На заре

      Пятничное утро началось для Оли, когда за окном её комнаты было ещё темно; небо только начинало светлеть, переходя от сумерек к рассвету. Сонную тишину нарушал гул старенького холодильника. Вылезать из нагретой постели совсем не хотелось, но девочка, поборов соблазн, быстрым движением поднялась на ноги. А после тщательно заправила кровать, лишая себя пути к отступлению.       Ночь выдалась практически бессонной — Оля проворочалась несколько часов, не в силах унять волнение от предстоящего вечера. Но несмотря на это, чувствовала себя сейчас крайне бодрой.       Тихонько, боясь разбудить брата раньше времени, девчонка прокралась в ванную. А после, не менее осторожно, на кухню — исполнять данный Илье уговор.       Вчера Оля весь вечер выпрашивала разрешение не ходить в школу: «Всего денёчек пропущу!».       Илюша вернулся примерно на час позже самой Калиновой — в приподнятом настроении и с красноречиво разбитыми костяшками. Девочка подождала, пока он, встреченный жареной картошкой с чесноком, расслабится окончательно, и сразу перешла в атаку. Канючила как могла, держа наготове слёзы в качестве козыря. Илья сначала наотрез отказывался: «Не заболела же? Нет! Вот и учись тогда», но всё-таки сдался под её напором и обязался утром позвонить в школу. Не последнюю роль в победе сыграли обещанные на завтрак блины.       Спустя примерно час, как Оленька начала греметь посудой, на кухню завалился сонный Илья. Лицо недовольное, на правой щеке красный след от подушки. Ничуть не стесняясь, он расселся на табуретке в чём и спал — серых семейниках и растянутой белой майке. Девчонка, в затёртых спортивных штанах и свитере, поёжилась: и как только ему не холодно?       — Доброе утро, — Олина улыбка разбилась о хмурую гримасу, — рано же ещё, чего не спишь?       — С тобой поспишь, бл… — парень запнулся, оборвав себя на полуслове. Школьница любезно притворилась, будто не поняла, что он хотел сказать.       Илюшина угрюмость заметно просветлела, стоило тарелке, полной румяных масляных блинов опуститься на стол. Рядом девочка заботливо поставила сметану и чашку чёрного чая (без сахара — Оля уже накрепко выучила вкусы старшего брата).       Она уселась на подоконник, подтянув колени к груди, и стала наблюдать, как Илья с удовольствием поглощает заслуженный завтрак. Сама едой решила не злоупотреблять — перед важным вечером ничего не должно было навредить фигуре. В том, что набор веса работает именно так, девчонка не сомневалась.       Морозный воздух, пробравшийся в оконные щели, заколол кожу под свитером, заставив Олю поёжиться.       — Илюша, — робко протянула она, чем вызвала у брата фырканье — сразу понял, что стоит за этим тоном, — я сегодня вечером на дискотеку пойду, хорошо?       Парень подавился блином и страшно закашлял, заставив Оленьку испуганно подскочить. Девочка уже потянулась похлопать брата по спине, но Илья поймал её руку. Ещё пару раз глухо кашлянул, запивая это дело чаем, а затем вперил в сестру тяжёлый взгляд.       — Турбо позвал? — голос парня всё ещё звучал хрипло.       Оля удивлённо кивнула. Раз Илья в курсе, значит, они её обсуждали. Внутри закипело любопытство: что же Турбо про неё говорил?       — Ладно, — тарелка опустела так быстро, будто и не было часа Олиных трудов, — но если что увижу, то сразу домой отведу. Не сомневайся.       Увидит? Значит…       — Ты тоже идёшь?       Илья залпом допил чай и поднялся, ладонью вытирая масляный после блинов рот.       — Иду. — Парень скинул грязную посуду в раковину, заставив Олю улыбнуться — ну каков джентльмен. — Давай номер, отмазывать тебя будем.       Светлана Игнатьевна словами Ильи не впечатлилась и потребовала в понедельник принести записку от отца. Но результат Оленьку вполне устроил — в школу-то она всё равно не пошла.

***

      В итоге всю первую половину дня Калинова посвятила сборам: сменила с десяток причёсок, дважды сходила в душ и перевернула весь шкаф.       За суетой Оля не заметила ухода Ильи, но не сказать, что её это обеспокоило. Было вообще не до него: сегодня девочка обязана была выглядеть неотразимой.       Уже вечером, когда, готовая к выходу, она крутилась перед зеркалом, что-то ударило в окно Олиной комнаты. Потом — ещё раз, и ещё. Осторожно выглянув на улицу, Калинова почувствовала, как улёгшееся было волнение, заново всколыхнулось в груди.       Внизу, на искрящемся под светом фонаря снегу, стоял Турбо. Завидев её, махнул рукой, дескать, спускайся.       Оленька тут же побежала обуваться, но замерла у зеркала, придирчиво щуря глаза — так, на дорожку.       Из множества вариантов её выбор пал на короткий вишнёвый свитерок, чёрную юбку выше колен и тёмные дольчики. Дефицитная вещь — у Калиновой было всего две пары, и на одной на большом пальце уже красовалась дыра. Но о «выбросить» и речи не шло, где она ещё такие достанет?       Волосы школьница собрала в высокий хвост сбоку, подвязав широкой резинкой в тон свитеру. И завершающим штрихом, правда, немного посомневавшись, она подвела губы красным — помада, с буквами «Kiki» на коробочке, была подарком от бабушки на прошедший день рождения. Оля пользовалась ею уже дважды, и только по особому случаю, и сегодня явно был один из них.       Повторный осмотр подтвердил: хороша. Образ вышел несколько броским, но этого девочка и добивалась. Хотелось, чтобы её заметили, восхищались, глаз оторвать не могли. В Олиной системе ценностей женщина была предметом мужской гордости. Она не могла позволить себе унизить Турбо перед друзьями — мол, привёл какое-то пугало.       Чтобы не заставлять кавалера ждать слишком долго, Калинова наспех застегнула сапожки до колен и, накинув куртку с шарфом, побежала вниз.       Стоило открыть тяжёлую подъездную дверь и мороз защипал щёки и уши. Турбо стоял у крыльца и, когда встретился с девочкой глазами, тепло заулыбался. Сегодня он тоже выглядел по-другому: старый ватник сменила кожанка, из-под которой выглядывала цветастая олимпийка, а на ногах были, пусть и заметно потёртые, но найки — фирма.       — Красивая, — от изучающего взгляда по девичьей спине пробежали мурашки.       В ответ Оленька игриво подмигнула:       — Спасибо, ты сегодня тоже ничего. — Турбо рассмеялся и рукой поманил её за собой.       Недалеко от подъезда, на припорошенной снегом дороге стояла жёлтая «шестёрка». В машинах Оленька разбиралась плохо, но само её наличие уже ощутимо подогревало девичьи чувства. Не будет же настоящий мужчина свою женщину на трамвае возить?       Приблизившись к автомобилю, парень с деланной галантностью открыл дверь у пассажирского сиденья.       — Прошу, — махнул рукой внутрь, не сводя с Калиновой смеющихся глаз.       Оленька, откровенно веселясь, так же по-актёрски элегантно расположилась внутри. Как только за Турбо захлопнулась дверь с водительской стороны, девчонка любопытно наклонила подбородок:       — Твоя?       Турбо на это покачал головой, вставил в рот сигарету и приоткрыл окно. В салон тут же пробрался холодный воздух. Запах табака Калинова терпеть не могла, но ей бы и в голову не пришло сейчас возмутиться.       — Одолжил, в честь такого события, — парень метнул на неё многозначительный взгляд и приподнял уголки губ, поворачивая ключ зажигания.       Когда машина тронулась, Оля отвернулась к окну, пряча мечтательную улыбку: вечер обещал быть прекрасным.

***

      В ДК Ленина они вошли под ручку, как самая настоящая парочка. Небольшая уступка со стороны Турбо, но для Оли это значило многое — с «сестрой друга» так не ходят, это всем ясно.       С порога их оглушила музыка, одобрительный свист, смех и выкрики из толпы. Калинова была не частой гостьей на дискотеках, но те, на которых смогла побывать, вспоминала с восторгом. Забыться, дав веселью заглушить все переживания — именно то, что ей сейчас нужно.       В фойе Турбо помог девушке раздеться и ненадолго завис, протягивая куртку гардеробщице. У Оленьки заколотилось сердце: он смотрел такими глазами — если не влюблёнными, то уж восторженными точно.       — Не того мы калиной называем, — парень нежно улыбнулся, довершив Олин образ — к «красному» прибавились её запылавшие щёки.       Турбо приобнял девочку за плечи (та сразу отметила, насколько горячая у него ладонь), придвинув поближе к себе, и вместе они, вдоль стенки, пошли сквозь толпу. Парень всё высматривал кого-то с высоты своего роста, пока Калинова любопытно разглядывала людей. Вдруг её спутника окликнули и Турбо, кинув: «Я сейчас, будь тут», отошёл, громко здороваясь с группкой ребят у стены. Девочка терпеливо замерла, держась недалеко, как и её саму отвлёк знакомый голос:       — Какие люди! — Наташа с Есей, обе нарядные и раскрасневшиеся, налетели на Олю с объятиями. Все трое тут же обменялись комплиментами, улыбаясь и нахваливая друг дружку.       — А мы всё гадали, приведёт тебя Калина или нет, — Ната прямо светилась от счастья, бросая беглый взгляд подруге за спину. — А где он, кстати?       Оленька понятливо прищурилась, заговорщически подмигнула смеющейся Есе. Смирнова, к слову, сегодня выглядела действительно хорошо. Низенькая, несколько неприметная, она обычно терялась между своими высокими и видными одноклассницами. Но сейчас, в варёных джинсах и кофточке, открывающей острые плечи, её миниатюрность казалась какой-то чарующей.       — Позже подойдёт. Я тут с…       Договорить Оле не дал низкий голос, прозвучавший чуть выше её головы:       — Девчонки, — Турбо встал рядом с Калиновой, кивая в знак приветствия, — минутку нам дайте, лады?       Прежде чем развернуться к парню, Оленька заметила, как обе подруги изменились в лице. Но серьёзный тон Турбо волновал её сейчас куда больше. Он наклонился — прямо как в их первую встречу, тогда, в переулке, — и громко, чтобы перекрыть музыку, наставлял:       — Смотри, это наш круг — танцуй только в нём; с пацанами другими не говори, с девчонками только, — парень вглядывался в голубые глаза в поисках понимания, — короче, поближе ко мне будь — и никаких проблем.       Оля быстро закивала, сделав серьёзное лицо. За волнением от близости она упустила первую часть правил, но суть поняла — быть рядом.       — Всё ясно.       — Молодец, — Турбо широко улыбнулся и потрепал её по щеке. — Ну всё, иди к подружкам своим. А я с пацанами поздороваюсь.       Когда девочка обернулась, то заметила, что ждёт её только Еська, а вот Наты нигде не было видно. Оленька кинула быстрый взгляд в зал и нашла — кудрявая блондинистая голова маячила у колонны напротив. Наташа что-то говорила на ухо низенькой девушке, пока та не сводила с Калиновой глаз. Симпатичная, издалека видно — тёмный хвост, лицо-сердечко, большие глаза. В груди созрело беспокойство: неужели что-то сможет испортить этот волшебный вечер?       В реальность Калинову вернул Есин, привычно мягкий голос:       — Не бери в голову, — одноклассница безошибочно попала в цель, проследив Олин взгляд, — пойдём-ка лучше, с девочками тебя познакомлю.

***

      Майя, Ксюша, Вика, Диана — вереница женских имён вскружила Калиновой голову, но только парочка закрепилась в памяти. Особенно выделилась Маша — та самая невысокая девчонка, что прожигала Оленьку взглядом. Поздоровалась-то она вполне мило, но правила этой игры Калинова знала чертовски хорошо — за показным дружелюбием читалась явная неприязнь. За потенциальной соперницей хвостом ходила Наташка; всякий раз при взгляде на Олю лицо у блондинки делалось виноватым. Оказалось, что Демченко с Машей давние подружки: с детсада вместе, жили в соседних квартирах, пока Наташина семья не переехала в другой дом.       Когда со знакомствами было покончено, девчонки потащили Оленьку танцевать, чему та была крайне рада — она сюда веселиться пришла, в конце концов.       Ведущий громко объявил «Ламбаду», и ребята разошлись по углам, уступая девушкам место в центре. Оля оказалась между Есей и какой-то кучерявой девчушкой, чьё имя никак не могла вспомнить.       Рядком, держась за плечи друг дружки, девушки вытанцовывали в середине зала, хохоча и улыбаясь. Пусть и опьянённая всеобщим весельем, Калинова то и дело отвлекалась, бросая взгляды туда, где стояли «универсамовские». Среди новых лиц она узнала только физиономию лысого верзилы из переулка, а вот Ильи и, их с Турбо друга, Зимы, не было видно. Сам же «кавалер» стоял в компании двух незнакомых Оле пацанов. Все трое что-то бурно обсуждали, но временами Турбо кидал взгляд в центр, выискивая её в веренице смеющихся девчонок. Находя, он всякий раз кивал или подмигивал, на что девочка кокетливо улыбалась, спиной ощущая злой Машин взгляд.       Не озвученный ещё, но витавший в воздухе конфликт немного поутих. Все были слишком увлечены — танцевали, прыгали, подпевали на разные голоса, кто во что горазд. Потерявшая счёт времени, разгорячённая и абсолютно счастливая Оля не сразу поняла, что Турбо куда-то пропал. Заметила она это только, когда они с Натой и Есей отошли к сцене попить воды и перевести дыхание.       Калинова закрутила головой, вглядываясь в лица вокруг. Маши тоже нигде не было видно и это наводило на самые плохие мысли.       Опасения оправдались: Турбо обнаружился в другом конце зала, возле лестницы на второй этаж. Руки в карманах штанов, брови сведены к переносице. Рядом с ним — ну, конечно! — Машка, та что-то говорила, скрестив руки на груди. Вдруг оба скрылись в дверном проёме — девушка первая, Турбо за ней.       Оленька решительно направилась в их сторону, но Наташка поймала её за локоть:       — Я Машу с пелёнок знаю, она мне как сестра родная — взгляд у Наты уставший, на лице вина, но вот голос твёрдый, — не лезь и всё, ладно?       Калинова дёрнулась, легко вырываясь из хватки — блондинка особо и не держала. Обида захлестнула Оленьку с головой: хороша подруга, ничего не скажешь.       — Идите, танцуйте. Я не хочу, — Калинова надулась, по-детски поджав губы. Опёрлась на сцену, демонстративно глядя куда-то мимо одноклассниц.       Еська было подошла, руку протянула, но Наташа её одёрнула:       — Оставь, — бросила на Олю сочувствующий взгляд, — как остынешь — айда к нам.       Подруги растворились в кругу танцующих. А Оля места себе не находила: от весёлости не осталось и следа, голова болела от вопросов. Так у него, получается, девушка есть? А зачем позвал тогда? Ощущение, что над ней просто жестоко подшутили, с каждой минутой всё крепло. Радостные лица, среди которых какие-то жалкие минуты назад была и она сама, теперь злили до невозможности.       Но последним гвоздём в гроб Олиного хорошего настроения стал объявленный медляк.       Круги стремительно разбивались: начали образовываться парочки, а кто-то одиноко отходил в сторону. Еся подскочила к долговязому парнишке — Радио, кажется, — заулыбалась во весь рот, прямо-таки светясь. Счастливая. Наташка куда-то пропала, но Оленька и знать не хотела куда. Она уже ощущала на себе цепкие, заинтересованные взгляды — парни, пришедшие без «своей», активно искали себе пару. Само собой, симпатичная девчонка, стоящая в стороне, быстро привлекла их внимание.       Нескольких Оля отшила сразу: «Не танцую, извини», «Ой, что-то ноги болят», но один, особо настойчивый, остался дежурить рядом. Коротко стриженый, едва-едва выше самой Калиновой, но со вполне симпатичным лицом. В обычное время девочке бы польстило внимание, но сейчас оно скорее раздражало. Она стойко держала оборону, с непроницаемым лицом игнорируя попытки ухажёра её привлечь. И вдруг заметила Турбо, выходящего с лестничной клетки.       Обида вскипела с новой силой. Отчаянно захотелось отомстить, уколоть в ответ, чтобы так же больно было. С показной улыбочкой, хлопая ресничками, девчонка развернулась к новоявленному поклоннику — тот что-то ей бубнил, но Оля совсем его не слушала.       — Ну что, танцевать меня зовёшь? — девочка бесцеремонно перебила парнишку, соблазнительно улыбаясь.       Он сглотнул, замялся, будто дивясь своей удаче, но тут же просиял:       — Зову, — в широкой улыбке недоставало одного зуба где-то слева, — но ты ответь сначала: чья-то? Ходишь с кем?       Грубый голос отчеканил:       — Со мной ходит. Потеряйся, — Турбо, мрачнее тучи, оказался рядом, угрюмо смотря на пацана.       Неудачливый кавалер начал возникать, мол, да сама она, но под взглядом парня, превосходящего его и в росте, и в плечах, стушевался. Ушёл, напоследок зло глянув на Олю. Та даже не заметила — сейчас её только Турбо и волновал. Последний теперь смотрел на Калинову; глаза у него были чужие, холодные, отчего девочка невольно повела плечами.       — Я тебе что сказал? — голос до того напряжённый, словно парень изо всех сил старался не перейти на крик. — Заметила, что к тебе из наших никто не подходил? Знают, что я тебя привёл. Или на субботник захотела?!       На последнем слове он всё же сорвался, прикрикнул, чем вызвал интерес у оставшихся без пары зевак. Но ни Турбо, ни Оля не обратили на них внимания. Девочка вскинула на парня обиженный, полный непонимания, взгляд.       Тогда он выплюнул, разъясняя:       — По кругу тебя бы пустили, дура.       Это стало последней каплей. Ресницы намокли от слёз, губы задрожали.       — Так а сам-то! — девичий голос срывался; в отличие от Турбо, Оля говорила едва слышно, боясь зазвучать плаксиво и непривлекательно. — Ушёл с… с ней не пойми куда, а я что? Что мне думать?       Слёзы были её привычным способом получать желаемое. Калинова прекрасно знала, что относилась к тому типу девушек, которые плачущими становились только очаровательнее. Метод работал безотказно, но, видимо, сегодняшний день был в числе неудачных.       Вопреки ожиданиям, парень ни на йоту не смягчился — смотрел всё так же холодно, отстранённо, словно незнакомец какой.       Процедил ледяным голосом:       — Не хватало ещё перед бабой отчитываться.       Такой грубости Оленька никак не ожидала. Что же делать? Внутри нарастала паника: поведение Турбо её пугало и сейчас единственной важной вещью казалось вернуть его расположение. Калинова заставила себя немного успокоиться. Обида жгла, но девочка проглотила её вместе с обвинениями — это явно не то, чего он хотел от неё сейчас. В глазах Турбо здесь был только один виновник. И это явно не он сам.       Калинова всхлипнула: вполне искренне, рыдать сейчас хотелось ой как, и постаралась придать личику как можно более виноватое выражение. Посмотрела снизу вверх, жалобно как могла, губу закусила.       — Прости меня, пожалуйста. Надо было тебя слушать, я и правда дура, — лёд треснул и Турбо, как и многие до него, потерпел поражение.       Черты лица смягчились, зелёные глаза смотрели теперь умилённо и — нет, Оле точно не показалось — немного самодовольно. Именно этого он ждал. Турбо осторожно, будто спрашивая разрешения, притянул всхлипывающую девочку к себе. А когда та сама прильнула к его груди, объятия стали крепче, увереннее. Песня подходила к концу — свой медляк Оленька упустила.       В кольце его рук, словно уверившись, что всё хорошо: она прощена и снова желанна — девчонка быстро успокоилась. Подняла покрасневшее личико вверх, уткнувшись подбородком в торс парня, и заглянула ему в глаза.       — А как это — «с тобой хожу»? — Оля и сама догадывалась о смысле сказанных слов, но хотелось услышать это от него.       Турбо, поддавшись жалости окончательно, слегка улыбнулся, смотря на девочку с нежностью.       — Так это. Значит, что ты со мной теперь, — он будто нервно сглотнул, но потом лукаво сощурил глаза. — Или не хочешь?       Оля показала ямочки, широко улыбаясь в ответ:       — Хочу.       Хрупкий момент счастья разбился об оглушительный звук милицейских свистков. Турбо среагировал так быстро, что Оленька и понять ничего не успела — только увидела, как кулак её спутника полетел в накинувшегося на него парня. Началась неразбериха: пацаны куда-то бежали, дрались и выкрикивали всякое, а девчонки испуганно жались к стенам.       Турбо дрался уже с двумя, на помощь к нему кинулся кто-то из «Универсама».       Оглушённая, Калинова не понимала, что ей делать, куда бежать. Вдруг девочку быстро потащили в сторону лестниц, схватив за запястье. Оленька мысленно выдохнула: «Еся», пускай из-за толчеи и не видела, кто её выручил. И только у ступенек она с удивлением поняла, что её спасительницей была вовсе не Еська.       Олю решительно, со знанием дела тащила за собой не кто иная, как виновница её бед и новоявленная соперница — Маша.       Калинова тяжело вздохнула, совсем как Илья обычно, и прошептала: — А всё так красиво начиналось.