое задание, которое поручит ему Майки, чтобы получить премию, свозить Такечими куда-нибудь на острова, поваляться под пальмой. Всё ради его счастливой улыбки, переполненной любви. Вот только, Ханагаки больше негодует по этому поводу, чем радуется, забавно хмуря брови и надувная губки. Впрочем, Дракену и это нравится, потому что потом он всё равно обнимет в ответ, поцелует, зароется в его волосы пальцами и будет сидеть за столом напротив, перепроверяя домашку. Рюгуджи не очень любил учиться в своё время, тем не менее карьера у него неплохая. Вот только, Такемичи такого же он не желает, с дипломом есть вероятность на куда лучшее будущее. Хотя, он бы вообще не хотел, чтобы тот работал, вот только против его упрямства кто угодно бессилен. Ханагаки и правда старается, чуть ли из кожи вон лезет, не пропускает занятия, ну разве что по очень веским причинам. Успевает ещё помогать некоторым одногруппникам, что Рюгуджи не одобряет, а Такемичи лишь плечами пожимает и дальше решает. Он ещё успевает пройтись по магазинам и закупиться продуктами, приготовить ужин, дожидаясь его с работы. Каждый раз встречая с улыбкой и раскрытыми, для него одного, объятьями. Не обращает внимания на его, порой, ужасное настроение, из-за которого он бывает очень раздраженным и слегка агрессивным. Такемичи его не осуждает, это видно даже по его глазам, излучающим тепло, любовь и заботу. Обволакивающими славно пуховое одеяло или теплое солёное море, такое же голубое и спокойное. Он словно ангел спустившийся с небес, такой же добрый и понимающий, с огромным сердцем. Словно благословение дарованное свыше. И он обязывается его оберегать, потому что Такемичи лишь его. И ничей больше. Сквозь сон он ощущает запах шоколада и апельсинов, на которые почти мгновенно реагирует желудок, явно недовольный тем, что вчера он ужин пропустил. Теплое одеяло приятно греет кожу, а воспоминания о красивом вчерашнем снегопаде создают новогоднее настроение. В такое утро хочется лишь проснуться в объятьях любимого человека, а потом укутавшись в плед смотреть «Один дома». Однако не всем желаниям суждено сбыться и противоположная сторона оказывается непривычно пустой и остывшей. Сон как рукой снимает и Дракен изумлённо открывает глаза, поражаясь тому, что не заметил, как его, пока что, парень успел улизнуть с кровати, даже не разбудив его. Приятно удивлённый, он снова ощущает запах цитрусов в воздухе и решает проверить свои догадки. Манящая теплая постель остаётся позади, когда он, натянув домашние штаны покидает спальню и идёт на кухню. Такемичи и правда здесь, стоит возле вафельницы, равномерно распределяя жидковатое тесто по форме и закрывая, дожидаясь пока то спечётся. Рядом, на электроплите стоит небольшая кастрюлька с молоком и добавленным в него шоколадом. Вафельница пищит, оповещая о готовности и Такемичи ловко достаёт пару одинаковых прямоугольников на тарелку, снова выкладывая тесто в форму, и украшает готовые взбитыми сливками. Такой Такемичи кажется каким-то чудом, словно не от мира сего, такой невероятно нежный и словно облако мягкий. И вместе с тем такой домашний, такой простой, так правильно смотрящийся на их кухне, в его чёрной футболке и пушистых красно-белых носках. Рюгуджи тихо, почти беззвучно подходит к нему сзади и резко обнимает за талию со спины. —Доброе утро. Ханагаки подпрыгивает на месте, выпуская из рук баллончик со сливками. Дракен ловит его до того, как тот упадёт на пол и ставит обратно на столешницу. Такемичи поворачивается к нему с, не очень довольным лицом, и как обычно надутыми губками. —Зачем так пугать?— возмущается он, однако замечая, что чересчур довольная улыбка никак не хочет сползать с лица напротив, скрещивает руки груди, поворачивая вбок голову и выпрашивая извинения. Дракен ни чуть не удивлен, так даже лучше. Наклоняется чуть вниз и целует в щеку. Один раз, второй, третий, постепенно спускаясь к линии челюсти и переходя на кожу за ухом, вызывая щекотку. Такемичи правда старается не поддаваться, но всё равно с треском проигрывает, начиная хихикать и кладя руки на накаченные плечи, в попытке отодвинуть от себя своего парня. —Ну ладно. Ладно, я сдаюсь. Сдаюсь. Слова работают и Рюгуджи отстраняется от него, но не стремиться выровнять спину, оставляя их лица на одном уровне, близко-близко друг к другу. Такемичи берёт его лицо в ладони и мягко чмокает в губы. — Тебе тоже, доброе утро. Дракен тянется за новым поцелуем, сразу же получая ответ на свои действия. Такие нежные, почти бархатистые губы, такие податливые, со вкусом апельсина и шоколада. Аж съесть хочется. Дракен проводит по ним языком, слегка раскрывая, а потом тихонько кусает каждую из них и немного оттягивая. Такемичи перемещает свои руки ему на шею, притягивая ещё ближе и сам поднимается на носочки, чтобы углубить поцелуй. Проходится пальцами по затылку, зарываясь в, слегка растрёпанные после сна, волосы. И всё же отстраняется. —Ты меня съешь. А ведь я завтрак приготовил,— усмехается он, соприкасаясь с Дракеном лбами и блаженно прикрывая глаза. Рюгуджи как-то внезапно начинает громко принюхиваться. —Кажется, что-то горит. Такемичи резко открывает глаза, вспоминая про вафли и шоколад на плите. Резко открывает вафельницу, понимает, что там спасать уже нечего, кидется к кострюльке с шоколадом, вовремя выключая под ней подогрев и снимая с нагретой плиты, быстро перемешивает. С громким блаженным вздохом радуется, что шоколад не успел пригореть. —Знаешь, а довольно неплохо.— Дракен достал подгоревшие вафли и выдавив на них взбитые сливки, с довольной рожей уплетал за обе щеки. —Ты дурак?— прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос. Такемичи кинулся к нему с поварешкой, со всё ещё горячей и покрытой горячим шоколадом поварешкой. Но у Рюгуджи реакция была лучше. Он быстро поставил баллончик со сливками на столешницу, сунул остатки вафли себе в рот и молнией метнулся из комнаты, довольно хихикая. —И чтобы больше на кухню ни ногой, пока не умылся!— донеслось вдогонку с кухни. Да, это утро однозначно, одно из самых идеальных на свете.