Jisung likes being tied up

      Джисону нравится быть связанным, а Минхо нравится Джисон, поэтому, выбирая в швейном магазине широкую приятную к телу ленту, он отдаёт предпочтение бархату. Тëмно-синего цвета, чтобы отлично сочетался с медовой кожей любимого. Ли внимательно оценивает предлагаемые консультанткой варианты и едва заметно ухмыляется, стоит ему услышать незамысловатое профессиональное: — Может быть, у вас есть образец ткани, на которую вы собираетесь делать нашивку? Постараемся подобрать лучший вариант!       Конечно, у него есть образец. Забитая память телефона докажет это несколько сотен раз. С количеством фотографий Джисона в галерее могут на равных посоревноваться разве что горячо любимые коты СунДунДо. Минхо замирает всего на мгновение, чтобы мысленно «примерить» каждый образец, однако в этот кратчайший отрывок времени его уши начинают предательски краснеть, нагло выдавая творческий, но далеко не швейный замысел. — Вам эти образцы видеть совершенно ни к чему — молчаливо отвечает Ли, мысленно кивая самому себе, прежде чем вежливо отказаться от помощи.       Губы трогает мягкая кошачья улыбка, когда взгляд наконец останавливается на подходящей ленте. Яркое воображение приходится поставить в режим ожидания, чтобы ненароком не взять на себя груз ответственности за возможные неловкие последствия.       Ли расплачивается, благодарит девушку на кассе и в последний раз перед многообещающим вечером проходится взглядом по покупке. Приятная текстура точно не доставит какого-либо дискомфорта, а глубокий синий, напоминающий чистое предрассветное небо, когда после долгой тёмной ночи краски вновь становятся видимыми, но звёзды всё ещё видны невооружённым глазом, как россыпь самых дорогих бриллиантов, будет очень правильно смотреться на смуглой коже.       До возвращения Джисона с работы остаётся немного времени, и лучший в мире парень в лице Ли Минхо тратит его с максимальной пользой. Покупает говядину, овощи, бутылку красного полусладкого вина и несколько видов закусок. Обязательно проверяет наличие презервативов и смазки, а затем довольно быстро готовит ужин, сервирует стол и мысленно проходится по своему плану в, кажется, тысячный раз за день. Конечно, них уже был секс. В различных местах и позициях, но Минхо впервые решает взять на себя принимающую роль, оставаясь при этом ведущим, поэтому даже мысленные изображения прошибают его тело током, доходящим до самых подушечек пальцев. Ли шумно сглатывает собравшуюся во рту слюну, когда из коридора слышится лязганье ключей в замке. — Дорогой, я дома! — родной голос слышится чуть приглушëнно из-за работающей вытяжки, поэтому Минхо спешит выключить её и выйти к Джисону.       Пройти к любимому оказывается не так просто из-за троицы, которая окружает хозяина быстрее, чем собственный мужчина. Хан широко улыбается каждой встречающей его морде, в том числе и Минхо, а также дарит каждому самый нежный поцелуй в нос. Ли чуть жмурится, а затем мягко накрывает губы Джисона своими, всего на пару секунд, чтобы не задерживать их обоих в проходе. Пульс начинает ускоряться. Джисон сбрасывает обувь, моет руки, переодевается и громко, почти по-детски, восторгается подготовленным сюрпризом, хотя пока даже не представляет, что это не основная его часть.       Минхо с самой довольной в мире физиономией приобнимает Хана за тонкую талию, сминая пальцами ткань огромной серой домашней толстовки, от чего тот дëргается и смеётся, заводя руку за спину, чтобы скорее прекратить щекотку. Намерение разложить еду по тарелкам, а вино разлить по бокалам резко прерывается новой идеей, спровоцированной быстрым бессмысленным жестом. И разложить уже скорее хочется самого Джисона, но Минхо не собирается спешить, лишь часто моргает, будто фиксируя что-то в сознании, а затем звонко целует любимого прямо в родинку на мягкой щеке и принимается за ухаживания по одному лишь ему известному списку.       Они полностью отдаются обществу друг друга. Вкусно едят, лениво выпивают, оживлённо болтают, обсуждая всё на свете и периодически отвлекаются на котов, которые привычно под вечер входят в свою фазу разрушения квартиры. Парни с наслаждением ловят каждое слово, каждую реакцию, каждый взгляд друг друга, словно возлюбленные после долгой разлуки. Джисон много рассказывает о своих детях в классе гитары, изредка ворчит на неприятных коллег, совершенно не имеющих, по его мнению, педагогических навыков, а Минхо безумно рад находиться вдали от офиса в заслуженном отпуске и разделять со своим парнем его рабочие и внерабочие радости и неудачи, беззаботно смеяться и наигранно громко спорить, какой персонаж недавно просмотренного ужастика оказался наиболее глупым в своих решениях.       За ужином время пролетает незаметно, закатное солнце за окном успевает смениться тёмным, затянутым облаками небом, смешки же сменяются неловким проказничеством. Под столом Джисон то и дело касается стопы Минхо своей, сначала просто щекоча, затем поглаживая, поднимаясь всё выше и выше к границе, переход которой означает возможность наблюдать пунцовые уши Минхо и ловить его чуть ли не животный взгляд на себе. Он первым встаëт из-за стола, тянет Джисона за ворот толстовки и глубоко целует, вызывая у обоих кучу мурашек по коже. Хан тянет парня на себя, что вынуждает Ли приземлиться прямо ему на колени. — Хо, чертовски люблю твои бëдра! — восторгается Джисон, заботливо укладывая одну руку на талию, а второй в это время поглаживая чувствительную кожу бëдер сквозь ткань треников.       Желание, которое ещё утром было лишь интересной альтернативой, сейчас окончательно утверждается в возбуждённом, слегка пьяном сознании. Всё ощущается немного иначе, и Минхо ловит этот момент за хвост, начиная ëрзать, тесно прижимаясь задницей к чужому паху. Джисон, кажется, задыхается на несколько секунд. Он немного отстраняется, старается поймать взгляд Минхо и вопросительно смотрит ему в глаза, когда это удаётся сделать. — Я хочу, чтобы сегодня ты трахнул меня, Хан Джисон, — Минхо говорит это, выглядя, как чёртово произведение искусства, и у Хана в глазах расцветают самые яркие сердечки, — но по моим правилам.       Большие карие глаза, тронутые пеленой возбуждения, которую не могут скрыть даже длинные тёмные ресницы. Красивый ровный нос с аккуратной родинкой на крыле. Приоткрытые пухлые губы, покрывшиеся природной краской от тягучих поцелуев. Джисон любуется любимым мужчиной, в который раз не понимая, какое добро сотворил в прошлой жизни, если в этой он заслужил такое счастье. Ему ужасно интересно, какие правила придумал Минхо, но он в любом случае постарается делать всё максимально нежно, чтобы старшему точно не было дискомфортно. Кто бы мог подумать, что совсем скоро некоторого вида дискомфорт придётся испытать ему самому.       Они принимают душ вместе, продолжая целоваться под тёплыми струями воды. Оба уже достаточно сильно возбуждены, но обоюдно игнорируют это вплоть до кровати. Минхо толкает Джисона на мягкий матрас и усаживается сверху. — Хочу, чтобы ты растянул меня, — откровенно начинает старший, чем останавливает чужое дыхание. — Я немного волнуюсь, так как это мой первый опыт в такой позиции, но я доверяю тебе Хан-и.       Джисон густо краснеет от такого хëна. Он чувствует ответственность за чужое наслаждение, и его лицо в этот момент, вероятно, немного меняется, поэтому Минхо спешит обхватить его щёки ладонями и, мягко смеясь, повторяет: — Я. Тебе. Доверяю. Делай, как чувствуешь, я помогу.       Теперь Хан выдыхает, счастливо улыбается в чужие губы и тянется за тюбиком со смазкой, принимая новую роль. Он часто представлял, как они меняются. Обоим не принципиальна строго одна позиция, но почему-то ранее это не обсуждалось. Да и сегодня не обсуждалось, но Джисона не волнует ни один вопрос в мире, когда он укладывает своего хëна на спину и устраивается между его разведëнных ног, ловя на себе охренительно сексуальный взгляд этого дикого чёрного кота в человеческом облике.       Джисон немного согревает между пальцев скользкую жидкость и, предупредив Минхо о возможном лёгком дискомфорте в виде непривычных ощущений, аккуратно вводит первый палец. Ли действительно жмурится с непривычки и из-за всё ещё довольно прохладного геля, но то, с какой любовью смотрит на него Джисон, наотмашь выбивает из его головы всё, оставляя только трепет.       Минхо бескрайне благодарен Хану за осторожность, сам бы он сегодня не решился растягивать себя самостоятельно, хотя некоторое время думал о том, чтобы сделать это на глазах своего младшенького. Возможно, однажды он это всё-таки сделает.       Ли быстро привыкает, а нежные поцелуи заставляют его жаться к Джисону сильнее, соприкасаться максимальной поверхностью кожи, лениво потираться членом о чужой торс, глубже насаживаясь уже на два пальца. Он прикрывает глаза и шумно дышит, но одно мягкое надавливание на простату вырывает из его груди первый громкий стон. Минхо уверенно водит ладонями по телу Джисона, то хватаясь за широкие подкаченные плечи, то широко оглаживая и сжимая упругие ягодицы, то вовлекает в поцелуй, притягивая к себе лёгким давлением на затылок. Ли облизывается и наконец обхватывает член Хана, лениво размазывая предъэякулят по длине и головке. Джисон жмурится, шумно выдыхая имя своего хëна тому куда-то в шею. К пальцам уверенно добавляется третий, который после хорошей растяжки входит совершенно безболезненно. — Минхо хён, я готов кончить только от взгляда на тебя сейчас, — огромных усилий стоит Джисону не толкаться в чужую ладонь. Он будто с ума сходит от происходящего, потому что рассудок затуманен, а перед глазами и в сознании существует только его Хо, жадно требующий внимания и сполна отдающий его. — Бельчонок, мы только начали, — шепчет Минхо, приблизившись совсем близко к уху Хана, и чуть сжимает его член у основания, вырывая из любимого самый приторный скулëж.       Будучи подмятым под Джисона, Минхо периодически терял контроль над ситуацией. Хочется отдаться ему прямо сейчас, целиком без остатка, чтобы Джисон вошёл в него и трахал до кульминации так же нежно, как делает это сейчас пальцами, чтобы он сцеловывал с его глаз образующуся от удовольствия влагу и шептал на ухо ужасно милые вещи, пока старший будет заходиться в стонах. Возможно, одного раза ему сегодня не хватит. В голове пляшут огни и вино, а похвала от Джисона распаляет ещё больше. — Джисон-и, стоп, — Минхо мягко кладёт свою ладонь ему на грудь, призывая остановиться. — Что-то не так, дорогой? — Хан поднимает брови и ещё больше округляет свои без того очаровательные глаза. Он выглядит искренне взволнованным, но Минхо из-за этой картины заливается тёплым громким смехом, зарываясь свободной рукой в его каштановые густые волосы. — Остальное я хочу сделать сам.       Хан кивает, убирает пальцы, перехватывает чужую ладонь, прижимается к ней щекой и ждёт. Минхо довольно быстро заставляет его сильно удивиться, потому что буквально через несколько минут в него неожиданно прилетает та самая огромная серая толстовка. Хан непонимающе хлопает глазами, поэтому старший спешит объясниться. — Надень её, пожалуйста, — произносит Минхо, копаясь в тумбочке. — Я очень-очень хочу попробовать сегодня кое-что. Только не трогай рукава, просто накинь на голову. — С толстовкой? — всё ещё непонимающе отзывается Джисон, попутно выполняя просьбу. Ни малейшей догадки, зачем его парню понадобилась толстовка, когда во время секса люди обычно раздеваются.       Когда его голова вновь оказывается снаружи, Минхо уже стоит совсем близко, держа в левой руке небольшой моток бархатной синей ленты. С этой минуты можно сказать, что игра началась, потому что Ли глубоко целует Джисона, аккуратно заводя его руки за спину под плотной тканью. Он ухмыляется, замечая, что парень никак не сопротивляется, потеряв бдительность. Разум возвращается к нему, только когда на спине крепко завязываются рукава, полностью блокируя движение рук, а на глаза ложится прохладная тëмная ткань.       Джисон ахает, немного дергает плечами, пытаясь нащупать степень скованности. Ли Минхо прямо сейчас лишил его возможности касаться и смотреть. И это ощущается чертовски горячо. Джисону стоило всего один раз случайно обмолвиться за просмотром фильма о своей симпатии к связыванию, они вместе немного обсудили детали ещё тогда, но хитрый хëн запомнил всё и прямо сейчас воплощает его главный фетиш. Остаться без потрясающего вида, говоря честно, немного обидно, но Джисон уверен, что через несколько секунд ему будет не на что обижаться и не о чем грустить. — Я развяжу тебя, если попросишь. Дай мне попробовать, хорошо? — Минхо мягко толкает Джисона в грудь, направляя того прижаться спиной к изголовью кровати. — Я здесь и никуда не уйду. Если станет некомфортно, мы сразу закончим, — а затем седлает его, практически мгновенно впиваясь в любимые губы самым развязным и одновременно нежным поцелуем. — Я люблю тебя.       Джисон собирается тоже поделиться чувствами, но его рот снова оказывается занят чужим языком. Депривация зрения начинает обострять ощущения, и он буквально хнычет из-за невозможности сжать пальцами крепкие бëдра своего мужчины или зафиксировать их на его мягкой талии, когда Минхо надевает на него презерватив, направляет в себя обильно смазанный член и опускается на него с убийственно медленной скоростью. Не потому что ему неприятно, наоборот, вздымающаяся грудь и рваное дыхание с попытками хотя бы немного вильнуть бёдрами навстречу доставляют старшему огромное количество удовольствия. Хан Джисон чувствует, что разбивается вдребезги под этим человеком. Особенно когда Минхо специально стонет с ним в унисон, распаляя бедного связанного парня. Особенно, когда он, наконец, приподнимается, упираясь ладонями в чужую грудь, и резко садится, полностью вбирая в себя практически болящий от возбуждения член.       Минхо определённо сходит с ума вместе со своим дорогим Ханом. Резко меняет темп, хватается за ткань бедной толстовки в районе груди, жадно целует раскрасневшиеся сладкие губы, крепко сжимает в руках тонкую талию и практически без остановки выстанывает медовое имя. Джисон поверить не может, что это происходит с ним наяву, а не в одном из влажных снов. Он бесстыдно стонет, наслаждаясь своим положением. Безумно хочется видеть, как чувствует себя его Хо, то плавно поднимаясь, то резко, до звонкого шлепка и оглушительного стона, опускаясь на его бёдра. Приближение оргазма заставляет Джисона резко остановить Минхо. — Родной, я на пределе, — рвано дыша произносит Хан, — позволь мне тебя касаться. Пожалуйста.       Хороший хëн повинуется, будучи и сам практически у края. Он снова быстро чмокает Джисона в родинку на щеке, спускается к ключице, одновременно развязывая тканевый узел. Джисон повторно за вечер избавляется от худи, встряхивает руками, которые, к счастью, не успели сильно затечь, после чего приподнимает самые желанные, самые трогательные на свете бёдра, чтобы продолжить самостоятельно доводить своё счастье и себя до пика чёткими быстрыми движениями. Хан чуть ли не задыхается от чувств, когда мягкая повязка падает с его лица, и он может видеть Минхо таким. Смущëнным, жутко сексуальным, с приоткрытыми пухлыми влажными от слюны губами, еле заметной влагой удовольствия в глазах, чуть ли не хнычущего, когда головка члена задевает железу, пока его собственный пульсирующий член умело ласкает рука Хана.       Они кончают практически одновременно. Первым — Минхо, который сразу начинает ловить звёзды перед глазами, а его уши буквально закладывает от интенсивности оргазма. Затем — Джисон. Он выходит, снимает презерватив и спускает сперму себе на живот, с низким стоном откидывая голову назад, пока Ли по-кошачьи устраивается у него на груди, чтобы понежиться, отдышаться и вытереть салфетками беспорядок с чужого живота.       Несколько минут они просто лежат, восстанавливая дыхание. Минхо думает, что, если бы день начался заново, он бы повторил каждый свой шаг, чтобы закончить его точно так же. Он был уверен, что его хватит ещё как минимум на один заход, но, когда Джисон зарывается рукой в его чëрные волосы и поправляет мокрую от пота чëлку, он снова плавится и лишь сильнее жмëтся, ловя на себе нежнейший взгляд больших влюблённых карих глаз. — Я тоже люблю тебя, хëн, — Джисон чуть наклоняет подбородок, чтобы поцеловать любимого человека в макушку.       А этот человек улыбается так широко и ярко, что хочется расцеловать его вообще везде и подарить несколько планет, чтобы улыбка никогда не сходила с прекрасного лица. Но это позже. Сейчас они ещё немного обменяются нежностями и благодарностью, валяясь на помятой простыни, пока трое пушистых детей не начнут ломиться в дверь и жалобно мяукать, заставляя парочку подняться. После совместного тёплого душа они лениво перестелят кровать и уснут в объятиях друг друга, полностью удовлетворëнные внезапным экспериментом. Отныне таких экспериментов должно стать на порядок больше. Пока у Минхо не закончится отпуск уж точно.