Bread & Butter

━━━━━━━ • • • ━━━━━━━

      — Заканчивай с роялем, пойдем, отойдем. — неожиданно Рики прерывает спокойствие супруга, играющего на протяжении целого часа разные мелодии, которые просили гости и надоедливый (уже) Джейк. Сону не успел доиграть последние ноты предыдущей музыки, которую он играл для невесты Хисына, как господин Шим запросил «Собачий вальс». Звучание голоса мужа пробирает до костей. Ничего грубого он не говорил, даже не давил. От этого, без задней мысли, Сону расстается с клавишами и поднимается с пуфика.       — Прошу меня простить, я должен отлучиться. — проговаривает он и подхватывает супруга за локоть. Джей с немного грустной интонацией сказал что-то, что Рики не дал расслышать, дернув застопорившегося Сону за собой. — Дорогой, что случилось?       — Когда будем наедине, тогда поговорим. — даже не смотря в лицо, на котором пишется вопрос, Нишимура Рики ведет за собой в неизвестное направление, покидая зал.       Пустые и роскошные коридоры тянутся, кажется, вечность. Везде одинаковые двери, только некоторые комнаты скрыты двумя створками с ребристым матовым стеклом. К ним мужчина не ведет. Останавливается позже, только у самой дальней, от зала, темной двери. Высвободившись из рук супруга, Рики достает из внутреннего кармана пиджака ключ, который вставляет в скважину. Все так же игнорируя расспрос встревоженного мужа, он крутит замок до упора.       — Заходи. — коротко произносит Нишимура, после того, как отворяет дверь. Ничего не понимающий Сону проходит порог перед темноволосым и чувствует грубый толчок в спину. Не ожидав этого, он пошатывается и чуть не падает. Удержаться помог край дубового стола. Глаза от удивления расширяются, брови вскидываются на лоб дугами. Мужчина в шоковом состоянии оборачивается и наблюдает, как закрывает замок рука мужа, что так резко изменился в настроении.       — Что это значит, Рики? — недоумевает Сону, мелкими шагами подбираясь к японцу. А тот хмурится и улыбается так... жутко. Шарканье туфель по паркету стихает и в темной комнате звучит удар по щеке. Холодная ладонь начинает гореть и болеть в запястье. Он совсем забыл про растянутые связки и дал пощечину. Сону не хотел бить любимого, но того поведение выходит за рамки адекватности. — Ты перепил? — инстинкты начинают подсказывать, что бывать нехорошему. Не смотря на доверие, брак и трехлетние отношения, в целом, от этих глаз напротив, полных ненависти, хочется убежать и спрятаться далеко. Но в ловушке хищника даже пытаться нет смысла. Особенно когда над головой возвышается настоящий тигр. Стопы с трудом отрываются от пола, пятясь назад.       — Какая рука? — он это не говорит, а рычит, настигая свою жертву в лице мужа. Тот в непонимании логики вопроса, спрашивает, о чем Нишимура говорит. Японец злится из-за этого и не сдерживает руку при себе, замахнувшись, он ударяет Сону так же, как и он до этого. Только силы он не рассчитал. Обручальное кольцо Рики поцарапало нежную кожу под глазом. — Какая рука сфальшивила? — повторяет свой вопрос мужчина, прожигая взглядом супруга, что шипит от боли, придерживая место удара.       — Правая. — тихо произносит Нишимура Сону, съеживаясь из-за взгляда любимого. В голове уже ничего нет, предположить следующие действия Рики страшно. Черные глаза не выдают намерений. Сону охает, когда грубая рука задирается и ложится на густую макушку. Пальцы сжимаются у корней и дергают. Под их воздействием и резкой болью Сону падает на колени, чудом не стукнувшись головой о стол. — Рики! Ты с ума сошел! — повышает голос и руками хватается за чужую руку, стискивающую волосы сильнее. Мужчина шипит и пытается отдернуть от себя разъяренного мужа. Попытка проваливается, как только Нишимура тянет за пряди в сторону, пока голова не прижмется к краю стола.       — Я тебя наказываю за ошибки и за то, что опозорил меня перед всеми. — Рики задирает чужую макушку выше, желая увидеть ореховые глаза, полные обиды и слез. К сожалению, такими он их не наблюдает. Отсутствие нужной реакции призывает продолжать задуманное жестокое наказание. Свободной рукой он хватает чужое запястье и поднимает на поверхность стола, выпрямляя и вжимая в заданном положении.       — Что ты хочешь сде-.. — громкий вскрик Сону прерывает слова. Перед глазами мерцают белые мушки-звездочки, а по телу, от пят и до лица, пронизывает ток невыносимой боли. Он понять не успел, от чего такой эффект. И только когда спазм пришелся на все предплечье, разливаясь теплом внутри и вызывая судорогу, он понял. Нишимура ударил кулаком по запястью, растянутому на столе. В последствии этого, мышцы и связки напряглись и стали неподвижны. В глазах копится влага, которая рвется наружу — слабость для японца. Ради прекрасного Рики ударяет снова, слушая всхлипы после повторного вопля.       — Молодец, Сону, мой дорогой. — он не понарошку наслаждается измученным видом, слезами и страхом, исходящим от супруга, как аромат желтых роз в зале. Хватка на голове слабеет, почти отпускает и Сону ловит шанс. Либо он сейчас сбегает, либо встречается с еще какой-нибудь выходкой супруга. Собрав все силы, он отталкивает от себя японца и поднимается на ноги. Быстро семенит к двери и хватается за ключ, что так и остался в замке, прокручивает его на один оборот, и внезапно его со спины дергают за веревки корсета обратно. В добавок к этому Рики зауживает талию супруга до болезненного стона с кашлем. — Куда собрался? — ключ выдергивается из двери и выпадает из руки Сону со звонким звуком на пол.       — Отпусти меня! Животное!       — Животное... — повторяет Рики, разворачивая мужа к себе. — Называй меня кем хочешь. И никто не смеет тебя трогать так, как могу я! — он заключает талию супруга в кольцо, не отпуская шнурки элемента одежды. Держит их крепко и с каждым следующим словом наматывает на кулак: — Ты. Принадлежишь. Мне. Нишимура. Сону. — отрада для ушей слышать своего любимого мужа под ухом.       — Мне плохо, Рики. — шепча, плачет Сону, ослаблено опуская голову на чужую широкую грудину. Слезы продолжают течь по подбородку, а с ними и дрожащие слова: — Извини меня. Я был не прав, дорогой, извини.       — Я рад, что ты осознал свои ошибки, но просто так я тебя не прощу. — скалится Рики, смотря сверху вниз на супруга. Тот шмыгает носом и поднимает глаза на удовлетворенное лицо, напротив. — Ты же понимаешь, что я имею ввиду. — затяжки корсета слабеют и позволяют полноценно вдохнуть грудью. Сону понимает, о чем говорит муж и смиряется со всем этим, кивая. — Молодец.       Опустившись на пол с ватных ног, Нишимура Сону ждет, когда Рики расстегнет брюки и позволит выполнить супружеский долг. Змейка вжикает шумно перед самым лицом, открывая вид на черное нижнее белье, обтягивающее возбуждение. Сону помогает освободить плоть от ткани и открывает рот, в который сразу погружается головка, а за ней и длина. Медленно привыкая, мужчина расслабляет горло и сам двигается ближе к лобку, вбирая почти целиком. Рики этим моментом пользуется и толкается членом, ударяя стенку глотки, после чего сразу слышит покашливание и вибрацию снизу. С наслаждением доминирования темп задает свой. Рукой зарывается в мягкие, взлохмаченные волосы и надавливает, пользуясь горячим ртом, как хочется, чтобы быстрее кончить.       Горло першит, а челюсти уже затекли в одном положении. Поблескивающие от слюны губы перестают чувствовать из-за продолжительного трения. Кажется, Сону успел провалиться в себя, потому что проглядел момент, когда Нишимура с довольным рыком отдергивает его от себя. Пухлые розовые лепестки расстаются с членом и остаются приоткрытыми и, сразу же на них капает белесая жидкость, проникающая в рот. Склизкий язык проходится вокруг и собирает сперму.       — Молодец. — хвалит Рики сидящего на коленях. Сону на похвалу за это чувствует стыд и отводит взгляд куда угодно, лишь не смотреть на супруга. Который сейчас прячет свое достоинство обратно в брюки и подхватывает мужа за плечи, помогая тому встать с холодного пола. — Я надеюсь, того, что было в зале, не повторится. — а Сону смотрит по-щенячьи, поняв свою ошибку, и виновато кивает. Нишимура Рики приводит чужую прическу в порядок, разглаживает образовавшиеся складки на белой блузе. После он ладонями накрывает щеки супруга, гладит. Теплая кожа приятно ощущается под подушечками пальцев, а ее бархатистость делают мелкие волоски, прямо как у молодого персика. — Я ведь тебя люблю.       — Мгм... я тебя тоже люблю. — соглашается молодой человек и постепенно млеет от ласки и последующего поцелуя.       — Мой дорогой Сону, нам нужно уже идти на ужин. — на повторное мычание Рики улыбается и отстраняется. Идет к выходу, поднимает ключ, который метко вставляет в замок, и открывает дверь. Стоящий позади Сону чувствовал себя, как в тумане. И, увидев свет коридора, обволакивающий темный силуэт мужа, что протягивает свою большую руку, приходит в себя. Ухватившись за горячую ладонь, чужая сила тянет вон из комнаты, в коридор. Кажется, что все, произошедшее за дверью, было реалистичным кошмаром. Снова лицо Рики украсили улыбка и нежный взгляд. Может быть показалось? Сону в замешательстве.       Добравшись до зала, Нишимура, как настоящий джентльмен пропускает вперед Сону. Атмосфера изменилась — огни люстр приглушились и белые стены стали напоминать цвет льна, на столах горели высокие свечи, играющие языками, благодаря которым расползались тени на букетах и появившихся блюдах. Все гости сидели и отпивали понемногу уже красное вино, и все здесь прекрасное закрепляла тихая музыка на пиано.       Изумлению Сону не было предела — он впервые присутствует на подобном вечере, чувствует запахи приятные и совсем разные. Когда он читал библиотеку своего мужа, он представлял эстетику балов и карнавалов и мечтал оказаться на одном из таких хоть раз. В каждом романе случаются неожиданные встречи возлюбленных. Сону всегда было интересно, каково это. Вчитываясь в строки, моментами мужчина прикрывал свои глаза. Бабочки кружились в животе, а сердце трепетало. Среди десятков героев в душу западал лишь один тип. Высокий, темноволосый человек с изящным станом и горящими глазами, живущий по принципу: «Отыщу ту самую и буду верен всем сердцем» Ах, как романтично и красиво. Сону мечтал об этом — и вот, он здесь, со своим супругом.       — Дорогой, ты задумался? — отвлекает его Нишимура и выравнивается рядом. Он заглядывает в лицо игривыми глазами, параллельно обнимая за талию. Сону сильнее жмется к руке супруга и отрицательно мотает головой. — Тогда пойдем к свободным местам.       С каждым шагом мужчина осматривался вокруг. Почти все сидячие места заняты, остаются свободны только пара стульев возле уже знакомых людей. Рики ведет за собой, не позволяя тому потеряться по пути. Оказавшись у своих мест, Сону теряет прикосновение мужа, который обходит его со стороны и отодвигает один стул.       — Спасибо, Рики. — зайдя между краем скатерти и сиденьем, Сону медленно, аккуратно, присаживается, когда коленные сгибы чувствуют жесткость. Руки складывает на свои бедра, накрыв одну другой. Опускает взгляд на обручальное кольцо с блестящим бриллиантом и кристаллами поменьше. Вертит запястье, чтобы рассмотреть все оттенки украшения, и по локоть проходится неприятное ноющее ощущение. Под белым рукавом ничего не видно, однако прощупывается припухлость кисти с напряженно выступающей связкой.       — Долго вас не было, — бросает напротив сидящий Хисын. — Мы заждались. — мимика его без намеков на раздражение. Он улыбается, поглядывая то на Рики, то на Сону. — У вас все в порядке?       — Да, в полном. — быстро отвечает Рики, усевшись по правую сторону супруга. Расправляет плечи и прижимается лопатками к спинке стула. — Что мы пропустили?       — Ничего особенного, — Нишимура Сону оборачивается на голос прямо позади себя и смотрит с интересом на темноволосого мужчину. — Господин Ли произносил речь, посвященную госпоже Ли, поделился успехами своей компании и объявил начало ужина. — Джей переводит взгляд с Рики, задирающего густую бровь, на его супруга и, словно говорит только ему, мелко кивает, подтверждая прошедшие события. — Ну а после этого пришли вы.       — Ну, мы о радостях Хисын-хена наслышаны, так что ничего не упустили важного. — усмехается японец и разворачивается к хозяину дома. — Мы с супругом вас поздравляем.       — Спасибо, господин Нишимура. — мужчина признателен словам поддержки со стороны коллеги. С которым разделяет одни интересы, находясь в двух разных компаниях. Господин Ли опускает взгляд на карманные часы с поблескивающей цепочкой, затем с белоснежной улыбкой обращается ко всем ближе сидящим: — Сейчас принесут блюда. Надеюсь, они вам понравятся.       — С радостью испробуем все, — смеется Джейк, сидящий так же за спиной Сону. — Надеюсь, среди блюд будет итальянская кухня.       — Господин Шим, думаете, я только из-за работы путешествую? — смеется мужчина, отпив немного вина из бокала, который медленно прокручивается в пальцах. — Блюда сегодняшнего ужина родом из Италии. Даже вино. — интерес захватывает внимание гостей и направляет его на стоящие стеклянные бутоны с алым дном.       — Впечатляет. — совсем близко слышится голос Рики. Сону поворачивает голову к нему и видит сосредоточенный взгляд, под прикрытыми веками. Волнистые черные волосы вьются гривой к плечам, скрывая острые скулы. Воздушная челка так же стремится к вискам, едва касаясь густых бровей. Прищур глаз даже со стороны вызывает мурашки по коже, отчего пальцы больно сжимаются на покалеченном запястье. Ноющая боль окольцовывает руку, напоминая о себе снова. Поглаживая холодными пальцами горящую кожу под белоснежной тканью, Сону боковым зрением замечает внимание кофейных глаз, смотрящих на него. От этого по плечам пробегается липкое чувство холодка и руки сами отдергиваются в сторону, скрываясь за краями рукавов.       Большие двери открываются с эхом и появляются люди, одинаково одетые в смокинг, несущие подносы с разными по размерам блюда, накрытые куполами. Синхронность в шагах и расстановке удивляет гостей. Это понятно по тому, какие вздохи слышаться по сторонам. Когда к столику подходит мужчина высокого роста с темными волосами, зачесанными в одну сторону, господин Ли с улыбкой обращается к своему подчиненному:       — Сонхун, отличная работа. — молодой человек расставляет блюда вокруг букетов. — В конце вечера составь, пожалуйста, компанию Суми, я буду на беседе с господином Нишимура, ребята со всем разберутся.       — Милый, может Сонхуна отпустишь домой? У него второй день температура. — тихо обращается девушка, наклонившись к Хисыну. Тот вздыхает, хмуря брови. Он знает о состоянии подчиненного, но беспокойство возлюбленной, находящейся на втором месяце беременности, не оставляет выбора.       — Сонхун, как я уйду, присмотри за Суми, позже отведи ее отдыхать. — проговаривает мужчина, опустив глаза на тонкую женскую руку, держащую его большую, с выступающими венками. — И сам прими нужные лекарства и поезжай домой. Я тебе дам выходные, сколько тебе нужно.       — Слушаюсь. — кивает мужчина и поворачивается к госпоже, делает поклон и удаляется, пожелав всем приятного аппетита. Лицо девушки засияло с улыбкой. Она довольно поправляет свои волосы, задевает сережку, которая начинает раскачиваться в стороны.       Сону ловит запах морепродуктов и свежести, смешанные в один вальс, и смотрит на цветные тарелки. Его внимание привлекает овальная тарелка с тонко нарезанными ломтиками тунца, укрывающими сочные ананасы и украшенные листиками зеленой кинзы. Такого сочетания в жизни мужчина не встречал. Поэтому становится интересно попробовать такую экзотику. Рядом стоят и другие блюда. Салат из, кажется, горгонзолы с грушей и грецкими орехами; горячие лангусты в томатах со сливками. Непроизвольное легкое урчание в животе напрягло Сону. Немного стало неловко от того, что кто-то может услышать его. Тугой корсет зажимает желудок и немного облегчает чувство голода, хотя слюна все так же выделяется.       — Какая красота! Мне даже есть это жалко. — шутит Рики, рассматривая издалека пищу, правда, источающую ароматы Италии. Палящее солнце. Море. Сочные плоды, только сорванные с дерева, ощущение медового месяца. Вспоминаются совместные ночи, жаркие поцелуи и восхищение. — Вспоминается наша поездка в Рим. — брюнет рассказывает всем, сидящим за столом, смотря на супруга с нежностью в улыбке. Сону на это смущенно кивает и прочищает горло легким кашлем. Он помнит, как они тонули в любви друг друга, как Сону приносил себя в жертву Рики, как Божеству, и принимал его дары.       — Вы такие романтичные... — произносит девушка, прикрывая глаза, что-то воображая или думая. — Господин Сону, я вас так понимаю. Италия, само название государства таит любовь и страсть в себе. Хисын мне сделал предложение там, а вернулись в Корею уже втроем. — она обнимает себя за плечи и натирает. — До сих пор мурашки бегают.       — Я рад за вас и господина Ли. — улыбается мужчина и поддается корпусом вперед, выпрямив спину. В голове мысли, что Италия по-настоящему страна, популярная среди возлюбленных и семей.       — Господин Сону, прошу прощения за личный вопрос, сколько вам лет? — интересуется Хисын, что первым прикасается к блюдам, выкладывая порцию салата своей женщине на тарелку. Между вопросом, Суми благодарит мужа.       Вопрос правда личный, учитывая то, какая разница в возрасте между ним и Рики. Она может другим показаться неприличной, однако в высшем обществе бывают пары, где с молодыми в брак вступают люди старше вдвое, а то и втрое. Сону немного тушуется над ответом, чувствуя накал интриги для остальных, кроме мужа.       — Тридцать два года. — после ответа, хочется спрятаться, потому что пары глаз, даже те, что только ощущаются за спиной, в разы расширились. Не первый раз, мужчина видит такую реакцию на возраст. Руки Хисына замерли в воздухе с салатом, удерживаемым столовыми приборами.       — Ох, прошу прощения. — отмирает господин Ли, накладывая салат в свою тарелку. — Рики говорил, что вы старше, но думали на пару-тройку лет. На десять лет разница невообразима.       — Получается, мы должны обращаться к вам с почтением. — говорит за спиной господин Шим. Сону оборачивается к нему и неловко смеется:       — Что вы, не стоит, господин...       А глаза снова встречаются с чужими, смотрящими с еще большим интересом. В стороне Рики посмеивается, берясь за накладывание супругу салата. Он не видит внимания Джея, устремленного на Сону. Который принимает для себя делать вид, что ничего не замечает. После своих слов он возвращается к столу и отвлекается на едва сбившийся воротник над корсетом. Поправляет левой рукой рюшки и после задирает длинную челку назад. На своей тарелке он видит маленькую порцию салата, где ни штучки орехов. Мужчина незаметно кидает взгляд на супруга и благодарит.       Первая вилка с нанизанными листочками и ломтиками груши погружается в рот. Вкус зелени с легкой кислинкой приходятся по вкусу вместе со сладким фруктом, который будит кончик языка. Все принялись трапезничать под теплым музыкальным исполнением на пиано и синхронным танцем свечи. За столом мужчины перекидывались диалогом, периодически смачивая губы вином, расслабляя вечернюю атмосферу. Тем временем Сону жевал только вторую порцию салата с вилки. Медленно, потому что тревожно съесть больше. В добавок на его талии корсет сдавливает желудок и часть пищевода, из-за чего ком застревает и приходится чаще пить алкоголь с голодом.       Освободив тарелку для второго блюда, мужчина с трудом проглатывает траву, от которой как-то тошно стало, и запивает неприятное послевкусие. Бокал отставляет на место и правой рукой берет ложку, чтобы набрать на пробу блюда с ананасом и тунцом. Сону начинает думать о том, что Рики наложил салата слишком много. Или он специально так сделал? Мужчина встряхивает головой, отрицая самому себе. Болезненность руки не дает той плавно двигаться и простое действие, как почерпнуть часть блюда, выходит спазмированным и неуклюжим.       — Ох, ваша рука... — замечает девушка, высматривая под огоньками покраснение чужого запястья, выглядывающего из-под рукава, сползшего к локтю. — Вы поранились.       — Ничего страшного, ударился недавно. — сразу отрицает Сону и удачно зачерпывает свою порцию. Медленно ее подносит к своей тарелке и опускает. А после откладывает ложку и берет ножичек. Делает вид, что в порядке. Со спокойным лицом втыкает зубцы вилки в рыбу, другой рукой мелко нарезает кусочки, мешая их в ананасовом соке, превращая в подобие кашицы. — Это же тунец? — переводит тему, внимательно рассматривая волокна, которые теребит острый край лезвия. Девушка утвердительно кивает и Сону продолжает, — Такой аппетитный, кажется, сочетание с кислым фруктом самое то, — нанизанный шмоток мяса подносит к губам, но поедать его не торопится. — Хорошо дополняется морской вкус. Даже становится не навязчивым. — рука с вилкой опускается обратно, а нож снимает кусочек с зубцов и двигает в сторону.       — Это блюдо правда вкусное. — из-за спины говорит Джей, уплетающий тот же тунец. Сону резко оборачивается и, кивая, добавляет:       — Да, очень! Прямо тает во рту. Дорогой, а тебе как?       — Вкусно. — сухо говорит его супруг, будто чем-то недовольный. Опять. На этом активность Сону в разговоре уменьшается. Улыбка никуда не исчезает, но прищуренные глаза возвращают свою естественную форму. — Давно не ел морепродуктов. — на это супруг мычит, соглашаясь, и принимается за свою тарелку.       Попробовал он только один небольшой кусочек тунца с кубиком ананаса, все остальное измельчил. По виду было даже убедительно, что он все уплетал с удовольствием, пока остальные были заняты разговорами о жизни, работе и отдельным философским мыслям. О них много говорил Джей. И его взгляд очень отличался от чужого. Сону на немного прислушался и даже согласился про себя с господином Паком.       — Кстати, раз у нас зашел разговор о детях, вы планируете завести ребенка? — обсуждение перерождения души привели господина Шима к логичному вопросу, учитывая возраст супруга Рики. Сону отставляет свой бокал и сжимает губы, чтобы незаметно слизать капельки, и отвечает одновременно с мужем, голос которого громче расслышался и перебил:       — Д-...       — Нет.       Вопросительные взгляды устремились в сторону Рики, а жена господина Ли спросила «почему?» И японец ответил, нахмурив брови:       — Для моих лет детей рано иметь.       — Но твоему супругу уже третий десяток. Вы живете в достатке, можете себе позволить суррогатное материнство. — говорит Хисын, поглядывая то на одного, то на второго.       — Я не люблю детей. — сухо отвечает Рики и утыкается в тарелку, доедая большие кусочки рыбы. — Я только погрузился в работу компании и наше сотрудничество.       — Но я могу воспитывать нашего ребенка все время, дорогой. — Сону выговаривается, смотря на недовольство мужа. Тот отрицательно мотает головой и отрезает:       — В данное время я не хочу.       — Неправильно ты делаешь, Рики. Потом будет тяжелее, лучше задумайся. — Нишимура уперся в свое мнение и никого не слушает, а Сону расстраивается. Ведь ему очень хочется вырастить и воспитать человека, как когда-то его самого мать с отцом, но Рики не позволяет. Почти полгода прошло с тех пор, когда они говорили о детях, когда японцу было двадцать один. Сону согласен был с ним, потому что куда юноше дите, если сам он еще ребенок. Остается сейчас сидеть, пережевывать воздух и не вздыхать.

━━━━━━━ • • • ━━━━━━━

      По окончании трапезы, как предупреждал господин Ли, он уйдет вместе с Рики на личный деловой разговор на неопределенное время. Госпожа Суми покинула зал вместе с Сонхуном, почти сразу, перед этим обойдя стол и погладив Сону по лопатке. Она ему сказала не грустить, потому что любовь к детям приходит с возрастом, а Нишимура Рики, откровенно, мал. Так мужчина остался один за столом в компании с вновь налитым красным вином. Казалось, вечер подходит к концу, но он только начал разгораться.       Заиграл мини-оркестр для вальса. Гости, как подготовленные к этому, вышли в свободную от столов часть большого зала и подхватили такт, кружась и двигаясь красиво, как один большой косяк рыб на течении. Сону завидует им. Потом что тоже хочется танцевать, парить в руках мужа и наслаждаться вальсом, будто они пляшут между строк в книге, как принц и принцесса. Но жизнь — не роман. Ее пишет сам человек, превращая в историю. А того абстрактного автора жизни, как Бога, чье лицо никто никогда не видел, не существует. Будь здесь Рики, то сейчас бы Сону кружился среди других дам в роскошных и разноцветных платьях. С одной из таких танцует господин Шим, а его друга, Джея, не видно. И ладно, думает Сону, хоть на немного он побудет без прицепленного взгляда.       Сону становится душно, а расслабленная вялость после вина подходит вместе с тошнотой. Мужчина медленно встает со стула и, слегка задвинув его сиденье под скатерть, идет вдоль стен на балкон. Как только он открывает двери, которые, словно зеркала, отражают огни люстр и движущиеся фигуры, свежесть врезается в его тело. Забирается под одежду, целует кожу до мурашек. Волосы она тоже шевелит, как и белые складки на рубахе.       Свет из зала рассеивается через стекло и останавливается к низу каменных перилл. Сону проходит к ним и, положив руки на холодную поверхность, выпрямляется в спине и глубоко вдыхает воздух на сколько позволяет это сделать давящий корсет. На небе сверкают голубые и белые звезды, с ними большой, растущий полумесяц, не скрываемый облаками. С приподнятым подбородком мужчина любуется красотой ночи. В его глазах также блестят звезды и подсвечивают золотистый цвет вокруг зрачка. Смотря в небо, Сону прислушивается к шуму моря вдалеке, который перебивает музыка из зала.       Не смотря на отвлекающие вещи вокруг себя, мужчина задумывается и совсем не замечает, когда на балконе появляется еще кто-то, пока замерзшие плечи не укрывает что-то теплое и не раздается из-за спины голос:       — Не мерзните, иначе простудитесь. — Сону пугается неожиданности и резко оборачивается с расширенными глазами. Перед ним стоит Джей, который ранее исчез из виду. Он ближе подходит к периллам и боком облокачивается с рукой за спиной, совсем непринужденно поднимая глаза с Нишимуры Сону в небо, смотря туда, где до этого задержался взгляд того. — Сегодняшняя луна прекрасна, а ночь волшебна, вы знаете?       — Нет, почему? — тихо спрашивает мужчина, присоединяясь ко второму и тоже обращая взгляд на черное полотно с белыми крапинками. Робко сжав края воротника пальто, он натягивает сильнее на свои плечи и поглощает чужое личное тепло. Становится интересно, что ответит господин Пак. Однако минуту он молчит, а затем переводит на Сону короткий взгляд и создает контакт, что разрывается, потому что уходит к выходу из балкона. Думается, сейчас он оставит мужчину в одиночестве. Вместо этого он закрывает плотно двери и возвращается обратно, держа руку за спиной.       — Потому что, — мужчина прочищает горло, медленно шагает к Сону и останавливается на расстоянии коротко вытянутой руки. Тот с настороженностью смотрит в лицо знакомого и не может понять его эмоции и мотивы. Поэтому отдаляется на шаг, рассматривая лицо напротив, и предчувствует понять не может что. В ночной тьме, кофейный цвет глаз сгущается, чернея под цвет неба. Брови наклонены ближе к переносице, которую продолжает длинный нос, хорошо освещенный луной. Пухлые губы выделяются тенью и трещинками, а подбородок едва заострен из-за выраженных на его фоне скул. — Я встретил вас. — рука вытягивается из-за спины вперед, держа и показывая одну розу без шипов.       — Господин Пак, — Сону теряется, смотря только на розу. Становится и неловко, и приятно одновременно. Он искренне смущается, краснеет, хоть этого не видно, и теряет все мысли в голове. — Вы же знаете... — говорит еще тише, пытаясь намекнуть на свой статус и поднимает глаза на мужчину.       — Знаю, — перебивает брюнет, протягивая цветок ближе к худому животу. Сону неуверенно принимает знак внимания, внимательно всматриваясь в светлый, приятно пахнущий бутон. Лепестки кажутся на вид бархатными и теплыми. Место стебля, которое пальцы держат, ощущается как с фантомным прикосновением. — Вы, как эта роза, такие же холодные, но при этом, без шипов. Как только вас увидел, я был изумлен вашим обликом, прекраснее самой Афродиты. — Джей поднимает руку и прикладывает к груди, на сердце. — Я влюблен.       Сону вслушивается в слова человека, открывшего нараспашку двери и впустившего его в свое сердце. Пульс поднимается в ушах, звучит, словно землетрясение. Мужчина с розы отводит внимание и смотрит в лицо напротив. Делает неуверенный шаг назад, с ним он упирается в колонну спиной и резко вдыхает прохладу. Горячий мед растекается по затылку и огибает позвонки. Ноздри ловят парфюм с теплой вещи, висящей на плечах, и Сону прикрывает глаза.       — Господин, я не имею слов вам ответить. Я... — говорит он и на своем «Я» запинается, будто сомневается в собственных мыслях и себе, а затем продолжает на одном выдохе, — Верен мужу. — а в груди щемит неприятно.       — Я не тороплю и не прошу вашей руки, — слышит Сону и ощущает фантомную боль за грудиной, будто его отвергают, а не он. — Я желаю принятия этой розы, как символ нашей встречи сегодня и в скором будущем. — Нишимура чувствует приближение и открывает глаза. Господин Пак наклоняется к нему, в этот момент дыхание замирает со стуком сердца. Тепло опускается между искривленными бровями поцелуем, а затем испаряется, оставляя после себя невидимый след.       Приходя в себя, Сону глядит в одну точку перед собой, а боковым видит спину в пиджаке и резко появившийся столб яркого света огней из зала. Холодная роза в руке теплеет, наливаясь румянцем на лепестках, и словно расцветает влюбленностью.