neat ankles.

— Эта новенькая такая хорошенькая, правда? В нашем театральном кружке ещё никогда не было таких милашек. — Прикрывая рот ладонью, шепчет Чонгук. — Не знаю. Я ничерта не смыслю в женской красоте. Напоминаю, что ты разговариваешь даже не с би. — Я помню, помню. Стопроцентный железобетонный геюга. — Парень складывает руки на груди. — Мне ещё никто и никогда так упорно не доказывал, что он НЕ натурал. — Приятно быть у тебя первым. — Хосок подмигивает, и Чонгук, заалев ушами, демонстративно отсаживается, хоть и не больше, чем на десять сантиметров. — Фу, мы же дружим с пелёнок. Ты не должен говорить мне таких слов! — На это старший Чон только тихо смеётся, и треплет Гуки по голове. Эти двое и правда знакомы с пелёнок… Чонгука. Между ними разница в три года, и они давно считают себя братьями. — Ты вообще сохнешь по своему Юнги уже сколько времени? Хоть бы подошёл поговорить, а то так и выпустишься из школы девственником. — Ты ещё не дорос такие темы со мной обсуждать! — Я ростом почти с тебя! А ещё я вижу, как ты каждую перемену на него слюни пускаешь. Самого отбитого гопника выбрал. Ты не гей, получается… Ты дурачина. Чонгук перевёлся в старшую школу совсем недавно и сразу же потащил Хосока в театральный кружок, потому что одному страшно, потому что названый брат поддержит во всём. Ну и ещё потому, что Хо не умеет отказывать своему мелкому. Мягкий женский голос прерывает их обсуждение, и они переключают внимание на руководителя. — Всем добрый вечер, сегодня мы будем работать в парах. Нам нужно проработать способы продемонстрировать чувство привязанности. Так что вы попробуете отыграть чувство безграничной, почти слепой нужды в ком-то, по очереди. Один дающий, второй принимающий. — Мы с хёном, можно? — Тянет руку Чонгук. — Нет, милый, нельзя. — Учитель Сон с улыбкой качает головой. — Вы с самого детства и так привязаны друг к другу, какая же это практика получается? Я думаю, что тебе лучше пойти к Чимину. Он и по возрасту тебе ближе, ему тоже пятнадцать, а ещё ты меньше всего с ним взаимодействовал. Вот где настоящая тренировка актёрского мастерства. — Она поджимает губы и взглядом намекает младшему Чону, чтобы тот пересел на стул рядом с Паком. Чонгук цыкает и нехотя плетётся на соседнее место. Хосок вслед показывает ему кулачки и одними губами произносит «файтинг!». — А ты будешь в паре с Юнджи. — Сон Миён поворачивается к новенькой. — Милая, сядь к Хосоку, пожалуйста. Девушка закатывает глаза, всем видом показывая, как она не хочет работать с Чоном, но не произносит ни слова. Он и сам не очень рад, ему вообще этот кружок не так уж интересен, просто заняться по четвергам всё равно нечем, а Чонгук ещё не освоился в новом коллективе. Но если уж совсем начистоту, это был шантаж: Хосок ходит с ним в театральный, а тот в ответ перестаёт издеваться над тем, что его лучший друг бесповоротно и безответно влюблён в самого плохого парня на районе. Чон даже не смотрит на девчонку, всё его внимание устремлено к орнаменту паркета. Он обводит взглядом трещины на старом дереве, пока не доходит до чужих лоферов. Вау, да у этой Юнджи ножки немаленькие, — проносится в мыслях парня, и он осмеливается посмотреть чуть выше, скользя глазами по плотному капрону. И щиколотки аккуратные...— Он не фетишист, просто у Юнги такие же тонкие. Когда Чон приходит на баскетбольные матчи, чтобы понаблюдать за игрой объектом своих страданий, он не может отвести взгляда от острых коленок, покрытых рубцами и ссадинами. Хочется зацеловать каждый шрамик, вылизать каждый синяк. Ладно, окей, всё же немного фетишист. — Эй, возьми уже свою роль. — Хосок слышит хрипловатый голос и возвращается в реальный мир. Ему на колени бросают лист бумаги, и он еле успевает схватить распечатку перед тем, как та упадёт на пол. — Спасибо… Извини, я задумался. — Он наконец обращает внимание на свою напарницу и застывает, открыв рот. — Юн… ги…? — Молчи! — Хосок тут же ощущает чужую ладонь на своих губах и ловит озлобленный взгляд. Он дважды крепко зажмуривает глаза и, осознав, что не ошибся, интенсивно кивает несколько раз, и только после этого «напарница» убирает руку от его лица. Хосока трясёт. По-настоящему. Это же ЮНГИ! Тот самый. Который из рваных джинсов и конверсов не вылезает. Сидит перед ним сейчас в юбке чуть выше колена, парике и с розовым блеском на губах. — Да закрой ты уже рот, балда, пока я сам этого не сделал. — Сердито шепчет Мин. — Если хоть одной живой душе разболтаешь, я из тебя твою вытрясу, понял? Чон кивает ещё несколько раз для уверенности, а после утыкается в текст, который он даже разобрать не в силах, потому что рядом эти худые коленки в колготках — и они принадлежат Юнги. — Так, молодёжь, вы приступили к заданию? Юнги шикает, и Хосок подаёт голос. — Да, учитель Сон, мы как раз устанавливаем зрительный контакт. — Звучит уверенно, а у самого в горле пересохло, хочется литр воды выпить залпом. — Ну, смотри на меня. — Снова недовольное лицо Мина. Он берёт Хосока за подбородок и направляет на себя. — Да расслабься уже, я тебе… Объясню, но позже, окей? — Мгм… — Только и может произнести Чон, стараясь выгнать из головы мысли о розовых губах Юнги, которые Мин то и дело облизывает. — Мы должны смотреть друг на друга и молчать. — Продолжает парень. — Стараться считать эмоции друг друга, попытаться довериться. — Понял, — снова кивает Хосок. — Молодец. — Шепчет Юнги, и Хосоку остаётся только надеяться, что тот не справится с заданием и не прочитает во взгляде Чона, как отчаянно он влюблён. Проходит десять минут. По ощущениям Чон Хосока это больше похоже на две, как минимум, вечности. — Теперь осязание, дай мне руку. — Мин протягивает ладонь, и Хосок вытирает свою о штанину, чтобы первое прикосновение не было испорчено его потными и дрожащими пальцами. — Чувак, всё нормально? Ты то красный, то бледный, руки холодные. С температурой припёрся? Убью, если меня заразишь! Ты в параллели учишься, я тебя видел. ОН МЕНЯ ВИДЕЛ, ЗАМЕЧАЛ РАНЬШЕ! S.O.S!!! — Нет-нет, не заражу, я не болею! Честное слово! — Хосок хватается за тонкое запястье и немного сжимает… Оставшееся время Хо пытается держать себя в руках, когда слышит неестественно высокий голос, которым Мин читает реплики перед всей группой и смотрит на него с обожанием. И пусть это всё игра, однако кожа у Чона в тех местах, где его касались руки Юнги, горит огнём совсем по-настоящему. — На сегодня всё, занятие окончено. — Объявляет Сон Миён. — Жду вас в следующий четверг. — Хосок, ну как? У вас получилось? — Чонгук подходит к другу с довольной улыбкой. — Мне вот очень понравилось, кажется, мы с Чимином подружимся. — Он переводит взгляд на девушку и прикусывает губу. Эта Юнджи... Почему-то она кажется ему неуловимо знакомой. Ну да ладно. — Хо, идём домой. — Ему нужно остаться, он обещал помочь мне кое с чем. — Бесцветно произносит Юнги девчачьим голосом. — С чем это? — Удивлённо смотрит Чонгук. Уж он-то знает, у его друга с девчонками никаких дел быть не может. — Ааа… Эээ, да. — Хосок смотрит потеряно, теребя пальцами шнурок на толстовке. — Я обещал рассказать, что мы уже прошли, объяснить всякое… — Ммм, ну окей. Если что, звони мне. — Чон показывает пальцем на экран смартфона. — Или пиши. — В голове младшего ужасные картинки. Всё это выглядит так неправдоподобно, и кажется, что Хосока эта девчонка уводит не по его воле. А вдруг кто-то узнал, что он гей, и теперь директор хочет исключить его из школы?.. — Не волнуйся, я быстро. Потом сразу позвоню. — Старший Чон криво улыбается, направляя друга к выходу.

***

— Итак, что ты хочешь за молчание? — Юнги несильно толкает Хосока к стене маленькой каморки для швабр. — Я… Мне ничего… — Давай без этого. Просто скажи, чего ты хочешь? — Мин поправляет волосы, видно, что нервничает не меньше Хосока, и Чона это немного расслабляет. — Зачем ты переодеваешься в девчонку? — Это первое, что просится с языка. — Блять… Ну очевидно же. Хочу ходить в театральный. — Закатывает глаза. — Актёром стать мечтаю. — И? — Чон смотрит непонимающе, без презрения, без смеха. Юнги считывает это, совсем как на занятии, и всё же решает ответить. — Если кто-то из пацанов узнает — прощай репутация. Туда же одни лохи ходят… Ну, по их мнению. — Получается, ты тоже… — Начинает было Хосок, но глядя на то, как серьёзен Юнги, останавливается. — Так, давай, чтобы не висел у меня перед тобой должок, ты просто скажешь, что хочешь, окей? — Юнги складывает руки перед собой, ожидая ответа. — Тебя. — Чё? — Морщится Мин и снова поправляет чёлку, что лезет на глаза. — Хочу тебя. — Хосок не знает, как ему хватило смелости и глупости произнести это вслух, но пути назад нет. — Ты чё, гей что ли? — Юнги интересуется тоже без отвращения, без издёвки. Хосок тоже считывает. — Получается, что да. — Выдыхает Чон. Юнги какое-то время думает, взвешивает, изредка посматривая на парня напротив. — Без членов в заднице, окей? — Наконец-то произносит, пряча взгляд. — Окей… — Хосок, кажется, не верит своим ушам. — Ну давай, начинай… Я не знаю, что там и как. Может, мне переодеться? — Нет! Нет, не нужно… — Хосок мягко касается руки, останавливая. — Странный ты. Гей, а по девчачьим шмоткам тащишься. — Тебе просто идёт… Это всё. — Чон проводит по ткани юбки, чуть задирая её вверх, открывая вид на стройные бёдра. Он чуть смелеет, подходит ближе, прижимая к стене уже самого Мина. — Целовать можно? — Губы дрожат, но уже не от страха. От предвкушения, от желания прижаться к губам Юнги. Ему до сегодняшнего дня такое только во снах было дозволено. — Ну, целуй. — Отвечает слишком тихо Мин, и у Хосока сбывается заветная мечта. Прикосновения губ сначала нежные, сладкие, почти невесомые, чтобы сердце успело почувствовать, чтобы мозг смог осознать: это действительно происходит. Юнги поначалу только расслабленно поддаётся чужим движениям, позволяет вторгаться языком, вести по кромке зубов, встречаться мокро с его собственным. Но когда Чон касается пальцами скул, чуть надавливая, он отпускает себя и несмело отвечает, заставляя Хосока сходить с ума. Хо прижимается всё настойчивей, его руки гладят ключицы, плечи, ведут ниже. Он задирает юбку выше, кладёт ладони на мягкие ягодицы, сжимает, щипает, гладит и слышит, как тяжелеет дыхание Мина, чувствует, как его начинает трясти. Он… Ему плохо? Ему дискомфортно? Или… Чон проводя языком по жилке на шее, руками касается бёдер, поднимаясь чуть выше, к паху. — Ты… У тебя стоит. — Не спрашивает, но поверить не может. Просто от поцелуев и касаний, вот так быстро? — Ты против? — Юнги проводит ладонью по своему лицу, а после возвращает руку Хосока себе на член. — Я думал, ты гетеро… — Получается, неправильно думал. И, типа, я бы не согласился с тобой, если бы не. — Блять… — Мгм… — Отсоси мне. — Чё? — Должок же. — Чон надавливает на бугорок через колготки и ткань боксеров. — Вот как мы заговорили? — Юнги почти стонет, а после меняет их местами, опускаясь на колени. Он смотрит снизу вверх, и у Хосока кружится голова. Волосы на парике парня спутались, на покусанных зацелованных губах совсем не осталось блеска, зато в глазах горит такой огонь, что Чону не хватает кислорода. Мин расстёгивает на Хосоке джинсы и спускает их вместе с бельём. — Блять, и это будет мой первый секс. В школьной каморке, класс… — Берёт в руку Чонов член, и снова поднимает глаза. — Мой тоже… — Шепчет Хосок, на что Юнги удовлетворённо хмыкает и обхватывает головку губами. Чон сдавленно стонет, ударяясь затылком о стену, шипит. Хочется толкнуться в узкое горло, но Юнги медлит, вылизывает головку, ствол. Ведёт языком к яйцам, втягивает нежную кожу. — Охуеть… — Хосок хнычет от количества новых эмоций и ощущений. Он вцепляется в парик, и парень, что стоит перед ним на коленях и усердно старается работать ртом, благодарит себя за то, что не стал его снимать. Юнги знает, что не способен подарить Чону глубокий горловой, поэтому помогает руками, насаживаясь как можно дальше, обводя языком венки и стимулируя собственным низким стоном. — Мин Юнги… Я так близко, ты так хорошо это делаешь, ты… Я не смогу ещё держаться. — Хосок короткими толчками двигается навстречу разрядке, и Юнги отстраняется, дрочит кулаком, пока Чон не кончает. Его мышцы на ногах судорожно сокращаются, он задыхается, когда видит белёсые капли на лице Мина. — Иди, иди ко мне. С помощью Хосока Юнги встаёт с коленей. Они ноют от неудобного положения и жёсткого пола, и парень немного потирает их, а после вдруг перестаёт чувствовать землю под ногами. Чон поднимает Мина на руки, подхватывая под бёдра, и вновь прижимает спиной к холодной стене. Он сжимает ладонями ягодицы Юнги, скользит пальцами по капрону. Эти колготки... Насколько Хосоку нравится, как они смотрятся на коленках Мина, настолько же они раздражают его прямо сейчас. Чон аккуратно возвращает Юнги на пол, придерживая. Убедившись, что тот стоит на ногах твёрдо, снова впивается в губы напротив, сминая с силой, чувственно, но при этом нежно. Его руки везде: под тесной блузкой и под короткой юбкой. Хочется больше, хочется ближе. Хосок разрывает дурацкие колготки, в ответ на что Юнги лишь скулит тихо, трётся стояком о бедро парня, умоляет коснуться его плоти. — Ты такой красивый, такой охуительно красивый, чёрт… Как же давно я мечтал об этом. — Чон запускает руку под резинку чужих трусов, высвобождая истекающий смазкой член. Юнги дышит прерывисто — и медленно, понемногу осознаёт смысл сказанных Хосоком слов. — Ты… Что? Давно? — Он выгибается навстречу движениям крепкой ладони, утыкается в шею парня, кусает, облизывает, целует. — Ответь, Чон. — Снова хнычет, царапая кожу под мешковатой толстовкой. — Я думал о тебе. — Хосок шепчет горячо, в самое ухо, невесомо касаясь языком мочки. — Не переставал думать почти два года. — Улыбается в шею и словно расслабляется, хотя движения руки на члене становятся только интенсивнее. — И даже сейчас я думаю, что это просто мой очередной сон. И только из-за этого тебе всё это говорю, Мин Юнги. — Ещё. Скажи ещё… — Юнги словно осиновый лист дрожит в руках Хосока, кусает ещё больнее, но даже это не отрезвляет Чона. — Я влюблён в тебя, Мин Юнги. И в твои блядско аккуратные щиколотки и большие ступни тоже влюблён. Я бы вылизал их. Я это сделаю, слышишь? Только позволь, я всё, что угодно, сделаю… — Хо…сок… — Юнги с глухим стоном кончает, обмякая в Чоновых руках. Ткань толстовки на плече мокрая насквозь от слюны Мина, он не смеет поднять взгляд, не смеет даже пошевелиться. Ему так стыдно и так хорошо одновременно. И, кажется, Чон Хосок в него влюблён. — Это не сон. Не знаю, расстроишься ты или обрадуешься. — Устало шепчет Юнги, натягивая, как может, разодранные колготки и поправляя их под юбкой. Ответить не даёт вибрация в кармане приспущенных джинсов Хосока. — Алло, да? Да, ещё в школе. Да с Юнджи… Чонгук! Ну… — Чон смотрит на парня, что тянет вниз юбку, пытаясь прикрыть стёртые колени, и не может сдержать улыбки. — Возможно, я все-таки немного би.