Глава 1
5 января 2024 г., 23:54
Ноа всегда считала, что Новый год, а если быть точнее, ночь с 31 декабря на 1 января — отвратительное время. Жизнь как специально старается подбросить ей чего похуже именно на эту ночь. А главное, с каждым годом подбирает всё более и более изощрённый способ сломать все планы и ударить по мечтам кувалдой. Ей было десять, когда родители вернулись поздно вечером и, вместо обещанной ёлки, принесли новость о разводе; одиннадцать, когда декабрь забрал у неё любимого Лонгира — большого кокер-спаниеля с длинными-предлинными ушками. В тринадцать Новый год пришлось встречать в машине по пути в Принстон — в гости к ненавистному отчиму. А ровно год спустя «в гости» превратилось в «навсегда».
И уж после этого Принстонские зимы с едва заметным снежком отыгрались на Ноа по полной. Пальцев не хватит, чтобы пересчитать все разы, когда хотелось просто подойти к первому встречному и ударить со всей дури. Просто так. Просто потому что невыносимо смотреть на счастье в глазах других, когда у тебя в жизни всё не-опять-а-снова вверх тормашками.
К двадцать пятому Новому году на её счету она уже перестаёт надеяться на чудо. Ноябрь проводит в бегах от надвигающейся бури, пытается успеть всё и сразу. Красит волосы в голубой, стрижёт их по уши, прокалывает язык и бровь — всё в один день, лишь бы успеть до декабря. Даже на работе вкалывает в два раза больше обычного, чтобы в этот раз буря уж точно не принесла увольнения как три бури тому назад. Декабрь проводит в затворничестве, двигаясь по одному маршруту дом-работа.
И вот, казалось бы, 31 число. Ничего не происходит, всё в порядке. Да шестое чувство никак не уймётся. Неспокойно дома, неспокойно на улице. Всё тянет куда-то прочь, подальше от всего. И девушке не остаётся ничего, кроме как покориться и выдвинуться в путь неизвестно куда, неизвестно зачем.
В этот раз зима одарила Принстон особенным снегом. Пушистым, объёмным. Кое-где можно даже заметить сугробы и забавных снеговичков с каменными глазками и кривыми улыбками. На фоне него украшения смотрятся уже не так нелепо — яркие гирлянды на зданиях и деревьях окрашивают белый ковёр во все цвета радуги, громадный Санта дал оленям передышку и припарковал свои сани прямо на Элм Драйв возле Принстонского университета. Люди тоже выглядят по-особенному нарядными. Достали красивые пуховики, натянули новогодние шапочки и варежки, завернулись в разноцветные шарфы.
На фоне всего этого Ноа чувствует себя белой вороной. Впрочем, лучше будет сказать, что она одна чёрная ворона среди разноцветных сородичей — разве что голубые волосы выделяются среди всего мрака, что она второпях нацепила на себя. Да и они тоже не сильно спасают, боязливо прячась под капюшоном коричневой толстовки.
И всё же, на душе становится приятней, стоит глянуть на искрящиеся огоньки. Даже не хочется кричать благим матом на чуть было не столкнувшую её с ног влюблённую парочку. Представить сложно, она им только улыбнулась вслед, да побрела дальше! Совсем не в характере Ноа. И хочется чего-то детского. Конфет в картонном домике, подарков под ёлкой в двенадцать ночи… Ёлки до потолка прямо в центре зала, в конце-то концов! И пусть её небольшая квартирка не выдержит такого напора, а веткам придётся торчать из раскрытых окон. Хочется ёлки и всё!
Жаль, до конца дня она уже всё равно не успеет найти и нарядить целую ель. Может, если в этом году всё пройдёт хорошо, то в следующем. А сейчас можно остановиться на чём-то более приземлённом. Например, конфеты. Или, может…
— Мандарины? — уже вслух спрашивает девушка, уткнувшись носом в целую коробку цитрусовых.
Незнакомка, что чуть было не снесла её с ног, останавливается и злобно шипит. Да так громко, что Ноа пугается больше от звука, чем от самого столкновения.
— С дороги!
Знакомый тембр щекочет уши, а русский акцент и вовсе заполняет голову воспоминаниями. Девушка вглядывается в лицо за оранжевыми шариками и не удерживает вздоха. Неожиданная радость снова улетучивается, оставляя после себя одну только пустоту. Кого-кого, а её она встретить не ожидала. Как-никак, не виделись уже лет восемь. Да, кажется, семнадцатый Новый год. Очередное разочарование прямо за пару часов до праздника — застать любимого человека в постели с другой было тем ещё "подарком".
— Маргарет? — уточняет, пускай и знает, что обознаться не могла.
Рита в ответ молчит, слегка опускает коробку. А затем улыбается и выдыхает нечто неразборчивое. Неожиданная встреча её не то радует, не то просто забавляет. Но в чёрных глазах уже пылает огонь, не предвещающий ничего хорошего.
Встречу прерывает мужчина, неожиданно появившийся за спиной девушки. Он намного её выше, с густой белой бородой и в новогодней шапочке с бубенчиком. Можно было бы сказать, что выглядит он комично, если бы не его угрожающее рычание и оскал. Крепкая рука хватается за плечо, тянет на себя. Кажется, ещё чуть-чуть, и этот недоделанный Санта съест Риту вместе с мандаринами.
Когда разъярённый взгляд цепляется за вторую гостью и рука тянется вперёд, Ноа действует без раздумий. Всё как учили на боксе. Удар — и мужчина отлетает назад, хватаясь за кровоточащий нос и крича что-то невнятное. Рита хватает девушку за руку и бежит подальше от магазина.
***
— Боже, ты не могла сказать раньше? — Да когда бы я успела? Тем более, мне это только в плюс. Твоим рефлексам можно позавидовать. Раз — и нокаут! — девушка тянется к коробке и протягивает мандаринку, — Будешь? — Теперь ты хочешь сделать из меня соучастницу? Ну уж нет, спасибо! Ворованное не ем. — Да ладно тебе! Всего-то парочка мандаринов. Не разорится. — Парочка? — Ноа смотрит на полную коробку цитрусовых и закатывает глаза от безысходности. Ей до сих пор не верится, что ей когда-то могло нравиться безумие Маргариты, — На что они тебе вообще сдались-то? Ты вроде никогда не бедствовала. Рита молча чистит мандарин, глядя на играющих неподалёку детей. Круглолицая, с красными щёчками и светлыми волосами. Кажется, и не изменилась почти за годы отсутствия. Разве что выше стала, да ямочки от улыбки стали ещё глубже. — Помнишь Диму? Ну, брат мой. — девушка согласно кивает в ответ и выпускает свои голубые волосы из заточения капюшона. Рассказ явно не из коротких, — В общем, недели две назад он с родителями полетел обратно в Россию на операцию. — Что-то серьёзное? — Ну, вроде того. Но не суть. Не знаю, помнишь ты или нет, но мы с ним обожаем брать друг друга на слабо. Я ещё как-то поспорила с ним, что он не сможет прийти к тебе домой в… — Да, я помню как он вломился ко мне в одном пальто и потом танцевал своим... кхм, танцевал под какую-то песню. — Травма на всю жизнь? — смеётся Рита и бросает дольку в рот, — Вот умора-то была! А, ну в общем, к чему это я. Перед отлётом он мне список дал. Сказал, до операции выполнить все его задания, тогда он типа вылечится и всё будет хорошо. — И кража мандаринов была в списке? Рита кивает и бросает в рот ещё одну дольку, прежде чем вынуть из кармана сложенную бумажку и передать её бывшей. Ноа вчитывается в каждый пункт с особой внимательностью — пускай с Маргаритой они расстались на не самой приятной ноте, с Димой у неё всегда были хороший отношения. Не виноват же он, что сестра оказалась изменщицей. — Купить новую машину? — зачитывает девушка перечёркнутый пункт. — Ага. Я как устроилась на работу купила себе купешку, а ему она с самого начала не нравилась. Говорит, маленькая слишком, никто не влезает. Вот и воспользовался шансом. Знал же, что не откажу. Ноа на секунду зависла, рассматривая смутно знакомые черты. Она ни разу не вспоминала о девушке после расставания. Не думала о ней, не хотела вернуться. Пережила и пошла дальше. И сейчас, наблюдая за яркой мимикой, слушая громкую речь с заметным акцентом, в голове ненароком всплывают картины минувших дней. И всё кажется таким… нереальным. Она всё не может понять, встреча с бывшей — это неудача двадцать пятого Нового года, или всё же просто случайное совпадение. Рита вызывает у неё странные чувства. Вроде расстались на неприятной ноте, больше не виделись и не разговаривали. Первое время она и вовсе её проклинала, ненавидела всей душой. А сейчас уже забылось. Разве что смутное воспоминание о старой ране в спине, стонущей где-то между лопаток. И всё же, что же её так привлекало в этой девушке восемь лет назад? — Купить медведя в том магазине за углом, — продолжает читать пункты девушка. — О, это как подарок на Новый год от него. Решил, раз сам не может купить, то хоть так. — Подарить Вике куклу? — Младшей сестре его девушки. Он пообещал ей, — вновь терпеливо поясняет Рита, а затем, без спросу, суёт мандаринку в рот девушке, — Не вредничай. Я же вижу, как ты на них косишься. — Ты!.. — Я, я. Жуй давай, — она выдерживает недовольный взгляд, а затем улыбается, стоит Ноа послушно зажевать, — Вкусно? Сейчас ещё почищу. — Не буду я больше, — чуть тише обычного возмущается голубоволосая, пряча взгляд в списке. Вкусно. Будет. Дальше пункты словно начинают крутиться вокруг одних цитрусовых: украсть коробку мандаринов у того придурка; закидать незнакомца кожурой от мандаринов; приготовить мандариновый пирог; напиться, закусывая мандаринами. Девушка помнит, что парень считал мандарины главным атрибутом Нового года. Но не до такой же степени! Так и до аллергии недалеко. Со стороны слышится щелчок, и Рита наклоняется к девушке, чтобы зачеркнуть ещё один пункт своим красным фломастером. — И что, ты собираешься всё выполнить? — Надо. Так ещё и до двенадцати. Я как-то завозилась с машиной, так что остальные пункты приходится бегать делать сегодня. — А почему до двенадцати? — У него операция в двенадцать по нашему времени, — жмёт плечами девушка, а затем, подметив прохожего в синей куртке, встаёт со скамьи, — Бери коробку. — Чего? Зачем? — Бери коробку и готовься. Лёгкий поворот головы, искрящаяся улыбка. Девушка выглядит как зажжённый бенгальский огонёк. Ноа нервно сглатывает. До неё слишком поздно доходит, что хочет сделать бывшая. Примерно в тот момент, когда Рита срывается с места, бежит к незнакомому мужчине и с криком бросает в него мандариновую кожуру.***
Чтобы скрыться от бедолаги, попавшегося под руку, девушкам требуется пара лишних минут — мужчина оказался очень злым, очень быстрым и очень целеустремлённым. И всё же, спустя три или четыре квартала, им удаётся сбежать безнаказанными, удачно проскочив на мигающем светофоре. Ноа потом долго отчитывает спутницу по пути домой, но всё же впускает к себе, аргументировав неожиданную гостеприимность тем, что у Риты в доме наверняка ничего для готовки нет. Она до последнего отгоняла мысль, что и сама не против помочь со списком ради Димы. Мысли о смеющемся придурке часто грели её душу в те редкие вечера, когда она вспоминала о школьных годах. По правде говоря, он ведь первый с ней познакомился. Младше её на два года, он вечно таскал её на вечеринки и разные тематические сборы, отвечая что-то наподобие «пенсионерам тоже надо гулять» на каждое недовольство со стороны Ноа. И только пол года спустя парень пригласил её в гости, где девушка и познакомилась с Маргаритой. Жаль только, что после измены общение сошло на нет — было больно от любого напоминания о бывшей. Но в голове навеки остались картинка прыгающего солнечного зайчика: светлые кудри, большие глаза, сплющенный нос. И ямочки на щёчках. Прямо как у сестры. С мандариновым пирогом девушкам пришлось повозиться. Оказалось, выпечка — дело нелёгкое. Особенно когда одна в кафе и ресторанах бывает чаще, чем дома, а вторая — Ноа. Уже в тот момент, когда они зашли на кухню и начали готовиться, можно было спокойно звонить в 911. По всей комнате летели благие маты, мандарины и кожура, металлические тары и ложки с вилками. А вместе с тем квартиру заполнил смех и новогодняя музыка, потому что Рита отказалась работать в такой не праздничной атмосфере, когда на дворе 31 декабря. И ведь действительно, в квартире не то что ёлки не найти — даже красного носка с огнём не сыщешь! — Между прочим, я тебе рассказывала, что ненавижу Новый год, — бурчит девушка, заканчивая с тестом. — Между прочим, я всегда тебе говорила, что это всё глупое предубеждение. Ты сама ждёшь плохого, вот оно и приходит! Надо позитивней мыслить. — Не тебе мне это говорить. — А кому, если не мне? — Ты изменила мне прямо в Новогоднюю ночь! — Не надо напоминать мне о моём тёмном прошлом! — ни капли не смутившись отвечает Рита, а затем смотрит на голубые волосы, рассыпавшиеся по плечам, — Погоди, я сделаю тебе хвостик. — Вот не надо только трогать мою голову! Я не доверяю драгоценные вещи людям, которые бросают мандариновую кожуру в прохожих! Ноа могла ещё долго сопротивляться, но прикосновения Риты к голове оказываются мягкими и расслабляющими, а массаж — приятным и своевременным. Это и становится главным аргументом прервать готовку и переместиться в зал. Музыка становится тише, на экране телевизора загорается костёр, погружая пространство в тёплый свет огня. В маленькой квартире Ноа ещё никогда не было так уютно. Она не любит большие дома — не знает, что делать с такими размерами, считает их неприятными. Купила двухкомнатную не из-за проблем с деньгами, а с надеждой обустроить здесь всё по полной, обставить всё всякими милыми и глупыми безделушками. Однако, что-то вечно идёт не так. И в доме так до сих пор не появились ни обещанный цветок на книжной полке, ни оранжевые обои, ни махровый ковёр. Разве что кухня выглядит прямо как с картинки из интернета. И то, лень девушки смогло победить одно только мамино недовольство, которая теперь и является главным пользователем всей навороченной утвари. Наверное, это и вовсе первый раз, когда Ноа готовила что-то посложнее яичницы. Сейчас же, сидя на полу, чувствуя пальцы Риты в волосах, слушая тихую мелодию с кухни и треск камина из динамиков, она начинает вспоминать, чем её так зацепила девушка в школьные годы. Не безумством, не акцентом, не внешностью и даже не этими забавными ямочками на щеках. Именно теплом, таким домашним уютом. Она помнит те редкие моменты, когда Маргарита таки переставала носиться по всему дому, сворачивалась клубочком рядом и просто лежала. Можно было даже не разговаривать — достаточно было наблюдать за тем, как она превращается в сонного кота. И тогда весь мир замирал. Она умела это. Просто создавала вокруг себя какой-то пузырь, где всё уже было неважно. Она умела сделать из самой холодной квартиры дом. — Красивый цвет, — неожиданно подаёт голос девушка, расчёсывая волосы пальцами, — Тебе очень идёт. — Считаешь? — Ну, не то чтобы он сочетался с твоей боевой натурой… Эй, не пихайся! Вот видишь! У тебя сразу кулаки в бой идут. — Ой, захлопнись уже. Такой момент испортила. — А какой у нас момент? Ноа многозначительно промолчала, правильно прочитав ехидную интонацию в голосе. Впрочем, тишина продлилось недолго: — Знаешь, я желаю о том случае. До сих пор считаю, что поступила глупо. — Измена — это просто глупо для тебя? — Нет, — неожиданно серьёзно отвечает Рита, и у Ноа всё внутри замирает. Есть что-то особенное в этом коротком отрицании, — Честно, я уже и не помню, зачем так поступила. Помню только, что потом долго корила себя. И Дима тоже на меня потом сильно обиделся. Мы даже не общались несколько месяцев после этого. Впрочем, это всё старое. Просто хотела извиниться за тот случай. Я… Ну, короче, прости. Чёрт, я никогда не умела подбирать слова для таких серьёзных разговоров. Короче, ты поняла! Девушка ничего не ответила на такую пламенную речь. Только прижалась спиной теснее и улыбнулась. На душе стало заметно легче. Пускай говорила Маргарита нескладно, но в словах чувствовалась искренность. Это было не для галочки. Это было от чистого сердца. Ноа даже была уверена, что бывшая сейчас сильно смущена, а щёки у неё горят ярким пламенем. — А что было после? Ну, с той… как её там? — специально избегая имя, уточнила Ноа. Конечно она помнила ту девчонку. Но Рите об этом знать было необязательно. — Лола, вроде. Да ничего, собственно. Говорю, я сама не знаю, что на меня тогда нашло. Она потом приставала, предлагала встречаться, но я всё продолжала отказываться, и она отстала. — А чего не согласилась? — Я никогда не искала отношений ради отношений, — пожимает плечами девушка, затягивая косу резинкой, — Не вижу смысла встречаться, если нет чувств. — А секс без чувств можно? — Это две отдельные вещи. Можно спать с кем угодно, лишь бы было хорошо. А отношения это что-то более глубокое, что-то как бы уже навсегда, что ли. Или не знаю, как объяснить. В общем, что-то более важное. Не просто с первой встречной, а с кем-то, кого действительно любишь и ценишь. Ну, чтобы прям как в фильмах всяких, типа на всю жизнь и чтоб красиво уехать в закат на какой-нибудь карете. Ладно, не так слащаво, но что-то подобное. Я и с тобой… — девушка неожиданно смолкает и одёргивает руку с чужого плеча. И как она там оказалась? — Ладно, с волосами разобрались, пора возвращаться к готовке. Рита так быстро соскакивает с места, что Ноа ещё пару секунд пялится ей вслед, пытаясь прийти в себя. Хочется обдумать, что значили эти слова, но нервозность и скованность бывшей и без того выдают её с потрохами. Становится даже приятно от вывернутой наизнанку души. Впрочем, Ноа стоило больше задуматься над тем теплом, которое разлилось в душе от чужого признания.***
Остаток вечера девушки провели вдвоём. Пирог не задался — Дима явно переоценил способности сестры — и парочке пришлось потратить лишние пол часа, чтобы счистить подгоревшие куски с пирога. Когда они закончили, стрелки часов уже стояли на отметке одиннадцать. Один круг до Нового года — один пункт в списке. Нашедшийся в закромах коньяк оказывается как никогда кстати. Разве что мандарины в качестве закуски оказались явно не самым лучшим решением — алкоголь так быстро ударил в головы, что девушки почти сразу перешли в стадию истеричного смеха над всем подряд. И вот, двадцать минут до. Рита убежала на кухню за добавкой, пока Ноа развалилась в кресле перед окном и наблюдала за лёгким снегопадом на улице. В одной руке стакан с коньяком, в другой — долька мандарина, от которых, признаться, уже становится дурно, на лице улыбка. А в душе, наконец-то, спокойно и хорошо. Её больше не тянет вон из дома, а шестое чувство не кричит от страха и ожидания худшего. Всё словно встало на свои места. Как должно было быть. Это, наверное, первый Новый год, который она всё же проведёт без всяких происшествий. Когда праздник и вправду кажется праздником, а не просто красной датой в календаре. Когда снег ложится ровным слоем; когда огни горят как надо; когда часы тикают в такт сердцебиению; когда Принстон, спустя столько лет, начинает ощущаться не таким уж суровым и чужим. Когда отсчитываешь минуты до полуночи. Когда душу тянет в Новый год. Когда забытые мечты становятся осязаемыми. Зимняя ночь постепенно становится холоднее, снежинки становятся больше. Ноа наблюдает за детьми, что выбежали встречать первое января в пушистых облаках. Они бегают под окном, смеются, падают на белое полотно, оставляют на нём первые следы. Так искренне радуются, что улыбка сама собой становится шире, а алкоголь заставляет ставить новые, безумные цели на следующую зиму: прокатиться на коньках, купить маленькую ёлку, забрать у мамы парочку ненужных гирлянд. Купить мандарины. Попросить Риту и дальше превращать её квартиру в дом?.. — Продолжаем? — слышится за пару секунд до того, как Рита падает к девушке прямо на колени, пролив при этом часть коньяка на майку. А ей нет дела — смеётся, даже ржёт как конь. Щёки красные, глаза уже чуть-чуть опухли. Но Ноа кажется, что девушка сейчас выглядит красивой, как никогда. — По-моему, мы уже достаточно выпили, чтобы зачеркнуть последний пункт из списка. — Думаешь? — переспрашивает девушка, косясь на алкоголь. — Уверена. — отвечает вторая и выхватывает стакан из чужих рук, — Ну что, со списком закончили. Теперь твоя душа спокойна? — Да. Теперь этот придурок обязан поправиться. А, кстати! — Рита тянется к заднему карману, а затем начинает складывать из списка что-то непонятное, прижавшись к бывшей всем телом, — Вот, держи! На память. На раскрытой ладошке оказывается простенький цветочек. Вернее, белый бутон. Ноа смотрит на него с недоумением, пока Маргарита кладёт его на ближайшую полку и сладко потягивается. Изумлённые глаза наполняются восторгом. А затем срываются в плачь. На той самой полке. Словно знала, куда положить. Первый цветок. Первая безделушка. Глупая, милая. Такая желанная; такая долгожданная. Она так хотела этого. Она так долго ждала. — Эй-эй-эй! Ты чего? Что? Не понравился? Или сюда нельзя ничего класть? Чёрт, я сделала что-то не то? Эй, Ноа! Чёрт, прости. Я не знала, я не подумала. Не плачь только, только не плачь! Я не со зла. Я просто… — Помолчи уже, — хрипит в ответ девушка и ловит окончание предложений своими губами. Со двора слышатся крики, в соседней квартире кто-то открывает шампанское. Огни мигают, город гудит от празднования. Телефоны бьются в конвульсиях от сообщений и звонков, пытаясь докричаться до владельцев сквозь шум голосов. Часы бьют двенадцать. И где-то далеко, на том конце света, кудрявый парень улыбается, ложась на операционный стол. Он чувствует, что Рита выполнила обещание. Что список уже покоится на полке, а все его желания на Новый год исполнены. Он словно знает, что следующий Новый год он уже проведёт не только с любимой девушкой. Что скоро к нему вернётся кое-что родное, старое и дорогое: сестра, подруга и мандарины. Конечно, куда же без них. Ведь что за праздник без чуда; Без любимых; Без безумства; Без огней и снега; Без мандаринов?
