хруст

у руслана имеется личный мерч от данилы — синяки. тот, словно ебнутый художник рисует по чужому смуглому телу своими руками, как кистями дорогими, огромные бесформенные синяки, словно они — дорогое качественное масло, купленное для нового гениального натюрморта с понятным только самому автору смыслом. друзья очень активно делают вид, что расплывшийся по чернильной мыши синяк на шее — просто тень от холодного света. просто совпадение. просто так получилось. просто надо к окулисту. все так просто, что у данилы смешок ядовитый из груди льется, когда руслан снова глаза закатывает, замечая очередной пристальный взгляд на натюрмотрах своих. остается только подпись на боку оставить и будет просто прелесть. данила руки распускает, как только руслан где-то далеко от мира сего, плавает в мыслях после получаса нежностей. когда глаза темные уставлены куда-то дальше потолка, а блестящая соленая слеза так соблазнительно катится с уголка глаза, аж язык чешется. собрать слезу языком, дабы почувствовать уже родной соленый вкус чужого переизбытка эмоций и наслаждения, вкуса такой боли, от которой руслан кайфует, зажиматься и гавкать, как псина, насилованная фашистом, перестает, холст даниле предоставляя для очередного своеобразного шедевра, прекрасность которого поймет только холст и художник. руслану нужнен этот натюрморт на своем теле, дабы не свихнуться окончательно. дабы головой не поехать, дабы от эмоций не лопнуть, дабы-дабы-дабы. хоть и глаза предательски слезятся, когда данила бедро чужое на пробу мнет, когда тянет за руку, навостряя слух, дабы щелчок хрящей измученных услышать. поломает кости, шею перегрызет, а мышь чернильную как нашивку оставит, на память о таком прекрасном, податливом и хрустящем холсте. хруст сопровождает всегда-всегда-всегда. то хрустнут пальцы, то уставшая спина, пока руслан подставляется под неожиданную нежность от кашина, протяжно и грустно прохрустит, вызывая на веснушчатом лице мягкую улыбку розовых тонких губ. то коленка предательски хрустнет после двадцатиминутного сидения на холодном полу под пристальным взглядом серо-голубых внимательных глаз. хрустнет локоть, пока кашин бесцеремонно перевернет руслана на живот, дабы ракурс для концерта своего личного подобрать. дабы руслан слезы от боли не смог спрятать от него, дабы уткнуться в подушку не мог и рыдал так, на глазах у данилы. данила чертить полосы ногтями чуть отросшими обожает, рисует колючие розы на спине руслана, пока тот спокойно дремлет под какой-то бессмысленный гул в телевизоре, положив голову тяжелую на чужие бедра, да уткнувшись носом в живот, в мягкую футболку. кажется, его мерч. руслан запомнить не может, глаза от усталости под вечер размывает, парень в руки чужие доверяется на все сто, позволяя с себя одежду верхнюю снять, домашнее накинуть и уложить на бедрах, нежно поглаживая по волосам. так и хочется потянуть, зарыться пальцами с рисунками чернильными в шоколадные мягкие волосы, осторожно почесать кожу голову и, сжав пальцы, потянуть вверх, до болезненного стона и тихого посыла нахуй. руслану просто жизненно необходимо чувствовать на своей шее сильную руку, которая медленно воздуха лишает. медленно бросает в пучину паники, заставляя все тело дрожать, кончики пальцев замерзать, а пушистые шоколадные ресницы трепещать, сбрасывая с себя множество маленьких капелек слез, быстро стекающих по искаженному в наслаждении и страхе лицу, смешиваясь с потом по пути. медленно бросает в пучину наслаждения, заставляя глаза карие закатываться, а губы пухлые и пунцовые искажаться в улыбке, широкой улыбке до трещинок на губах, которые потом будут болеть и свою способность много пиздеть по делу и нет руслан на пару дней потеряет, кидая недовольные взгляды в сторону данилы. даниле приятно видеть руслана таким. таким расслабленно-напуганным, таким потопшим в наслаждении-боли, таким открытым, таким, каким днем его невозможно увидеть. закрытый, агрессивный, громкий и серьезный. лишь пара моментов среди близких парням людей тот позволяет себе улыбки, смех и множество забавных кружочков в телеграм канал. руслану ночью просто требуется выплеснуть эмоции, сорвать голос после болезненного крика, хрипеть целую неделю и слать нахуй всех, кто шутит про неудачный для кого-то минет. требуется извести свое тело, чувствовать усталость как после туров, ему нужно после этого избиения ослабленно ударять себя по челюсти во время учащающихся тиков, ослабленно мычать от боли и снова, снова доверять себя в руки рыжему бестию. тот приласкает, позволит уснуть, позволит позабыть о том, что эти руки буквально пол часа назад пытались сломать ему лодыжку, каждый раз хватаясь за нее и по кровати волоча тело смуглое к себе, извлекая из глотки очередной охрипший крик и дрожь, дрожь по всему телу. сердце словно пропитано этим желанием боли, хруста, крови и синяков. личный мерч от данилы — то, что не найдешь на всреп. не реклама.