Холодок со вкусом лета.

Набесившись к вечеру компания направилась домой. Сзади всех шли Вова с Никитой. Кудрявый спокойно осматривал смеющихся пацанов, покуривая очередную сигарету. Аккуратно за мезинец Суворова держал, внимательно наблюдая не видит ли кто-то их романтики глупой. Вова улыбается на это, смеётся тихо. Знает что похуй всем на них. Они друг другом заняты. Кто-то девушек обсуждает, кто-то силу свою, а кто-то немой диалог ведёт. Валерка с Вахитом переглядываются, жестикулируют что-то и кивают куда то. Смеются потом и подзатыльники друг другу дают. Первые в дом заходят и к холодильнику за бутылками крепкого алкоголя. Кащей через окно это приметив шаг ускорил и в улыбке растянулся. В дом зайдя к пацанам прошёл и одну из бутылок у младших забрал. - пацаны, а закусь то где? Мы же энтилегентные молодые люди, без закуси не пьём. -- Вова зайдя к ним не сдержал смех, а Никита на это фыркнул. - а я не знал что ты такие слова знаешь. Хочешь закусь, иди готовь. А то совсем уже ахуел. Вова это, Вова то. Сам попробуй что-то сделать. - Вов, ты хочешь его к плите пустить? Меня родаки убьют если сожгет что-то. Валера открыв бутылку сел на край дивана и усмехнулся отпивая немного. С этим заявлением конечно поспорить никто не мог, из Никиты повар как из Зимы лето. И опять пришлось распределяться, кто-то готовит, кто-то моет посуду, кто-то на стол накрывает. Только хозяин дома сидит отдыхает вместе с Никитой. Одного пожалели, второго испугались в принципе на кухню пускать и что-то делать. Вот теперь сидят, пойло дешёвое попивают и о жизни пиздят. Гвоздь уже смеялся выкинув что-то по типу: "так, этим больше не наливаем". Ну а что им ещё делать? В свои выходные о пиздилках говорить? Нет, лучше уж филосафами станут. - вот смотри, Валерка, любовь это такое..своеобразное понятие. Кого любить, как любить. Это все не важно. Главное искренность. Понимаешь? Туркин задумчиво кивает, на Вахита поглядывает и затягивается глубоко. Алкоголь хорошенько дал по мозгам, даже Кащей щас каким то умным кажется. Слушать его хочется и соглашаться со всем. - воот, молодец. Понимающий ты пацан, умный. Так вот. Ты если любишь человека, должен хвататься за него из сил последних. -- сам на Суворова смотрит, из бутылки отпивает и уголки губ приподнимает в улыбке нежной. -- ведь кто знает, может это судьба твоя? Может спасение или наоборот болото. Не важно, главное что тебе в кайф будет, Валерка. Понимаешь? Жить в кайф надо! Младший часто закивал, обнял крепко Никиту и кошачью улыбку натянул, прижавшись ближе. Сигарету всунул в рот чужой и бутылку забрал. - Никит, спасибо, вот ряльно. Я и не знал что ты умный такой. Щас знаю что делать. От души! ____________________ Вова колбасу режет, смотрит иногда в сторону кудрявых, чтоб не натворили чего. Вахит рядом стоит, салаты крошит. Обычные, огурцы с помидорами, зато вкусно. На Турбо не смотрит, взгляд его чувствует, этого для спокойствия хватает. - слушай, Зим, что у вас там с Валерой? -- вперёд забегает, не дав отнекиваться. -- я же вижу как ты на него смотришь, как прикрываешь его во время потасовок, как раны его зализываешь. Вах, это всё видно. Картавый замялся, в сторону взгляд ответ и нож положил рядом. Даже не краснеет, точно Зима. Выдыхает шумно и все же решается на младшего посмотреть, улыбается видя глаза туманные и улыбку его милую. "Алкашня" - проносится в голове мимолетно и он головой качает переводя на старшего внимание. - люблю его, пиздецки. Ты даже не представляешь как, Вов. Только он до сих пор не знает что я расстался с Любой. И о моих чувствах не догадывается. Суворов смеётся, по плечу хлопает и колбасу в тарелку убирает. Посуду грязную Сутулому отдал и ближе к Зиме подходит. - дебил он слепой, прям как Никита. -- на удивлённый взгляд отмахивается. -- просто в руки все возьми и будет щенком твоим. Слово пацана даю, будет у вас все ахуенно. Вахит благодарно кивает и улыбается во все тридцать два перехватывая взгляд младшего. ______________ На часах пол второго, многие уже пьяны. Только трое из всей компании спать ушли. Валера с Никитой в карты играли, хоть его и отговаривали. Щас сидит в трусах и недовольно на старшего смотрит, обвиняет в жульничестве, пока сам Кащей смеётся футболку свою поднимая. Действительно смешно, но не для Зимы. Тот сидит, взглядом Туркина прожигая и других оглядывает недовольно. Сам уже пьян тоже, от чего ревность непонятная вырываться начинала. Глупо, да, но в принципе похуй. Пропитому разуму не до этого. Вова взгляд этот замечает и усмехается про себя. В Валеру футболку его кидает и Кащея за волосы на себя тянет. - всё, успокоились. Никит, пойдём лучше покурим. -- ответа не дожидаясь тянет кучерявого за собой на улицу, а Вахиту кивает в сторону лестницы на второй этаж. Младший все понимает без слов, пыхтящего Валеру забирает и на второй уводит, к балкону. Дом на удивление большой, самый высоких среди других, с красной крышей и большим огородом за ним. Валера хмурится, на Вахита недовольно смотрит, но молчит одежду натягивая. Наконец, когда его отпустили, выпрямился ближе к окну подойдя и открыл его осматривая улицу. Зима сзади встаёт, со спины за талию приобнимает, осторожно, боясь спугнуть. Вместо этого к нему ближе жмутся и голову на плечо кладут. Казалось бы даже слов не надо, только Валера ниже пояса бьёт одним предложением. - как Люба твоя? -- говорит спокойно, хоть и внутри сжимается что-то, болит сильно и ломается. И зима то же самое чувствует, ближе к себе прижимает стараясь избавиться от этого неприятного чувства. - Валер, расстались мы давно. Я другого человека люблю. -- губы поджимает Туркина к себе поворачивая, глазами лицо обводит и ладонь к щеке чужой прижимает. -- тебя люблю, Валер. Больше всего люблю. Младший глаза округляет, смотрит, стараясь подвох в чужих глазах найти. Не находит. В грудь тычет, потом себя щипает за руку, что-бы убедиться что не сон это все. Что правда. Зима смеётся за реакцией наблюдая и за поцелуем тянется. Накрывает губы чужие своими, глаза закрыв. Турбо отвечает быстро, ближе к теплу жмется и улыбается губы Вахита кусая, кровь потом слизывая. Только внутри не уходят сомнения. Страшно все равно. Вдруг игра это всё. Шутка. Может проспорил он. Но в глазах чужих только искренность и любовь видно. По крайней мере видеть именно это хочется. Отлипают друг от друга нехотя, воздух жадно глотают и смотрят друг на друга неверяще. Слишком все легко у них вышло. Зима на улицу смотрит, пачку сигарет из кармана вытягивая, сразу голову чужую поворачивает и опускает с усмешкой. На траве старшие их сидят, у каждого по сигарете в руках, но они предпочитают друг другом наслаждаться, а не никотином дешёвым. Это приятнее на много. Тем более вокруг никого, только лягушки прыгают и сверчки поют. На них похуй. Поэтому и жмутся без стеснения, особенно Кащей, который выпил больше всех здесь. Вова то только пару стопок выпил, не более. Только ему, в отличие от кудрявого, не стыдно чувства свои показывать, и не боится он если кто-то узнает. Только Никита об этом думает всегда. Из-за чего проблемы постоянно с доверием и не только. То Вова в изменах подозревает, то наоборот. А сами понимают что у них никого кроме друг друга нет. Поэтому прощают всё и к ласкам тянутся после каждой ссоры. Мерятся по своему. Без шоколада и цветов. Ну, Кащей может иногда роз принести любимому, только за место конфет вино хорошее или шампанское. Безпроигрышный вариант. А Вове хватало подойти и обнять, спокойно вытерпеть мат и удары. После этого Никита сам прижимался и только фыркал взгляд отводя. Но все равно целовал. И они когда рядом, вообще похуй на других. Только они будто существуют в этом мире. И на законы улиц, законы ментовские и моральные вообще плевать. И Валера щас то же самое чувствует вместе с Вахитом. Кажется, будто они вообще не на этой планете. Смотрят сейчас на авторов и смеются тихо, ставки ставят на то, кто сверху будет и в комнату уходят пока не заметили. Самим разобраться друг с другом надо, а не лезть в чужие дела любовные. Тем более в фанеру получить не хотелось. Рука у обоих тяжёлая, пизданут так пизданут. Мама родная не узнает сыночка из-за гематом. Валера смеётся от абсурда ситуации и дверь на щеколду заперает, к старшему тянется за поцелуем новым и будто растворяется чувствуя руки на бедрах своих и язык чужой во рту.