МИРНЫЙ ДОГОВОР

— Оставайтесь на месте, это стандартная проверка императорских служб. Если вы окажете сопротивление, по вам будет открыт огонь! — монотонно повторял голос из динамиков шаттлов. Эти слова заставили Кея усмехнуться. Слишком привычными и знакомыми они оказались. В голове Сторма сразу всплывали классические планы облав, к которым он привык на уроках стратегии, и те, что любил больше всего их инструктор по полевым учениям. Шаттлы не просто так напоказ приземлились перед самой деревней. Они гнали аборигенов на противоположный конец поселения, где в джунглях уже ждут ударные отряды. Деревня окружена, и выйти из этого кольца не так просто. Кей со всем своим выводком прятался, прижимаясь к стенам домов. Выход один — найти слабое место в окружении и проскочить его, не привлекая внимания. Кей осторожно выглянул из-за округлой стены хижины, смотря на шаттл и гвардейцев уже вблизи. Пока все агры бежали от военных, он, Эйр и остальные, наоборот, осторожно приближались к машинам. Эйр нервничала. Она помнила, что в деревню они вошли с другого края, и их транспорт остался там. Старуха рядом нервно, с ядом пробормотала: — Он ведёт нас к ним. Эйр огладила её руку, успокаивая: — Они специально гонят вас на вооруженные отряды. Здесь самая слабая защита, так будет легче вырваться из окружения. Кей, слушавший её вполуха, промолчал, радуясь только, что девчонка оказалась догадливой. Эйрин поняла, что происходит без лишних объяснений. Он наблюдал, как один отряд из самых младших мальчишек строится перед трапом корабля, а командир распределяет их, чтобы веерно прочесать оставленные аборигенами дома. Кей оказался прав: за кораблём не будет ударных отрядов, а до кромки зарослей всего-то с десяток метров. Вот только пройти их незамеченными с этого края почти невозможно. Точно не всем им. Смотровые башни шаттла и осветительные фары были направлены прямо сюда. Эйрин вдруг обожгла его шею дыханием. Она приблизилась к Сторму, чтобы рассмотреть их позицию. Кей в ответ чуть не мазанул губами по её гладкой щеке, впервые с утра почувствовав запах девчонки, ведь она оказалась слишком близко. Аромат пока ещё тонкий и робкий. Гулко сглотнув, он задержал дыхание и сказал: — Их нужно отвлечь. Эйрин, не заметив его напряжения, кивнула, и Кей продолжил: — Ждите здесь. Когда свет погаснет, бегите в лес, — он указал направление, затем, нажав пару кнопок на наручных часах контроля близа, включил карту радара. Он испытал странный трепет от касания, когда надел их Эйрин на руку. Она, видя красную стрелку, вскинула голову: — А ты? — даже если она найдёт близ, управлять им будет с трудом. Кей и Эйр смотрели друг другу в глаза. — Я не первый раз на облаве и в джунглях, — Кей искривил в ухмылке губы. Эйр услышала невысказанное: «Только я всегда был на стороне гвардейцев». Мурашки на её спине затеяли свой танец. — Я догоню тебя, — сказал он всё тем же тоном. Эйр сглотнула вставшие комом в горле слова — они никуда не денутся без него — и кивнула в знак согласия. Когда Кей ушёл, Эйр испытала настоящий страх, будто окончательно потеряла контроль над ситуацией. Теперь всё зависело только от Сторма. А его самоуверенность одновременно пугала и завораживала её даже без зова метки. Доу оставалось надеяться лишь на то, что в боевых действиях Сторм не менее удачлив, чем она в переговорах. Иначе они обречены на полный провал. Спустя несколько минут в мерцании двух вспышек фонарь погас и с жутким скрежетом упал на землю. Тут же поднялся хоровой крик мальчишек в форме. Эйр дернула жрицу за плечо и побежала к зарослям, не оглядываясь по сторонам. Она повернула голову, лишь когда старуха и глава деревни пересекли опасный участок и полностью скрылись в кромешной тьме леса. Тогда Эйр рассмотрела слепящую голубую молнию плазменного аркана. Так вот чем Кей смог уничтожить фонарь. Эйр замерла, вглядываясь в точку, откуда, ей казалось, бил Сторм, но лассо уже исчезло. Командир отряда тоже указал туда, и часть гвардейцев ринулась вперёд. В голове мелькнула мысль: а вдруг кто-то заметил его и рассмотрел достаточно, чтобы понять — это человек, а не агр. Её отвлекли — дёрнули за руку. Ребёнок от шума всё-таки подал жалобный плач. Им нужно было уходить дальше. *** Пробежка и кувырок, он шёл теми же закоулками, надеясь лишь на то, что основные отряды в джунглях ещё далеко. Младшие, те, кто шёл за ними от корабля, не имели настоящего оружия. Они стреляли пулями с препаратом, опасным лишь для агров. Кей слышал характерный звонкий рикошет в том месте, где он с первой попытки смог подцепить фару шаттла. Младшим кадетам никогда не давали боевого оружия. Им лет по тринадцать—четырнадцать. Они скорее перестреляют друг друга, чем сделают нечто путное. «Детские игрушки, а не оружие», — в злом веселье огрызнулся Кей про себя. Он помнил себя таким же: угар первой вылазки из учебки в джунгли, безбашенный и веселый, будто не учения, а развлечение для подростков. А ещё он хорошо помнил, как тогда выстрел с этим ядом попал в его спину. На курсантов он почти не действовал, но было больно и обидно. Это оказалась не ошибка или шутка — просто месть погодки, который хотел поквитаться с Кеем из-за соперничества в училище. Его враг воспользовался свободой и безнаказанностью таких облав, никто из инструкторов, конечно, не стал выяснять, кто из однокурсников выстрелил Сторму в спину. Мало ли ошибок у первогодок. Кей понял это и отомстил на следующей вылазке. Сейчас же Кей на одном дыхании прорвался к краю деревни и рванул в джунгли, слыша голоса и выстрелы уже в отдалении. Эта чертова ночь своими красками и шумом воскресила в Сторме все воспоминания разом. Вот уже он в учебке на выпускном курсе. Не зелёный младший курсант, а матёрый лидер ударного отряда. На последних вылазках перед экзаменами Кей был первым по количеству пойманных агр. Как называлось то гетто, где прошла последняя облава, он не помнил. Зато помнил, что они поймали одну молодую агру с крыльями. Как назло, похожую на роженицу из этой деревни. Кей до сих пор помнил её большие желтые глаза. Тогда ему выпала честь казнить её и ещё пару беглецов на глазах трёх десятков пойманных жителей поселения. Выпала честь… Цена чести — три полосы на лацкане выпускной куртки. Кей — один из лучших на курсе. Его ждало финальное распределение после практики в охрану самого дворца Императора. Когда маска гвардейца приросла к нему намертво, и он позабыл, что за всем этим стоит? Все затмило его честолюбие и желание быть лучшим даже в том, что он ненавидит всей душой. Другая ночь — тоже полная гвардейцев и огня — всплыла в сознании ещё более остро и колко. Двойное дно в жизни Кея. Когда-то он жил в небольшом городке чуть севернее. У него была семья: обычная для отмеченных брачной печатью, живущая под надзором генетической инспекции. Мать, отец и два сына — минимум детей для таких пар. Родителей Кей любил, насколько помнил. Вся та жизнь была идеальной, как сон. Настолько контрастной перед жестокостью будущего, что теперь казалась сплошным обманом. До десяти лет он свято верил, что так будет всегда. У него был младший брат, который однажды исчез. Просто не вернулся домой из начальной школы. Учителя утверждали, что он ушёл прямо посреди дня, но никто на улочках их маленького города не видел его. Отец пытался что-то выяснить. Возможно, что-то действительно нашёл и кому-то пригрозил. «Император украл его», — Кей помнил этот пьяный бред, который отец нашептывал матери. Они не могли смириться с потерей, как и Кей. Он не помнил, любил ли по-настоящему брата. Слишком смутной теперь казалась память о нём. Но всё начало рушиться именно после его исчезновения. Кею было десять. Он наблюдал за происходящим, бессильный что-то изменить. Он уже мог видеть в словах родителей злость на весь мир и считал их следствием безумия от потери. Но в их дом заявились гвардейцы Императора. Концом детства Кея стала такая же ночная облава. Всего четверо гвардейцев: они убили отца и мать, сожгли дом. Раненный Кей смог сбежать не только из горящего здания, но и из их «идеального» города. Ночные джунгли каждый раз принимали его в объятья, как тогда. Поэтому он никогда не боялся их. *** Эйрин старалась идти аккуратно, но в густой темноте то и дело можно было споткнуться о корень дерева или о камень. А ещё она слышала шорохи и боялась нарваться на гвардейцев или какую-то хищную тварь. Это ближе к городам нет опасных хищников. А здесь мог жить кто-то достаточно крупный и жуткий. Она тянула за руку старуху, где-то уводя от опасностей дороги в ночи, где-то подгоняя. До близа оставалось всего ничего. Очередной шаг оборвался явным сопротивлением со стороны жрицы. Эйрин обернулась, пытаясь понять, в чем дело. Старуху удерживал глава деревни, на его руках постанывала молодая мать. — Отпусти её, — угрожающе прошипел он. — Мы сможем уйти по джунглям сами. Эйр поняла, что теперь они со Стормом не нужны беглецам, а значат агры уйдут, бросив их без оплаты. Доу не отпустила жрицу. Она постаралась сквозь тьму посмотреть в глаза старой ведьмы, цедя через зубы: — Ты обещала мне помочь за то, что мы спасём вас. Старуха, задрав подбородок, хотела ответить что-то едкое, но Эйр сжала пальцы на её руке ещё сильнее, чтобы показать — им не сбежать. Главу агров от нападения на Доу останавливала лишь При на руках, вцепившаяся пальцами в его серую домотканую рубашку. Роженица, помотав головой, неожиданно для всех одними губами что-то прошептала. Что она сказала, поняли только агры. Ребёнок снова захныкал, и старуха передала его матери. Затем наконец ответила Эйрин: — Мы расплатимся с тобой. При не хочет, чтобы мы были в долгу перед людьми. Их разговор оборвал шорох за спиной. Агр дернулся первым, предчувствуя опасность. Эйр похолодела и застыла, надеясь, что ночь укроет от врагов, и их не заметят. Темный силуэт возник внезапно. Она выдохнула, когда тот изменил позу, показав знакомый профиль. Кей спросил у Эйрин: — Что случилось? Сторм каким-то невероятным способом нагнал и нашёл их в этой кромешной тьме. Она с мурашками на спине разглядела блеск его золотистых глаз. — Всё в порядке. Мы целы, — Эйр прям-таки чувствовала, как старуха под её пальцами съёживается, пытаясь стать незаметной. Агры боялись Кея. Того, что он узнает — они хотели предать «глупую девчонку». Эйрин не стала сдавать их. Ей тоже не хотелось, чтобы Сторм узнал, насколько она была близка к провалу. — А ты? — спросила Эйр, надеясь отвлечь его этим вопросом. Кей внимательно разглядывал Эйр, её руку, впившуюся в крючковатую кисть старухи, и почувствовал напряжение ситуации. Он не ответил Эйрин, но с угрозой посмотрел на жрицу. — Близ за тем пролеском, — указал Кей подбородком направление. Эйр ужаснулась его внутреннему компасу. Она с таким трудом продиралась сюда, почти не сводя глаз с карты. А Кей играючи нагнал их и даже не запыхался. Он оказался сильнее и выносливее всех, кого она знала прежде… Эйр скрежетнула зубами— ей действительно повезло, что на её стороне такой союзник? Или она уже по привычке замечает в Сторме привлекательные качества? Они двинулись в направлении близа. Эйр теперь грубо тащила агру за собой. Глава деревни отчего-то больше не возражал, шагая за ними следом по собственной воле. Но на полпути к машине стало понятно — что-то снова идёт не так. Шорохи ночного леса стихли. Кей напряженно застыл, удерживая и весь свой выводок на месте. Эйр коротко выдохнула, рассмотрев впереди у корабля две фигуры. Сначала ей показалось, что это агры. По росту они были невысокими. Но потом поняла — это совсем молодые гвардейцы, ещё курсанты возрастом её младшего брата. Она напряженно перевела взгляд на Сторма. Тот застыл в раздумьях. Эйр понимала, что им просто необходимо добраться до близа и отбить машину у мальчишек. Те, наверное, во время рейда наткнулись на корабль и теперь ждали кого-то, чтобы отчитаться о находке. Эйр следила за Стормом. Неужели он решится убить их? Кей непростительно долго смотрел на курсантов, тихо переговаривающихся между собой. Ещё одно проклятое воспоминание вне хронологии — он и Ник во время учёбы. Судьба свела их вместе при поступлении. Ник мимоходом подал руку помощи, Кей неосмотрительно принял её, так началась дружба. Два непохожих друг на друга ребёнка. Кей — прошедший через огонь в ночи, смерть всей семьи, джунгли, трущобы, одичавший и озлобившийся. Ник — воспитанный в имперском приюте. Кей был тогда слишком мал, чтобы понимать, насколько может быть тяжела ноша для его близких в будущем, и не успел вовремя оттолкнуть Ника от себя. Новорожденный тихо заплакал на руках агры. Это вырвало Сторма из ямы воспоминаний. Один из двух мальчишек поднялся со своего места и решил проверить, что это был за звук. Кей понял, что ждать дольше нельзя. Он молча бросил взгляд на Эйрин, та заметила лишь блеск его глаз и сразу напряглась. Сторм тенью скользнул вперёд. Он не был специалистом по тихим убийствам. Этим Кей оправдал то, что не стал доставать светящуюся нить аркана или нож. Прихватил любопытного мальчишку сзади, удачно прикрыл рот и сдавил горло локтем. Тот засучил ногами, задергался, потом обмяк. Кей отпустил его спустя 10 ударов сердца, но так и не смог наклониться, чтобы проверить, жив парень или нет. — Тони, — прозвучал мальчишеский голос. Кей повернулся. Второй курсант стоял напротив: напряженный, с оружием наперевес. Кей стиснул зубы. Их не должны были видеть. Свидетель — слишком большие риски. Мальчишка дрожал, Кей знал, почему. Тот привык видеть в качестве соперников только агров не выше него самого. Против них у мальчишки было оружие, против взрослого мужчины — нет. Сторму вдруг захотелось прикрикнуть на курсанта командным голосом, чтобы тот вытянулся струной и забыл об охватившем его страхе. Сделать выговор за ошибки, но не убивать. Не его и не сейчас. Первое милосердие за много лет. Ведь это даже не гвардеец Императора. Это мальчишка, у которого нет другого выбора. У Кея тоже не было выбора: ни десять лет назад, когда он попал в военное училище из трущоб, ни сейчас. Поэтому он пошёл вперед, прямо на пистолет. Мальчишка так сильно дрожал, что рука ходила ходуном. Выстрел и хлесткий удар по кисти произошли одновременно. Боль обожгла плечо, Кей зарычал от накатившей злости. Он и мальчишка кубарём упали и покатились по земле. Удар, новый, третий… Легковесность соперника отрезвила Кея. Это была даже не глупая драка в баре. Мальчишка — слишком слабый, слишком напуганный, чтобы быть ему достойным соперником. Он обмяк в его руках так быстро, что Сторм готов был возненавидеть себя. Когда он последний раз испытывал такое сожаление от насилия? Мальчишка, у которого нет выбора. Сзади послышался треск, он поднял голову. Эйрин и агры были рядом. Сторму было плевать на то, как он выглядит в глазах тварей. Но страх в глазах Эйрин его неожиданно уколол. — В близ, — рявкнул команду Кей, зажимая рукой рану на плече. Эйрин к его злости застыла, не выпуская руки старухи. От увиденного всё внутри скрутило, но она взяла себя в руки, решила для себя, что скорее умрет сама, чем теперь уйдёт отсюда без амулета. Слишком большая цена заплачена, если Сторм действительно убил этих мальчишек. — Брось их, нам нужно уходить, — процедил сквозь зубы Кей. Какая-то досада закралась в его мысли. Да, он действительно подонок, способный избить мальчишку до полусмерти — теперь-то она видела, на что он способен и не станет больше возражать… Никогда. «Все зря?» — думала наперекор Сторму Эйр. Она лишь сжала сильнее руку старухи и посмотрела на неё. — Мы вывели вас из деревни… — заговорила Эйр, обернувшись к жрице, отворачиваясь от Кея. Старуха криво изогнула рот в подобие улыбки, видя насквозь страх девчонки — она боялась оказаться обманутой аграми. — Заберите При и ребёнка. Увезите их дальше на запад. Через два перехода, вдоль устья реки есть водопад, — ответила старуха, упиваясь своим эфемерным превосходством. — Но ты обещала мне помочь… — При поможет. Из нас только она хочет этого, — проговорила жрица. Лишь теперь Эйрин отпустила ее руку и посмотрела на главу деревни с молодой матерью и ребенком на руках. Староста ведь не пытался больше сбежать и смотрел на Эйр как-то обреченно. Похоже, из-за тех слов, что сказала При старухе и главе. Тех, которые не поняла Эйр. Её отрезвил стон приходящего в себя мальчишки на земле и резкий толчок. Кей чуть ли не за шиворот потащил Эйрин к машине. — Живо, Доу… Эйр оглянулась. Значит, мальчишки ещё живы. Она украдкой выдохнула. Глава деревни шёл за ними. После того, как Эйрин буквально зашвырнули в кабину, агр тут же попытался положить туда и свою ношу. Кей лишь зло покосился на него и дернул Эйрин за левую руку. Он проигнорировал секундный разряд пьянящего тока от соприкосновения кожи к коже и, ругаясь сквозь зубы, запустил на запястье девчонки ключ активации близа. Голубое свечение и характерный тихий гул двигателя позволили подняться им над землей. Кей просто захлопнул дверцу перед её носом. Эйр не успела ничего осознать, а они уже дернулись с места, её вдавило в ложемент сидения. Агра у её ног вся сжалась, защищая ребёнка руками, прижимая его к себе. Резкие, но точные движения штурвала заставили желудок Доу прилипнуть к спине. Кей вёл, словно обезумевший автопилот, разогнавшийся на неприемлемую для людей скорость. Эйр, сдерживая тошноту, прикрыла глаза. Они не поднимались над деревьями, чтобы не выдать себя у поселения, и из-за этого маневрировать было сложно. Движение успокоилось, когда они вылетели к реке и выровнялись против течения. Эйр открыла глаза и повторила слова старухи: — До водопада… Кей сглотнул злой ответ. Больше, чем убраться отсюда, да поскорее, он хотел одного — избавиться от агарового приблуда. Крылатая тварь, казалось, приносит им неудачу. Это было опасно и противоестественно для Сторма. Два десятка бесконечных минут, и впереди показался белёсый туман от водной взвеси, поднимавшейся над шумными водами. Близ плавно приземлился на ровном берегу. Спутники Иттеры спрятались за облаками, так что казалось, машина будет незаметна здесь. — Думаешь, мы оторвались от облавы? — вдруг спокойно спросила Эйрин. Кей, считавший, что та впала в шок и сейчас плохо соображает, удивлённо оглянулся. Его напрягла чистота её голоса. Девчонка в голубых приглушённых огнях кабины казалась бледной, скомканная рубашка лежала на её коленях, а нижняя была вся перепачкана кровью. Но в память запало другое: её широко распахнутые глаза, губы, точенная шея и ключицы. «Неужели опять?» — желание метки, подогреваемое адреналином, возвращалось. Это ещё было не полноценное вожделение, но предвестник грядущего цунами. Кей отвёл глаза и со злостью прошипел в сторону: — Выкидывай эту тварь. Мы всё ещё слишком близко. Эйр выдохнула и наклонилась к существу, сжавшемуся в болезненный комок у её колен. Только сейчас она поняла, что ребёнок все это время вел себя слишком тихо для новорожденного. Может что-то не так? — Мы прибыли к водопаду, как просила ваша жрица, — Эйр погладила по плечу При. Та только теперь подняла голову. — Ты в порядке? — спросила девушка, втайне боясь, что нет. Очевидно, что агра и ребёнок были не в том состоянии, чтобы оставить их здесь одних без помощи. Эйр сама вся напряглась от того, что не должна была их бросать. Это противоречило чему-то внутри. Большие миндалевидные глаза посмотрели на Доу, агра в ответ молча кивнула. В этом взгляде были такое смирение и сила, что Эйр отступила. Она не должна спасать всех на своём пути. Некоторым её помощь не нужна. Дверца близа с шипением поднялась. Агра, гордо выпрямившись, встала босыми ногами на песок и обернулась. Ребёнок даже не захныкал — заскулил, и мать нежно прижала его к груди. Раса, привыкшая с рождения терпеть и молчать, но не потерявшая своей гордости. — Плата, — напомнила При, изогнув губы в презрении. Эйр, до сих пор маневрировавшая между верой в их провал и удачей, суетливо ощупала запястья и нашла шнурок с акваэфиром. Тем самым, который купила для поиска ядов. При аккуратно положила ребёнка на землю и взяла камень, шепча что-то на своем языке. Это были слова удивления или проклятья — будто она не ожидала, на что подписалась, но отступать было поздно. Она достала из-за пояса короткий, не больше наконечника стрелы кусок заточенной кости и рассекла свою ладонь. Темная кровь заполнила её, покрыв полностью прозрачный камень. При подняла руку над головой и произнесла что-то. Внезапный порыв ветра разогнал туман и тучи, бросив в глаза Эйр колкие частички песка. Ночное светило уронило на агру свет. Её крылья встрепенулись, и прозрачная, в прожилках чешуя заиграла тысячей оттенков, как витражи при дневном свете. Эйр дернула головой, моргая от попавшего в глаза песка. Ей ведь это все показалось? Это просто игра потоков энергий Иттеры и света? — Метка — это ваше проклятье. Проклятье вашего Императора. Мы не должны вмешиваться. Я не должна была это делать. Но такова моя плата тебе. Больше я ничего не должна людям… — прошептала При, передав Эйр камень. Доу, не усомнившись, приняла его и выдохнула. Они получили, что хотели. То, ради чего отправились к аграм. *** Кей вёл близ ещё пару часов. Горизонт начал светлеть зеленоватым заревом. Эйрин молчала, но он все равно чувствовал её присутствие за своей спиной. Тяжелым желанием и зудом на запястье в месте метки. Хоть суй голову в окно. Хотя вряд ли это помогло — ночной воздух и так гулял по кабине через щели приоткрытых стекол и охлаждал тяжелую голову. Доу обещала, что лекарство будет действовать сутки. На деле первые тревожные признаки начались ещё в деревне агров. А ещё плечо ныло и пекло, в горле пересохло — легкая интоксикация из-за яда в пуле, это пройдёт через день. Больше всего ему хотелось отоспаться после адреналиновых всплесков этой ночи. Девчонка так и поступила. Когда Кей наконец приземлил близ и оглянулся, увидел Доу спящей на заднем сидении. Одежды на Эйр было всё также немного — тонкая нательная майка, очерчивающая грудь. Кей сглотнул. Голова её была опущена и лежала на плече, глаза закрыты. Красивый профиль: аккуратный нос и яркие пухлые губы. Прошлым утром она его скорее раздражала, теперь найденные им недостатки казались надуманными. Картина была почти идеальной, как оставленная ею когда-то одежда в комнате. Смотри и вдыхай её запах, сколько хочешь — безнаказанно делай, что хочешь. И хорошо, что их отгораживало друг от друга сидение. Он ни за что не дотянулся до Доу сейчас. А если бы вышел и открыл заднюю дверь, точно разбудил. Кей просто сидел и смотрел. Это был момент умиротворения, будто им некуда больше бежать, будто ничего нет важнее здесь и сейчас. Эйрин неловко дернулась и наконец открыла глаза. Первым, что она увидела, был холодный, немигающий взгляд Сторма. Почти зловещее зрелище, заставляющее почувствовать себя неловко. Волк, загнавший жертву. Эйр вспомнила всё, что произошло этой ночью. Как Сторм без разговоров взял в заложники агра. Как дрался у близа. Как она отдёрнула Кея, когда они смотрели вслед уходящей с берега крылатой агре и её ребёнку, боясь, что Сторм решит убить ту, чтобы не оставлять свидетелей. Тогда Сторм посмотрел на Эйр сам как затравленный зверь. Она не понимает его или, наоборот, слишком хорошо считывает эти эмоции? Оглянувшись в окно и сморгнув сонливость, Эйр увидела знакомые дома — окраина города и ангары Томаса. Они вернулись в Кловерфилд. — Приехали, — скорее констатировала она, чем спросила, и открыла дверь близа. Холодный предрассветный воздух заставил её кожу покрыться мурашками. Эйрин лишь теперь распутала ком своей рубашки и накинула ее на плечи. Из вороха ткани выпал прозрачный камень — акваэфир на простом кожаном шнурке. Бесценный артефакт, который они добыли с таким трудом, соскользнул в пыль к её ногам. Эйр за время полёта проверила его на себе — он работал, стирая метку не хуже, чем подвеска матери. У них действительно всё получилось. Эйр наклонилась за камнем, а когда поднялась, вздрогнула от выросшей перед ней фигурой Сторма. Она попыталась протянуть ему камень, но тот стоял, зажав левое плечо рукой. На синей рубашке отчётливо виднелись темные пятна крови. Эйр только сейчас вспомнила о выстреле в ночных джунглях. Его ранили, а Кей даже не подал виду. Она взглянула на его лицо, то выглядело серым и бескровным. Страх ударил ей в голову… Ни черта всё это не кончилось. — Рана серьезная? — спросила она сдержано и собранно. Уголки губ Кея дёрнулись в усмешке: — Царапина. Эйр проглотила этот скупой ответ. Из уст гвардейца такая оценка казалась неадекватной. Он мог и смертельную рану назвать «царапиной». Она физически чувствовала, как рой мыслей захватывает её голову. Возвращаться в гостиницу ночью в таком виде нельзя — они привлекут слишком много внимания, уже к полудню добрая часть города будет знать, что с ними что-то произошло, а если те, кто проводил облаву, станут разыскивать тот самый близ из джунглей, они обязательно свяжут это ранение с рейдом… Обращаться к врачу ещё более небезопасно. В голове родилось единственно верное решение — отвести Кея в их аптеку. Она ведь достала для Сторма амулет. Значит он более не опасен для её семьи. — Придётся отправиться в дом моих родителей, чтобы дождаться утра. Тебя нужно перевязать. Кей стиснул зубы в невеселом оскале. Казалось, он сейчас сотрет клыки от сарказма: «А как же: ты не войдёшь в дом моих родителей?» Он промолчал, из мести следя за Доу. Уж лучше победить ее, наконец переступив тот порог, чем напоминать о том, как она поступила в прошлый раз, и снова разжечь конфликт между ними. *** Ключ тихо отпер дверь родительского дома. Эйр держала его всегда при себе, как второй талисман, как напоминание о светлом прошлом и как символ того, к чему она стремится. — Мы никого не должны разбудить, — предупредила Эйрин. Оказавшись в кромешной тьме коридора Кей нащупал её плечо, и эйфория снова затопила голову. Он во всех смыслах ослеп, доверяя Эйрин на этом пути. Кей только сейчас осознал, насколько сухо в его горле. Пять шагов до небольшой комнаты, где она его отпустила. Искусственные чувства метки отхлынули, давая Кею дышать. Звуки шуршания и звон. Наконец небольшая лампа осветила комнату. Бесчисленные полки с лабораторной посудой, стеклянные колбы и мензурки всех размеров, в дальнем углу большой перегонный куб на столе — это была маленькая лаборатория за лавкой её отца. Эйрин, разбираясь с содержимым полок, через плечо бросила Кею: — Раздевайся. Он, облокотившись бедром о стол, смотрел на её спину. Здесь было слишком мало места для них, один узкий проход до полок, не комната, а кладовка. Эйрин так быстро забыла все правила? Руки сами сложились на груди. Когда Эйр повернулась, то снова увидела волчий взгляд, прожигающий ее. Кей злится и напряжен. Низ живота скрутило из-за чувства опасности, которое Сторм теперь излучал в её сторону. Кей снова в чем-то обвиняет её? У них ведь всё получилось… Или он этого не понял, не заметил того ритуала, что провела При? — В чем дело? — спросила она, показывая, что не проигнорирует его демонстративный протест. — А ты непоследовательна. «Ты не пойдёшь в дом моей матери», — всё-таки сказал Кей, напомнив о прошлом. Эйрин так отчётливо и нервно сглотнула, что на его коже пробежали мурашки. Она ведь просто боится его. Боялась тогда, боится и сейчас. Боится, как многие, когда видят его чёрную шкуру. Но её страх особенный. Из тех, что поднимает изнутри что-то потаённое. То, что заставляет его зверя скалиться в победной улыбке. Эйр с трудом подавила в себе напряжение. Она ещё тогда поняла, что Сторм так просто не простит ей эту историю и отомстит. Слишком уж унизительно она его развернула перед своей матерью. Доу наконец достала кристалл и сказала: — Ты ведь думаешь, я ничего не смогла получить от агров, и мы зря так рисковали? — теперь Кей напрягся. Он не говорил это вслух, но где-то внутри мысль сидела. По её прихоти они поехали в агрову деревню и ввязались в передрягу, из которой едва вышли без потерь. Эйр видела, как на щеках Кея ходят желваки. Что подтвердило её догадки. — Я выполнила своё обещание. Она дала мне амулет, который поможет скрыть твою метку. Тебе незачем больше угрожать мне, — «и моей семье» оказалось невысказанным, но услышанным. — Раздевайся, — повторила она в этот раз дрогнувшим голосом. Кей лишь дернул бровью, не до конца веря её словам. Он, стиснув зубы, начал расстегивать синюю куртку, за ней последовала нательная рубашка. Взгляд его вернулся к девчонке с вызовом: «Вот он я в твоём распоряжении». Эйр нервно сглотнула, видя его обнаженный торс. Ей некуда было девать глаза. Это не походило на её прежнее искусственное возбуждение, просто она не ожидала увидеть там такой сухой рельеф мышц, покрытый кожей с мелкими шрамами. Стоило наплевать на его дурной характер и отвратительные отношения, что сложились между ними. Просто признать — это было красиво. Кей рассмотрел румянец на щеках Эйр в темноте и раздул ноздри. На неё ведь тоже больше не действует эликсир? Так ведь? Эйр опустила глаза. — Покажи метку… Кей протянул ей запястье. Девчонка, не поднимая глаз, подошла так близко, что её сладкий запах ударил ему в нос. Эйр задумчиво очертила указательным пальцем самую длинную линию метки. Кей весь напрягся от тепла, разливавшегося внутри. Он даже не сразу обратил внимание на то, что девчонка вложила в его ладонь прозрачный камень. Странный холодок коснулся метки. Чернила на коже растворились и исчезли. — Когда камень соприкасается с твоим телом, метка исчезает. Поражённый Кей осел на край стола и сжал камень в кулак. Не веря происходящему, он осмотрел чистую руку со всех сторон. Даже желание от неожиданности отступило на второй план. Эйр же наконец подошла вплотную и сосредоточилась на его ране и плече — чёрная полоса запекшейся крови. Раздевшись, Кей её снова повредил, теперь на коже поблескивали свежие капли. Вокруг виднелись покраснение и припухлость. Воспаление. Не слишком ли рано для такой реакции? Больше похоже на яд или аллергическую реакцию. По виду Сторма и не скажешь, что ему плохо или он на грани… Яд с анастезией? Эйр вдруг запустила пальцы в волосы Кея и дернула, заставив запрокинуть голову. Он сидел так, что теперь их лица были на одном уровне. Эйр рассматривала его глаза. — Как себя чувствуешь? — спросила она, заметив, как его зрачки расширяются. А Кей захлебнулся воздухом. Особенно сильно бил на поражение её холодный исследовательский тон. Она ведь не чувствует того же, что он сейчас! Иначе бы рука Эйрин не скользнула к его влажному лбу, убирая пряди волос, а лицо, подобное светилу, не склонилось так близко, что кожа их соприкоснулась. Эйр, замечая тревожные звоночки, хотела проверить его температуру. Но вдруг ощутила на своей талии две крепкие руки. А затем касание губ. Поцелуй. Внезапный, нежный, но требовательный. Эйрин, клацнув зубами о зубы Кея, дернулась, пытаясь вырваться. Доу остановила его рука уже на затылке, крепко удерживающая на месте. Эйр испугалась и, сжавшись, приняла подобное насилие над собой. Ей не было противно, всё же физически они подходили друг другу идеально. И если бы Эйрин позволила своей голове отпустить лишние мысли, она смогла бы начать дрейфовать на приятных волнах. Но психологически это оказалось слишком больно. Поцелуй. Почему? Зачем? Они ведь смогли наконец справиться с его меткой, и искусственное влечение сейчас не доставляет им проблем. Это тоже его месть? Или глупая радость, обнажившая все потаённое — их победа уже не имеет значения. Кей намерен «взять своё»? Самое отвратительное в брачных метках — какое собственничество выстраивается вокруг них. Это показательная демонстрация того, что камень, стирающий знак, ничего не значит? Их связь — на месте, и Сторм имеет право делать такое с Эйр? Она смогла вырваться, когда оба уже начали задыхаться. Эйр хотела тут же обвинить Кея, но рассмотрела на его лице такие же как у себя чувства: злость и бессилие. — Твой гребанный эликсир не действует, — признался Кей между глубокими вздохами. У Сторма за эту ночь ни разу не сбилось дыхание, пока он бегал по джунглям, а теперь он был не в состоянии контролировать своё тело. А Эйрин, и это стало самым отвратительным и несправедливым, все ещё была в здравом рассудке. Вот это казалось унизительным и ужасным. Доу должна сходить с ума от его касаний и поцелуев и заходиться стонами, умоляя не останавливаться. Но глаза девчонки оставались пронзительно холодными и чистыми, не замутнёнными страстью. Возмущёнными от его наглости. Кей попытался повернуться, теперь уже грубо прижав девчонку к столу, чтобы продолжить. Но Эйр выскользнула, отступив к самому дальнему краю комнаты. — Он должен был действовать еще пять часов,— поражено проговорила Эйрин, прикрываясь, как будто внезапно оказалась голой перед ним. Осознание ситуации отразилось на её лице. — Проклятье, на тебя ведь и снотворное действовало всего пятнадцать минут… Прости, — вдруг выпалила она, поняв, что крупно просчиталась. Это ведь какая-то особенность метаболизма — его организм быстрее уничтожает все то, что попадает в него. Кей всё это время был не в себе не от раны. Это искусственное чувство от метки вырывалось наружу. Сейчас он выглядел так, как будто его лихорадило. Эйр стало стыдно. Если бы она поняла раньше, ни за что не стала бы приближаться к нему и провоцировать. Они слишком слабы перед влечением метки. Эйрин схватила пару склянок с полок и скрылась за дверью. Кей, оставшись один, захотел откинуться спиной на проклятый стол и прикрыть рукой глаза. Отключится и забыть все произошедшее. Но, смыкая веки, он чувствовал лишь одно — вкус её губ и прикосновение к самой нежной на свете коже. Это казалось похоже на яркие лучи рассвета или забытую нежность из его детства. Как фальшивый и слишком светлый сон о прошлом. Какого агра он не сказал ей раньше? Боялся спугнуть? Он на самом деле хотел, чтобы Эйрин сама перешла границу первой, развязывая ему руки. Надеялся на это. И где вся его сила воли? Нежелание подчиняться метке? Как только выдалась возможность, он сам подсознательно сделал всё, чтобы они поцеловались. И теперь метка нашептывала: «Это всего лишь поцелуй. Что в нем плохого?» Веки тяжелели свинцом, заставляя Кея закрыть глаза.