Домашний вампир

Этот день с самого начала не нес в себе ничего хорошего. Хотя, кому точно о подобном нельзя судить, так это Джисону, для которого буквально каждый день сравни предыдущему и каждый ему чем-то не нравился. Дело даже не в том, что у него настолько поганая жизнь, а просто человек он такой: во всем всегда найдет гадость и даже там, где ее нет. Несмотря на такую странную и зачастую надоедливую черту, парня не чуждалось общество. Как обычно бывает, людям нужна лишь красивая обложка, которой Хан Джисон совершенно не обделен, а еще он невероятно талантлив. По крайней мере так думали окружающие, ведь никто не хочет задумываться о том, сколько в действительности приложено сил для того, чтобы достичь даже просто неплохого уровня в чем-то. Джисон представлял собой достаточно закрытого музыканта, которого обходили стороной и которым, в то же время, восторгались. Его музыка постоянно крутилась на первых местах во всевозможных чартах. Про Хана ходило множество слухов, ведь надежный спутник популярности – сплетни. Парень в большинстве случаев писал про любовь. Практически каждый его текст хотя бы как-то касался чувств романтических. Но оставалась одна несостыковка: Джисон одинок столько, сколько вообще жил на этом свете. Во всяком случае для публики и для коллег. И те, и другие никогда даже не слышали, чтобы он с кем-то на свидание сходил или просто прогулялся, даже по-дружески. Оттуда навязчивая идея, что у молодого профессионала существовала тайная любовница или любовник, становилась еще интереснее. И отчасти это являлось правдой, только вот правдой лишь для Джисона и того, с кем он был связан непростыми узами. Наконец закончив с работой в студии, Джисон, устало и тяжело вздыхая, открыл дверь в свою новенькую квартиру, которую приобрел не так давно. Он скинул рюкзак в прихожей, разувшись, побросал обувь в разные углы, а шапку швырнул на ближайшую полку. К слову, попал он точно в яблочко. Парень никогда особо не парился насчет уборки и чистоты в целом, потому что знал, что за ним уберут. Речь идет даже не о домработнице или отдельном заказе клининга. У Джисона была своя личная домохозяйка, которая с блеском выполняла свои обязанности не только по дому. Точнее, не домохозяйка, а домохозяин. – Добрый вечер, – голос послышался из зала, в котором Джисон оказался сразу, как только покинул прихожую. На диване в достаточно расслабленной позе со сложенной ногой на ногу расположился парень… или мужчина. По внешности сложно понять, да и сам Джисон иногда терялся в подобных определениях относительно данной персоны. Он был одет в выглаженные брюки, сверху белоснежная рубашка, пара верхних пуговиц которой расстегнуты и немного открывали вид на аккуратные ключицы. Он не выглядел пошло или вульгарно, как положено в клишированных эпизодах подобного характера. Он скорее олицетворял собой ту общепринятую классику, потому что сам уважал ее и старался придерживаться. На руках ничего лишнего, даже рукава подвернуты, дабы не мешались лишний раз. Само собой, у настолько идеально сложенного мужчины не могло быть никаких изъянов и каждая деталь лишь подчеркивала предыдущие. Например, одной из деталей были крепкие руки, на предплечьях которых выделялось некоторое количество вен. Но даже тут нет перебора: их немного, и они лишь подчеркивали ладность телосложения. Перед собой он держал книгу в темной обложке. Какую именно – Джисон редко интересовался, потому что их было бесконечное множество, что каждую невозможно упомнить. Перестал даже пытаться. Мужчина явно далеко не чужой для Хана, ведь последний, не медля, упал рядом на диван и умостился макушкой на любезно предоставленном плече. – Господин, может, вам подготовить постель? – говорил он формально, как подчиненный работодателю, но при этом свободная рука уже потянулась обнять обессиленное тело, невесомо прижав плотнее к себе. – Сколько раз еще говорить тебе, что не надо ко мне так обращаться? – недовольно пробурчал Хан. – Сначала было «юный господин», теперь «господин». Когда перейдем хотя бы на «престарелый товарищ»? – Нельзя так легко избавиться от многовековой привычки, господин, – все таким же ровным и, несмотря на строгость, мягким тоном продолжил мужчина. Ладонью он мягко вел по плечу парня, подмечая мягкость ткани худи, которую тот носил чаще всего. Джисон еще тот модник, но все же оставались некоторые вещи, избавляться от которых он хотел меньше всего. Обычно это какие-то бесформенные тряпки, которые пошиты удивительно качественно и из крайне приятной материи. Если задуматься, становилось очевидно, почему Джисон предпочитал именно их. – Минхо, тебя все еще не смущает, что ты мне пеленки менял двадцать пять лет назад? – Не понимаю, что в этом необычного. Ведь вы совсем недавно из утробы вылезли, – голос не менялся, но без сомнений становилось понятно: хоть мужчина сказал правду, по своим меркам, но он прекрасно знал, какую реакцию получит в ответ. Джисон цыкнул и вздохнул с таким пренебрежением, будто только что услышал самую тупую информацию за всю жизнь. Собственно, для него предшествующие слова мужчины являлись, по меньшей мере, красной тряпкой, так что его вздохи совершенно не удивительны. – Чувствуешь разницу между «двадцать пять лет» и «недавно»? – Хан аж подскочил на месте и обернулся лицом к собеседнику. – Не особо, – наконец промелькнула хитрая ухмылка, которую он сдерживал явно чуть ли не титаническими усилиями. – Опять издеваешься надо мной! Дворецкий Ли, как вам не стыдно?! – в такие моменты для пущей убедительности Джисон пытался перейти на чужой стиль общения, но выглядело это по-прежнему нелепо и немного уморительно. – Ладно, если хотите, в наказание за столь небольшую шалость я могу попробовать разговаривать на вашем языке, – эта улыбка явно не сулила ничего хорошего, но Джисон не мог не заинтересоваться. – Каким же образом ты собрался это делать? – неожиданно серьезно и размеренно заговорил Хан. Подобное заявление его правда озадачило. – Я правильно понимаю, что вы «заманались в гребаном офисе, потому что эти бездари не могут два плюс два сложить и решить хотя бы один несчастный вопрос без вашего присутствия в этом рассаднике ЗППП»? – Какой же… – Кринж? – Да, кринж, я в шоке с тебя, – Джисон не мог не улыбнуться, уж больно мило дворецкий старался сформулировать свои мысли в похожем на современный стиле. Абсолютно очевидно, что он изрядно пополнял свой словарный запас, контактируя с Джисоном на протяжении всего его взросления, но использовал крайне редко, и каждый раз это казалось чем-то невероятно странным и ему неподходящим. – Знал, что вам понравится. Мужчина, который давно расслабил объятия, когда парень активнее зашевелился в его руках, снова уцепился за него, хватая за талию, которую и не видно вовсе через объемную ткань. Книга уже лежала на диване сбоку от него, что означало освобождение второй руки. Ею он несильно сжал чужое бедро и перебросил через свои, заставив сесть Джисона сверху, лицом к нему. Хан покорно не сопротивлялся. На секунду даже показалось, что совсем не он здесь главный, а тот мужчина, что так умело управлялся с его телом чуть ли не в воздухе. – Кровь? – вопросил он, наконец замерев на одном месте. Пальцы у Джисона небольшие совсем и неловко выглядывали из-под длинных рукавов его болотного цвета худи. Ими он коснулся торса дворецкого, который рубашка позволяла разглядеть явно лучше, чем собственный. Белый хлопок хоть и не совсем в облипку сидел, но после проделанных манипуляций облегал куда плотнее, чем в статичном положении. Хан дотронулся кончиками пальцев до пуговицы, не решаясь начать ее расстегивать. В подобной близости он мгновенно млел, как бы уверенно себя не чувствовал ранее. Однако все же заметно, что происходящее для него не в новинку. – Не совсем, но и это тоже, если вы не против. Крепкие руки во всю сжимали Джисона по бокам, не затрудняя дыхание, но при этом вздохи парня стали куда более сбитыми. То вина мандража, что образовался комом в горле и теплым ощущением в груди. Для Джисона его прямое обязательство, которое обеспечивало домашний уют и защиту, не казалось чем-то невыносимым или тем, что делал бы без удовольствия. Скорее, наоборот, ему до безумия нравилось отдавать свою кровь дворецкому. Особенно, когда эта простая процедура спонтанно переросла в нечто большее. – Минхо… – еле слышно пролепетал парень. Их связь всегда возгоралась неожиданно: как в этот момент – после приезда Джисона, а иногда, когда мужчина возвращался ночью со своих регулярных длительных прогулок по лесу за окраиной города. Раньше «кормежка» проходила по расписанию. На памяти Джисона такие правила уже существовали, когда его родители были живы и самостоятельно выполняли условия сделки с вампиром. После их смерти Хан продолжал действовать по их заветам, но продержался недолго. Джисон уже стал взрослым мальчиком, да и родители погибли, когда он находился на финале подросткового периода. Времени прошло достаточно: ему уже двадцать пять, почти двадцать шесть. Он сам не мог подумать, что в день двадцатилетия, когда он обнародовал свой первый альбом на массового слушателя, когда настал очередной день кормления, между ними с, мать его, дворецким, который растил парня с самого рождения, промелькнет искра. А еще Джисон и представить не мог, что этот старый, хоть и только душой, хрыч умел так хорошо трахаться. Стоит прояснить, что между ними отношения всегда были выстроены по модели «хозяин – дворецкий», поэтому никаких угрызений совести за свой поступок Хан не чувствовал. Он просто поддался воле момента, получил настоящее наслаждение и не собирался заканчивать. Внешне Ли Минхо невероятно красив, и Джисон замечал это всегда, просто не придавал особого значения, пока достаточно не вырос. И дело даже не только в очевидном преимуществе дворецкого. Хан почувствовал в мужчине тот стержень, которого самому порой не хватало. И эта нехватка вылилась в то, что ему уж очень понравилось быть нижним. Со стороны Минхо же в этом также не было ничего необычного. Ранее он, конечно, не занимался подобным ни с кем из их рода, но не потому, что нельзя, а просто так исторически сложилось. Джисон оказался куда проворнее своих предшественников, а еще куда соблазнительнее. – Не хотите? – все же переспросил Ли, когда его губы оказались в непростительной близости к чужим, а взгляд устремился в глаза напротив. Джисон смотрел невинно и покладисто, точно готов сделать что угодно для него. Джисон и правда на многое был согласен с этим вампиром. Хоть условно главный здесь он, но Минхо все же куда сильнее, умнее и опытнее, а еще он делал лишь то, на что согласился сам. Его никогда нельзя было заставить совершить что-то против собственной воли. Если он шел навстречу, выходя за рамки договора, составленного несколько столетий назад, то лишь из личной благосклонности. Почему же Минхо вообще согласился на подобное заточение, предположительно, до самой смерти? Потому что это далеко не первая его жизнь. Он устал скитаться по миру в поисках места, чтобы приткнуться. Он пережил множество людей, множество поколений, попробовал абсолютно разные профессии, судьбы, образы жизни. Всего было настолько много, что аж тошно стало, из-за чего он и решил связать себя узами спокойной рутины без нужды беспокоиться о внешних проблемах. Есть только он, живые члены рода Хан и дом, который не так уж часто менялся и за которым ему нужно следить. При таком раскладе даже документы не нужны, ибо он всегда мог прикинуться простым дворецким, который вообще не при делах. Выходил из дома не так часто. Обычно для похода по магазинам или же чтобы прогуляться в свое удовольствие, всегда выбирая наименее людные места. Когда это были загородные дома семьи Хан, то найти подходящую местность не составляло труда, но и теперь, проживая чуть ли не в самом центре города, он совершенно спокойно добирался до его окраины на своих двоих, благодаря некоторым плюшкам, которые он получил, став бессмертным хищником. – Хочу, – коротко ответил Джисон и все же осмелился прильнуть поцелуем первым. Губы Минхо не были похожи ни на чьи больше. Опыт у Хана, конечно, был не столько большой, сколько у старшего, но был. Поэтому выбирать явно оставалось из чего. Учитывая его известность, он ею мог пользоваться сколько душе угодно, но оставался преданным лишь одному. Тому, кто заточил его в свою власть не намеренно, а по воле случая. Ли ответил взаимностью, даже не задумываясь. Его руки успели сползти ниже, сминая задницу Джисона и прижимая еще крепче. Ему не хотелось отпускать это юное тело, которое так охотно отдавалось ему абсолютно каждый раз. Прохладные пальцы залезли под то самое худи, которое вечно мешалось, они обжигали горячую кожу парня, выделяясь калейдоскопом контрастов на фоне тепла, из которого теперь не так уж и не хотелось вылезать. Рука Джисона опустилась ниже – осмелел – и легла на пах старшего, ощутив возбуждение, которое ранее пряталось в пустом пространстве между ними. Из чужих губ послышалось низкое мычание, которое будоражило не на шутку. От одной мысли, что Минхо скоро испьет его крови, бросало в жар. У Джисона давно начал проявляться достаточно специфичный для обычных людей фетиш. Минхо поднял Джисона на руках в воздух, встав с дивана, и направился вместе с ним в хозяйскую спальню, которую, вопреки истории, делил не только ее владелец, но и дворецкий. Их отношения давно начали выходить за рамки «просто секса». Мужчина уложил Хана на мягкую поверхность, сразу стащив с него всю нижнюю часть одежды до конца и откинув ее в сторону, а сам прильнул к бедру с внутренней стороны, оставляя легкие поцелуи, совсем немного переходящие в розоватые следы. Джисон тут же вздохнул со звуком, походившим на стон, а ладонь его легла на чужую макушку, второй схватился за край худи, неосознанно приподнимая его выше и оголяя ту самую талию, которой восторгался дворецкий. Заметив подобное изменение, губы Ли тут же припали к коже на животе младшего. Идеально гладкий живот без ярко выраженных кубиков очаровывал. Джисон весь так хорошо сложен, не хуже самого вампира, который умер в самом расцвете своей физической формы. А еще кровь в нем до треска в ушах струилась активно по венам. Минхо укусил его за бок, но пока без клыков, обостряя ощущение ожидания для них обоих. Подняв взгляд вверх, он увидел нетерпеливый блеск в глазах парня, который еле держался, чтобы самому не попросить. Минхо опустился обратно, закидывая одну ногу Джисона себе за плечо, кусая бедро практически у промежности, но снова без клыков. Приятно до мурашек по всему телу. Хан успел перевозбудиться за столь короткий промежуток времени, а вздохам его не было предела. Наконец Ли припал губами сначала к яйцам Джисона, а затем и члену, вызвав тот самый первый полноценный стон, который вышел из Джисона на выдохе. Минхо накрыл ртом головку, создавая внутри вакуум, доставляя этим неимоверное удовольствие. Волосы на макушке вампира теперь зажаты мертвой хваткой, Джисон не собирался его отпускать в такой ответственный момент, а тот и не думал отступать. Минхо лишь глубже вобрал в себя чужое достоинство, продолжив приносить удовольствие, а рукой попутно сжимая задницу, стараясь не переусердствовать. Плюшка у вампиризма далеко не одна. Синяки на теле Джисона оставались регулярно, что становилось еще одной причиной носить закрытую одежду. А подобный стиль Минхо более чем устраивал, ведь от эгоистичного собственничества он не смог избавиться даже за свою далеко не самую короткую жизнь. Минхо достаточно быстро практически довел Джисона до исступления, но вовремя остановился. Само собой, хватка младшего на его волосах не помеха для вампира, поэтому он спокойно отстранился и встал на ноги напротив Джисона, лежащего в столь беззащитной позе. – Снимай, – имея в виду худи, приказал Ли. В постели он все же отходил от привычных формальностей, что раззадоривало еще сильнее. Джисон повиновался вновь, оставшись абсолютно нагим. Он чуть ли не обидеться готов был, что его так нагло обломали, но перечить не решался, ибо знал, что последует за этим. Минхо достал из привычного ящика в тумбочке смазку. Только успев капнуть достаточно жидкости на пальцы, он уже вошел ими в парня, особо не церемонясь. Джисон тут же подался вперед, выгнувшись в спине от острых ощущений и вновь простонав в голос. Он весь как по струнке натянулся. Им управляли столько не прямые ощущения прикосновений, сколько факт, кто именно их совершал. Все же всегда крайне важно, кто делит с тобой постель. Если это чужой человек, с которым от слова «чувства» и названия нет, то ощущения совсем не те, их и вовсе будто нет. А когда это тот, на кого ты практически готов молиться, если бы в Бога, как такового, верил, – совершенно другой результат. Дыхание Минхо стало куда громче и глубже от собственного нарастающего возбуждения. Вид ему открывался прекрасный и целиком на все тело младшего. Все же он действительно оказался куда соблазнительнее всех его предшественников. Дав немного привыкнуть к паре пальцев, он начал ими двигать туда-сюда, иногда расправляя на манер ножниц, отчего Джисон, который совсем недавно чуть не кончил, заскулил мгновенно. Минхо наклонился над ним и размашисто прошелся языком по щеке, а затем опустился к шее. Наконец. Зубы. Минхо вошел в него не только сзади, но и клыками сквозь кожу, открывая себе доступ к нектару богов. Он контролировал себя абсолютно всегда, ибо не в его интересах прекращать жизнь источника столь сладкого напитка. Даже если не учитывать чертов договор, который уже никому из присутствующих не уперся. Джисон вскрикнул от ощущений. Приятная боль пронзила его кожу, а следом он кончил без дополнительной стимуляции спереди. Собственное семя брызнуло на живот и попало на рубашку Минхо, но этот факт не смущал. На губах вампира вкуснейшая красная жидкость, от которой он постарался оторваться, чтобы осталось «на потом». – Дьявол, – пронеслось с губ Джисона, грудь которого вздымалась в попытках захватить как можно больше кислорода. – Я все еще не имею ничего общего с ним, – сквозь улыбку ответил Ли и утянул в новый поцелуй, который сопровождался немногим остатком крови на губах и зубах. Минхо пил аккуратно, но все же невозможно сделать это идеально чисто. А Джисону, наоборот, чем грязнее – тем лучше. Пальцы уже двигались еще активнее, добавился третий, ибо двух недостаточно для размера Минхо. Нужно растягивать усерднее. Хан схватился руками за плечи старшего, которые все еще оставались закрыты рубашкой. Казалось, что сейчас это одна из самых лишних деталей. Наконец Минхо отлип и освободил тело Джисона, оставляя такую неприятную пустоту, что последний готов был сделать абсолютно все, лишь бы вампир занял ее собой. Джисон весь раскрасневшийся, от предыдущего оргазма он отошел быстро, потому что рядом с Ли ему не требовалось много времени, чтобы возбуждаться с новыми силами раз за разом. Слишком много хотелось, чтобы думать об усталости, которая накроет с головой после. – Я неделю не буду выходить из дома, – сообщил Джисон, намекая на что-то. – Будто я когда-то спрашивал разрешения, – с наглым выражением лица ответил Минхо, прекрасно понимая, к чему клонил парень. Ли снова встал напротив: тело Джисона еще розовее, еще горячее. Он один создавал жар, которого хватало на двоих. Минхо не слишком медленно, но и не торопясь расстегивал пуговицы рубашки одну за другой, заставляя младшего тлеть пеплом. Белоснежная ткань полетела в сторону. Теперь ремень брюк, который Минхо никогда не использовал для их игр. Это казалось лишним в их ситуации. Минхо не нужны никакие дополнительные приспособления, чтобы оставлять на парне кровавые следы. Ширинка съезжала, казалось, неприлично долго, но все же и от этой одежды ничего не осталось. Минхо схватил парня за ноги и подвинул чуть дальше от края кровати, встав коленями на него и присев. Теперь задница Джисона лежала на бедрах старшего, когда тот приставил головку налитого члена, к которому Хану в свое время приходилось долго привыкать. Джисон чуть ли не умолял глазами наконец войти в него, практически на писк начал переходить с простого мычания, а Минхо это только больше забавляло. – Такой хороший, когда просишь, – следом он заполнил собой Джисона, вставив до основания. Первый толчок всегда был для них особенным, чуть ли не более последнего. Дрожь проходила по обоим, колющие ощущения по всему телу, дыхание замирало. Минхо хотелось взять его всего и сразу, но это невозможно даже для такого существа, как он. Джисон головой назад откинулся, показывая напряженную шею, которую искусать нужно, но нельзя. Ли плавно покидал горячее нутро, но следом снова ворвался в него нагло и собственнически. Это его человек, жертва, хозяин. Название не меняет сути. Он только его. Минхо наклонился вновь, но припал на этот раз к груди Джисона, оставляя новый укус где-то слева, пока сам снова толкнулся так же грубо и глубоко, как и в прошлые разы. Хану оставалось только хвататься за подставившегося Ли руками, впиваясь ноготками и царапая, пока Ли трахал его и кусал, оставляя не самые глубокие следы, скорее для вида, не забирая через них много крови, а с большей вероятностью желая пометить совсем не лишний раз. Происходящее походило на форменное безумие, потому что такого наслаждения, которое они получали друг от друга редко можно встретить. Как они отдавались, как вслушивались в каждый вздох и стон. Жадные оба, оба хотели получить как можно больше и без остатка. Разве что Минхо все же придется чем-то пожертвовать в угоду будущего и жизни Джисона. Он уже оставил на нем далеко не пару укусов, они тянулись на правую сторону тела: на ключицы, плечо, шею с другой стороны от первого раза. И все это время вампир продолжал вдалбливать податливое тело то в себя, то в матрас под ними. Наконец Джисона накрыл новый оргазм, а Минхо не упустил шанс испить его именно в тот момент, ведь кровь становилась еще вкуснее, еще приторнее. Он оставил новый укус на шее, совсем рядом с предыдущим. Ведь чем больше, тем Джисону лучше. Хан задрожал сильнее, чем в прошлый, слишком приятно. Слишком много ощущений: и боль, и опустошение, и оргазменная нега, и горячий вампир, что так хорошо использовал его тело в угоду обоим. На стоны не оставалось сил, он замер в мгновении с приоткрытыми губами и слегка опущенными веками, сжимая плечи Ли настолько сильно, насколько мог. Следом и Минхо почувствовал, как достиг своего пика и начал изливаться прямо внутрь парня. А вот он уже издал стон, правда совсем тихий и больше похожий на мычание, когда сильнее сдавил пальцами ягодицу Джисона, за которую придерживал в тот момент. Синяк точно останется, причем яркий. Он принялся зализывать последний укус, потому что тот оказался особенно глубоким и кровь остановилась не сразу, как вампир отлип от него. Но нектар этого парня на вес золота, поэтому нельзя проронить ни одной лишней капли. Он сначала посасывал мягко, а потом провел языком несколько раз, чтобы убедиться в надежности собственных действий. Слегка отстранившись, чтобы проверить состояние Джисона, Минхо увидел в нем лишь ничем не испорченное наслаждение. У вампира еще вагон сил, он бы мог и на второй, и на третий и на множество других заходов пойти, пока не пришлось бы вновь кормиться для восстановления сил, но человеческое тело куда более требовательно к отдыху. Минхо знал, когда лучше остановиться или хотя бы сделать паузу, поэтому, описывая руками талию Хана, он поднял его, не выходя из нутра, и прижал к себе, а после сам лег так, что младший оказался лежащим сверху. Джисон и правда распластался в бессилии. Мало того, что он кончил дважды, так еще и лишился определенного объема крови, что, кроме особенных ощущений, имело побочный эффекты в виде вселенской усталости. Минхо всегда это учитывал, поэтому какое-то время лежал вместе с ним в обнимку, чтобы тот успел отдохнуть в максимально комфортных условиях. А рядом с Минхо – самые комфортные. Ли все же покинул чужое тело, хоть и не очень хотелось, но так «его человек» быстрее придет в себя, без лишней стимуляции со стороны. – Минхо… – тихо-тихо послышалось снизу. Джисон лежал головой у старшего на груди. – Отдыхай, – ласково произнес Ли, продолжив поглаживать по волосам, немного играясь с отдельными прядями. – До тридцати двух ждать, да? – будто сквозь сон спрашивал Хан. – Да, до тридцати двух. В тридцать два умер Минхо, переродившись в вампира. И, по его мнению, тридцать два – наиболее оптимальный возраст для того, чтобы умереть молодым, но при этом мозгов в голове достаточно для принятия подобного решения. Минхо никто не спрашивал, и тогда он бы ни за что по своей воле не согласился на подобную участь. На это мужчина и надеялся: что Джисон поймёт, насколько все «плюшки» перекрывают минусы вечной жизни, и откажется от превращения в вампира, чтобы остаться с Минхо навсегда. Однако где-то далеко в глубине души Ли Минхо все же надеялся, что Джисон не передумает и захочет провести с ним эту вечность.