Деревья говорят о тебе

      «Объявляется посадка на рейс 417 до Москвы. Пассажиров просим проследовать к девятому выходу,» – сообщил металлический женский голос.       Рене стояла посреди зала вылетов аэропорта Джона Кеннеди, что в Нью-Йорке. Её глаза бегали по неоновым значкам самолётов и времени отправления на электронном табло, увенчанном надписью «Вылет».       До окончания посадки осталось чуть больше часа. Девушка бывала в этом аэровокзале чаще, чем ей хотелось бы. Здесь у неё было любимое место, которое она всегда посещала, даже если опаздывала на рейс. Этот день не был исключением, не смотря на ужасающую череду событий последней пары суток и столь стремительный побег из страны. Панорамное окно с видом на взлётные полосы и убегающие ввысь металлические птицы завораживало Рене, вызывая по-детски щенячий восторг. Здесь, глядя как сотни людей доверяют свои жизни двум мастерам и огромному металлическому созданию, одни рукотворные птицы каждые несколько минут взмывают в небо, а другие, словно ангелы, спускаются с небес на землю, девушка замирала, кажется, останавливая вокруг себя время, и придавалась мыслям. Так было и сейчас. Предназначение самолётов до боли похожи на человеческие жизни. Взлёт в городе Американской мечты и посадка в Богом забытом месте. Воздушные ямы – жизненные трудности, которые приводят к побегу из страны. Полёт неожиданно может оборваться, приводя к трагичному концу. «Прямо как моя жизнь,» – думала семнадцатилетняя Рене, бегая глазами то по самолётам, то по своеобразным машинам обслуживающего персонала, то по людям, посылающим загадочные знаки пилотам. «Рене Стюарт, просьба пройти на посадку к выходу номер девять. До оправления рейса номер 417 осталось 20 минут,» – прозвучал из больших динамиков всё тот же женский голос. Девушка взглянула на часы. Она и не заметила, что в своих мыслях проблуждала почти час. Окинув панораму взглядом в последний раз, Рене увидела, как небо бороздил очередной самолёт, постепенно становясь едва заметной мушкой на стекле. «Сейчас и я также взлечу. Самолёт «Жизнь монстра – Новая жизнь» отправится с минуты на минуту,» – подумала девочка и направилась на поиски своего выхода. Путешествие до Москвы составляло только третью часть всего пути до пункта назначения. В самолёте Рене достала из портфеля конверт, на котором красовался цветастый герб: вертикальная черта, с двумя наклонными полосами. Символ очень был похож на букву «F» английского алфавита. Девушка увлекалась мифологией, в том числе скандинавской, поэтому сразу поняла, что перед ней руна «Ансуз», символизирующая ум и мудрость. Письмо, выведенное каллиграфическим подчерком на серебристой бумаге русскими буквами, гласило: «Мы рады принять Вас, Рене Стюарт, в частное закрытое учебное заведение школу–интернат «Ансуз». В лучших традициях восемнадцатого-девятнадцатого века бумага была пропитана жидкостью, источающей запах пихты и цитрусовых. От такого амбре у девушки закружилась голова. Решив привести себя в порядок, она направилась в туалет. Умывшись, она собралась было вернуться, но, едва коснувшись ручки двери, девушка замерла. Её накрыло странное предчувствие, многие бы назвали его дурным, а, через мгновение, самолёт резко затрясло и замотало в разные стороны. Рене поспешила занять своё место. В иллюминаторе она увидела леденящую кровь картину: металлическое крыло, словно птичье, взмахивало вверх и опускалось вниз. Это выглядело как минимум странно, потому что крылья самолёта по своей сути не предназначены для этого. Рене почувствовала пронимающую до костей вибрацию, а последовавший за ней толчок заставил девушку стукнуться головой о сиденье спереди. В салоне потемнело. Холод окутал Рене. Только сейчас она заметила тишину вокруг. Краем глаза она взглянула на соседей. Люди застыли. Складывалось ощущение, что вместо живых в кресла усадили правдоподобных кукол. Вспышка в иллюминаторе привлекла внимание девушки. Массивные осколки двигателя пронеслись мимо. Скрежет пронзил тишину. Металлическая птица пошла клином вниз. В бок пролетело оторванное крыло, царапая внешнюю обивку. Холод сменился морозом, подкрадывающемся к сердцу. Изо рта в немом крике вырвался только пар, вздымающийся вверх белыми облаками. Свист в ушах заглушал всё остальное. Темнота и одиночество. Осталось только одно – смерть. Рене вжалась в сиденье. Глаза и разум воззвали куда-то. В пустоту. В мир, которого не видно. Еле двигая губами, она лепетала: «Salva et serva…» Тело дёрнулось. Будто стукнулось о землю. Рене открыла глаза, но вокруг была темнота. Низкий гул окружал её. Девушка будто летела. Она видела себя… Тело вжалось в кресло, до побелевших костяшек сжимая подлокотники. Гул нарастал до того, пока физическое лицо Рене не исказилось в странном выражении. Потом её ментальное воплощение словно кинули о землю. Она влетела в своё тело. Девушка открыла глаза. Свет в салоне был включён. Над креслом мигало табло «Пристигните ремни», привлекая внимание звенящим гулом. – Здравствуйте, чай, кофе или сок? – прощебетала подошедшая стюардесса. Рене дёрнулась от испуга. Резкое появление другого человека моментально отрезвило. Весь оставшийся полёт молодая пассажирка, не смыкая глаз, глядела в иллюминатор, встречая суровую столицу России. Москва раскрылась перед ней дождливой и холодной, типичной во осеннее время. «Хорошо, что на носу уже следующий самолёт,» – пролетела мысль в голове Рене. Приключения не оставили путешественницу и в чужой стране. Табло оповестило, что самолёт задерживается, а голос из громкоговорителя сообщил о причине: «Рейс задержан из-за ухудшившихся погодных условий в аэропорту прилёта». Сборы впопыхах не позволили прощупать почву. Изучить информацию. Сейчас же словно все карты сложились. Девушка села на свою большую спортивную сумку, в которой хоккеисты носят свою форму во время выездных серий, и погрузилась в мерцающий экран своего телефона. Первая попавшаяся же статья обещала приключений: «Школа «Ансуз»– типичное учреждение где богатеньких тварей пытаются превратить в человека. Самая жёсткая школа находится в далеко сибирской глубинке, в лесном массиве, окружённом глубокими оврагами. «Ансуз» построили недалеко от мертвого города.» Другой сайт словно продолжал историю: «Заголовок: Живи как человек или умри! Текст: среди интернатов по содержанию богатеньких отбросов «Ансуз» занимает почётное первое место по самоубийствам. Кажется, те, кто не могут стать людьми загадочным образом прощаются с жизнью. Не кажется ли Вам это странным?» Каждый новый источник усиливал ужас в голове юной Рене, но выбор от неё не зависел. Как это почти всегда бывает у мажоров, выбор был сделан за неё. Страх подогревался жаждой приключений и почти детским трепетом чего-то необычного. «Посадка на рейс 34-08Y до Иркутска открыта. Пассажиров просим проследовать в зону вылета, к выходу номер 7,» – раздался над головой грозный женский голос.       – Ну всё, пути назад нет. Вперёд к приключениям, – прошептала Рене.       – Тоже Иркутск? Вам нужно сдать багаж, – над плечом раздался бас. Девушка развернулась, Сбоку от неё стоял парень, опираясь спиной и ногой о стену, отделанную мраморными плитами. Собеседник опустил голову, словно пряча свой облик. Белые кроссовки с высокой подошвой ослепляли своей чистотой. Черные облегающие ноги джинсы были усеяны кучей карманов. По всей видимости каждый был занят. Чёрная худи с большим капюшоном закрывало лицо собеседника. «Голос явно принадлежал молодому человеку,» – сделала вывод девушка. Рост скрывала высокая платформа обуви. В руках парень вертел швейцарский нож. Челочек – загадка, стоило бы бояться, но жуткий интерес уже бурлил под кожей девушки. – Иркутск – это же где-то в Сибири? – сказала Рене быстрее, чем успела обдумать вопрос. Парень усмехнулся, но кивнул. – Спасибо, – сказала девушка и постаралась скрыться вместе с багажом. Парень дёрнул сумку с другого конца. – Нельзя заставлять девушку тащить такой баул, когда у меня есть целые две руки. Я провожу, – раздался голос где-то из-под капюшона. Рене отпустила сумку, предоставив мужчине выполнить тяжёлую работу. – Ты не местная? Приезжая? – поинтересовался парень. – Я залётная. Надеюсь тут ненадолго, – легко ответила девушка. – Слушай, Ансуз – довольно страшное место для таких как ты. Старайся избегать неприятностей, в противном случае, каждый носит с собой нож и будет рад им воспользоваться, – предупредил незнакомец, ставя сумку на ленту багажа. Мистический собеседник исчез также неожиданно, как и появился. Как только баул коснулся погрузочной ленты, а Рене повернулась, чтобы отблагодарить своего носильщика, но вокруг была пустота. – Вы не видели, куда ушёл мой спутник? – спросила путешественница у девушки за стойкой. Та в ответ лишь пожала плечами и помотала головой, давая понять, что не знает, о чем идёт речь. Второй самолёт был многим меньше, чем тот, которым летела Рене в Россию. Он был словно пластиковой моделью настоящей летяги. Эти мысли вызвали мимолётную улыбку на лице девушки. Полёт должен был продлиться около пяти часов, но, по непонятным причинам, он занял целых шесть с половиной. Всё это время молодая пассажирка смотрела на чудеса природы. Просторы новой страны поражали своими масштабами. «Воздушное такси» летело крайне низко, настолько, что можно было разглядеть маленькие покосившиеся домики, обнесённые забором. Дачные участки окружены почти идеальными квадратными участками земли. Питание в пути тоже разительно отличалось. Если на бортах «Американ-эир» предлагали выбор между довольно-таки ресторанными блюдами, то российский переводчик предлагал только странную коричневую крупу и жуткого запаха сосиски. От одной мысли, что эта зловонная смесь должна быть съедена, Рене замутило, а к горлу подступил, кажется, её обед. Она достала из сумочки конверт. Запах цитруса и пихты стал благим спасением. Погода Иркутска тоже была дождливой. Стекло иллюминатора забрызгивало шквальным дождём. Струйки воды стекали по несущемуся в несколько сот километров в час как маленькие водопады, сливавшиеся в полноводный ручей. Посадка оказалась… жёсткой. Самолёт прыгал «лягушкой» по посадочной полосе сибирского городка. До того, как тучи затмили небо Рене, завороженная видами, наблюдала янтарно-лиловый закат. Солнце ласкало тёплыми лучами щёки девушки, усыпанные веснушками. Когда пассажирка покинула здание аэровокзала серое от туч небо уже встречала на своём литье луну. На парковке стоял единственный автомобиль. На чёрный мерседес с полностью тонированными окнами опирался мужчина средних лет. Довольно стильный серый смокинг проглядывал из чёрного кожаного плаща, сидящий словно вторая кожа. На голове покоилась идеально выровненная восьмиклинка. Кисти были надёжно спрятаны черными кожаными перчатками. В одной руке мужчина держал зонт, в другой - табличку с надписью: «Добро пожаловать в Ансуз, Рене Стюарт». Завидев девушку, мужчина немигающим взглядов открыл дверь пассажирского сиденья. – Путь до школы предстоит долгий, – начал мужчина, – поэтому постарайтесь поспать, мисс Стюарт. Сразу после прибытия Вас хочет видеть директор. Стоит отдохнуть перед встречей с ней. – Вы так любезны. Благодарю за совет, – улыбнулась девушка, ныряя на пассажирское сиденье. Пока водитель убирал баул в багаж, девушка подумала: «Не похоже на тюрьму для богатеньких». *** Кожаные сиденья Мерседеса, казалось, ещё пахли новизной. Пассажира с водителем разделяло пластиковое ограждение, по центру которого зиял вырезанный квадрат. – Я слышала, что школа – мрачное местечко, – попыталась начать разговор Рене, – Вы не слышали такого? – Об «Ансуз» ходит много слухов, – прозвучал грозный мужской голос, – Некоторые из них правда, другие – нет. Уже и не разберёшь, что из них ложь. – Там действительно часто умирают? – на последних словах девушка понизила тон до шепота. Руки водителя напряглись, что было видно даже через плотную кожу перчаток. – Каждый сам отвечает за свою жизнь. Цель школы – вдолбить это в глупые головы учеников. Кто-то это осознаёт, не лезет не в свои дела, кого-то уже не изменить. Те делают выбор. Оставляют эту жизнь на потеху другим. В этих стенах каждый узнаёт свою цену. – Свою цену? – переспросила Рене. – Все ставятся в одинаковые условия. Можно сравнить с тем, когда люди начинают новую жизнь. Вас оставляют без всего. Оставшись один на один друг с другом, люди показывают свои истинные лица, – попытался пояснить мужчина, – С тобой всё немного иначе, – сказал водитель, глядя в зеркало заднего вида. Прямо в глаза своей собеседницы. – Тебе разрешено иметь свои вещи. Средства связи придётся сдать через три дня… – А как же интернет? – перебила извозчика Рене. – Интернет… Почему все сразу начинают думать про него? – издевательская ухмылка исказила словно в судороге лицо водителя. – Я не сказал, что интернета там нет. Он есть. В классах подготовки в определённое время ученикам разрешается пользоваться сетью, но запрещено вести странички в социальных сетях. – Правда, что школа построена вокруг города-призрака? – сорвалось с языка девушки. – Знаете, милая леди. Вы задаёте слишком много вопросов. Я рекомендую Вам поспать. Ученикам запрещено знать дорогу к школе. В противном случае, я буду вынужден Вас усыпить. Мужчина отвернул зеркало заднего вида, чтобы не видеть своей пассажирки. Его рука легла на магнитолу. Из динамиков понеслась медленная, успокаивающая музыка. Она словно обволакивала сердце Рене. Разум терялся в мыслях. Эта машина казалась больше, чем она есть на самом деле, а мысли витали среди сидений как птицы окружали высокие постройки бетонных городов, стремясь ввысь к небу. Девушка позволила мелодии и мелкому моросящему стуку дождя убаюкать себя. Последнее, что она увидела прежде, чем провалилась в сон было шоссе и перечёркнутый знак с названием города «Иркутск». *** Рене открыла глаза, как только мелодия в салоне стихла. Рассветное солнце озаряло первыми лучами несущийся на не малой скорости чёрный Мерседес. – Сколько я проспала? – произнесла пассажирка куда-то в пустоту. – Вы проспали около шести часов, – отозвался водитель. Его голос слегка хрипел. – Мы в двадцати минутах езды. Я бы рекомендовал Вам перекусить. Школа собрала Вам завтрак. Мужчина взял с переднего пассажирского сиденья бумажный пакет и протянул девушке через вырез в перегородке. Из пакета источался сладковатый запах жаренной стряпни. Её живот благодарно заурчал и тут же напомнил, что ужен был упущен. – Ой, что это? – спросила Рене, заглядывая в манящий особым запахом пакет, – это явно что-то жирное… – в голосе просквозило разочарование. То ли она прощалась с диетой и идеальной талией, то ли думала, что пропустит её и завтрак. – Это приветственный завтрак школы «Ансуз». У нас их называют пончиками, в Петербурге – пышки. Кстати, их рецепт прямиком из советского союза, как и повар, что их готовил. Не отличить от настоящих. Между прочем, в северной столице России за ними выстраивается очередь, чтобы отведать этот уникальный сладкий вкус. – Ну, раз очередь, – сказала девушка, мысленно приветствуя пару лишних килограмм. Откусив кусочек, Рене потеряла дар речи. Пышное тесто словно таяло во рту. Запах дополнял картину. Пассажирка замерла и довольно прикрыла глаза. – Ну? А я о чём? – усмехнулся водитель. Девушка вернулась в этот мир. Глаза зацепились за идеально синее небо. Без единого облачка. Сибирская природа поражала воображение американской девчонки. Ели сменялись берёзами, упирающимися в небо. Начало осени уже окрашивало листву в огненно-рыжий свет, но какие-то цветы всё ещё радовали глаз. Серое шоссе по среди яростного буйства красок напоминало артерию, опоясывающую землю. – Мисс Рене, я вынужден сказать, что в целях Вашей безопасности, никто не должен знать Вашего имени: ни ученики, ни преподаватели. Директор сообщит Вам, под каким именем Вы будите учиться. – Но почему? – Ваш отец настоял на этом, – сказал мужчина, переводя усталый взгляд с дороги на зеркало заднего вида, чтобы заглянуть в глаза девушки, вокруг которых собрались морщинки удивлённого потрясения. Машина свернула на просёлочную дорогу. Колёса побежали по кочкам и выбоинам. Автомобиль превратился в электронного быка – аттракцион на родео. От неожиданности Рене вскрикнула. На особо большой кочке девушка со звонким цоканьем стукнулась головой о крышу. В глазах появились прозрачные мушки. – А о дорогах тут не слышали? – потирая ушибленное место, прошипела Рене. – Как это не слышали? Слышали… В советское время, когда город ещё был живым, – пояснил мужчина. Оставшаяся часть в пути прошла в неуютном и холодном молчании. Голова пассажирки кружилась. «У меня явно будет шишка» – думала девушка. Её водитель пристально вглядывался вдаль, будто стараясь что-то или кого-то выцепить, как только этот объект появится на горизонте. Так и случилось. Вскоре перед автомобилем вырос высокий забор. Кирпичные секции были заполнены чёрными пиками, заострёнными к верху. В центре каждой секции забора обрамлённой чёрным кругом был высечен каменный логотип школы – руна «Ансуз». – Милая леди, добро пожаловать в школу, – официальным басом произнёс мужчина. Парадные двери школы, разделённые на две части в виде букв «F», обращённые друг к другу, начали медленно открываться, пропуская новоиспечённую ученицу во внутренние пенаты. Перед зданием школы в виде звезды цвели, огороженные низким чугунным забором, розы и орхидеи. Между ними в лёгкой небрежности были разбросаны кусты бансая. – А как они не замерзают зимой? Я слышала, что в это время года в России довольно суровые морозы, – с нескрываемым шоком спросила Рене. – На позднюю осень и зиму вокруг клумбы воздвигается стеклянное ограждение с поддержанием специального климата. В общем, все растения помещаются в оранжерею. – А засечёт чего поддерживается климат внутри? – Смотрите, вот главный вход школы, – очевидно сменил тему водитель. Рене знала о российском образовании только по сплетням и мимолётным историям учениц. Тех, кто переехал в штаты отсюда. Она ожидала увидеть одноэтажный деревянный сарай, вокруг которого бегают гуси и гадят коровы. Она обрадовалась, что её ожидания не оправдались. Девушка вышла из машины и оказалась перед двухэтажным зданием, облицованным мраморной плиткой. Каждая плитка была уникальна. Узор, встречавшийся её взору однажды, больше не повторялся ни на какой другой. Окна первого этажа упирались в пол. Идеально начищенные стёкла в обрамлении деревянных створ открывали всё содержимое кабинетов. Перед главным входом школы её встречала женщина. Морщинки усыпали всё лицо. Строгое в пол платье красное платье и надетый поверх синий пиджак скрывали недостатки тощей фигуры. Пиджак идеально сочетался с синими глубокими глазами. – Здравствуйте, мисс, – женщина в приветственном жесте подняла руку вверх, – Я – директор школы «Ансуз», Анна. Пройдёмте в мой кабинет. Наш камердинер доставит Ваш багаж в комнату. Мы должны обсудить пару вопросов. Женщина скрылась во внутренних покоях школы, придерживая дверь тем самым приглашая Рене, следовать за ней.