Штрихи

      Чертовски красивый и талантливый студент Хëнджин впервые сталкивается с отказом. Раздосадованный и оскорблённый в своих лучших ожиданиях, в порыве жаркого спора со своим лучшим другом Минхо, он берётся доказать, что никто (больше никто) не устоит перед его обаянием. Так жребий падает на Сынмина, тихого парня в огромных очках, расположение и влюблённость которого Хёнджин должен завоевать за три месяца (он уверен, что справится за один).       Проблема выявляется сразу и заключается в том, что рядом с ботаником Сынмином постоянно ошивается Чанбин — ботаник размером побольше. Он влезает в каждый их разговор, терроризируя бесконечными «а почему ты это», «а почему ты то», ставя под сомнение каждый поступок и слово Хёнджина. Хван не намерен так быстро сдаваться, хоть желание придушить Чанбина с каждым днём растёт в геометрической прогрессии.       Хёнджин практически прописывается в «клубе очканавтов» (как в шутку называет Сынмина и Чанбина в разговорах с Минхо — старший на это неодобрительно качает головой, но Хëнджин поясняет, что они выглядят мило с оправами, как будто плавали в масках под водой). Он завоёвывает доброе отношение от Сынмина — тот оказывается добрым и интересным парнем (пока не начинает перегибать с разговорами об учёбе), а вот между ним и Чанбином продолжают летать копья. Или это искры? Тогда искры костра, на котором Хёнджин его испепелит!       Когда Хёнджин зовёт Сынмина куда-либо, напрямую не говоря, что это свидание, чтобы его не спугнуть, Чанбин наглейшим образом увязывается с ними. Он доблестно следит, чтобы Хёнджин не навредил Сынмину, но каждый раз они оба забывают о существовании младшего, увлекаясь обменом любезностями.       Пока Сынмин, сидя на скамейке в парке аттракционов, щурится от яркого солнышка, наблюдая, как медленно тает шоколадное мороженное в вафельном стаканчике, Хёнджин с Чанбином орут друг на друга в кабинке колеса обозрения. Оказавшись в верхней точке, они продолжают орать, но уже от страха высоты. Хёнджин лупит Чанбина розовой ватой на палочке, Чанбин вцепляется в его ладонь, с опозданием предупреждая «не смотри вниз!». Хёнджин ещё раз смотрит и кажется, сейчас он потеряет сознание, упав на пол. Однако на пол летит только сладкая вата, потому что Чанбин просит закрыть глаза, зажмурившись сам, беря Хвана за вторую ладонь. Так они и стоят — с закрытыми глазами держась за руки, трясясь в такт злосчастной кабинке.       Руки у Чанбина тёплые, а хватка железная, но не причиняющая дискомфорт. Хёнджин открывает один глаз, подсматривая, находя расслабленное лицо старшего умиротворяющим и довольно привлекательным. Повинуясь секундному порыву, он чмокает Чанбина в губы, оставляя на них липкий отпечаток ваты. Чанбин дёргается, но вместо кулака в челюсть, Хёнджин получает поцелуй в ответ — глубокий и долгий.        — Ты меня поцеловал, — констатирует Чанбин, оторвавшись.        — Не было такого! — для пущей убедительности Хёнджин отмахивается от него как от назойливой мухи.        — Действительно, не было, —слишком легко соглашается старший.       Пока Сынмин с замиранием сердца следит на большом экране за борьбой главного героя со стихией, Чанбин не успевает шикнуть Хёнджину очередную придирку, как оказывается притянут за ворот футболки и с яростью поцелован. Подлокотник между их креслами впивается Хвану в живот, пока Чанбин не откидывает мешающуюся штуковину вверх. В этот раз поцелуй получается со вкусом солёной карамели и неприкрытой жадности (Хёнджина, но хрен он в этом признается).       Пока Сынмин кормит уток у пруда, мечтательно смотря вдаль, Хёнджин уворачивается от обстрела хлебными крошками, в ответ кидая в Чанбина сорванную траву. В его волосах кусочки хлеба, ладони стали зелёными, и он намерен измазать ими Чанбина, чтобы тот ещё больше походил на Халка (на чудовище — уточняет мысленно — не на большого обнимательного медведя). Хёнджин без понятия кто начинает первым, но их поцелуй получается с ароматом утренней росы и прохладного ветра, от которого так удачно спасают крепкие руки Чанбина.       Пока Сынмин находится неизвестно где (скорее всего в библиотеке, но не рядом с ними), в ответ на неубедительную тираду Хёнджина о том, что он влюблён в Сынмина, который не раздражает в отличии от старшего, Чанбин парирует, что вообще-то Сынмин влюблён в другого парня уже очень давно, и Хёнджин ему совершенно не сдался. Звучит обидно, но логично, ведь Сынмин ни разу не проявил к нему интерес в романтическом плане. Собственно и Хёнджин уже давно перестал перед ним стараться.       — И когда ты собирался мне об этом сказать?! — Хёнджин чувствует себя обманутым. Получается, Чанбин тайком смеялся над ним, зная, что Сынмин не ответит на его старания.       — В тот момент, когда ты признался бы в дурацком споре! — парирует Чанбин. Утром он узнал об истинном положении дел. Ему тоже больно, за себя и Сынмина.       Они расходятся с пылающими от обиды и унижения щеками, поочерёдно оглядываясь.

***

      — Минхо рассказал мне о споре на той же неделе, — поясняет Сынмин, утыкаясь макушкой в подбородок Минхо. Они одного роста, поэтому он чуть наклоняется, ластясь в бережных объятиях старшего.       — Я сразу попросил прощения за эту дурость! И признался в своих чувствах к Мини.       Хёнджин и Чанбин, стоящие всё это время с ошарашенными глазами и отвисшими челюстями, синхронно фукают на ласковое «Мини».       — Вы куда отвратительнее, — на кончике губ Минхо озорная улыбка, но взгляд строгий, предостерегающий не обижать его обретённое чудо.       Пока Сынмин делится с Минхо шоколадным пудингом (они едят его крошечными ложками из одной баночки), поцелуй Хёнджина с Чанбином получается со вкусом смешинок от передразнивания друзей и искренними извинениями друг другу, чуть не переросшими в спор, кто из них виноват больше. В качестве наказания они назначают себе свидание. Настоящее.