[never be] alone

Мне было очень плохо,

И я застыл в режиме ожидания.

Кажется, что я сошёл с ума,

Так как я живу словно не своей жизнью.

Кто понимает мои чувства?

Мне было очень плохо,

И я застыл в режиме ожидания.

Кажется, что я сошёл с ума.

      Чон Уён всегда был и будет одинок.       Этот факт ему нужно было осознать еще в детстве, а смириться с ним еще быстрее. Потому что чем дольше Уён игнорировал это, тем больнее становилось после. Он знал об этом, он проверял. А затем наступал на те же грабли снова.       И снова.       И снова.       И снова.       Как будто он бежал от мысли, что он, на самом деле, никому не нужен.       Когда это было правдой.       Не сказать, что вокруг Уёна вообще не было людей. Или что с ним никто не общался. У него были одноклассники, знакомые, с которыми он мог обсудить какую-то новость на перемене. Просто Уён знал, что они – не его друзья. Стоило ему только выйти за пределы школы и ему никто не позвонит, не напишет, не позовет гулять, не предложит поиграть. Те редкие взаимодействия с людьми Уён воспринимал за дружбу, когда в глубине души он давно знал, что им все равно на него и он просто замена образовавшемуся пустому месту.       В будущем Чон зацепится за строчку в одной манхве: "Значит, ты тоже всего лишь один из тех, с кем я просто хожу в школу". Уён никогда в этом не признается, но он рыдал несколько часов, остро понимая значение этой фразы.       Потому что у него никогда не было друзей в детстве. У него были только о д н о к л а с с н и к и.       Чон Уён был одержим человеческими отношениями. Не как какой-то безумец, изучающий поведение людей, чтобы позже ими манипулировать, нет.       Скорее, это он позволял другим пользоваться собой.       Он был слишком застенчивым, чтобы сказать "нет", когда у него было на это право. Потому что казалось, что стоит ему только это сделать, как это слово заденет чувства других. Собственные Уён подавлял. Лишнего не говорил, отвечал только так, как этого хотели другие.       Мальчик просто хотел, чтобы кто-то дружил с ним. Разве это было слишком большим желанием для его маленького сердца?       Уён знал: его игнорирование собственных чувств – это насилие над собой. Чон понимал это, но все равно продолжал из раза в раз ставить себя на последнее место.       Потому что больше этого он боялся только одиночества, которое пожирало его изнутри. И Уён плакал, рыдал навзрыд, закрывая ладонью рот, лишь бы не издавать звуков, не выходил из комнаты, пока не становился совершенно пуст. А после, будто ничего и не произошло, ходил с улыбкой на лице, стараясь зацепить хоть кого-то своей энергетикой. Атмосферой, которая искажалась каждый раз, подстраиваясь под определенного человека.       Чону страшно признать, что бывали моменты, когда он не помнил, каков он на самом деле.       Существовал ли вообще на свете Чон Уён? Может быть, он уже давно похоронен заживо в земле, в попытке получить хоть каплю той любви, которой так отчаянно желал.       Когда он вновь оставался наедине со своими мыслями, заменявшими ему разговоры с друзьями, которых у него и не было, Уён хотел понять, что ему нужно делать, чтобы перестать быть столь одиноким.       Уён никогда не находил ответа. Потому что как бы он не старался, никому не нужен был человек вроде него рядом.       Самый страшный вопрос, который возникал в голове Уёна – если никто с ним не желает дружить, найдется ли тот, кто полюбит его? Чон боялся услышать ответ, потому что в глубине души он предполагал, каким он будет.       В его жизни были люди, которым не было на него наплевать, но Уён знал – они с легкостью могут найти ему замену. Он с содроганием представлял тот день, когда его будущий партнер заведет себе пару на стороне, потому что Чона в очередной раз заменят, стоит ему только перестать быть интересным. Хотелось плакать, пока он пытался быстрее проглотить кусочек огурца. Тошнило. Он же говорил, что не любит их. Почему никто не желал услышать его?       Чон Уён действительно ненавидел огурцы. Хотя, возможно, он ненавидел подобное отношение к нему.       А может быть… может быть он ненавидел самого себя.       Уён знал, что рано или поздно ему придется перейти эту черту и отпустить людей, за которых он так цеплялся. Потому что иначе это бы окончательно разрушило его. Однако этот шаг даже представлять было сложно, ведь Чон знал, что после того, как он сделает его – он останется один.       Выбор простой, но до ужаса трудный в голове Уёна.       Либо он позволяет людям пользоваться собой, подстраивается под их предпочтения, полностью стирая свою настоящую личность, но при этом он не остается в одиночестве.       Либо он выбирает себя и старается найти тех, кто не будет игнорировать его, оставляя позади, но до этого ему придется снова столкнуться с одиночеством.       Уён закрылся в комнате на несколько часов, оставаясь в угнетающей тишине.       Потому что он шагнул вперед.       Чон мог лишь надеяться, что этот выбор был верным.

***

Так как я живу словно не своей жизнью.

Кто понимает мои чувства?

Я не хочу жить,

Я не хочу жить,

Я просто хочу сейчас умереть,

Я просто хочу умереть,

Я не хочу жить,

Я не хочу жить.

        Было много вещей, которые хотел попробовать Уён. Просто обычно на связанные вопросы он застенчиво отвечал: "Я не знаю".       Это было нормальным, учитывая, в какой атмосфере находился Чон, однако для подростка эти слова казались ядом для самого себя. Разве он не должен был в этот период уже четко отвечать, что он хочет? Уён просто должен открыть рот и сказать это прямо.       – Я буду знаменитостью. Я буду певцом.       Вот и все. Он сказал это. Он признался в этом вслух. В своем потаенном желании.       Казалось, большинство членов семьи и людей говорили:       – Что значит "знаменитость"? Думаешь, каждый может стать знаменитостью?       Уён не отказывался от своих слов. Он не собирался этого делать, как это могло бы произойти, когда он был младше. Чон сделал шаг вперед и он не намеревался делать два назад.       Подросток сносил все в комнате, пытаясь выучить хореографию любимых BTS, повторяя партию Чимина. Ничего, в них тоже никто не верил, но они не сдавались, вот и Чон Уён не будет.       Дождливой ночью его разбудил пьяный дядя. Когда их глаза встретились, первое, что он спросил, было:       – Что ты будешь делать?       Уён не сомневался и дал ответ за секунду. У него все еще было то, чем он хотел заниматься. Он повторил теперь уже для дяди:       – Я буду знаменитостью. Я буду певцом.       И ответ на это был совершенно другим:       – Конечно. Сделай это. Но какая твоя первая цель?       – Я пойду в старшую школу искусств.       – Хорошо, поступай, но взамен, если у тебя не получится, ты должен будешь подготовить себя.       Чону не привыкать быть отвергнутым, он сможет это преодолеть. Однако он не собирался просто ждать такого исхода. Уён был готов изучить все от и до у учителя, к которому его отвел дядя. Подросток не упустит этот шанс.       Слезы счастья и объятья мамы, пока в их руках были куриные ножки – лучшее чувство при его первой победе. И его имя на сайте, гласящее, что он поступил – тому доказательство.       Попасть в то же агентство, в котором были его кумиры – сравнимо с мечтой. Которой суждено было разбиться в дребезги о жестокую реальность.       Это было местом, где Уён нашел людей, которых Чон действительно мог назвать друзьями. И даже когда Уён осмелел и укусил Ёсана за руку на второй день их знакомства, вселенная не взорвалась. Кан лишь зашипел, но улыбка в его глазах выдавала веселье. Тогда Чон подумал, что, возможно, это был тот человек, который не убежит от настоящего Уёна.       Ёнджун в некотором смысле был одной из главных движущих сил для Уёна, когда он только стал стажером в BigHit. Хотелось выиграть у него. Не чтобы показать всем, кто тут самый крутой, нет. Просто Уён хотел быть наравне с Ёнджуном. Он раньше него стал стажером. И у него было больше выдающихся вещей, чем у Чона. Чхве Ёнджун был типичным мотиватором.       И теплыми объятиями, когда Уён проваливал ежемесячную оценку. Чон больше не рыдал в комнате один, теперь он делал это, цепляясь за Ёнджуна, пока тот его гладил. С мыслью "когда-нибудь мы будем стоять на одной сцене, правда?" Уён с Ёнджуном упорно трудились на своих местах.       Когда Уён видел радость Ёсана за него, стоило Чону только занять первое место, мысли в голове прекращали крутиться. Уён все делал правильно. И рядом были люди на его стороне, которые доверяли ему и верили в него.       Но способен ли был Уён достичь той цели, которую он преследовал? Он не мог ответить на этот вопрос.       Видя, как плакал Ёнджун, когда ему сказали, что он не дебютирует, если не начнет работать усерднее, хотя Чхве тренировался буквально по 10 часов в день, Уён начинал сомневаться, если ли у них всех шансы. Он, Ёсан, Ёнджун и остальные изводили себя репетициями, чтобы в итоге в них все равно не верили. Чон сжимал зубы от злости, запрокидывал голову, сдерживая слезы, а затем поднимал Ёсана с пола, чтобы присоединиться к тренировке Ёнджуна.       У них на троих – бесконечные часы в подвале, проведенные за танцами. На всех остальных – маленькая надежда дебютировать. Между Уёном и Ёнджуном – секрет возраста Чхве, потому что старшие трейни откровенно издевались над младшими, а Ёнджун не хотел показаться Субину таким. Между Уёном и Ёсаном – необыкновенная связь и тихие разговоры о совместном дебюте. И все это казалось несбыточным, но никто не говорил об этом вслух.       Уён работал, работал и еще раз работал. И все еще ничего. Только объятья друзей и их смех в моменты, когда они не думают о грустном. И немного бананового молока.       Не сказать, что Уён был потрясен уходом Ёсана. Возможно, это можно было даже предвидеть заранее. Чего нельзя сказать о реакции Чона.       Что ему делать? Он в компании, где были его кумиры, на которых Уён равнялся. Здесь был Ёнджун, что поддерживал его. Однако связь с Ёсаном была глубже. Казалось, они были братьями, хоть и не по крови. И они поклялись дебютировать вместе. Мог ли Уён все бросить и последовать за Ёсаном?       Мог. Мог, потому что Ёнджун ему улыбнулся ярко-ярко, прислонился своим лбом к его, потрепав по волосам, пообещав никогда не разрывать их связь. И даже если бы этого не произошло, Уён для себя все уже решил. Уён обнял тех, с кем проводил долгие часы тренировок, пожелав удачи, а после отправился за Ёсаном.       Все просто. Они либо дебютируют, либо падут. Но все это – вместе.       Когда Уён оказался в KQ, он мог кожей чувствовать это напряжение. Группа была практически сформирована, а тут он заявился со своей короткой стрижкой и рюкзаком. Чон мог понять их. Он осознавал причину их нелюбви к нему. Возможно, они были чуть более вежливы, потому что он дружил с Ёсаном. Хорошо, пусть так. Уёну не привыкать быть лишним, оставаться в стороне. В конце концов, он не может нравиться всем.       Однако все же он пошел и обнял их всех. Даже если этот физический контакт никому из парней был не нужен. Но Уён просто хотел это сделать и он был смелее того застенчивого Уёна, которым он был раньше.       Ведь Чон Уён все еще продолжал делать шаги вперед.       Надеясь, что однажды кто-то будет идти навстречу к нему.

***

Я просто хочу умереть,

Позвольте расскажу, почему так...

Я нёс всякую хрень, а другие делали вид, что понимают меня.

Но я молился, чтобы кто-то спас меня, но никто не проявил героизма,

Моя жизнь вообще ничего не стоит,

Я знаю это, знаю, и мне больно внутри, но я не могу это показывать,

У меня никогда не было места, где я чувствовал бы себя как дома,

Потому что его никогда не было.

      Порой это казалось большим длинным сном. Будто стоит Уёну проснуться, как тут же все исчезнет – его дебют с Ёсаном и остальными как "ATEEZ", выступления на сценах, видео на Ютубе, трансляции, фанаты и прочее.       Но страшнее для Уёна было открыть глаза и понять, что семь мемберов исчезли из его жизни. Чон уверен: даже если наступит конец света или зомби апокалипсис, он либо выживет со всеми остальными, либо добровольно пойдет на смерть, потому что главное – быть вместе.       Уён не думал, что когда-либо в его жизни появятся люди, для которых он будет готов вновь открыть свое сердце и кого он может назвать семьей. И Чон очень боялся разрушить эту связь.       Вдох. Выдох. Это просто очередной день, когда голова Уёна забита мыслями. Последствия одинокого детства. Все будет хорошо.       Он заходит в зал для репетиций, параллельно отвечая Чанбину, что да, было бы круто сходить поесть чего-то вкусного после одного из выступлений, может быть, стоит позвать наглую трудолюбивую задницу Ёнджуна. Уён не сидит сейчас на диете и он надеется, что этим не страдает Ёнджун, потому что это сводит с ума не хуже одиночества.       Уён жмурит глаза, снова пытаясь отогнать ненужные мысли. Репетиция. Мемберы. Сейчас. Юнхо, пришедший в зал раньше, озабоченно смотрит в его сторону. Уён лишь машет рукой, улыбаясь, после чего наваливается на плечи друга, начиная ныть о том, как за утро он не успел ничего съесть и выпил лишь один стаканчик кофе из-за расписания.       Хонджун, входящий в зал, ворчливо уточняет, не пил ли Уён кофе на голодный желудок. Младший отводит глаза, молчит, потому что да, пил. А после было плохо, но, благо, в этот раз обошлось без экстренной помощи. Ким вздыхает, пока Сонхва мягко треплет его по плечу. Уён чувствует вину, потому что не любит расстраивать своих названных родителей. Однако привычки есть привычки, даже если они пагубно влияют на Чона.       Капитан отводит его в сторону, напоминая заботиться о себе и своем организме, который пережил не одну скорую из-за этого кофе и не только. Говорит про ужин после репетиций для них двоих, когда входит Сан и Уён прикусывает губу. Чон надеется, что Чхве не слышал предыдущую фразу, потому что Уён все еще чувствует себя непривычно, когда в его жизни есть люди, которые волнуются за него. Тем более, когда среди них – Чхве Сан.       Конечно, Уён предполагал, что однажды влюбится, и эти чувства будут к парню. Чего он точно не ожидал – этим человеком окажется мембер его группы. Конечно, среди ATEEZ были парочки, по сути, не встречались только Сан и Уён, однако для Чона ситуация была намного сложнее в его голове. И это не то, что можно решить в один щелчок пальцами, как в Мстителях. Все намного, намного труднее.       Особенно, когда Сан подходит ближе, стоит только Хонджуну отойти, после чего Чхве уточняет, все ли в порядке.       "Нет. Ни черта не в порядке. Потому что я люблю тебя. Вот только я тоже не в порядке."       Уён позволяет себе обнять Сана за предплечье, разворачивая их к парням, лепеча что-то про то, что он собирается стрясти деньги с их капитана сегодня вечером. На вопрос Чон так и не ответил. Чхве это заметил. Уён проигнорировал это.       Всю репетицию Уён сосредотачивается на хореографии, порой выдавая какие-то шутки, заставляя кого-то смеяться, а кого-то закатывать глаза. Кажется, кто-то даже ударил его по плечу. Все хорошо, как и всегда.       Ровно до того момента, когда Сан решает вновь сыграть роль Тарзана, сняв футболку. Уён не должен удивляться или злиться – это нормальная практика для танцоров, если им важно проследить за движением мышц. Тем более, когда пресс Чхве является одной из составляющей некоторых их хореографий. В конце концов, Сан делает это, чтобы полностью влиться в танец, совершенствуя каждое свое движение в отражении зеркал. Уён не может ругать его за это.       Но это несправедливо по отношению к сердцу Уёна. Как он должен выживать со своей влюбленностью, когда чуть ли не каждый раз в репетиционном зале он сталкивается с этим?       Некоторые парни начинают притворяться недовольными, пока кто-то из BBT улюлюкает на это действие. Конечно, бэк танцоры присутствуют не на каждой репетиции, им-то весело. А вот Уён снова умирает. Особенно когда Сан разворачивается в его сторону и широко улыбается, будто все действительно в порядке.       Уён присоединяется к ворчанию Хонджуна и ударяет ладонью по груди Сана, когда проходит мимо, направляясь к своей позиции, просто потому что он слабый человек, ладно? Чону жизненно необходимо дотрагиваться до Чхве. Хотя бы так он может утолить это желание стать чем-то большим, чем просто близкими друзьями.       Снова тренировка. Внимание только на отточенных движениях, не на полуголом Сане, нет. Уён уже научился абстрагироваться от этого после огромного количества повторений этой ситуации. Чон расслаблен и в перерыве даже устраивает небольшой фристайл вместе с Минги, позволяя музыке растечься по венам.       Иногда это ощущается ненастоящим. До самого дебюта в голове Уёна крутились одни и те же мысли: "Эта работа – не та, о какой я думал", "Эта работа мне не подходит". Однако именно этим он занимался с первого класса старшей школы, и это было единственным, что у него удавалось. Но даже если он уделял время только этому, почему же у него не получалось? Возможно, мысли стали бы мрачнее, ужаснее, если бы Уён все же провалился. И нет ответа на вопрос, удалось бы Чону справиться с этим.       Однако сейчас он в KQ, в ATEEZ. Он справился. Вместе с Ёсаном, как того хотел. Ёнджун тоже дебютировал. И у Уёна есть друзья и прекрасные мемберы, на которых он может положиться. Переживать не о чем. Нет причин грузить себя тяжкими мыслями.       – Воу, Ёна! Вуху! Круто! Давай! Еще! Еще!       И конечно же Сан не может не отреагировать на то, что делает Чон. Уён должен был привыкнуть к этому. Он и привык. Однако это не значит, что восторженная реакция Чхве и его комплименты могут пройти мимо его разума. Уён помнит каждое слово. Может быть, все дело было в том, что в детстве ему не говорили комплиментов часто. Просто некому было. А тут Сан словно не может прожить и дня, не произнося теплые слова Уёну. И кто-то должен был понять Чона – большую часть жизни он провел наедине с собой и мало кто мог сказать что-то хорошее ему. А сейчас комплименты от мемберов ощущаются любовью.       Вот только что делать с этим, когда это касалось Чхве Сана – Уён все еще не знал.       Чон просто позволяет себе налететь на Сана, смеясь, будто сейчас в его голове не собирается шторм. Уён чувствует теплую руку Чхве на талии, потому что Чон всегда обращает внимание на любое прикосновение к себе. Хочется уткнуться в шею лицом, разрыдаться, позволив шторму пройти под заботливыми руками. Однако Уён, улыбаясь, возвращается на свое место, игнорируя обеспокоенный взгляд Сонхва со стороны. А может, встревожен был не только он.       И даже когда после репетиции к Уёну и Хонджуну присоединяется Сан, на что Ким по-доброму ворчит, как много детей ему все же порой надо прокормить, Чону даже удается продолжать делать вид, что все в порядке.       Пока ноги затягивает болото.

***

Мне никогда никто не звонит, чтобы спросить:

"Что нового? Где ты? Какие планы?"

Говорят, что каждая жизнь ценна, но на мою всем пофиг.

Мне было очень плохо,

И я застыл в режиме ожидания.

Кажется, что я сошёл с ума,

Так как я живу словно не своей жизнью.

Кто понимает мои чувства?

      Это начинается как обычный день. Как и любой другой. Ничего не должно было произойти. Уён просто должен был выполнить расписание и все. Разве есть что-то сложное в этом, когда он занимается этим не первый год?       Проснуться, решить с мемберами очередь на макияж и прическу, умыться, собраться, добраться до стилистов. Можно проверить социальные сети, хихикнуть от очередного комплимента Сана, когда тот проходит мимо. Уён, признаться честно, даже немного завидует – Сан выглядит так хорошо даже без макияжа.       Глаза сами случайно находят собственное лицо в отражении. Уён на мгновение останавливается, рассматривая себя. Макияж, как всегда, безупречный. В нем Уён выглядит лучше, не так ли? Если его снять, будет ли кто-то все еще смотреть на Уёна? Захочет ли кто-то увидеть человека Чон Уёна, а не айдола?       – Воу, Уён, ты такой красивый, ва, – протягивает Сан, пока над ним порхает стафф, но взгляд Чхве обращен только на Чона.       – Конечно, я выгляжу лучше с макияжем, не так ли? – усмехается Уён, откидывая челку кончиком безымянного пальца.       Сан не отвечает сразу. Внимательно смотрит на лицо Уёна, словно ищет ответ на какой-то свой незаданный вопрос. А потом серьезно говорит, словно сейчас не время для шуток:       – Ты всегда хорошо выглядишь, Ёна. С макияжем или без. С любой прической и одеждой. Потому что это ты.       Уён, возможно, прямо сейчас спалился бы в своей безграничной любви к этому солнечному парню, если бы стилисты вокруг не начали умиляться, приводя Чона в чувство. Они не одни. Уёну стоит следить за собой.       – Спасибо, Сан-а.       Чон проходит мимо, усаживается на диван, дожидаясь остальных. Утыкается взглядом в смартфон, стараясь сделать вид, что не заметил пристальных взглядов. Открывает фронтальную камеру и рассматривает сегодняшний макияж.       Иногда, сколько бы раз ему не говорили, что он выглядит хорошо, в том числе и без дополнительной помощи визажистов, Уён в это слабо мог поверить. Он не был неуверенным в себе человеком, вовсе нет. Сейчас он артист, что развивается с каждым днем и совершенствует свои выступления для фанатов. Уён уверен в своем стиле, своих принципах, навыках, а также в мемберах и в самом себе. Он больше не тот маленький застенчивый мальчик, который боялся камер.       Однако это не значит, что прошлые травмы не влияют на него.       По-хорошему, все это надо проработать, чтобы шторм в голове не сводил с ума, вот только где найти это время? Сейчас Уён лишь может убеждать себя, что все в порядке, даже когда это не так, но у него нет другого выбора, кроме как пытаться поверить в это.       Боялся ли он в прошлые времена проводить трансляцию с Саном, будучи без макияжа? До ужаса. Наверное, только благодаря поддержке Чхве, он не сбежал тогда с позором, прячась под одеяло ото всех. Переживал ли подобный страх Уён сейчас? Ответ все еще да. Конечно, опять же, с помощью поддержки мемберов и неоднократных комплиментов Сана, это преодолевается лучше, но нельзя сказать, что совершенно спокойно.       В конце концов, среди ATEEZ многие все еще стеснялись проводить трансляции, если на них не было макияжа. Поэтому и Уён не должен выглядеть странно в этой ситуации, не так ли?       Просто некоторые вещи все еще были трудными. Вот и все.       Сонхва зовет всех, пока Хонджун будит тех, кто заснул. Настала пора работать. Уён обнимается с Юнхо и пристает к Ёсану, чтобы немного привести свое состояние в порядок, после чего превращается в профессионала и погружается в расписание.       Вечер оказывается свободным, и Уён решает провести трансляцию. Поболтать с мемберами можно и позже, поесть тоже, а вот уделить немного времени драгоценным фанатам Чон всегда был рад.       Все начинается как обычно. Должно было пройти весело.       Уён не должен был обращать на это внимание. Знал, что стоит просто проигнорировать. Его ответ ничего не изменил бы. Но как назло, именно эти комментарии попадали в его поле зрения. Конкретно они цепляли его взгляд.       Сообщения, в которых зрители спрашивали, где другие мемберы и придут ли они на трансляцию.       Возможно, фанаты просто хотели увидеть взаимодействие любимых артистов. Может быть, в их глазах этот вопрос не казался грубым.       Однако это Чон Уён был здесь. Он вел трансляцию. Один. Не с кем-то.       Но почему-то люди все равно искали других, когда в кадре этих людей даже могло и не быть.       И шторм в голове снова объявил о себе. Уён знал, что это лишь вопрос времени, когда вихрь мыслей закружится, а слова, сказанные другими или самим собой, будут играть против него. Чон должен был закончить трансляцию как можно скорее, чтобы остаться в кадре непоколебимым. Потому что хейтеры никогда не уйдут, и они зацепятся за любую возможность использовать слабости айдолов.       Уён жмет на кнопку "завершить", убеждается, что эфир действительно больше не идет, его никто не видит и не слышит. А затем сбегает в ванную.       Неосознанно выкручивает ручку крана слишком резко, из-за чего напор воды оказывается чересчур сильным. Уён ополаскивает лицо, тут же зажмуриваясь и ругаясь. Чертов макияж все еще был на нем. Вслепую находит средство для снятия и старается умыться как можно быстрее. Руки не перестают трястись.       "Это глупо, Чон Уён. Ты глупый. Это ничего не значит. Ты должен знать, что не все люди тактичны, они будут задавать неудобные вопросы. И ты уже не в первый раз сталкиваешься с этим. До сих пор не можешь спокойно отпустить это? Глупо. Глупо. Глупо" – закручивается вихрь в голове.       Лицо холодное, руки ледяные и Уён клянется, что чувствует одновременно все и ничего. Это все было глупо. Он уже не маленький мальчик, который не может справиться с чем-то подобным. Он айдол. Он просто должен отпустить эту ситуацию, отстоять свои границы и все. У него еще много замечательных фанатов, которые поддержат его.       Так почему он продолжает цепляться за то, что ранит его?       "Они ищут другого мембера, потому что твоя компания им неинтересна. Потому что они могут тебя заменить. Потому что так всегда было, есть и будет. Люди всегда найдут кого-то лучше тебя" – догоняют Уёна отголоски прошлого.       Это было не то, с чем он мог справиться, даже если он уже был взрослым. Потому что он не мог забыть свое удручающее прошлое.       Ноги не держат, Уён скатывается вниз, падая на колени. Рыдания душат его, и Чон ненавидит тот факт, что он такой слабый. Это просто глупый комментарий, а он вот так расплакался.       "Что смешного в моей одежде? Почему они недовольны мной? Почему я всегда ошибаюсь? Что я делаю не так? Что со мной нет так? Почему я сломан?" – все самое плохое, что происходило, мигом наполняет его разум, не позволяя успокоиться.       Трясущимися руками, Уён достает телефон из кармана. Он игнорирует все уведомления и заходит в галерею. Тычет пальцем по одной из множества папок и слегка пролистывает вниз. Нажимает.       Тихий голос Сана распространяется по всей ванне. Это какая-то колыбельная, которую он пел на одной своей трансляции. Его голос мягкий и успокаивающий. Уён старается сосредоточиться только на нем, все еще продолжая всхлипывать. Песня заканчивается и Чон двигает пальцем в сторону, воспроизводя следующее видео. Уён знал, что мог бы зайти на Ютуб и просто найти кавер Сана, но его чистый и тихий голос с трансляций успокаивал лучше и быстрее.       Мелодии сменяют друг друга и повторяются вновь на протяжении десяти минут. После этого Уён чувствует себя лучше. Чон дослушивает в последний раз пение Сана и блокирует телефон. Вздыхает. Медленно поднимается на ноги. Снова умывается, только уже теплой водой.       На отражение в зеркале не смотрит. Не желает видеть, насколько жалким он выглядит, раз развел истерику из-за нескольких комментариев. Вытирает лицо и руки полотенцем. Сейчас бы в кровать лечь, вот только Уён не хочет быть один. Он знает, к кому он хочет пойти, но боится, что в таком состоянии натворит дел. Тем более, не хочется показываться в этом жалком виде перед Саном.       Когда Уён приходит к двери Минги, он чувствует, что это бредовая идея. Ну кому нужно возиться с Чоном сейчас? Однако все же Уён стучит и легонько приоткрывает дверь, слегка выглядывая.       – Хэй.       – Хэй, – вторит Уён тихо. – Что делаешь?       – Грущу.       – Можно мне с тобой?       – Давай.       Уён мигом проскальзывает в комнату, быстро вползая в объятья Минги. Если у Сона и есть вопросы, он их не задает, просто располагая подбородок на макушке Чона. Большие руки Минги ощущаются тепло, и Уён утыкается ему лицом в шею, позволяя себе на некоторое время почувствовать себя маленьким.       – Юно-я еще скоро придет, ты не возражаешь? Хочешь чего-то? – на оба вопроса Уён мотает головой, не имея сил ответить вслух. – Хорошо. Мы собирались посмотреть первую часть "Человека-Паука".       Когда Юнхо приходит, он определенно озадачен новым участником их маленькой компании, и Уён чувствует, что не должен был нарушать чужой покой. Однако Юнхо лишь улыбается, подскакивая к ним двоим. В его руках пакет с какими-то снэками и им определенно нужно быть осторожными с едой в постели, если они не хотят получить взбучку от Сонхва. Юнхо что-то радостно лепечет про фильм, параллельно поглаживая Уёна по спине. Не встречая сопротивления, Юнхо ложится рядом и обнимает Уёна с другой стороны, включая фильм.       Уён засыпает, зажатый между ними, но не чувствующий какого-либо дискомфорта.       Шторм затих.       Однако болото все еще держало Уёна в заложниках.

***

Мне было очень плохо,

И я застыл в режиме ожидания.

Кажется, что я сошёл с ума,

Так как я живу словно не своей жизнью.

Я хочу, чтобы ты жил,

Я хочу, чтобы ты жил,

Ты не должен сегодня умирать.

Ты не должен умереть.

        Это должно было произойти. В этом не было никаких сомнений. Стоило догадаться раньше и, возможно, можно было бы обезопасить себя.       Абсолютно все в ATEEZ заболели.       Уён шмыгает носом. Затем еще раз и еще раз. Пожалуй, стоит пойти и высморкаться. Эх, знали же, что если заболевает один, то и все остальные тоже последуют. Но нет. Упрямо решили, мол, обойдется. Ага. Заметно.       В любом случае, это должно было произойти. Ничего страшного, переживут. Особенно с супом Уёна, который Чон сейчас готовит для всех. Ему нравится улучшать свои навыки кулинарии, чтобы радовать своих близких вкусной едой. Особенно, когда в таком состоянии есть не особо хочется.       – Стой там, где стоишь и даже не смей подходить ближе, – сипит Уён и, не глядя, направляет ложку назад на незваного гостя.       – Ты капаешь на пол.       – Черт, вот поэтому отвлекать меня не надо, – Уён быстро кладет ложку на положенное место, после чего убирает небольшое пятнышко салфетками. – И даже не смей заказывать курицу, когда я тут готовлю. Скоро суп будет.       – Хорошо, мам, – Ёсан закатывает глаза и успешно уворачивается от летящей в него салфетки. Вот засранец.       – Разве ты с Чонхо не хотели устроить романтический вечер, обмениваясь слюной и соплями в прямом смысле? Особенно последним.       – Кто-то должен был поддержать тебя в тонусе, чтобы ты не расслаблялся, – Ёсан садится за стол, и Уён понимает, что никто его в покое не оставит.       – И ты решил взять на себя эту роль?       – Кто, если не я? Хотя Чонхо еще придет, ты не переживай, один не останешься.       – Класс, ваши телячьи нежности будут твориться прямо перед моим супом. Возмутительно! А что, если он станет слишком приторным из-за этого?       – Если быть точнее, то позади него, – слышен голос с другой стороны. Великолепно, мелкий тоже здесь, и теперь Уён на кухне наедине с парочкой.       Уён передвигается по кухне, убирая ненужное. На фоне о чем-то шепчутся Ёсан и Чонхо, из-за чего Чон ворчит себе под нос. Однако иногда неплохо иметь компанию на фоне, чтобы знать, что он не один. В такие дни, как этот, никакие штормы не возникают. Болото…       – Тебе просто нужна компания определенного человека. Эх, вот так дружишь с человеком несколько лет, а он предпочитает тебе другого, – наигранно грустно вдыхает Ёсан, кладя голову на плечо Чонхо. Чхве похлопывает его по спине.       – Я в тебя сейчас лапшой кину, проверю на готовность.       – Промажешь.       – Хочешь рискнуть?       Не успевает спор продолжиться, как на кухне появляется человек, которого Уён совершенно не ждал. Ёсан гадко усмехается. Ладно, может быть, не гадко, но в глазах Чона определенно недобро.       – Хэй, Ёна! – протягивает Сан. Ёсан одними губами передразнивает его. Уён все же кидает в него очередной салфеткой, потому что еду жалко. Чонхо ловит ткань одной рукой. Чертов предатель. – Снова готовишь что-то вкусное?       – Да, и это что, "Готовим с Гордоном Рамзи"? Почему вы все собираетесь здесь, словно я тут вам шоу устраиваю.       – Здесь так вкусно пахнет, – Сан, в отличие от Чонхо и Ёсана, подходит прямо к Уёну. Чон ненавидит тот факт, что ему нравится ощущать компанию Сана, видеть его широкие плечи и то, с каким энтузиазмом тот наблюдает за готовкой Уёна. Если он еще встанет помогать, сердце Уёна точно не выдержит.       – Сомневаюсь, что ты вообще можешь что-то чувствовать с заложенным носом, – Уён старается сохранить непринужденный вид. Все в порядке, это просто Чхве Сан рядом с ним. Чхве Сан, в которого Уён влюблен, подумаешь.       – Твоя еда воскресит даже мертвого, Ёна, стоит только почувствовать этот аромат, – хихикает Сан, шмыгая носом.       Ладонь Чона сама по себе оказывается на лбу Чхве. Чувствуется небольшой жар. Наверняка голова болит от невозможности ясно дышать и температуры. Уён осторожно зачесывает челку Сана назад, слегка массируя, из-за чего Чхве, словно кот, ластится к руке, чуть ли не мурлыча. Словно видя все это впервые, Уён наблюдает за каждым действием с легкой улыбкой. Руки Сана на его талии ощущаются тепло и комфортно. Кажется, в какой-то момент Уён оказался прижат к телу Сана, но он все еще продолжал пропускать волосы Чхве через пальцы, словно этим действием он мог бы излечить от болезни.       – А вот это уже можно назвать "прямо перед моим супом". Еда там случайно не закарамелизировалась от такого?       Уён закатывает глаза и даже не убирает руку чересчур резко, что выдало бы его смущение. Сан, кажется, и вовсе не видит никакой проблемы, продолжая держать Чона за талию. Уён разворачивается, ворча про надоедливых зрителей, и к великой «радости» Чона, Сан обнимает его со спины. Подбородок Чхве оказывается на плече Уёна, а ладони на животе. Изо всех сил Уён старается сосредоточиться на супе, игнорируя неровное дыхание Сана рядом с ухом.       – Не смей размазывать по мне сопли, – Сан на это мычит, и у Уёна даже получается не вздрогнуть от вибрации. Все в порядке, это их обычное поведение, не так ли?       Какое-то время суп еще кипит, после чего Уён отключает плиту. Хочет уже попросить Сана помочь достать тарелки, как Чонхо идет делать это сам, видимо, по просьбе Ёсана. В итоге Уён все еще продолжает стоять в объятьях Сана, который, кажется, практически засыпает у него на плече.       Это было их привычное поведение, где они часто касались друг друга, обнимались и иногда целовали друг друга в щеки. Вот только для Уёна это было нечто большим, чем просто проявлением близкой дружбы. Однако Чон продолжал делать вид, будто все друзья с подобной связью ведут себя так, и что он вовсе не намеренно касается губами и руками Сана. Это просто их язык любви. Факт в том, что для них слово "любовь" имело разные дополнительные прилагательные.       Ёсан накрывает на стол, и Уён вырывается из сонного захвата Сана, пока не пришел шторм. Не нужно. Они просто спокойно поедят, примут лекарства, а после отдохнут. Не стоит грузить себя, когда Уён знает, к чему это может привести.       – Я позову Юнхо и Минги, – отзывается Ёсан.       – А я тогда Хонджуна и Сонхва, – начинает было Уён, но его тут же останавливает Чонхо.       – Я позову хёнов, а ты пригляди, чтобы вот он, – Чонхо кивает на все еще сонного Сана. – Не уткнулся головой в твой суп от слабости.       Чонхо и Ёсан ненадолго покидают кухню, и Уён снова остается наедине с Саном. Чхве трет глаза руками, а затем, стоит ему чуть приоткрыть глаза и увидеть перед собой Чона, как Сан тут же подходит ближе и снова заключает Уёна в объятья.       И Уён позволяет себе быть слабым вновь.       Обхватывает Сана за плечи, из-за чего пришлось встать на цыпочки, потому что Чхве немного выше. Это слегка неудобно, но Уёну все равно. Однако кажется, Сан это замечает, поэтому сжимает талию Чона чуть сильнее и приподнимает его, чтобы тот встал ногами на него. Уён смущен тем внезапным писком, который выдал его рот. Но теперь стоять вот так действительно стало немного легче.       Сан тяжело дышит в шею, и Уён приказывает своему телу не реагировать остро на все это. Чхве просто болен, и Чон тоже.       – Ты такой теплый, – сипит Сан в ухо.       – Ты уверен, что тебе не нужно пойти в постель и поспать? Может быть, я принесу тебе немного супа в комнату, после чего ты примешь лекарства и поспишь?       – Ммм, звучит хорошо, – Сан довольно мычит и улыбается прямо в шею Уёна, что последний четко ощущает. Чон не знает стольких богов, чтобы молиться им, лишь бы не растечься лужицей прямо на кухне. – Ты поспишь со мной?       – Ха-ха, – слегка нервно смеется Уён, поглаживая Сана по голове в попытке сместить его внимание на что-либо другое. – Не думаю, что это хорошая идея – спать вместе, когда мы оба болеем.       – Но Юнхо и Минги спят вместе.       "Потому что они встречаются, болван. И Минги нужно больше внимания в такие времена."       – И разве мы не спали вместе раньше?       "Тогда мы оба были здоровы, это были наши спальные места и я мог удержать свои чувства под замком, просто наслаждаясь совместной ночевкой."       – Ёна?       – Нет, Санни, – Уён находит в себе силы мягко оттолкнуть Чхве, смотря ему прямо в глаза. – Тебе плохо, поэтому я отведу тебя в комнату, дам немного супа, лекарств и ты ляжешь спать. Один.       – Разве в такие времена тебе хотелось бы быть одному? Когда ты уязвим и чувствуешь себя незащищенным, одиночество ощущается острее. Оно пугает.       Кому, как не Уёну знать это? Это не просто пугает, а ощущается настоящим кошмаром. Кажется, будто проснуться просто не предоставляется возможности. И штормы бушуют, а болота затягивают все глубже и глубже. И Уён задыхается в рыданиях.       Поэтому Уён знает это. Однако все равно говорит себе "нет".       Потому что шторм навел слишком большой беспорядок в его душе, а его тело продолжает затягивать болото. И Уён не хочет, чтобы Сан во всем этом испачкался, когда Чхве достоин кого-то намного лучше.       Солнечный мальчик, что рос в любви, не может любить разбитого мальчика, который не знает, как получать эту любовь.       И в этом весь ответ.       – Я буду с тобой, – слабо улыбается Уён. Он не любит заставлять мемберов чувствовать себя плохо, потому что Чон ощущает их эмоции слишком хорошо. – Я отведу тебя в комнату, накормлю тебя, дам тебе лекарств и не уйду, пока ты не заснешь. Так пойдет?       Сан продолжает дуться, и Уён использует запрещенный прием. Гладит большим пальцем его щеку, а после с нажимом проводит по губе Сана. Чхве перестает обижаться и вместо этого внимательно смотрит на Чона.       Уён мягко вырывается из объятий Сана, приказывая своему разуму не думать слишком много о том, что в последний момент взгляд Чхве сместился ниже.       К этому моменту возвращаются Ёсан, Чонхо, Минги и Юнхо. Сонхва предпочел остаться в комнате вместе с Хонджуном, у которого не было сил встать с кровати, однако оба передали свои благодарности Уёну.       Ёсан больше не подкалывал Уёна. Чонхо тоже. Минги и Юнхо не задавали вопросов, но внимательно наблюдали. Когда перед уходом Сана и Уёна, Ёсан обнял последнего, у Чона даже получилось сдержать слезы на кановское: "Все будет хорошо".       Уёну хотелось в это верить, но он знает, что его разум откажется.       Сан не хочет есть в одиночестве и сам несет две порции супа в свою комнату. Уён старается продолжать улыбаться, чтобы не волновать больного Чхве. Они оба съедают суп полностью, и в какой-то момент улыбка Чона даже не вымученная, потому что Сан продолжает нахваливать его готовку.       Лекарства приняты, Сан укрыт одеялом и держится за руку Уёна. Чон гладит его по волосам, перебирая пряди, чтобы Чхве побыстрее уснул.       Тихое "спасибо" и легкий поцелуй в руку окончательно призывает шторм в душе Уёна.       Стоит только Сану окончательно заснуть, как Уён чуть ли не выбегает из его комнаты, запираясь после этого в своей.       Боже, как же он погряз во всем этом.

***

Я хочу, чтобы ты жил,

Я хочу, чтобы ты жил,

Ты не должен умирать,

Позволь расскажу, почему так...

Ты впервые можешь дышать

После долгого ощущения, что ты шёл ко дну.

Воздух так нежен,

Когда ты рядом.

      Уён ненавидит эти дни. Он знает, что они настигнут его в любом случае, когда тяжелые времена проскальзывают в его жизнь, напоминая о себе. Просто каждый раз Чон уверяет себя, что он справится.       Чтобы в конечном итоге проиграть эту битву.       Шторы задернуты, дверь заперта, свет выключен. Уён свернулся клубочком на кровати, зарывшись носом в толстовку. Рукава натянул до самых пальцев. Мог бы накрыться одеялом, вот только нет сил на это. Чон рад, что у остальных мемберов еще идет расписание, поэтому никто его не потревожит. Даже если кто-то и вернется, дверь все равно закрыта, а открывать ее у Уёна нет никакого желания.       Он знает, что это пройдет. Он просто немного погрустит в одиночестве и все. У него нет выбора, ему все равно придется работать. Уже проходил через это.       Вот только Уён никогда не желал оставаться один. Однако разве кого-то это волнует?       Это просто был очередной плохой день, который Уён должен пережить. Он делал это прежде, должен справиться с этим и сейчас. Его тяжелые времена никогда не грузят его слишком долго. В этот раз тоже не должны, верно же?       Однако Уён чувствует, что он может не справиться с этим. Ему определенно нужно с кем-то поговорить, но нагружать своих мемберов он совершенно не хочет. У каждого из них случаются плохие дни, Чон это знает, наблюдал не раз. В конце концов, быть айдолом тяжело. И беспокоить своими проблемами, когда Уёну просто нужно пережить плохой день? Он не может так поступить.       Поэтому Уён достает телефон и набирает номер человека, на которого мог положиться каждый раз, когда проигрывал свои битвы. Чон лишь надеется, что его друг не занят и ответит ему.       Что и происходит.       – Хэй, дорогой! – веселое с другой стороны.       – Хэй, эм, у меня тут кризис, – Уён хрипит после долгого молчания. Он зажмуривает глаза, чувствуя, что выбрал неудачную фразу для начала разговора.       – Кризис в смысле "Я устал, что Ёсан опять выигрывает у меня в играх, поэтому давай сыграем на выходных, чтобы я надрал тебе задницу"? Потому что, молодой человек, я уверен, что это я наде…       – Ёнджун.       – Воу, все еще никаких "дорогой"? Тогда это серьезно.       – Джун, пожалуйста, – шепчет Уён. Слезы скапливаются в уголках его глаз.       – Прости! Прости. Просто хотел немного развеять атмосферу. Погоди, позволь мне закрыться в комнате, чтобы младшие нам с тобой не мешали и я весь твой, ладно? Я не бросаю тебя, я с тобой, погоди, погоди, погоди. Сейчас, секунду. Бомгю, уйди. Нет, правда, мне нужно поговорить с Ённи. Кыш-кыш-кыш, это серьезно, – на фоне слышны какие-то копошения, но они успокаивают Уёна. Кажется, будто ничего не случилось и он просто собирается поболтать с Ёнджуном по телефону. – Да, Тэхен, возьми его на себя, спасибо. Да, все хорошо, мне просто нужно помочь Ённи. Да, я передам ему привет, Кай, только позже. Все. Все-все-все. Уён, дорогой? Я здесь, слышишь? Все хорошо.       – Ничего не хорошо.       – Да, определенно не хорошо, но мы разберемся с этим, ладно? Хочешь сам что-то рассказать или позволишь мне попробовать повести разговор? Или хочешь просто помолчать, а я буду говорить всякие глупые штуки?       – Я… я просто… это глупо.       – Это не может быть чем-то глупым, если это заставляет тебя тревожиться.       – Это все просто… просто…       – Слишком?       – Да, – Уён выдыхает, радуясь, что Ёнджун может его понять, даже если у него не получается сложить слова в предложения.       – И как давно это "слишком" начало тебя тревожить?       Уён молчит. Ему стыдно признаться в своей слабости. Потому что для него это глупо и ему не нравится волновать других по пустякам.       – Ённи? Я спрашиваю это не для того, чтобы наругать тебя. Я хочу помочь, но я не смогу сделать этого, если ты сам не захочешь.       – Я не уверен, – шепчет Чон. Он лишь надеется, что Ёнджун слышит его, потому что Уён не хочет говорить громче. – Может быть, около месяца?       – Бог мой, дорогой…       – Я не знаю, ладно? – Уён срывается на рыдания. Его нервы были напряжены слишком долго, чтобы удерживать поток слез. Чон агрессивно трет глаза в попытке остановить их. – Обычно это просто приходит и уходит, я могу с этим справиться, но в этот раз у меня не получается. У меня всегда ни черта не получается! Я пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь, вот только я все равно ничего не получаю! Я знаю, что не достоин чего-то хорошего. Я знаю, что это глупо. Я знаю, что должен стараться лучше. Я знаю, я знаю, я знаю, я зна… кха-кха… я знаю…       – Тшш, тише, дорогой, тише. Я слышу тебя. Я понимаю тебя. Прежде, чем мы продолжим, ты можешь сделать кое-что для меня? Я хочу, чтобы ты подышал со мной. Давай, Ённи. Давай сделаем это вместе. Уверяю, у нас с тобой все получится.       Знакомым способом Ёнджун старается успокоить Уёна. Перестать захлебываться в слезах и дышать ровнее. Чон сосредотачивается на спокойном голосе своего друга. Уён гладит свое плечо, представляя себя вновь тем мальчиком-трейни, которого успокаивал Ёнджун. Становится легче.       – Ты молодец, дорогой, умничка. Видишь? Ты справился. Я горжусь тобой. Я знаю, что бывают мрачные времена, я тоже через них проходил.       – Правда? – Уён знает, что это так. Однако его затуманенный разум отказывается трезво воспринимать некоторые вещи, из-за чего многие из них кажутся нереальными.       – Да. На что похож твой лабиринт?       – Лабиринт?       – Ага. Так я называю места, в которых мы застреваем в какой-то период нашей жизни. Для меня это паутина. Вначале я могу идти спокойно, но каждый раз нечто липкое цепляется за меня. Я пытаюсь от этого избавиться, однако еще больше запутываюсь в сетях. Иногда у меня получается избавиться от части, снова возвращаясь обратно в реальность, однако пока я не разберусь со всем, это не отпустит меня. Так что держит тебя?       – Болото, – отвечает Уён после минуты тишины. – И шторм. Иногда я чувствую, что шторм приближается и я могу от него убежать, однако если мое тело застряло в болоте, то я не могу двигаться, из-за чего буря настигает меня. И я не могу дышать, пока она не пройдет. А потом я погружаюсь все больше и больше. И у меня нет сил сопротивляться этому. Я просто жду, когда придет следующий шторм, надеясь, что он пройдет мимо меня.       – Но он не проходит.       – Но он не проходит.       – Ты не говорил об этом с остальными?       – У них полно других проблем.       – Уён, – голос Ёнджуна ровный и серьезный, отчего Чон чувствует себя глупо в очередной раз. – У каждого из нас есть проблемы. Однако это не значит, что нам все равно на других. Есть люди, которые готовы тебя выслушать и этих людей ты считаешь своей семьей и проводишь с ними чуть ли не 24 на 7. Они могут выслушать тебя. Я слышу. Даже если в моей жизни полный разгром, я рад помочь хоть чем-то. Даже если тебе станет лучше всего на пару минут – это уже победа для меня. Не думай, что это не должно их волновать, когда это касается их. Рано или поздно тебе придется с ними поговорить.       – Это сложно.       – Говорить всегда сложно. Однако это именно то, что мы делаем с тобой сейчас, не так ли? Чувствуешь ли ты себя лучше?       – Да…       – Хорошо, значит, мы все делаем верно. А теперь расскажи мне, из-за чего появилось твое болото, заставляющее тебя думать, что все это глупо и что ты не достоин чего-то хорошего.       Уён зарывается лицом в подушку, стараясь успокоиться. Ему просто нужно признаться в этом Ёнджуну. Все об этом знают, просто не говорят об этом вслух. Однако Чон чувствует, что в этот раз разговор зайдет дальше.       – Это Сан.       – Так. Хорошо. Что не так с твоим мальчиком с милыми ямочками?       – С ним все так. Это со мной полный беспорядок.       – Почему?       – Потому что сейчас я заперт в темной комнате и плачусь тебе.       – Уверен, он делает нечто подобное в свои плохие дни, если у него вообще есть желание разговаривать с кем-то.       – Ёнджун, ты не понимаешь.       – Тогда объясни, чтобы я понял тебя.       Уён вздыхает и переворачивается на спину. Прислушивается к тишине и радуется, что домой еще никто не вернулся. По крайней мере, Чон никого не слышит. Это хорошо.       – Он мне нравится.       – Я знаю, ты мне сказал это, когда ты был пьян.       – Нет, Джун, типа, серьезно нравится.       – Я понял, об обычных симпатиях за бутылкой соджу не говорят. Все еще не понимаю проблемы.       – Проблема во мне.       – Какая?       – В том, что я – полный беспорядок.       – Как и мы все.       – Сан точно нет.       – Откуда ты это знаешь? Ты об этом у него спрашивал? – на фоне у Ёнджуна что-то происходит, но Уён не может понять, что именно. – Может быть, он не хочет нагружать тебя своими проблемами.       – Пфф, это глупо.       – Пару минут назад ты говорил, что твои проблемы такие же. И где мы теперь?       – Это не одно и то же.       – Разве? А по-моему, это имеет место быть. Ты не рассказываешь о своих переживаниях, потому что считаешь их глупыми и он может поступать точно так же. Думаешь, у меня в группе нет подобного? Считаешь, что я так не делаю?       Тишина. Разум Уёна все еще затуманен, но здоровая его часть начинает думать "а вдруг?". Что, если Ёнджун прав? Уён всегда разговаривал с мемберами о чем-то сокровенном, однако что-то могло быть не рассказано, потому что одни не хотели волновать других. Вспомнить ту же ситуацию с Ёсаном и его мамой.       – Разговаривать иногда сложно, да? Но иногда это необходимо. Ты думаешь, что Сан тебя отвергнет?       – Я не знаю.       – Ну, пока ты будешь утопать в своем болоте, не цепляясь за ветки, чтобы выбраться, ты так и будешь тонуть. Вообще-то, я думаю, Сан бы мог вполне себе ответить тебе взаимностью.       – Ну и зачем ему такой я? – вздыхает Уён.       – Какой такой? Прекрасный и самый лучший мальчик на всем белом свете?       – Ёнджу-ун.       – Что? Послушай, ты нормальный. Да, со своими тараканами в голове, но у кого их нет? Ты не можешь вечно бегать от Сана, считая, что ты его недостоин, когда ты – все, что ему нужно и даже больше, и я заявляю это тебе даже будучи в другой компании, не общаясь с этим парнем целыми сутками. Если тебе нужно подтверждение моих слов, ты можешь поговорить с Хонджуном, Сонхва или с кем-то еще из ATEEZ.       – Я правда не уверен, что он думает обо мне именно в таком плане. Я имею в виду, конечно, мы тактильные и он заботится обо мне лучше всех, но что, если для него это – просто дружба?       – Ты можешь гадать сколько угодно, Ённи. Ты не узнаешь правды, пока не спросишь у него об этом прямо, - на фоне снова слышен какой-то шум и на этот раз Ёнджун на него отвлекается. Пару минут непонятной возни и он возвращается. – У меня есть мысль. Ты не против, если я позову Бинни? Я не стану этого делать, если ты не хочешь, чтобы кто-то вмешивался в наш разговор.       – Я буду рад его услышать, – слабо улыбается Уён, прикрывая глаза. Становилось немного легче.       – Супер! Да, Бинни, пожалуйста, подойди. Только без мелких. Вот, можешь лечь сюда. Это Ённи, остальные уже сказали, да? Скажи "привет", – слышны копошения, а затем тихий улыбающийся голос Субина. – Привет, Уён-а.       – Привет, Субин-а. Прости, что нагружаю вас двоих, это так неловко, – Ёнджун на фоне цокает.       – Я не думаю, что это так. Я рад тебя выслушать. Что-то случилось?       – Просто я и мое болото, – вздыхает Уён. На другом конце провода Чон слышит тихие переговоры, видимо, Ёнджун старается объяснить быстро, в чем дело.       – Оу, для меня это словно быть скованным цепями, не имея возможности дотянуться до ключа. Не всегда удается выбраться легко, иногда нам всем нужна помощь, чтобы выбраться из ловушки нашего разума. Ёнджун подумал… – словно тихое бормотание, которое Уён не может расслышать. – Ёнджун подумал, что тебе было бы интересно послушать то, что ощущал человек, которому признавались.       – Погоди, ты имеешь в виду, как ты отреагировал на то, что Ёнджун тебе признался? – Уён вновь переворачивается на бок, вслушиваясь в спокойный голос Субина.       – Ммм, почти. Скорее, что я думал о Ёнджуне, какие чувства я испытывал и думал ли я, что такой человек, как он, признается мне.       – Что значит "такой, как он"?       – Ну, думаю, ты помнишь, как Ёнджун занимал первые места в ежемесячной оценке, когда мы все были трейни. Когда я смотрел на все это, я думал, что он, так, Ёнджун, закрой уши, я не буду говорить тебе столько комплиментов, когда ты так близко к моему лицу, я знаю, что ты потом будешь меня смущать этим. Нет, Ён, я не буду говорить об этом, пока ты не закроешь уши, мне хватает подколов Бомгю. Вот так, спасибо, – Уён тихо смеется из-за этого семейного спора. – Так, Уён, я тут. Конечно мы оба знаем, что Ёнджун все равно будет подслушивать, но я притворюсь, что не знаю об этом.       – Он определенно будет говорить об этом с довольным лицом.       – Определенно, – вздыхает Субин, вырывая у Уёна очередной смешок. – Так вот, для меня Ёнджун всегда казался кем-то, кто был на другом уровне. У него были идеальные результаты, он отлично подходил на роль айдола, а я вообще не собирался им быть. Ты знаешь, все были удивлены, когда меня выбрали лидером. Были случаи, когда люди спрашивали, не было ли лучше назначить Ёнджуна на эту роль.       – Я все еще проклинаю тех ведущих. Не люблю, когда такие люди не уважают лидеров и вообще айдолов в целом.       – Такова реальность. Не всегда нам попадаются хорошие шоу и интервью. Мы можем лишь справиться с этим, словно все в порядке. Это касается не только нашей работы, но и жизни. Знаешь, я даже представить не мог, что Ёнджун был влюблен в меня. Конечно, я испытывал к нему чувства и не потому, что он был идеальным. Я просто восхищался, как он упорно работает над собой, чтобы достичь этих результатов. Как он встает и начинает сначала, когда у него что-то не получается. И в такие моменты ты видишь, что человек вовсе не идеален. У Ёнджуна тоже есть слабости, страхи, переживания. Но еще больше я влюблялся в его улыбку, заботу об остальных. В то, как благодаря ему и другим мемберам я становился уверенней. Думаю, это касается и Сана тоже.       – Сана?       – Мгм. Я не знаю всех тонкостей вашей группы, но думаю, что Сан расцвел в ATEEZ. Иногда я наблюдаю за развитием других. Многие из вас пережили нечто тяжелое, да? Думаю, ему тоже было нелегко. Однако глядя на вашу дружбу, наверное, он смог преодолеть какие-то свои ограничения, чтобы стать лучше. И он стал таким прекрасным человеком в твоих глазах не только потому, что ты влюблен в него, но и потому что он смог этого достичь благодаря людям, которые окружали его. Я не верил, что Ёнджун может любить меня, как парня. Но я радовался, что он был одним из тех, кто помог мне двигаться вперед. Чтобы в итоге ко мне пришел до ужаса красный Ёнджун… Я НЕ КРАСНЕЛ.       – Мы оба знали, что он подслушает.       – Я этого ожидал, да. Но знаешь, когда он мне признавался, мой мозг просто отключился. Я такой: "А? Что? Это он точно мне?". Потому что я не мог поверить, что это действительно происходит. Я его даже не расслышал с первого раза, потому что он был до ужаса смущен. Я в какой-то момент подумал, что он в обморок упадет, настолько он был красным... ПРЕКРАТИ МЕНЯ ЩИПАТЬ, ЧХВЕ ЁНДЖУН, Я ПОМОГАЮ НАШЕМУ ДРУГУ! ХВАТИТ ПОЗОРИТЬ МЕНЯ! НЕ ДЕЛАЙ ВИД, КАК БУДТО УЁН НЕ ЗНАЕТ О ВСЕХ ТВОИХ НЕЛОВКИХ МОМЕНТАХ! ОБ ЭТОМ ОН НЕ ЗНАЛ! НО ВЕДЬ ТЫ САМ ПОПРОСИЛ МЕНЯ РАССКАЗАТЬ ОБ ЭТОМ, ПРЕКРАТИ МЕНЯ ЩИПАТЬ! Я ИМЕЛ В ВИДУ ДРУГОЕ! НУ А Я РАССКАЖУ ОБ ЭТОМ, ТАК СТОП!       На какой-то период вскрикивания прекратились, и Уён с интересом ждал, кто же выиграет в этой битве. На самом деле, он уже знал ответ.       – Так, я закрылся от него в ванне, – Уён хихикает на запыхавшегося Субина. – Серьезно, никакого покоя в этой группе, даже с собственным парнем. Возвращаемся к рассказу. Ёнджун продолжал бубнить себе что-то под нос, пока мой мозг отказывался работать. В итоге он просто выкрикнул: Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Я подумал, что он просто решил, ну, поблагодарить меня как лидера? Не смейся, Уён, я правда не знал, что думать!       Уён не может прекратить смеяться. Эта ситуация походит на какую-то сцену из сериала и он не мог поверить, что она произошла с его друзьями.       – Прости, ха-ха, но ты действительно подумал в первую очередь об этом?       – А о чем еще я мог подумать?! – Уён снова смеется из-за тона Субина, который явно передавал, что в те времена он реально был в замешательстве. – Приходит, весь красный, вот-вот упадет в обморок, а затем выкрикивает мне слова любви. Второй моей мыслью было, что его заставили младшие. Потому что ну не мог такой прекрасный человек признаться мне в любви. Ёнджуну пришлось долго уверять меня, что это все правда и никакой не пранк.       – И что ты почувствовал, когда вы поговорили?       – Ммм, радость? Облегчение? Честно говоря, я сам был на грани обморока после таких заявлений, – Уён усмехается вместе с Субином. – Но, думаю, это было смущение и маленькое счастье. Потому что знаешь, он та еще зараза порой в отношениях.       – Я могу представить.       – Ага, но я люблю его. И он любит меня. Вау, до сих пор поверить не могу. Знаешь, после вступление в отношения, ты видишь человека в разных состояниях. Я видел Ёнджуна подавленным. И я просто понял, что мы оба были обычными людьми. Не было идеальных и недостойных. Был просто подавляющий свои чувства я и переживающий о моей реакции он. Мы оба не хотели ранить друг друга, но хотели друг друга любить. И мы позволили этому случиться. Так скажи, Уён, почему ты не можешь представить, что Сан, на самом деле, может сейчас думать о том, как признаться тебе в чувствах, при этом боясь, что заденет тебя? Если он действительно так сильно о тебе заботится, он поставит твой комфорт выше своего. Может быть, вы оба на самом деле ждете первых шагов друг от друга. Вам просто нужно решить, кто сделает финальный.       – Может быть, – выдыхает Уён.       – Может быть, – вторит Субин. – Я не говорю тебе бежать прямо сейчас и признаваться ему в любви. Я просто предлагаю тебе рассмотреть возможность, что Сан так же, как и ты, может быть заинтересован в этих отношениях.       – Я подумаю…       – Здорово. Только не позволяй болоту захватить эти мысли, хорошо?       – Хорошо. Спасибо, Субин-а, ты второй самый лучший лидер, которого я знаю.       – Мы оба в курсе, кто для тебя номер один, только не забудь ему напомнить об этом, ладно? А еще можешь поговорить с ним или с кем-то еще, прежде чем разбираться с ситуацией с Саном.       – Так и поступлю. Спасибо.       – Ммм, хочешь остаться на линии и послушать, как Ёнджун будет смущенно кричать, стоит мне выйти? Признаться честно, мне просто неловко проходить через это в одиночку.       – Я ни за что не пропущу это.       – Хорошо, тогда я выхожу из ванны.       На какое-то время повисает тишина, слышно, как Субин открывает дверь и следом:       – ЧХВЕ СУБИН, Я ЕЩЕ РАЗ ПОВТОРЯЮ: Я НЕ КРАСНЕЛ!       Чон с улыбкой слышит счастливые визги своих друзей, чувствуя, как шторм отступает.       Уён цепляется за первую ветку, чтобы выбраться из своего болота.

***

Обнимаешь свою вторую половину,

И это чувство остаётся с тобой. Хоть твой путь и долог,

Свет нужно видеть даже в темноте.

Когда ты посмотришь на своё отражение,

Ты, наконец, поймёшь, кто ты есть

И, знаю, поблагодаришь за это Бога.

Я знаю, через что ты прошел, что с тобой сейчас и куда ты идёшь,

Ты — причина, по которой я верю в жизнь.

      Не церемонясь, Уён влетает в комнату Сана, сразу подходя к его шкафу. Тот забавно подпрыгивает на кровати, практически роняя телефон, но вовремя успев его схватить.       – Приветик, Санни! Я возьму ту твою кофту черную, которую ты купил тогда? Выглядела до ужаса удобной. Ага. Спасибо.       Сан улыбается, наблюдая, как Уён хозяйничает в его комнате и в его вещах. Ему даже не нужно отвечать, потому что Чон все равно получит ответ "да" на все свои запросы. Чхве встает, берет из ванны средство для снятия макияжа и возвращается назад. Уён все еще продолжает копошиться в его вещах. Кажется, теперь он выбирает, какую именно вещь хочет взять.       – Тебе так нравится та кофта?       – Она выглядит комфортной и уютной. Словно может снять всю тревогу, – бубнит Уён, рассматривая несколько кофт Чхве в руках.       – Это так, – кивает Сан, принимаясь снимать макияж с глаз.       – Есть что-то, о чем ты переживаешь? – Уён осторожно кидает взгляд назад.       – Есть такое.       – Расскажешь?       – Может быть, позже.       – Я всегда тут.       – Спасибо.       Уён уже не так активно перебирает одежду Сана, будучи полностью сосредоточенным на произнесенных словах. Нет ничего такого, что Чхве не спешит делиться какими-то вещами. В конце концов, сам Чон все еще набирается храбрости, чтобы поговорить с Саном об их отношениях.       После разговора с Ёнджуном и Субином Уён чувствовал себя легче. Казалось, будто он наконец-то подобрался к той линии, когда плохие дни должны вот-вот уйти. Уён снова чаще улыбался, смеялся и не выглядел так, будто он в беспорядке. Так что как только он решит свою главную проблему, он снова будет в строю, Чон в этом уверен. Просто нужно еще немного времени.       Сан продолжает сильно тереть глаза, и Уён не выдерживает.       – Дай сюда.       Уён садится на кровать, скрестив ноги, и принимается аккуратно смывать тени с век Сана. Тот не двигается, держит глаза закрытыми, позволяя Чону заботиться о нем. Уён старается не тереть кожу слишком сильно, вместо этого нежно касаясь лица Сана. Стоит Уёну закончить, как он позволяет себе немного зависнуть и разглядеть каждую деталь. Веснушки, небольшие поры, родинки, волосы на лице – Сану придется побриться в очередной раз.       Чхве Сан выглядит обычным человеком.       "Он и есть обычный человек" – подсказывают голоса близких в голове Уёна.       Сан открывает глаза, сталкиваясь взглядом с Уёном. Смотрит внимательно, кажется, заглядывает прямо в душу. Свет отражается в его глазах, создавая звезды. И Уён тонет. Вот только в этот раз – в Чхве Сане.       – Не смотри на меня так, – бубнит Уён, отводя взгляд, стараясь не смущаться.       – Как "так"?       "Восторженно, как будто ты тоже видишь в моих глазах целую Вселенную. Уверенно, будто не бросишь меня, какой бы ужас не произошел. Улыбчиво, словно готов подарить мне весь мир. Серьезно, как будто встанешь на мою сторону, даже если я не прав. Так надежно, словно защитишь меня от шторма и всех остальных плохих вещей. Молча, потому что поддержишь любой мой выбор, даже если он будет не в пользу тебя. Таким грустным взглядом, будто знаешь, что происходит в моей душе. Так желанно, словно хочешь прикоснуться ко мне, сказать, что все будет в порядке, и провести руками по всему моему телу, даря комфорт. Отчаянно, будто боишься, что испугаешь меня этим.       Нежно, словно ты действительно можешь ответить мне взаимностью.       С такой любовью, будто я могу выбрать тебя, а ты – меня."       – Просто не смотри.       – Не могу, – озадачивает Сан Уёна.       – Почему?       – Потому что ты смотришь на меня так же.       Уён замолкает, не зная, как ответить на это. Казалось, словно Сан знал о чувствах Чона и насколько глубоки они были.       Создавалось ощущение, будто Сан страдал не меньше Уёна. Просто делал это молча, оставаясь в стороне. И Чон не знает, о чем ему думать.       Сан осторожно забирает из рук средство для снятия макияжа и весь остальной мусор, оставшийся после этой тихой процедуры. Уён не чувствует никакого тока, что мог бы пробежать, стоило Чхве только едва коснуться его. Только тепло и комфорт. Сан слабо улыбается, словно был ужасно вымотан, после чего уходит в ванну.       Какое-то время Уён смотрит на закрытую дверь. Слышен шум воды. Чон размышляет, как поступить. Состояние Сана явно не самое лучшее, чтобы устраивать здесь разговор по душам. Чхве надо отдохнуть, а Уёну привести себя в порядок. Уён смотрит на кофты, которые он отложил в сторону. Встает, чтобы выбрать, какую именно он хочет взять.       – Ты мог бы выбрать что-то и для меня на завтра, – голос позади.       Уён хочет обернуться, как руки Сана оказываются на его животе, а сам он утыкается лбом в его плечо. Чон слегка перебирает волосы Чхве, слыша облегченный вздох. Уён поглаживает ладони Сана, молча обещая, что все будет хорошо.       – Ммм, значит, будем сочетаться?       Это, на самом деле, неплохая идея – собрать им парные луки на завтрашний день. Они прогуляются, повеселятся, а после Уён наберется смелости и поговорит с Саном о важных вещах. Одежда Чхве могла успокоить Чона, особенно, если они будут дополнять друг друга.       – Ага, как там говорили, – Сан поднимает голову, что-то вспоминая, а после тихо смеется. – Будем, как близнецы?       Сердце вовсе не перестает биться. Оно продолжает стучать в том же темпе. Вот только Уёну кажется, что бьется оно в чужих руках после того, как его жестоко вырвали.       Как он мог забыть?       Ведь если для Чон Уёна "amicus ad aras" означал "партнер на всю жизнь", то для Чхве Сана это было – "друг до самого конца".       С самого начала для них все это имело разное значение.       – Я вспомнил, что обещал Чонхо помочь выбрать Ёсану игру, прости, потом выберу, ладно?       Уён быстро разворачивается в руках Сана, целуя того в щеку, чтобы отвлечь от своей быстро выдуманной причины сбежать. Старается не думать о том, что такие поцелуи – единственное, что он получит за всю жизнь, пока Сан не найдет себе партнера, лишая Чона даже этого.       Дверь захлопывается. Губы горят. Сердце тоже.       Ветка ломается прямо у Уёна в руках, снова позволяя ему тонуть в болоте.

***

Ведь каким был бы день, если бы не наступала короткая ночь?

Я просто хочу пролить лучик света,

Пусть это и трудно,

Так трудно,

Но нужно наслаждаться жизнью прямо сейчас.

У тебя есть всё, чтобы это сделать прямо сейчас.

Мне было очень плохо,

И я застыл в режиме ожидания.

      Wooyoung:       "Я могу прийти к тебе в студию?"       Hongjoong:       "Валяй"       Уён вздыхает с облегчением. Последние несколько дней он не избегает Сана, однако заметно меньше с ним контактирует и между ними чувствуется неловкость и недосказанность. На все вопросы Чхве Уён отмахивается простым: "Я устал" или "Просто голова болит, Санни, все хорошо". И самый ужас состоит в том, что хоть Сан и не пристает больше с разговором, вместо этого он все так же продолжает заботиться об Уёне. Массировать ему шею, чтобы боль ушла. Делать комплименты, чтобы вызвать улыбку. Черт, он даже оплатил им ужин вчера вечером.       И после всего этого Чон Уён был в полном беспорядке.       Он знал, что ему просто нужно это пережить. Другого выхода нет. Однако это не значит, что он желал проходить через такие испытания судьбы.       Может быть, Уёну просто стоило остаться одному.       Уён вертит головой, стараясь отогнать шторм. Он еще даже не дошел до Хонджуна, чтобы разрыдаться на диване в его студии, а уже чувствует себя полным дерьмом.       Несмотря на полный разгром в душе, Уён доходит до нужных дверей. Не стучит, потому что Хонджун в курсе его прихода. Открывает дверь и так и застывает в проходе.       Сонхва сидел сверху на Хонджуне, его голова была на плече Кима и, кажется, сам Пак спал. Хонджун старался лишний раз не двигаться на стуле и нежно поглаживал своего парня по спине. Уён знает, что порой, из-за загруженного графика, этим двоим не всегда удается побыть вместе, поэтому думает уйти обратно, чтобы не мешать. Шторм снова напоминает о себе, покалывая кончики пальцев, переходя к груди, где бьет прям по костям. Уён напоминает себе не быть эгоистом и уйти, разобравшись со своим состоянием самостоятельно, не мешая хёнам в их умиротворенном времяпровождении своим встревоженным состоянием.       За него все решает Сонхва. Подняв голову, стоило только услышать звук открывающейся двери, он кивает на диван. Немного поколебавшись, Уён все же проходит в студию, закрывая дверь. Ложится на диван, сворачиваясь клубком.       – Прости, Уён-а, – тихо проговаривает Сонхва. – Я был тут с утра и заснул. Хонджун сообщил, что ты придешь, я просто хотел еще немного полежать. Я могу уйти, если хочешь.       – Не нужно, – и это правда. Если старшие не против его компании, Уён бы предпочел побыть с ними вместе.       – Уверен?       – Да, даже будет лучше, если ты останешься.       – Хорошо.       Шепот Сонхва успокаивает. Пак снова закрывает глаза, прижимаясь щекой к плечу Хонджуна. Ким продолжает молчать. Это негласное правило, которое присутствует, когда Уён и Хонджун оказываются вдвоем в студии последнего. Ким не задает вопросов, пока Чон не будет настроен на беседу. Поэтому и в этот раз, как обычно, Уён ненадолго прикрывает глаза, наслаждаясь тихим шумом клавиш и мышки, треком из наушников Хонджуна, сопением Сонхва и шорохом ткани, потому что Ким продолжает гладить спину Пака.       Уёну нравилось находиться в студии Хонджуна. А может быть, ему просто было комфортно находиться в компании своего капитана. В студию Уён приходил редко, но всегда в самые тяжелые дни. Наверное, из-за того, что Хонджун в детстве тоже был одиноким ребенком, они могли понять друг друга немного больше, чем остальные. Совсем на капельку, но все же – ощутимо. И это было тем, что можно было увидеть только за закрытыми дверями или если очень внимательно присмотреться к деталям.       Чон знает, что он мог бы промолчать все это время, пока Хонджун был погружен в работу. В этом не было бы чего-то странного или плохого, просто умиротворяющая тишина. А затем они бы оба сходили вместе на ужин, к которому Уён уже пришел бы в себя, и поболтали бы обо всем на свете. Однажды это даже привело к тому, что Хонджун набрался смелости, чтобы признаться Сонхва. Уён чувствовал себя хорошо в такие моменты.       Возможно, Уён задремал на несколько минут. Может быть, прошел час или больше. В любом случае, когда Чон открывает в следующий раз глаза, Сонхва тоже уже не спит, но все так же лежит на плече Хонджуна. Пак обращает на Уёна внимание, и они оба ведут молчаливый разговор. И Чон знает, что хочет побыть сегодня немного сильным. Просто сначала ему нужно немного подготовиться. Поэтому он заходит с другой стороны:       – Как Хонджун тебе признался?       – Он расплакался в начале, – быстро отвечает Сонхва, словно ждал этого вопроса. После он шипит, потому что Хонджун тыкнул ему в бок. Очевидно, Ким все это время прислушивался к тому, что происходит с Сонхва и Уёном.       – Он не говорил мне об этом, – слабо улыбается Уён.       – Да кто вообще рассказывает о том, что плакал, когда признавался? – бубнит на фоне Хонджун, заставляя Сонхва и Уёна тихо засмеяться.       – Честно говоря, я даже испугался, – продолжает Пак. Его рука оказывается в волосах Кима, перебирая пряди. – Подумал, что произошло что-то страшное, а я не знаю, как помочь. Его голос был тихим, и мне нужно было прислушиваться, пока я утирал его слезы. На самом деле, я расплакался тоже. Ты знаешь Хонджуна, его речи порой бывают до ужаса трогательными.       Уён понимал, о чем говорит Сонхва. Любовь Хонджуна к другим всегда была необыкновенной. Даже обычные слова благодарности он превращал в песню, как с той же самой "THANK U" для Сонхва. Чон знал, что иногда вот такие вещи передавали чувства Кима лучше, чем что-либо. Сам Уён не посвящал песни Сану, как это делал Хонджун для Сонхва. Попросту не умел писать музыку. Однако Чон посвящает слова безграничной любви, скрытой в простых мелочах.       Жаль только, что Сан видит в этом лишь дружеские чувства.       Очередной вздох привлекает внимание Сонхва, однако Пак не торопит Уёна. Дает немного перевести дух, чтобы продолжить разговор.       – Я ему не нужен.       – Почему ты так решил?       – Потому что он видит во мне лишь друга.       – Это не значит, что ты ему не нужен, Уён-а, – ласково протягивает Сонхва. – Может быть, ты что-то не так понял?       – Я уже ничего не знаю.       Внезапно Хонджун прерывает свою работу и аккуратно разворачивает стул боком, благодаря чему теперь и Пак, и Ким могут смотреть в сторону Уёна. Пододвигается немного ближе к Чону. Одну руку Хонджун все еще держит на спине Сонхва, а вторую протягивает Уёну. Чон хватается за нее, начиная слегка играться с нею, массировать и просто чувствовать тепло кожи. Ким знает, что это успокаивает младшего.       – Ты разговаривал с ним о ваших отношениях? – спрашивает Хонджун.       – Еще нет.       – Что тебя остановило? Кажется, ты был готов к разговору еще несколько дней назад. Что изменилось?       – Просто очередное доказательство того, что он видит во мне явно не романтического партнера, – вздыхает Уён, прекращая мучить руку Хонджуна. Теперь они просто переплетаются пальцами, за которые Чон отчаянно держится. Сонхва протягивает свою ладонь и нежно гладит Уёна по голове.       – Сказал ли он тебе об этом прямо?       – Ммм, не совсем, но да.       – Уверен? – Хонджун приподнимает бровь.       – Ладно, может быть, он сказал, что если мы наденем одинаковую одежду, то будем как близнецы.       – Ауч, – шипит Сонхва.       – Ага.       – Хм, это было тем, что думает он или другие?       – Что ты имеешь в виду?       – Ты же знаешь, как некоторые фанаты шутят про то, что мы порой настолько похожи, создавая ощущение, будто мы – близнецы?       – Правда? – конечно, Уён это знает. Просто его разум всегда играет против него, выдавая все самые худшие варианты развития событий и коверкая слова в голове.       – Правда, – просто отвечает Хонджун. – Может быть, он просто хотел пошутить.       – Тогда это была дурацкая шутка.       – Согласен. Однако ты избегаешь разговора с ним явно не только из-за этого, не так ли?       Уён вздыхает, потому что Хонджун прав. Произнести следующие слова сложно, поэтому он сосредотачивается на мягких поглаживаний по голове от Сонхва и теплой руке Хонджуна. Дает себе минуту расслабиться и снова продолжает.       – Я боюсь.       – Что именно тебя пугает? – на этот раз интересуется уже Сонхва.       – Того, что он оставит меня.       – Ты же знаешь, что этого не произойдет?       – Я знаю! – внезапно повышает голос Уён, после чего закусывая губу. Он не хотел кричать. Старшие, видимо, это понимают. – Я знаю. Я знаю, что это глупо – думать так, но я не могу по-другому. Мысли в моей голове не перестают подкидывать сцену того, как Сан разворачивается и уходит, хотя я знаю, что он не сделает этого.       – Однако ты думаешь так, потому что?..       – Потому что такое уже случалось раньше, – тихо говорит Уён. – Потому что меня оставляли раньше. И я просто не могу перестать думать о том, что это может произойти снова. И с вами в том числе.       – Ох, милый…       Слезы текут сами собой, потому что Уён не давал себе выплакаться последние несколько дней. Он чувствует себя таким уставшим и вымотанным. Теплые пальцы нежно утирают мокрые дорожки с щек, пока другая рука выводит круги на тыльной стороне его ладони. Уён сосредотачивается на этих ощущениях и руке Хонджуна на спине Сонхва. Ему нравится чувствовать любовь старших друг к другу.       Уён всегда внимательно вглядывался в лица мемберов, их жесты, мимику, действия. Слушал их голоса, что часто успокаивали его. Кажется, стоит только Чону закрыть глаза и уши, как все тут же исчезнет, снова превратив Уёна в того одинокого маленького мальчика.       И эти сложные вещи, с которыми он не мог справиться, все еще пугали его.       – Никто не оставит тебя, если ты выразишь свои чувства. Посмотри, мы все еще здесь, рядом с тобой и ты не избавишься от нас так легко, – эти слова Хонджуна заставляют Уёна усмехнуться сквозь слезы. – Я знаю, что твой разум играет против тебя, но мы здесь и мы можем вытащить тебя из этого болота, в котором ты оказался.       Хонджун не знает о ловушке в голове Уёна. Однако ему это и не нужно, чтобы помочь. И за это Чон любит его еще больше.       – Просто иногда мне кажется, что стоит мне закрыть глаза, как все прекратит существовать. И я снова останусь один.       – Тогда мы будем держать тебя так крепко, как только сможем, чтобы даже не видя, ты все еще ощущал нас, – Сонхва кладет ладонь на щеку Уёна, смотря прямо в глаза. – Мы не отпустим тебя.       – Обещаете?       – Обещаем.       И Уён рыдает, потому что его разум верит в это. Потому что он знает, что на его стороне есть люди. Потому что его не бросят.       Потому что он понимает, что его любят.       Сонхва аккуратно встает с колен Хонджуна, пересаживается на диван. Сразу же притягивает плачущего Уёна в свои объятья. Ким также садится с другой стороны и обнимает Чона со спины. И Уён позволяет себе рыдать в голос вовсе не затем, чтобы заглушить шум в своей голове, как это обычно он делает, а чтобы выпустить всю ту боль, которую он удерживал в себе.       За Уёна держатся. И никто его не отпускает.       Проходит, наверное, где-то минут семь или десять, пока Уён окончательно не успокаивается. Хонджун дает ему воды, а Сонхва продолжает гладить его по голове.       – Возьми столько времени, сколько тебе потребуется, чтобы набраться сил для разговора с Саном. Уверен, он будет ждать тебя, – ласково произносит Пак.       – На это уйдет вечность, – хнычет Уён.       – Думаю, Сан готов ждать столько, если это касается тебя,  – серьезно говорит Ким. – Потому что каждый из нас ждал бы.       Уён утыкается носом в шею Сонхва, сжимая его талию. По спине Чона гладит Хонджун.       Маленький мальчик внутри Уёна будет сильным. Потому что он не был одинок. Поэтому он снова сделает шаг вперед.       Ведь к нему уже давно бегут все остальные.       – Хочешь пройтись за мороженым? – предлагает Сонхва.       – Только если Хонджун купит мне мятно-шоколадное.       Старшие наигранно грустно вздыхают, но это заставляет младшего хихикнуть.       Уён получает свое мятно-шоколадное мороженое. И говорит Хонджуну, что он самый лучший лидер.       Теперь Уён чувствует, что может выбраться из своего болота, ведь теперь его оттуда вытаскивают надежные руки его семьи.

***

Кажется, что я сошёл с ума,

Так как я живу словно не своей жизнью.

Кто понимает мои чувства?

Мне было очень плохо,

И я застыл в режиме ожидания.

Кажется, что я сошёл с ума,

Так как я живу словно не своей жизнью.

Наконец, я хочу жить.

      – Ёсан, нет! Я не смогу этого сделать!       – Все ты сможешь! Не смей идти на попятную, когда ты практически дошел до его двери!       – Но не дошел же!       – Чон Уён! – рычит Ёсан, продолжая толкать своего друга. – Зайди в эту дверь сейчас же. Открой свой рот и поговори с ним.       – Нет, Ёсан, я не могу!       – А я сказал, что можешь!       – Может быть, стоит дать ему еще время? – интересуется Юнхо, и Уён видит в нем свое спасение. – Сонхва сказал, что мы должны позволить ему самому набраться сил и решиться.       – А он и решился! Просто решил свернуть с дороги в самый последний момент!       – Ну Ёсан!       – Не смей давить мне тут на жалость! Ты зайдешь в эту чертову дверь и вы поговорите.       – Это будет ужасно!       – Ты еще даже слова не успел сказать!       Уён продолжает бороться с Ёсаном, боясь зайти в комнату Сана. Они толкаются и щипают друг друга, иногда даже кусаясь. Юнхо старается успокоить их, однако даже он не способен остановить их, как минимум, пока к нему на помощь не придет Минги. Чонхо же спокойно наблюдает за своим парнем и другом.       – Чон Уён! – вскрикивает Ёсан. – Прекрати этот цирк! Никто не бросит тебя, если ты просто с ним поговоришь и все объяснишь. Ты не останешься один.       Возможно, именно эту фразу стоило услышать разуму Уёна. Он ненадолго замолкает, переставая дергаться, и Ёсан видит в этом шанс.       – Чонхо! Сейчас!       Чхве мигом поднимает Уёна на руки, игнорируя его вскрики. Может быть, Ёсан бы и сам это сделал, вот только был вымотан их предыдущей борьбой.       – Минги! – Кан окликает Сона, стоит ему только появится в коридоре с телефоном в руках. Видимо, Юнхо хотел попросить помощи, но было уже поздно, потому что Ёсан все взял в свои руки. – Открой дверь в комнату Сана, сейчас же!       Сон, явно не ожидавший такого поворота событий, беспрекословно слушается своего друга, тут же выполняя указание. Чонхо заходит с Уёном на руках к ошарашенному Сану, который, видимо, только недавно вышел из душа. Уён визжит, чтобы его поставили на пол и Чонхо слушается его в этот раз, вот только опускает рядом с Саном, из-за чего Чон практически падает в его руки. Рефлексы у Сана быстрые, поэтому он мигом подхватил Уёна.       – Запирай их, – командует Ёсан. – И чтобы не выходили из комнаты, пока не поговорите!       Уён смотрит назад на своего друга, во взгляде котором плещется как "Поговори с ним, сейчас же!", так и "Я верю в тебя и буду на твоей стороне". Чон не знает, любить ли его за это или ненавидеть. Может быть, все сразу. Позади неуверенно улыбается Юнхо, шепча одними губами: "Если что – кричи". Вот поэтому Уён выбирает его как своего любимого мембера. Чон не успевает посмотреть на реакцию Минги и Чонхо, как дверь закрывается.       Теперь осталось только двое.       На мгновение ни Уён, ни Сан не двигаются, пока за дверью не стихает чужая болтовня. Слышно "Ну а что? Он бы еще год топтался у его двери!" и "Не смей говорить Сонхва, я еще не нашел место, где мне можно спрятаться". Кажется, Минги спрашивает, что вообще происходит, а Юнхо спешит его успокоить. Постепенно наступает тишина.       Уён неуверенно смотрит на Сана, пока тот взял в ладони его лицо, оглядывая с головы до ног. Словно хотел убедиться, что остальные мемберы не решили как-то неудачно подшутить над Чоном, заставляя его чувствовать себя некомфортно. Благодаря этой молчаливой заботе Уён чувствует себя немного легче.       – Я пришел поговорить, – совсем тихо.       – Уверен, что хочешь этого? Потому что это они оставили тебя здесь.       – Я уверен. Я просто долго собирался с силами, и Ёсан решил мне помочь с этим.       Сан старается заглянуть в глаза Уёну, но тот смущен произошедшей ситуацией. Чон чувствует волнение на кончиках пальцев, из-за чего начинает их нервно перебирать. Чхве хватает его за ладонь мягко, словно одним своим действием желает унять тревогу. А после ведет Уёна на кровать, усаживая его, однако сам Сан на мгновение отпускает его руку, чтобы подойти к шкафу. Не проходит и двух секунд, как он тут же достает нужную вещь.       Это та самая кофта, которую в прошлый раз оставил Уён и которую Чон назвал комфортной. Сан возвращается и накидывает ее на плечи Уёна.       – Ты ее давно не надевал, – зачем-то отмечает Чон.       – Потому что ты хотел ее взять. Я думал, что ты еще вернешься за ней.       "Я думал, что ты еще придешь ко мне" – перевод. Уёну становится неловко от осознания того, что Сан все это время его ждал, а Чон не решался зайти из-за своей слабости. Уён неловко смотрит в ответ, пока Сан садится. На его волосах все еще видны капли воды. Видимо, тот ничего не успел сделать с этим, потому что решил накинуть одежду, чтобы выйти и выяснить, в чем причина шума. Это возвращает Уёна в его привычное настроение, заставляя ворчать:       – Кто ж так делает? Вот заболеешь опять, а мы потом все следом сляжем.       Уён поднимается с кровати, наконец-то полностью просовывая руки в рукава кофты. И правда избавляет от тревоги. Может быть, потому что она принадлежала Сану. Чон мигом находит оставленное полотенце и возвращается обратно, тут же накидывая его на голову Чхве и принимаясь высушивать волосы.       Сан молчит, позволяя Уёну заботиться о нем, пока сам Чон бубнит под нос о "беспечных Чхве Санах". Чхве смотрит внимательно, улавливая каждую эмоцию на лице напротив, пока Уён не заканчивает. Снова наступает тишина, пока оба смотрят друг другу в глаза.       – Я сделал что-то не так? – еле слышно спрашивает Сан.       Этот вопрос он уже задавал. В прошлые разы Уён отмахивался, придумывая разные причины, однако сегодня хотелось быть честным.       – Скорее, дело во мне.       – А что не так с тобой? – Сан наклоняется ближе, сталкиваясь с Уёном нос к носу, словно хочет самостоятельно отыскать ответы в глазах напротив. Кладет ладонь на заднюю сторону шеи, начинает ее массировать, зная, что это успокаивает Уёна.       Их дыхание переплетается, Уён чувствует, как горячий воздух приятно обжигает его губы. Возможно, в любой другой момент он бы увернулся, отмахнулся, сказал бы самому себе ни на что не надеяться. Однако это Сан был первым, кто потянулся к нему и оказался в такой опасной близости. Это не было воображением Уёна, это было реальностью.       Настоящим, где Уён уже слишком устал, чтобы держать шторм в себе.       – Я люблю тебя, – выдыхает он прямо в губы, заставляя Сана громко сглотнуть. Однако Уён не дает ответить, сразу же продолжая говорить. – Я люблю тебя и не только как близкого друга, но и как парня. И мне жаль, мне так чертовски жаль, что тебе приходится иметь дело с таким поломанным человеком, как я. Ты достоин кого-то лучшего, а не парня, что плачется в твоей комнате и признается тебе в любви, когда ты даже не рассматриваешь меня в романтическом плане.       – Почему ты так решил?       – Потому что ты сказал "как близнецы" и… – Сан стонет, утыкаясь лицом в шею Уёна.       – Я просто не хотел, чтобы ты волновался.       – Что?       – Ты чувствительный человек, ты хорошо ощущаешь эмоции других и переносишь их на себя. В тот вечер я был ужасно морально вымотан и я знал, что ты это заметишь. Я не хотел, чтобы ты грустил из-за моего состояния, поэтому пошутил.       – Тогда это очень дурацкая шутка! – рыдает Уён, ударяя Сана по груди сжатыми кулачками.       – Да, да, очень дурацкая, – кивает Чхве, мотая головой, все еще прижимаясь к шее Чона.       – Как ты вообще можешь так шутить?! Да ты хоть знаешь, что я чувствовал?! Каково мне было это услышать от тебя, в кого я так чертовски влюблен?! – Уён продолжает бить по груди Сана, не контролируя свою реакцию. Затем Чон останавливается, беря Чхве за лицо, чтобы тот посмотрел ему в глаза. С удивлением Уён отмечает мокрые глаза Сана. – И ты! Почему притворялся, что с тобой все в порядке, когда это было не так?! Тебе не нужно разыгрывать радость передо мной, я люблю тебя любым, придурок!       Напряжение в последние дни, да и вообще за этот морально тяжелый месяц, выплескивалось из Уёна. Он не контролировал свой тон, реакцию, слова. Просто плакал и держался за Сана, запутываясь в том, как он до этого хотел начать и повести диалог. Сейчас значение ничего не имело, кроме Сана рядом с ним, чьи руки, к растерянности Чона, безудержно тряслись. Чхве цеплялся пальцами за предплечье Уёна, словно таким образом это могло остановить дрожь.       – Это было так страшно, – плачет Сан. – Ты всегда тактилен со всеми, готов их поддержать, проявить к ним свою любовь. Мне казалось, все те вещи, которые ты делал со мной, не были чем-то особенным в твоих глазах. Я думал, что я просто твой "друг до самого конца", который просто получает немного больше внимания, чем остальные. Это было так больно, Ённи. Потому что я тоже чертовски люблю тебя и люблю как парня.       Рыдания сотрясают Сана, заставляя его хватать воздух губами, а Уён продолжает не сдерживать себя и просто отпускает.       Уён мигом наклоняется ближе, захватывая уста Сана в поцелуй. Чхве быстро вливается в него, делая его глубоким, голодным, отчаянным и полным любви. Они оба все еще плачут, из-за чего не могут дышать спокойно, поэтому им приходится отрываться друг от друга, чтобы снова соединить губы в поцелуе. Руки бесконтрольно бегают по всему телу. Уён цепляется за плечи со всей силы, иногда касаясь лица Сана. Чхве зарывается пальцами в волосы Чона, после чего перемещает ладони на талию Уёна, притягивая его ближе. В итоге Уён оказывается на коленях Сана, пока они оба продолжают целоваться и цепляться друг за друга. Это не какой-то сексуальный контакт, это касания, наполненные чистой и искренней любовью.       Это все ощущается правильным. Словно Чхве Сан создан для того, чтобы обнимать людей, а Чон Уён – получать эти объятья.       – Ты такой дурак, придурок, – шепчет Уён, оставляя поцелуи по всему лицу Сана.       – Люблю тебя, я так люблю тебя, – словно в беспамятстве повторяет Чхве из раза в раз.       – И я тебя так чертовски люблю, идиотина.       – Почему ты продолжаешь ругать меня? – Сан смеется сквозь слезы, продолжая ощущать поцелуи.       – Потому что заслужил за свои "как близнецы". Я планировал выбрать нам парный наряд для следующего дня и рассказать тебе о своих чувствах, дурак!       – Я тоже, я тоже этого хотел, – заявляет Сан, убирая челку с лица Уёна, мягко поглаживая кожу. – Я поэтому и предложил тебе выбрать наряд, чтобы мы смогли сочетаться. Я заранее позвонил в новое кафе, в которое планировал тебя отвести, чтобы убедиться, что там есть твои любимые блюда, потому что для тебя важно иметь вкусную еду, подходящую твоему вкусу. И я думал, мы посмотрим после кино у меня в комнате и поговорим, но ты сбежал и я посчитал, что тебе не нужна такая любовь от меня.       – Дурак, ты и правда дурак! – снова плачет Уён, вновь ударяя Сана. – Сказал бы прямо и не шутил бы про этих чертовых близнецов!       – Я знаю, я виноват, прости.       – И я тоже! Я не должен был убегать.       – Ты сделал это из-за меня.       – Но я мог остаться и прояснить все, но я сбежал, потому что я – один сплошной беспорядок!       – Не говори так, Ёна, – Сан мягко касается запястья Уёна, оставляя продолжительные поцелуи на коже. – Ты самый прекрасный человек в моей жизни. Иногда мне кажется, будто я оказался в пустом темном пространстве и я не знаю, куда идти. Я просто ощущаю пустоту и ничего не чувствую. А потом появляешься ты и вытаскиваешь меня из этого состояния. И больше нет темноты, только твой свет.       Уён понимает, что Сан говорит о своем лабиринте, что также затягивает его иногда, подобно болоту Чона. И для Уёна это становится успокоением. Грустным, но важным.       Потому что разум понимает, что каждый человек был сломлен по-своему. У всех людей найдутся свои лабиринты, из которых сложно выбраться. И только потому, что не каждый показывает, насколько ему страшно находиться в своей ловушке разума, еще не означает, что этот человек не страдает.       Чхве Сан не был идеальным. Чон Уён тоже. Вот и вся простая правда.       – Все хорошо, Санни, – шепчет Уён, притягивает Чхве к груди, оставляя поцелуи на макушке. – Я здесь.       – И я держу тебя, – отвечает Сан, сжимает в тисках Чона, прогоняя прочь шторм. – Я с тобой, Уённи.       Сан продолжает обнимать Уёна, зарывшись лицом ему в грудь. Чон слегка покачивается, перебирая волосы Чхве. И оба ощущают, что никакие болота и пустоты не сводят их с ума, потому что теперь они были друг у друга.       Дверь приоткрылась, из-за чего Уён обернулся. Сан сжал его сильнее, словно боялся, что тот исчезнет, стоит только отпустить Чона. Уён продолжил успокаивающе гладить Сана по голове. В проходе показался Сонхва. Видимо, он вернулся вместе с Хонджуном и узнал, что Уёна заперли в комнате Сана. Кима действительно можно было заметить позади. Безмолвно Сонхва спросил лишь одну вещь: "Все в порядке?".       Уён кивнул. Возможно, ему и Сану еще нужно немного времени, чтобы прийти в себя, однако они однозначно будут в норме.       Сонхва улыбнулся, после чего кивнул Хонджуну и оба ушли, закрыв дверь.       Мягкими прикосновениями Уён поднял голову Сана. Нежно улыбнулся, глядя в его заплаканные глаза, а после снова втянул его в продолжительный поцелуй.       Болото Уёна осталось позади. Темнота Сана тоже.       И они оба бежали вместе с остальными в свою утопию. Крепко держась за руки. Обещая никогда не отпускать друг друга.       "Давай гулять вместе вот так вечно".

***

Я хочу жить,

Я не хочу сегодня умирать,

Я не хочу умирать.

Наконец, я хочу жить,

Я хочу жить,

Я не хочу умирать,

Я не хочу умирать.

Боль уже не та, что раньше, я знаю.

      Уён потягивается в кровати, чувствуя, как постепенно сон отпускает его. Ощущает тяжесть на животе и медленно разлепляет глаза. Сан снова вертелся во сне. Чхве всегда обнимает Чона, когда они спят вместе. В этот раз, каким-то образом, Сан переместился так, что теперь его голова была на животе Уёна, пока руки Чхве крепко его обнимали. Ногу Сан закинул сверху, практически полностью ложась на Уёна.       Чон протягивает руку и вплетает пальцы в волосы Сана, начиная мягко массировать его кожу. Чхве довольно мычит, потираясь щекой, но все еще продолжая позволять царству Морфея удерживать его в гостях. Уён решает не быть слишком вредным сегодня, поэтому Сан продолжает спокойно лежать, пока Чон дожидается его полноценного пробуждения.       Иногда Уёну казалось, что он умер и попал в рай. Однако он живее всех живых и встречается с самым прекрасным человеком вот уже чертовски долгое время. Вау. Это точно реальность?       И подтверждение тому, что это не сон – в поцелуях Сана, которые тот оставляет на его животе, заставляя хихикать. Чхве трется носом, мурлыча, словно кот, потому что Чон продолжает гладить его по голове. Сан вновь целует живот Уёна, переходя с поцелуями выше и выше, продолжая вырывать смешки из груди своего парня. В итоге Сан доходит наконец-то до губ Уёна, сцеловывая его улыбку и делясь своей.       – Ты еще зубы не чистил.       – Не притворяйся, что тебе это противно. Сам держишь меня вечно в заложниках, пока не получишь свои утренние поцелуи.       – Это я-то?       – Ты.       – Сейчас я покажу тебе, что значит быть в заложниках!       Уён переворачивает Сана, заставляя того смеяться, что вызывает улыбку и у Чона. Они щекочут друг друга в постели, стараясь отобрать друг у друга импровизированную корону "Короля горы". В конечном счете никто из них не удивлен, что в итоге Уён оказывается сверху на Сане, хихикая со своей победы. И не так уж и важно, что Сан всегда позволяет ему выиграть.       – Доволен? – усмехается Чхве.       – Ага. Я теперь "Король горы".       – Конечно, ты – мой Король.       – Вау, прозвучало слащаво.       – И тебе это нравится.       – Не спорю.       Оба снова хихикают и Уён наклоняется вперед, снова захватывая губы Сана своими. Кажется, это их жизненная необходимость, без которой оба не проживут – им обязательно нужно целовать и касаться друг друга как можно чаще. И никто из них не отказывает себе в этом удовольствии.       Поцелуй затягивается, углубляется, Уён уже чувствует, как ладони Сана, что до этого гладили его спину, теперь оказываются на ягодицах, мягко сжимая. Чон считает это отличным поводом хорошо начать утро, как его телефон вибрирует. И не прекращает это делать, оповещая о новых сообщениях. С раздраженным вздохом Уён отрывается от Сана, выпрямляясь, пока руки Чхве нежно массируют уже бедра, молча успокаивая.       – Кому там я понадобился в такую рань, когда у нас выходной?       – Думаю, сейчас уже где-то часов десять утра. Не так уж и рано.       – Цыц.       Уён проверяет сообщения, закатывая глаза, когда видит, что они от Ёсана.       Yeosang:       "Хэй, ленивая задница"       "Вы собираетесь присоединяться к нашей прогулке?"       "Вытащи свой язык из глотки Сана и ответь мне простым да или нет"       "Если этот язык сейчас где-то еще – я не хочу этого знать"       "Просто ответь уже, вы еще успеете пососаться и сделать все свои грязные делишки позже"       Хмык вырывается из уст Уёна. Немного подумав, он открывает камеру, направляя ее на лежачего Сана.       – Что ты делаешь? – смущается Чхве, прикрывая лицо руками.       – Показываю Ёсану, что у меня есть занятие и компания поинтереснее.       – Ёна, – хнычет Сан.       – Молчи. Дай руку.       Сан продолжает краснеть и закрывать ладонью лицо, однако вторую все же протягивает, позволяя переплести пальцы в замок. Камера щелкает и в галерее Уёна появляется очередная фотография Сана в постели. Он отправляет ее Ёсану вместе со стикером хитрой лисы, заявляя, что у него уже есть планы, после чего откладывает телефон в сторону.       – Доволен? – дуется Сан.       – Более чем. Самый прекрасный парень снова у меня в галерее и об этом знает мой лучший друг.       – Этот парень лежит сейчас перед тобой.       – И я собираюсь его вознаградить за существование в моей жизни.       Уён целует линию челюсти, медленно переходя к шее, с нажимом лижа ее, зная, что следов оставить не получится. Хочет уже спуститься, как телефон снова вибрирует и Уён с громким звуком вновь отлипает от кожи Сана, позволяя Чхве переводить дыхание.       Yeosang:       "Однажды ты поймешь, что когда я говорю о том, что не хочу знать, где твой язык – это также означает, что я не хочу видеть полуголых фоток Сана"       "*фотография*"       "Ну и лежите в своей постели, а мы с Чонхо и остальными устроим тройное свидание"       – Мы тоже должны сходить на свидание, – надувает губы Уён, заставляя Сана усмехнуться.       – С кафе и шоппингом?       – Мы можем купить парные вещи! – с восторгом восклицает Уён, хлопая в ладоши. – Заметь, Санни, акцент на "парные". Не для близнецов.       – Ты будешь напоминать мне об этом всегда?       – Вечность, – протягивает Уён.       – Это хорошо.       – Что? Тот факт, что я буду дразнить тебя этим?       – Что ты будешь делать это вечно, – тихо отвечает Сан. – Потому что это означает, что ты останешься со мной навсегда.       – Навсегда и навеки, – нежно улыбается Уён. – Найду тебя в любой вселенной и буду дразнить тебя.       – И любить.       – И любить, – вторит Чон.       – И я тоже буду тебя любить. И мы оба будем счастливы. В каждой из наших жизней.       Уён широко улыбается, даря очередной поцелуй. Затем подпрыгивает, будучи восторженным предстоящим днем, который он проведет вместе со своим парнем.       – Мы должны поднять наши задницы и сходить на прогулку. Мы можем попить кофе, прогуляться, пошоппиться, купить самые уродливые свитера, чтобы надеть их на Рождество!       – Звучит хорошо.       – Тогда нам нужно принять душ, но мне так лень вставать, – хнычет Уён. Ему грустно, что идей в голове множества, а сил как будто нет.       – Все в порядке.       Уён уже хочет задать вопрос, как Сан поднимается с кровати, вместе с ним на руках, заставляя Чона вскрикнуть.       – Сан!       – Что? Ты сказал, что тебе лень вставать. Поэтому я поднял тебя на руках.       – Ну спасибо, мой принц, что всегда заботишься обо мне, – счастливо улыбается Уён, целуя Сана в щеку. Чхве отражает улыбку и несет Чона в душ.       Стоит им двоим оказаться в ванне, как Сан осторожно опускает Уёна на ноги. Чон раскидывает руки в сторону, молча приглашая раздеть его. Чхве краснеет, но все же берется за край белья и аккуратно снимает его с Уёна.       – Почему ты так краснеешь? Ты уже видел все, что можно и даже больше. И не раз, – усмехается Уён.       – Это не значит, что меня порой это не смущает, – бубнит Сан.       – Да? Это тоже?       Уён протягивает свои руки и одним резким движением  снимает боксеры Сана. Лицо Чхве горит, что заставляет Чона весело рассмеяться.       – Не переживай, это выглядит мило. И даже горячо.       – Пожалуйста, помолчи, – скулит Сан в ладони, которыми закрыл лицо, из-за чего Уён снова смеется.       Это было забавно, как иногда Сан смущался из-за действий Уёна, хотя они были в отношениях уже довольно долго. Однако Чхве все равно краснел, стоило его хотя бы поцеловать в нос на людях. Уён считал, что ему ужасно повезло.       Они оба заходят в душевую кабинку, и Уён позволяет Сану самому настроить температуру воды. Затем Чон первым решает намылить голову Чхве, пока руки его парня нежно гладят его по спине, иногда опускаясь ниже, словно Сан был не в состоянии игнорировать свои желания. Уён на это только хихикает, прижимаясь ближе, член к члену. Не трется, но заставляет ощутить давление. Знает, что пока не даст зеленый свет, Сан ничего без его согласия делать не будет. А Уён еще не закончил с мытьем его волос, поэтому подождать придется.       Нежно, даже любовно, смывает пену, даря поцелуй за терпение. Тянется к шампуню снова, чтобы помыть уже свои волосы. Сан уже хочет сам позаботиться об Уёне, однако сам Чон решает выбрать другой способ "заботы". Поэтому вкладывает в руки Сана смазку, что еще со вчерашнего вечера находилась в душе. Сан молчаливую просьбу понимает, поэтому выдавливает лубрикант на пальцы, пока Уён намыливает свою голову.       Первый палец вводит осторожно. Сан всегда не торопится, даже если предыдущим вечером они занимались сексом несколько раз. Пока Уён не даст понять, что он не ощущает дискомфорта – Сан не зайдет дальше. Бывали дни, когда оба хотели быстрее и сильнее, однако это всегда обговаривалось заранее. Сейчас же они об этом не говорили, поэтому все шло как обычно – Сан был нежен и аккуратен.       – Ммм, – выгибается Уён, прислушиваясь к своим ощущениям. – Ты можешь добавить еще один, Санни.       – Уверен?       – Мгм.       Еще пару моментов в Уёне двигается только один палец, пока Сан не добавляет второй, вырывая немного прерывистые вздохи из своего парня. Свободной рукой Чхве поглаживает Чона по боку, напоминая, что он его держит и тот может не скрывать своих желаний. Пальцы двигаются чуть быстрее, все еще не дотрагиваясь до простаты, дразня. Уён из-за этого пыхтит, стараясь смыть шампунь как можно быстрее, когда внезапно Сан добавляет еще один. Ощущая три сильных пальца, которые двигались в нем с умеренным темпом, Уён цепляется мыльными руками за предплечье Сана, откидывая голову назад. Чхве принимает это молчаливое приглашение, начиная облизывать и целовать чувствительное место.       – Тебе нужно держать глаза закрытыми, солнышко. Сделаешь это для меня?       – Мхм… да…       Сан прижимает Уёна ближе к себе, позволяя воде смыть оставшуюся пену. Они переплетаются языками, пока капли попадают на их губы. Чон цепляется за плечи Чхве, пока пальцы продолжают стимулировать его простату.       – Мы словно целуемся под дождем, как в каком-то фильме, – хихикает Уён в губы.       – Что за фильмы ты такие смотришь? – мычит Сан в ответ.       – Те же, что и ты, потому что мы смотрим их вместе.       На это заявление Сан впивается в губы сильнее, начиная их кусать и оттягивать. Наверное, это было их маленьким общим триггером на слово "вместе". Будто оно призывало любить друг друга еще сильнее, хотя казалось, куда уж больше.       – Добавь четвертый.       – Ты кончишь от этого.       – Я знаю.       – Но я…       – Ты можешь трахнуть меня после того, как я кончу.       – Ты будешь чувствительным после этого, а твои ноги будут слабыми.       – Как хорошо, что у меня есть любимый парень, который готов носить меня на руках, не правда ли?       Уён стонет, стоит ему закончить фразу и почувствовать, как уже четыре пальца чертовски хорошо растягивают его. Чон знает, что может принять и пять, они проверяли, но сейчас он хочет кончить именно от этого количества. Сан закидывает ноги Уёна еще выше, заставляя обхватить себя за талию, из-за чего Чон оказывается прижат к стене на весу.       – Колено не болит?       – Нет, все хорошо, пожалуйста, быстрее.       – Конечно, солнышко.       Сан ускоряет движение пальцев, вырывая тихий скулеж себе на ухо. Уён вжимается лицом в плечо, чтобы не ударяться о кафель головой, когда Сан каждый раз касается его простаты. Сжимает любимые плечи со всей силы, наверняка оставляя следы. Ощущает приближающийся оргазм, дрожь, что начинает понемногу захватывать его тело. Сан любовно зацеловывает его шею и плечи, и это подводит Уёна к краю. Каждая конечность его тела дрожит, переживая оргазм, пока он сильно сжимает пальцы внутри себя. Чхве лишний раз не движет рукой, позволяя Чону отойти. Знает, если Уён захочет сверхстимуляции – он попросит. Однако Уён молчит, поэтому Сан ждет, когда тот придет в себя, оставляя поцелуи везде, куда может дотянуться.       Постепенно Уён возвращается в реальность, вновь смотря в глаза, пока Сан осторожно вытаскивает пальцы.       – Все хорошо? – спрашивает Сан, нежно гладя ноги.       – Да, – выдыхает в губы Уён. – Ты можешь продолжить.       – Уверен?       – Абсолютно. Хочу кончить еще раз от ощущения твоего члена во мне. Только начни медленней, а потом уже можешь быстро и жестче. И можешь кончить в меня, все равно мы в душе. И если я буду первее, то можешь не замедляться и продолжать, пока не закончишь.       – Еще какие-то пожелания, солнышко? – уточняет Сан, зная, что позже, из-за чувствительности, Уён будет слишком сосредоточен на получении удовольствия, поэтому может не отвечать.       – Не отпускай меня.       – Никогда.       Они снова переплетаются языками, Сан дарит еще несколько коротких поцелуев, а после перехватывает Уёна поудобнее и крепче, вводя член внутрь. Делает это максимально медленно, внимательно следя за тем, насколько сильно цепляется за него Уён. Чон вновь сжимает его внутри, что заставляет Чхве шипеть, однако он все равно не дергается лишний раз. Проходит пару минут, прежде чем Сан полностью входит. Ждет еще немного, после чего начинает медленные толчки.       Стоны и поскуливания соединяются с шумом воды и шлепками о кожу. Уён сильнее сжимает ноги, стараясь найти в себе силы отлипнуть от шеи Сана и поцеловать того в губы, потому что Чону снова не достает этого. Когда он наконец-то это делает и затягивает своего парня в глубокий поцелуй, Сан понимает, что тот достаточно расслаблен, чтобы начать двигаться быстрее. От попадания по простате Уён скулит в губы, неосознанно начиная их кусать, но Сан и не против. Затем Чон снова роняет голову на плечо, позволяя Чхве двигаться жестче.       Короткие ногти все равно царапают спину, Уён задыхается, потому что чувствует приближающуюся вторую разрядку. Сан шепчет что-то нежное на ухо, но Уён не слышит. Он вновь кончает, дрожа всем телом от каждого непрекращающегося толчка. Чхве, как и было обговорено ранее, не замедляется, продолжая гнаться за собственным оргазмом. Для этого много времени не требуется, потому что Уён сжимает его сильно и до ужаса приятно, поэтому уже через пару минут Сан делает последний толчок, изливаясь внутрь.       Дыхание неровное, Сан мягко поглаживает Уёна по спине, осторожно вытаскивает член, но на ноги не отпускает. Руки немного устали, но ощущения приятные, поэтому Чхве не жалуется. Сан нежно целует Уёна в лоб, заглядывая в глаза.       – Ёна? Ты со мной?       – Мгм.       – Хорошо меня видишь? Слышишь?       – Да. Да, дай мне просто пару минут.       – Конечно, солнышко. Столько, сколько потребуется.       Спустя пять минут Уён просит отпустить его, чтобы дать рукам Сана отдохнуть, а себе – прийти в себя. Чон ощущает себя куда приземленней, пока Чхве нежно смывает с него остатки спермы, в том числе и внутри.       – Самый лучший член в моей жизни, клянусь блядскому богу, – выдыхает Уён, заставляя Сана тихо рассмеяться.       – Только он? – смущенно спрашивает Чхве, словно не свел с ума Чона некоторое время назад.       – И ты весь самый лучший у меня. И я свихнусь, если не отсосу тебе в ближайшее время в этой душевой, потому что мне жизненно необходим этот член в моей глотке.       – Королева драмы.       – Точнее горы, забыл?       – Никогда не забуду.       И если они выходят из душевой только спустя полчаса, никого из них это не волнует. Уён наслаждается массажем ног, который дарит ему Сан. А затем они заказывают завтрак в номер, потому что решают еще немного расслабиться, прежде чем идти по магазинам. И Уён не может не умиляться и не влюбляться больше в Сана, который ворчит на работников отеля, что не вытащили огурцы из сэндвича его парня, хотя он просил об этом. Поэтому тонкие ломтики овоща он достает сам, убеждаясь, что Уён получит только то, что ему придется по душе. А после получает множество благодарных поцелуев.       Нет никаких болот. Есть только светлая поляна цветов для этих двоих, куда они всегда рады пригласить других.       Главное, быть вместе.

***

Мой путь кажется одиноким,

Но я иду дальше, пока ноги не откажут.

Я вижу, как слёзы тают в снегу,

Но я не хочу плакать,

Больше не хочу,

Я хочу быть живым,

Я больше не хочу умирать,

О, я не хочу,

Я не хочу,

Я больше не хочу умирать.

      – Уён, дурак.       – Дура-ак.       – Дурак.       – Дурак, дурак, дурак.       – Чанбин дурак, – передразнивает Уён.       – И Ёнджун тоже дурак.       – Мы все дураки.       – Но ты дурак больше.       – Кто так сказал?       – Я.       – А я говорю, что ты.       – А я заявляю, что вы оба, – Уён показывает язык в экран телефона, где он был на совместном звонке со своими друзьями.       – Давайте сойдемся на том, что самый главный дурак – это "MAMA".       – Это еще мягко сказано.       – Зато точно.       – Я только что слышал нервный смех Кая? – Уён натягивает на себя свитер. Тот самый, уродливый, который они купили для себя с Саном.       – Не трогай ребенка, у него психологическая травма.       – У меня в принципе такое отношение к "MAMA" и другим таким подобным штукам, что и у него.       – Не могу не согласиться, – выкрикивает Чанбин. Его самого не видно, похоже, он отошел куда-то в сторону.       – Передавай мелким привет, – мычит Уён Ёнджуну.       – Ты своим тоже.       – Ты же в курсе, что я второй младший в моей группе?       – Да.       – Пизда.       – И после этого заявляет, что не дурак.       – Да я… – картинка на экране вертится и Уён видит Субина рядом с Ёнджуном, что заставляет Чона ехидно похихикать. – Субин-а, меня Ёнджун дураком называет!       – И меня тоже!       – Эй! Да вы… – на этот раз Субин берет телефон в руки. – Простите мальчики, я забираю его и разберусь с ним по этому поводу. Обещаю подойти со всей строгостью.       – Ага, подаришь ему не миллион поцелуев, а всего тысячу, – усмехается Уён.       – Ага, ага, – поддакивает Чанбин.       – Кстати, Уён-а, ты собираешься сделать для мемберов то, что планировал?       – Эм… да. Ты правда считаешь, что это не глупо?       – Это не глупо, – отвечает Субин и Ёнджун на его плече поддакивает.       – Это не глупо, – вторит Чанбин. – Хотя может быть слащаво.       – Пошел нахуй.       – Сам пошел нахуй.       – Мальчики, не ругайтесь.       – Прости, Субин.       – Прости, Субин.       – А значит перед ним вы извиняетесь, а передо мной нет?       – Субин – сокровище кпопа, его надо оберегать, – заявляет с гордостью Уён, заставляя Субина покраснеть и закрыть лицо рукой.       – Совершенно верно.       – Вы в курсе, что он – мой парень?       – Спасибо, Капитан Очевидность, а то мы не знали, – Чанбин возвращается в кадр и специально на камеру закатывает глаза.       – Поэтому вам я его не отдам!       – Да нам такого и не надо, мы просто будем с ним дружить, у нас есть с кем целоваться, кстати об этом, – в комнату заглядывает Сан, которого Уён подзывает ближе, даря поцелуй в губы прямо на камеру.       – Атака парочками с двух сторон! – кричит Чанбин. – Нет, все! Я ухожу.       – Ты просто завидуешь, потому что твой парень не рядом, – ехидничает Ёнджун.       – Я с вами не разговариваю.       – Фраза "я с вами не разговариваю" тоже разговор.       – Пока! – кричит Чанбин.       – Пока, любимка! Пока, дорогой! – прощается Уён, наблюдая, как все его друзья отключаются от звонка.       Сан молча наблюдает, пока Уён не закончит со своими делами. Чон поворачивает голову в его сторону, заглядывая прямо в глаза. Тянется ближе, останавливаясь в паре сантиметров от губ. Чхве пробует сократить эту дистанцию, однако Уён с хихиканьем уворачивается. А затем еще раз и еще, заставляя Сана дуться. В какой-то момент Чхве теряет терпение и притягивает за шею, чтобы заполучить свой сладкий поцелуй с привкусом смеха. Они еще какое-то время переплетаются языками, лижут губы и легко чмокают друг друга, пока Юнхо за дверью не просит их выйти, потому что все уже практически собрались.       Они встают, поправляют друг на друге свои парные уродливые свитеры, берутся за руки и выходят из комнаты. Направляются на кухню, где Уён шлепает свободной ладонью по заднице Ёсана и Юнхо, заставляя тех подпрыгивать и округлить глаза, словно олени в свете фар. Чон смеется и прячется за спиной Чхве, все еще не отпуская руку. Хонджун рядом охраняет Сонхва от возможного внезапного нападения Уёна, пока Пак делает всем горячий шоколад. Чонхо и Минги раскладывают еду на столе.       Сегодня у ATEEZ небольшой рождественский совместный вечер. Подарки они уже друг другу надарили, поэтому сейчас собирались вкусно поесть, посмотреть несколько фильмов и поиграть. Уён собирается сжульничать в монополии. Ну или выпрашивать у Сана игровые деньги за поцелуи. Чон знает, что это тоже сработает       У Уёна не было приятных воспоминаний о Рождестве из детства. Слова Сонхва о том, что они создадут их для него, все еще приятно теплятся в душе. Уёну нравилось проводить время с теми, кого он считал своей семьей, понимая, что нет больше тех одиноких дней. Есть только забота и любовь.       Вечер проходит как обычно: громко, с подколами, поцелуями под омелой, притворной рвотой на фоне из-за этого, смехом и спорами, какого черта у Уёна столько денег в монополии. Правда, выиграл все равно Чонхо. Засранец.       Когда шум стихает и все больше настроены на тихие и спокойные разговоры, Уён знает, что это идеальный момент, чтобы проделать задуманное. Чон немного успокаивает себя, сжимая бедра Сана руками, чтобы разум не бушевал, делает несколько вдохов и выдохов, а затем со словами "скоро вернусь!" быстро убегает в комнату. Открывает ящик тумбочки и достает сложенный листок.       "Все в порядке. Это не глупо. Мы уже делали это на трансляциях. Просто в этот раз это будет ощущаться немного более личным" – успокаивает себя Уён. Делает еще несколько вдохов и выдохов, после чего возвращается к ребятам.       Сан явно обеспокоен состоянием Уёна. Чон замечает взгляд Хонджуна. Возможно, все остальные тоже обратили на него внимание, поэтому Уён старается успокоиться, позволяя провести себе несколько минут в объятьях Сана. Спустя пять минут, Уён отстраняется, однако разворачивается спиной, облокачиваясь на грудь Чхве, пока большие руки Сана обхватывают его поперек груди. Так будет легче справиться с волнением и слезами, которые, Чон знает, однозначно будут.       – У меня есть кое-что, – начинает он неуверенно. Требуется время, чтобы все успокоились и обратили на него внимание, однако Уён все еще немного обеспокоен. – Парни сказали, что это не глупо, но мне кажется, что так и есть и я, правда, не знаю, как вы на это отреагируете и…       – Уён, – мягко прерывает Сонхва волнующегося младшего. – Все хорошо. Это не глупо. Ты не один.       Сонхва словно знает, что именно нужно было услышать Уёну, чтобы прекратить кусать губы от волнения и трястись. Чон делает несколько вдохов и выдохов и снова начинает говорить.       – Я подготовил письмо. И я бы хотел его прочесть вам.       Уён вжимается в Сана сильнее, чтобы ощутить это обволакивающее тепло, что дарит комфорт. Чхве успокаивающе поглаживает его по колену. Чон раскрывает письмо. Он помнит, как писал его прошлыми вечерами, порой останавливаясь, потому что слезы мешали видеть. Однако это были слова, которые он хотел сказать мемберам. Сан мог бы заглянуть в письмо и прочитать молча сам, но Уён замечает, что его парень закрыл глаза и готовится слушать. Если Сан и заметил мокрые следы на листке, он тактично промолчал. Уён откашливается и начинает.       – Я знаю, что порой я бываю чересчур громким и приставучим. Назойливым и непоседливым. Наверняка я доставлял немало проблем. Многие вещи, которые я делал, я совершал, потому что боялся, что вы потеряете во мне интерес. Потому что это всегда происходило со мной в детстве. Я привык, что люди уходят. Буду честным, я думал, что вы тоже однажды уйдете. Однако каким бы сложным ребенком я ни был, вы все равно говорили: "Невозможно не любить Уёна". Когда я впервые услышал эти слова, я не поверил им. Мой разум отказывался это делать. Шторм в моей голове твердил, что это ненадолго, что вы устанете от меня. Но вы продолжали выбирать меня.       Слезы катятся по щекам, мешают четко видеть, из-за чего Уёну приходиться делать паузы, чтобы убрать их. На лица парней он не смотрит – знает, что разрыдается еще больше, а дочитать письмо хотелось. Поэтому он снова утыкается глазами в листок, продолжая.       – Иногда плохие дни приходят. Я думал, что их никто не замечает. Потому что я всегда боролся с этим в одиночку. Никого не волновали причины, по которым я не улыбаюсь. Были другие люди, которые были важнее меня и я не могу винить кого-то за это. Однако вы всегда обращали внимание даже на малейшее изменение в моем поведении. Даже если вы не спрашивали об этом вслух, за вас все говорил ваш взгляд. Даже если я ворчу на вас, подкалываю или шучу, я все равно вас люблю. И я знаю, что вы тоже любите меня. Мой разум иногда все еще не верит в это, но я стараюсь научиться справляться с этим. Я уверен, что смогу с этим справиться, потому что вы на моей стороне. И я хочу сказать вам спасибо, что однажды вы приняли маленького Уёна, что пришел самым последним в компанию, хотя группа была уже практически сформирована. Вы помогли этому маленькому Уёну перестать чувствовать себя самым одиноким человеком в мире, коим он себя ощущал. Спасибо, что выбрали меня. Пожалуйста, выберите меня во всех наших жизнях, потому что я не представляю свою жизнь без ATEEZ.       И самое последнее предложение было сказано практически шепотом:       – Пожалуйста, не бросайте меня.       Рыдания сокрушают Уёна и он больше ничего не видит. Лишь чувствует, что теперь к нему прикасается не только Сан. Чон ощущает мягкие поглаживание по голове, спине, ногам и рукам. Нежный шепот успокаивает его. Разные голоса уверяют, что любят его и никогда не бросят. Чон слышит, что плачет не только он. Поднять голову он не в силах, поэтому просто хватается за всех, до кого может дотянуться.       Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю.       Одно лишь слово в голове у всех. А большего и не надо.       Постепенно Уён перестает плакать. Теперь нужно было успокоить других, кто растрогался этой речью. Никто не болтает, потому что все обнимают друг друга, шепча нежные и теплые слова на ухо. Дарят друг другу поддержку и любовь. Не отцепляются, даже когда все успокаиваются. Посвящают оставшийся вечер, уверяя каждого, что он любим и никогда не будет брошен.       Засыпают в одной комнате, цепляясь руками друг за друга.       До того, как уснуть, Уён получает от каждого мембера поцелуй сзади, где находится его татуировка. Даже Чонхо оставляет легкий чмок. Так они скрепили свое обещание и напомнили Уёну одну простую вещь, о которой ему никогда теперь не позабыть:       Чон Уён никогда не был и не будет одинок.