Мы ток вдвоём в новогоднюю ночь

— Слушай, Маратка… — Что? – не понял Марат, смотря на своего брата. Тот ковырял вилкой в успевшей подостыть и поднадоесть курице. Вова Адидас поднял взгляд на своего брата. — Давай встречаться? Марат чуть не подавился оливьехой. Он посмотрел на старшего Суворова, как на умалишённого. — В новогоднюю ночь решил шутки шутить? Я тебе не чушпан. На такое не повед… Вова улыбнулся и прикоснулся к тыльной стороне ладони младшего. Марат дёрнулся, словно его ошпарили, и попытался отстраниться, но Адидас и не держал. — Пойдём дорежем бутеры? Мама с папой вернутся скоро, а мы ток фигню эту поставили. Ну? Пойдём. Марат нерешительно встал, продолжая пялить. Нет, этот бокал игристого для Вовы был лишним. На кухне Марат успел изляпать себя в муке, объесться мандаринов и размазать по полу майонез, причём готовили они лёгкие бутеры со шпинатом, или ёще какой-то травой, наверное привезённый из страны ебучих янков. — Твоё лицо всё белое, дай вытру, – Вова притянул младшего Адидаса к себе и острожно протёр его моську, на что Марат раздражённо скривился. — Чё ты делаешь, ты ж мне не мамка какая?! — Захочу и батей стану. Всё, шуруй хлеб резать. Пока Марат резал несчастный хлеб, Вова готовил салаты и напевал себе под нос песню, которую многие знали очень хорошо. — А может ночь не торопить… и всё сначала повторить… Марат обернулся, и заметил, как брат на него немного странно поглядывает. В свете лампы и гирлянды это выглядело довольно жутко. Суворов вспомнил его недавнее предложение, и на душе стало ещё гаже. — Эй, ты чего? — Ничего, – старший подошёл поближе. Марат предупреждающе выставил нож. — Н-не подходи… – он шарахнулся в сторону, но Вова только взял соль. Ухмылка скользнула на его губах, а растеренное лицо младшего стало злым. Но он ничего не произнёс. Когда они вновь уселись за стол, Вова поставил перед братом стакан и подлил ему вина из бутылки. — Чо, это ещё зачем? Ты меня споить и завафлить хочешь? — Ты ебнулся, что ли? Думай, о чём говоришь, – плюнул через плечо Адидас. Его лицо выражало дикий ахуй, отчего Марату на мгновение стало стыдно. Но это лишь на мгновение. — Ты мне отношения пару минут предлагал, забыл? Естественно я буду так думать, – в конце предъявы младший уже смутился и смотрел на брата исподлобья. Вино он пригубил. — Ну-у, – тут уже неловко было и главарю Универсама. Он почесал в затылке, перевёл взгляд на настенные часы, чтобы посмотреть время – у них ещё было полчаса, а затем очень низко склонился к брату. Марат даже почувствовал его дыхание на себе. — Э, э, э, ты чего, совсем уже? Я не пидор! — Так я тоже, – чужие губы накрыли в мягком, но напористом поцелуе, а плечи стиснули до посинения. От такого Марат чуть кони не двинул — страшно и неожиданно. Когда тебя засасывает твой старший бро, у которого и сил в двадцать раз больше. Тут либо подставляйся, либо проставляйся на похороны. Так к стене приставит – мама не горюй. Марат прикрыл глаза, когда чужой язык горячо скользнул в его ротовую полость. Холодная стена не сбавляла жар, что проходился по телу, которое мягко сжимал Вова. Самозабвенно целуя, старший и не заметил, как ему стали отвечать. Сначала неуверенно, робко и со страхом, затем уже как-то смирившись… и наконец отдавшись во страсть этой дивной новогодней ночи, что обволакивала обоих Суворовых. Под его руками становилось жарко. Когда Марат наконец отлепил его от себя, оба были абсолютно трезвыми. Парни посмотрели друг другу в глаза. — Ну? — Что ну? — Ты мне объяснишь, почему целуешь и отны мне предлагаешь? Спор какой-то проспорил, или учил чему? Учти – я целоваться получше тебя умею. — Да неужели, – подцепив пальцем его подбородок, Адидас с интересом глянул на своего брата. Тот сразу же запнулся. Приглушённый свет совсем не помогал, а только подстёгивал витающую в комнате атмосферу ёбаной гейской романтики. Вова снова прикоснулся к мягким губам. Сопротивления не последовало, чему Владимир был рад. — Ты мне нравишься, Марат, и всё. Тут и думать то толком не надо. С новым годом. Марат хотел ещё что-то сказать или как-то возмутиться, но его уже тянули на улицу, смотреть фейерверки и отмечать эту новогоднюю ночь. Только вдвоём.