Arranged marriage

Второе свидание назначается на следующую неделю в субботу, не так скоро как хотелось бы, но хоть что-то. И всё это время, Феликс убеждает себя в том, что не скучает по Хёнджину. Да и казалось бы, они постоянно переписываются, несколько раз созваниваются, Феликс с завидной частотой продолжает кидать свои нюдсы с БДСМ вещичками - ради того, чтобы Хёнджин смог в полной мере оценить то, что будет продано (Феликс копил на день рождения Чана, которое было не за горами), а не ради чего-то другого - чего тут скучать, верно? Но Феликс всё равно ощущает подавленность. Ему чего-то не хватает. Не достаёт. Однако он, с упрямством осла, не желает думать о том, что по Хёнджину всё-таки скучает. Нет, и ещё раз нет. А затем, под покровом ночи, крадётся к вазе с уже иссохшим букетом, который был доставлен через курьера, и принюхивается. Словно пытается найти не только аромат полевых цветов, но и запах Хёнджина. А когда не находит, расстраивается. Такое состояние, поначалу раздражает самого Феликса, затем начинает подбешивать Минхо - который пытается выловить друга из мира грёз, но из раза в раз терпит поражение - а потом, в самый неожиданный момент, Банчан с удивлением отмечает. - Да ты влюбился, - он усмехается по-отцовски, и треплет охреневшего от жизни Феликса, по волосам. Стоит ли говорить, что омегу такой ответ не устраивает? Он лишь воротит носом, и бежит к своей лучшей подружке, чтобы пожаловаться на тупые доводы. Джисон помогает намного лучше, чем двое других приятелей. Потому что констатирует факт. - У тебя предтечка, поэтому и ведёшь себя странно. Феликс поражённо распахивает глаза, когда друг несколько раз обнюхивает его, чтобы убедиться, и тут же бежит сверять цикл. Совпадает. Меньше, чем через неделю, у Феликса течка. А он и не заметил. Теперь у омеги две проблемы. Предстоящий ад с блокаторами и ноющей поясницей на протяжении пяти дней (воспользоваться помощью другого альфы, Феликс не может, а ложиться в одну постель с Хёнджином в их первый раз, будучи в затуманенном сознании - дурная идея) и свидание с Хёнджином. Что делать? Отменять свидание? Или всё же попросить провести с ним предтечное состояние? Но Феликсу не даётся времени на размышления. Папа вызывает его в тот же день, когда Феликс с боевым настроем готовится обсудить проблему с Хёнджином (вдруг тот поможет) и наваливает ещё больше трудностей, прямо с размаху, едва сын успевает пресечь порог кабинета. Свадьба. Им с Хёнджином необходимо пожениться в кратчайшие сроки. Примерно за месяц, что для свадьбы, планируемой с огромным размахом, очень мало. Пиздец как мало. И Феликс пытается это объяснить. Даже кричит на папу. Но тому всё нипочём. Один месяц. Максимум полтора. После чего выдворяет сына за порог, и оставляется наедине со своими мыслями. И с этого момента, время начинает не просто бежать. Лететь начинает. Феликсу становится всё дурнее с каждым днём. Желанное свидание, рассчитанное на полное расслабление, повисает грозовой тучей. А у Хёнджина появляются дела, из-за которых общение сходит на минимум. Феликс погружается в отчаяние. Он запирается в своей комнате, не желая ни с кем контактировать. Вырубает телефон, недовольный звонками от друзей. А когда к нему приходят, чтобы обсудить будущий интерьер для свадебной церемонии, он закатывает истерику. Швыряет что попало в ни в чём неповинного мужчину средних лет, вырывается из захвата Юци, которая бросается на помощь, и успокаивается только тогда, когда задевает локтём вазу, рассыпав затхлые цветочки по полу. Он обмирает, оглядываясь на устроенный бардак и не замечает как начинает шмыгать носом. В голове крутится "ебучие гормоны", а на деле, Феликс лишь устало собирает опавшие лепестки, и опять запирается в комнате. Это всё слишком. Конкретно для Феликса, даже очень. Он не умеет справляться с такими проблемами, особенно во время самого нестабильного своего состояния. Обычно, омега предпочитает забывать о неудобствах течки со своим партнёром. Но таких, у него больше нет. А Хёнджин... А что Хёнджин? Когда он вообще в последний раз читал сообщения Феликса? Позавчера? Тяжёлые мысли, такие мрачные, которые раньше омегу не беспокоили, начинают доставлять физический дискомфорт. И Феликс теряется во времени, поскольку всё сливается в одно. То же утро, та же ночь. И в очередной день, он по-прежнему валяется бесхозным мешочком на кровати, не предпринимая попыток двигаться, и думает. Много думает. Аж голова трещит. Иногда перекатывается на бок, потому что одна сторона затекает, а затем и вовсе утыкается носом в подушку, чтобы разныться. Его отвлекает тихий стук в дверь. - Идите нахуй, - сипит осевшим голосом, и прикрывает глаза. Кто-то, кого послали без намёков, а прямо по курсу, заходит без разрешения, из-за чего Феликс недовольно подскакивает, тут же сгибаясь от боли в животе. - Я смотрю, всё не так плохо как мне сказали. Омега неверяще смотрит на человека перед собой, а Хёнджин, солидно одетый и прилизанный - видно, что с работы - садится на постель и как-то печально улыбается, словно извиняется? Или у омеги начались глюки? Как невовремя. Он подтягивает Феликса к себе, и уверенно прижимает его голову к своей шее, дав вдохнуть резкий запах цитруса. Феликс втягивает аромат ртом и носом, и вцепляется в чужие плечи пальцами. Он туго понимает происходящее, но, кажется, сегодня суббота, раз Хёнджин заявился на порог его дома - надо же как мало времени прошло, а для Феликса будто несколько месяцев. - Как ты? - спрашивает альфа, легко оглаживая напряжённую спину, словно смахивает всю накопившуюся усталость. Омега неопределённо мычит, - Почему не позвонил, и не сказал, что у тебя предтечка? - Ты был занят, - не упрекает, но звучит обиженно. - Я бы помог. - Сексом? - Феликс старается хмыкнуть, а вместо этого вырывается отчаянный смешок. Да уж, докатился называется. - Побыл бы рядом, - Хёнджин тычется в чужую шею в ответ, и невесомо оставляет смазанный поцелуй в области пахучей железы. Феликс пытается отстраниться, уж слишком ему приятно, но Хёнджин даже не дёргается. Тьфу, нахрен таких качков, - Теперь чувствую. - Что? - Твой запах. Феликс вскидывает брови. - А до этого, я не пах? - Не особо. Чем-то очень лёгким, возможно. А сейчас насыщеннее. Омега слабо улыбается, тискаясь в объятиях, переступив порог приличия, и почти забирается на чужие колени. Теперь ему лучше. Даже появляется желание пошутить. - Ты как навороченный ободок унитаза, такой же тёплый, - он заискивающе жмётся ближе, чтобы перестраховаться. Вдруг у кого-то появится желание - скинуть его нахрен. Пусть Феликс и не видит, но чувствует как альфа закатывает глаза. - Если ты в полном порядке, то я пожалуй пойду. Феликс цепляется мёртвой хваткой за крепкое предплечье опоясывающее талию. - Нет. - Что значит нет? - То и значит. Ты никуда не пойдёшь. У нас свидание. - С какого перепугу? - искренне недоумевает мужчина. - Разве сегодня не суббота? Хёнджин ерошит светлые волосы омеги пальцами. - Сегодня пятница. Феликс удивлённо промаргивается. - Тогда, что ты здесь забыл? - Соскучился. - А если без лапши на уши? Хёнджин смеётся, и Феликс льнёт ухом к его груди. Оттуда идёт приятная вибрация. - Ты перестал мне писать. На целых два дня замолк. Я уж подумал, что ты наконец выпал с окна. Надо было проверить, и лично получить приглашение на похороны, жених как никак. Феликс стукает ладошкой туда же, куда секунду назад готов был забраться целиком. - Как мило с твоей стороны, - ворчит. Альфа проводит рукой по его затылку, успокаивая. Его голова немного склоняется к Феликсу, и тот, обнаруживает, что его не только обнюхивают, но и оставляют короткие поцелуи на макушке. Низ живота сворачивается в узел, а зад неприятно саднит от мокроты. Хёнджин такими темпами, доведёт Феликса до греха, где альфу повалят на постель, и... дальше Феликс не придумывает. Может он стащит с того штаны, чтобы проверить чужие размеры - исключительно в ознакомительных целях. А может сядет на этот самый чл- - Если честно, - хрипит Хёнджин на ухо, - Я действительно соскучился. Он звучит искренне. И Феликсу становится стыдно за свои мысли с похабщиной. За него тут переживают, а он письками мериться собрался. Омега притирается к пахучей железе, тем самым удостоверив, что альфу слушают, и что тот может продолжать. - Мне жаль, что я не отвечал тебе так долго, - крупные ладони спускаются к чувствительным ягодицам Феликса, легонько сжимая. - Два дня, не так уж и много. - Зная тебя, прилично. Знал бы Хёнджин, как Феликсу приятно слышать подобное - офигел бы. Но Хёнджин не знает, ему и не нужно. Так решает Феликс. А вот омега внутри него, решает иначе, оттопырив средний палец. - Я тоже соскучился. И мне очень приятно твоё беспокойство, - рвётся с языка как само собой разумеющееся. Хёнджин даже замирает. Ненадолго правда. Как только до него доходит, он тут же хватает Феликса за щёки, отрывая от своей груди и шеи. Смотрит внимательно. До дрожи в коленях. А затем целует. Сначала в кончик носа. После, пробирается к щекам, ко лбу, доходит до уголков губ, при этом продолжая гладить пальцами линию челюсти. Феликс же ожидающе смотрит из-под ресниц, нетерпеливо покусывая внутреннюю сторону щеки. Ему хочется ощутить поцелуй. Глубокий, с языком во рту, чтобы совсем рехнуться, и по неосторожности влюбиться по самое не балуйся. Хёнджин явно умеет читать мысли, иначе как объяснить то, что он и впрямь целует как того желает Феликс - не объяснить. Правда поначалу, альфа не жадничает. На пробу сминает губы, прощупывая почву дозволенности. А затем, поняв, что ему можно всё и даже больше, пускает в ход язык и зубы. Сильнее сдавливает чужое лицо в своих руках, и прижимается так, что не остаётся ни сантиметра между их телами. Одна его ладонь обратно спускается к ягодицам, пока вторая оглаживает скулы и уши, а Феликс, от переполняющего его возбуждения, непроизвольно стонет прямо в поцелуй, стискивая мощные плечи. Ему хорошо. Ему правильно. Всё идёт так как надо. Сколько они продолжают изучение ртов друг друга - неизвестно. Остановиться получается только тогда, когда воздух заканчивается, и перерыв просто необходим. Феликс совсем уж затуманенно смотрит на альфу, притираясь своим возбуждением о чужое, и хочет уже ляпнуть что-то сентиментальное, схожее с "я люблю тебя", но Хёнджин падла. Патлатая, красивая падла, которая отрезвляет своим смешком. - Надо же, я думал, мы будем хранить целибат до свадьбы. Но раз уж на то пошло, - в нём явно просыпается гоповатая сущность, которую Феликс повстречал лишь однажды, в камере, - Потрахаемся? Не займёмся любовью. Не сорвём цветки друг друга (оба конечно не девственники, но лирика весьма важна). А потрахаемся. Феликс нащупывает подушку позади себя, и бьёт наотмашь по наглой морде, что считалась для него богоподобной, ровно до этого момента. - Уёбок. Я завтра же разорву помолвку, - орёт, что есть мочи, отчего в комнату вбегает Юци - опять подслушивала, сплетница мелкая. Но её всё равно жалко. Такую картину как удушение с элементами эротики, редко встретишь. А здесь ещё и с Феликсом в главной роли. Хёнджин такой чести не удостаивается. Ему подойдёт быть просто трупом.