местный бар в Питере.

Как всегда рабочие будни. Антон уже успел природниться к этому месту, к Кате Смирновой, к Димке Новосёлову. Эти двое ребят и вправду классные очень, а бар престижен и интересен. — Вот и наш альфа-самец пришёл.— с насмешкой говорит Катя, замечая, как Рома заходит в помещение и садится за столик. — Блять...— младший явно расстраивается, да ждёт очередного заказа. Пятифанов как обычно берёт коньяк. Кстати, есть один факт — старший никогда не пил больше одного стакана коньяка. Может, у него есть меры в выпитом алкоголе, или это с чем-то связано?; вобщем, это уже неважно. — Иди относи заказ, Тоха.— бармен ставит спиртной напиток на уже давно знакомый Петрову поднос, да усмехается, вплоть недавно узнав от Екатерины о шурах-мурах посетителя и официанта. — Ага...— блондин берёт напиток, и выпрямив спину, как самый настоящий дворецкий, размеренным, но спешным шагом подошёл к столику. — Держи.— уже в менее вежливой интонации говорит парень, поставив коньяк на твёрдую поверхность. — С меня как обычно, зайчик?— слащавым тоном лепечет шатен, слегка приподнимая уголки обсохших на ветру губ. — Да,— Антон лишь раздражённо закатывает глаза на до жути раздражающий флирт и подкаты, да скрещивает руки на груди, держа в руке тот поднос. — Ну, держи,— старший протягивает официанту деньги, да откидывается на спинку стула. Петров с одобрением принимает купюру, сложив её в пальцах. Он замечает, что шатен продолжает копаться в карманах ветровки, а после, достаёт оттуда ещё денег. — Это чаевые,— парень протягивает бумажку объекту симпатии. — тебе. Официант хмурится, да с неохотностью принимает деньги. Не то, чтобы корысть в глубине души... Скорее, просто обычные рамки вежливости, да нежелания не принять чужую доброту. Он не уверен, что вообще использует эти чаевые для чего-то. — Спасибо,— с саркастично вежливым тоном произносит блондин. — мудак.— бросает напоследок, и ложит деньги в карман. Замечает улыбку на чужом лице, и вновь раздражается, закатывая глаза, цокая языком и, обернувшись, уходя к барной стойке. И так на протяжении получаса. Петров и сам перестал замечать, как иногда засматривался на старшего, который глотками попивал увеселительный напиток. После одного стакана с шатеном ничего не случалось, и было такое ощущение, что ему просто вкус нравится; хотя, блондин пробовал пол глоточка коньяка — гадость такая! Ужас. Он даже пожалел, что попробовал. Но общаясь с Новосёловым, каждый ЗОЖник умудриться испытать этот приторный вкус на языке. Уж слишком Димка убедителен. — Пялишься на него, да?— усмехается Смирнова, что вот-вот отвлеклась от разговора с барменом. — Чё?— возмущается младший. Растерялся, бедный. — на к-кого? На него что-ли? Да никогда!— попытки оправдаться сводили с ума, да заставляли сердце учащённо биться. — А я и не говорила, что именно на него. Ты сам это сказал.— официантка поплыла в ехидной улыбке. А она оказалась умна. — Он тебе нравится? Младший вздохнул, пытаясь найти в себе силы высказаться по честному. — Нет. Мне он не нравится. Он клеится ко мне, но я к нему ничего не чувствую, кроме отвращения.— и это было абсолютной правдой. С лица девушки начала спадать та змеиная ухмылка. — Ты не парься,— блондинка по-дружески положила мягкую ладонь на крепкое плечо. — он у нас всегда такой. Раньше тут работала девочка, Полина звали. Тоже официанткой была. Он и с ней мутить пытался. Смирнова говорила на выдохах, да с отчаянием в голосе, что слегка тревожило. — Он типа.. би?— это первый вопрос, сорвавшийся с языка Антона. — Получается, что так. Странно это, конечно. В лет восемнадцать он к нам заходить начал. Так педиков хуесосил, ты бы слышал!— Екатерина выглядела и вправду, как сплетница, но и дураку понятно, что эти рассказы для Тошика интересны, и может, помогут ему как-то. — А почему он вдруг парнями начал интересоваться.. об этом я уже не в курсе. — Ясно. Видимо, кризис ориентации у него был, или латентность какая-то.— младший мог перебирать кучу вариантов в своей голове, но больше склонялся к латентности. — Видимо,— Смирнова взяла поднос с бутылкой виски и двумя небольшими стаканами. — так, ладно, мне бы надо заказ отнести.— на слова приятельницы, Антон лишь кивает, да смотрит в пол, пока девица относит алкоголь посетителям. В его голове крутилась та мысль: раз старший уже флиртовал с одной из официанток, то получается, что его можно назвать бабником? Вдруг, Полина не единственная девушка, а Антон не единственный парень? Может, он хочет просто поиграться Петровым? Вопросов много, а ответов нет, что очень сильно напрягает и давит на голову, заставляя ту пульсировать и побаливать в области затылка. Сигареты — это не лучший способ исправления головной боли, и наверное, сделает только хуже, но лёгкие хотят страдать, хотят плакать, и хотят гнить, а парень просто не может отказать им. ******* Дым вновь порхает по организму, кружась в воздухе, словно танцуя размеренный, да спокойный медляк под тихую музыку. И всё это кажется таким безмятежным, а вчерашний день повторяется за счёт того, что младший слышит тот же голос справа. — Сигаретки не будет, Тоша?— смотрит по-хищному, слегка прищурившись от южного ветра. — Господи, держи уже.— как обычно закатывая глаза, да взяв сигарету из пачки, Антон протягивает дозу никотина знакомому. Когда Пятифанов видел, как официант закатывает глаза, то голова заполнялась грязными, да влажными мыслями. Но он старался держать свои непристойные фантазии при себе. — Ну, что, как дела на работе?— в голосе едкость ощущается. Будто это вопрос с насмешкой; точнее, так оно и есть. — Ты чё, ебанутый?— явно понимая, что подобный вопрос, вышедший за пределы гортани старшего, звучал глупо, риторически спрашивает Петров. — Как грубо,— шатен выпячивает губы и сводит брови к переносице, по-детски показывая, что недоволен. — Плохой мальчик!— грозит пальцем, с шутливым тоном проговаривая. На лице младшего появляется лёгкая улыбка; его рассмешило подобное поведение знакомого. — Не смеши, мудак,— держа растянутые в ухмылке уста, лепечет блондин. Пятифанова забавляет такое прозвище. «Мудак» — такое притворное слово, сорванное с алых, желанных губ молодого парня. Голос Антона делал это слово не тяжким, не оскорбляющим, а очень даже приятным и мелодичным. — А чего ты, кстати, так поздно сегодня пришёл?— задаётся вопросом официант, делая очередную, смачную затяжку. На часах и вправду было поздновато; семь часов вечера. — До утра вчера не спал. Я проснулся то часа четыре назад, и вот где-то.. часик назад... сюда припиздил.— шатен тоже глубоко затягивается, после выдыхает полупрозрачное, серое облачко. Блондин молчит; ничего не отвечает, и смотрит в пол. Задумывается, тонет в собственных мыслях. Чувствует, как вески и затылок пульсируют, воссоздавая приторную головную боль. — Чё молчишь, солнце?— очередной словесный флирт, подкат. — Сказать нечего,— младший недокуривает. Выбрасывает тлеющую сигарету в сторону. — и не называй меня так.— не смотрит в сторону парня, который явно не понимает, что уже успел сделать не так. Антон заходит обратно в помещение, закрывая дверь. Проходит обратно в бар, наблюдая, что посетителей стало чуть меньше, а некоторые столики, на которых сидели другие люди, заменились молодыми парочками. — Чувак!— голос родной, знакомый, хрипловатый; Димка. — Что?— официант подходит к барной стойке, и садится на стул, всматриваясь в лицо татуированного. — Ты чё так долго там был? Тут уже заказов столько наделали. Катюха успевать, не успевает.— медно русый умело делает какой-то коктейль, при этом поглядывая на младшего. — Сорри, покурить отходил.— кратко бросает Антон, ведя некую отдышку. — По тебе видно. Во, какая отдышка! Курил бы поменьше, и её бы не было.— душнит бармен, поставив доделанный напиток на стол и наконец переведя взгляд на приятеля. — Ой-ой!— раздражается Петров, цокая языком. — я хотя-бы не бухаю. — И на этом спасибо, ёпт.— Новосёлов переводит взгляд в помещение, выискивая взглядом Смирнову. А та, в это время, в попыхах бежит к барной стойке со второго этажа. Она хоть и не курит, но отдышка всё равно есть. М-да, а младший даже и не заметил, что проторчал на улице около двадцати минут. — Сука, ты где так долго шароёбился?!— тяжело дыша, произносит Катя, ложа руку а грудь, а второй опираясь о стол. — Курил он,— подначивает бармен. — Ах ты, блять, курильщик!— старшая берёт с барной стойки полотенце, которым обычно Новосёлов вытирает бокалы и стакана. Она начинает не сильно лупить напарника этим мягким предметом, что у обоих вызывает смех. — Да всё, Катюх, прекрати!— сквозь смешки проговаривает младший, прячась от ударов за ладонями. На официантов уже начали с улыбками смотреть некоторые посетители. Многим непривычно видеть их такими задорными, ведь обычно они престижные, культурные, да вежливы до жути. А сейчас веселятся, как маленькие дети. Хотя, недалеко они ушли от возраста маленьких детей, да и взрослые тоже не такие серьезные, как кажется на первый взгляд. ******* Сегодня отпустили с работы пораньше. В часов 9 вечера. Это очень радовало Антона, но вот эти настойчивые шаги позади себя он терпеть не мог. Опять этот Ромка за ним увязался. И что он от него хочет, блять? Наконец, Антон видит свой подъезд и старается ускорить шаг, но подумав, что это будет слишком заметно, он пытается продумать план, как бы отвязаться от этого настойчивого мудака. — Тош, ну подожди!— нешумно крикнул Пятифан, хоть по улице и разошлось некое эхо. — Чего тебе?— младший неохотно поворачивается к недоброжелательной для себя фигуре, смотря исподлобья. — Может, поговорим, а?— спрашивает Роман, надеясь, что ему ответят с согласием. — И тогда ты от меня отъебёшься?— озадаченно цедит блондин, стараясь показательно сдержаться и не сжать ладони в кулаки, да стиснуть зубы. Шатен вздыхает. — Да!— говорит так уверенно, хотя сам знает, что будет добиваться Тошу до конца. — Ладно, хорошо.— Петров нервно присаживается на скамейку. Тело охватывает лёгкая дрожь и страх. Мало-ли, что надумает этот Пятифанов? Старший безмятежно садится рядом, подбирая слова для диалога. — Как дела у тебя.. вобщем-то?..— как-то неуверенно начинает говорить шатен. Вопрос хоть и звучал тупо, но из него можно выстроить какой-то диалог. — Нормально. Твои как?— вздыхает, понимая, что лучше-бы ушёл. — Тоже неплохо,— Рома делает паузу в речи. — хм.. а тебе кто-нибудь нравится?— этот вопрос заставил младшего немного напрячься. — Ну, нет...— теперь, уверенность, да спокойствие покинуло и Антона. — Понятно,— в серых глазах можно заметить некое отчаяние, да светлый огонёк тухнет, будто на него водой брызнули. — помню, до тебя официантка работала одна,— это именно та история, о которой младший уже наслышан. — я был в неё по уши влюблён. Красивая такая. Полина звали,— можно было краем глаза заметить, как Пятифанов напрягается, когда говорит об этом, да лицо его, остро-очерченное, выражает тоску, и грусть. — она уехала отсюда. Сказала, что я ебанутый на голову, раз не понимаю отказа. В этом случае, официант понимает девушку. Старший и вправду не понимает обыкновенного отказа, что заставляет чувствовать слабую тревогу до коликов в груди. Но, раз Полина аж уехала из города, то наверное, были ещё другие, более веские причины "ебанутости" Ромки, помимо непонимания отказа? Этим вопросом младший задался не сразу. ******* Делая затяжку, старший следует тротуару. Диалог у них с Антоном выдался по душам, хоть в конце младший с халатностью в глазах ушёл домой. Пятифанов чувствовал, как влюблялся в этого милого парня; Петров такой холодный, грубый, и одновременно нежный. Уж очень это привлекает. Шатен просто еле держит себя в руках, чтобы не запустить свои длинные пальцы в мягкие, пшеничного цвета волосы, да поцеловать желанные губы. Он хочет младшего, он влюбляется в младшего. И это настораживает не только Антона, который уже не может выносить слежку со стороны Ромы, но и самого Пятифана. И, старший надеется, что сможет завоевать недоступное сердце своего объекта симпатии.