местный бар в Питере.

Антон тихо открывает дверь в квартиру. Нажатием на выключатель включает свет в прихожей. На часах пол второго. Ночь. Прогулка с Ромой затянулась, но благо, прошла успешно. Петров хоть и уверен, что после этой прогулки Пятифан станет более навязчивым, но всё-же, старается откинуть эти мысли подальше. Главное, что Ромка не сделает ничего криминального, ибо во время прогулки он, слава Богу, не изнасиловал Антона. И на этом спасибо. Блондин неспеша проходит в квартиру, перед этим стянув обувь и куртку. Он быстро заваливается на кровать, даже не переодеваясь в домашнюю одежду; спать клонило ужасно, глаза слипались. И быстро провалившись в сон, он даже слегка позабыл о сегодняшнем дне, вечере и ночи. ****** Остаётся сегодня поработать, а дальше Петрова ждёт два дня отдыха. Относя очередной заказ, в голове младшего всё также следы воспоминаний того ночного похода по городу. Это было довольно комфортно, атмосферно, приятно. — Ну чё, сегодня тусим?— начинает Новосёлов, опираясь о барную стойку и глядя то на Катю, то на Антона. — Получается да.— кратко отвечает официантка, оглядывая помещение. — Учтите: я пить не буду!— заводя одну и ту же гармошку, твердит Петров. — Тебя никто и не будет заставлять,— татуированный усмехается. — хотя, не факт. — Ой, да пошёл ты.— младший раздражённо фыркает, закатывает глаза. — Как с Ромкой дела?— улыбаясь, произносит блондинка. У Петрова робость в крови забурлила, а сам он сильно замялся, да с гортани его слабое «эм..» срывалось. Глаза бармена на лоб полезли; он ошарашенно на приятели глянул. — Чё, переспали?— ошеломлённый Дима вскинул брови. — Ч-чего?!— официант раскраснелся, как помидор, а сердце его в бешеном темпе застучало. — я с н-ним?! Да никогда! Вы за кого меня принимаете?— продолжает твердить младший, попутно заикаясь. — я по вашему на пидора похож?! — Пидоры, знаешь-ли, по разному выглядят,— ехидно пролепетала Катя, поставив на барную стойку локоть, а сама об кулак челюстью опираясь. — а что было-то у вас? Колись давай. — Ну, блин,— тихо проскулил блондин, да опустил взгляд. — вчера до часу ночи пришлось с ним гулять. — Опа-а-а!— хлопнув в ладоши, медно-русый парень улыбнулся. — а я то думаю, чё ты сонный такой,— бровями играет. — так вот оно что! — Дим, захлопнись,— раздражается официант, глаза голубые отводит, по помещению зрачками скользя, да зигзаги резкие ими очёркивая. — прогулка ничего не значит. — Как скажешь.— бармен продолжает озадаченно какой-то коктейль делать, отвлекаясь от разговора. И Петров вздыхает лишь, не отвечая. В голове его картинки с прогулки мелькают, а голос души так и твердит, что Ромка не такой уж и плохой. Но как младший может себе позволить влюбиться в парня, да и тем более в того, к кому такое отвращение пытает? Где это видано вообще? — правильно, нигде. И блондин вновь наблюдает за той дверью, в глубине души ожидая, когда крепкая рука распахнёт её, а в помещение зайдёт высокорослый шатен, надменно осматривающий окружающую среду. Но этого не происходит, хотя, и по времени Пятифану ещё рано сюда идти. Голубоглазый о ещё одном явлении задумывается; старший сюда каждый день ходит почти, по стакану коньяка выпивая. Вдруг у него душа алкогольная чрезмерно? Хотя, с ним ведь ничего после одного стакана не случится? Странно это всё, а Петров продолжает ответы на свои вопросы искать. Но он не понимает, что не получится. Единственный, кто знает ответ — это Рома. Никто другой больше на эти вопросы не ответит. Шатен непредсказуем и по нему сложно определить, что он за человек такой. Блондин чувствует себя должным, ведь он именно тот, кому может довериться и раскрыться Роман, но изменить своим невольным принципам парень не может, потому старается не менять безразличное выражение лица, когда глаза прилипают к тушке Пятифана. Но сердечко о рёбра стукает, а тревога пульсирует терпко, да вот, не привык блондин правдивые эмоции проявлять, если не брать в счёт гнев и отвращение. — Петров,— слышится голос слева. — ты как? — Что?— Антон смотрит на Екатерину, что с вопросом смотрела на его недопонимающую физиономию. — ты о чём? — Я тебе говорю,— вздыхая, с лёгким наездом начинает Смирнова. — иди заказ относи,— слегка вскидывает рукой. — а ты, как идиот, стоишь и втыкаешь! — Извини, Кать,— чуть заикаясь, говорит Антон, руками обхватывая поднос. — задумался просто. — Задумался он.— фыркает девушка, отводя раздражённый взгляд. Младший к четвёртому столику следует, по прежнему на шестой поглядывая; да, именно на шестом Пятифан сидит всегда, а если уж тот занят, то на второй садится. Он относит заказ, а после снова к барной стойке возвращается. Душа мятежится сильно, и хочется упасть на колени, да разрыдаться от потока мыслей. Младший будто с ножом в груди ходит — он мешает жить, да вот, вытащить до жути больно и страшно. Может, кто-то ему поможет и вытащит безболезненно? Наверное, нет, да и Петров на это уже не надеется. — Сколько там времени?— интересуется парень, на Екатерину глядя. — М-м...— девушка на часы настенные смотрит. — семь вечера, а что? — Да ничего,— пожимая плечами, парень в пол вновь смотрит. — просто интересуюсь. — Ясно.— зеленоглазая поворачивается к Диме. У них какой-то разговор заходит, однако, младший даже не вслушивается, и не пытается вслушаться. Он слышит, как дверь бара распахивается, и взгляд резко поднимает. В глазах его невидимый огонёк загорается, но тут же потухает, когда он видит, что в помещение далеко не Ромка заходит. И парню тошно от самого себя; Пятифанова он никогда не любил, и потому - какого хуя он вообще париться по поводу него? Так мало времени прошло, а Петров уже привыкает к старшему, что чутко задевает систему страха в уголке сердца блондина. Нет, ему нужно расслабиться. Уж очень он напряжён. — Я покурить отойду.— даже не глянув на приятелей, нервно произносит Антон. — Окей,— бормочет Катя. — только ненадолго. Младший лишь кивает, да мятежными шагами к заднему входу пятится. Он сам даже глаза не поднимает, а лишь в пол смотрит, продолжая трепетно по плитам ледяным идти. Тошнота к горлу подбирается, а вески пульсируют, кружа поток головной боли. И Антон вздыхает, когда обшарпанная стена с его спиной сомкается, а сам он дрожащими пальцами сигарету ко рту подносит. Зажимая кончик фильтра меж губ, блондин по карманам в поиске зажигалки хлопает, но те пусты. — Блядь!— выругался младший; он раздражается сильно, что ещё сильнее нервы щекочет. — Огонька нет?— услышав знакомый голос, официант поворачивает голову в правую сторону. Его мир будто рухнул, да не понятно — младший напуган или рад? Ромка к нему идёт поближе и, вроде без опасных намерений, рядом становится; из кармана достаёт что-то. Петров присматривается — вроде зажигалка. Старший чиркает предметом в руке, и мелкий огонёк опаляет его кожу оранжевым светом. Источник освещения к краю сигареты, между сухих губ младшего зажатой, подносит. Недолго думая, Петров затягивается, да дым смрадный выдыхает, наслаждаясь порцией никотина. — А ты чего в бар не заходишь?— неожиданно для самого себя, Антоша решается завести диалог первым, да так резко, словно боится, что начнут раньше него. — Хотел сначала покурить, а потом уже зайти,— подкуривая, отвечает Пятифанов. — а ты что, соскучился? — Чего?— вскидывая брови, блондин розовым оттенком на щеках покрывается; смущается слегка. — не соскучился я. Просто интересно стало. — Ну...— шатен опускает серые глаза, делая затяжку. — я тебя всё ещё люблю, понимаешь? И сердце Петрова вновь бьётся бешено, а сам он мнётся, в попытке сказать что-то. — Ну.. п-понимаю..— и куда делась та дерзость, что таилась в голубых, чистых глазках и бархатном голосе? — ну а ты понимаешь, что это не взаимно? Мы, максимум, можем быть просто друзьями. — Я не могу дружить с тем, в кого влюблён.— в этом и проблема. — Я прекрасно тебя понимаю, но...— делая паузу в речи, младший подбирает слова. — я не пидор!— не подобрав вежливости в произнесённых буквах, твёрдо говорит Антон. — А я, по твоему, пидор? — Ну, не пидор, а...— младшего перебивают. — Ты ведь под словом «пидор» имеешь ввиду гея?— тон нарастает, и сам шатен говорит с лёгким наездом. — Но ты ведь сам раньше так говорил. Ты сам был гомофобом! — А ты откуда знаешь?— возмутился Ромка. — Неважно,— блондин руками разводит, и в учащённый пульс не вслушивается особо. — просто пойми, что нам не быть парой.— выкидывает окурок, скрываясь за дверью. А в уголке его памяти всё равно останется маленькое местечко для этого разговора, а там лишь ободранная стена и не до конца выкуренная сигарета, тлеющая где-то в сырой траве. ******* Неспешные шаги раздаются по тёмным улицам. Если честно, Антон хочет спать, но он пообещал, что придёт на тусовку. Адрес места ему сказали; говорят, машина подъедет, подвезет его. Он останавливается возле какого-то подъезда; вроде об этом месте говорил Дима. Ветер в его лицо слабо дует, заставляя морщится и щурить сонливые глазки, а тело просит мягкой кроватки, что позволит конечностям расслабиться, а разуму — провалиться в царство Морфея. Парень слегка оглядывается, ищет взглядом ту машину. Наконец-то, звук колёс слева немного бодрит младшего, и он поворачивается в нужную сторону. Чёрная, симпатичная машина останавливается перед ним, а из окна выглядывает знакомая младшему физиономия. — Садись, похититель мужских сердец.— говорит Дмитрий, усмехаясь, на что блондин лишь глаза закатывает. Антон в машину садится; тепло там, да в сон сильнее клонит. — Привет ещё раз.— улыбается Катя, сидящая на переднем сидении. — Привет-привет...— вздыхая, бормочет в ответ Петров, глядя в окошко. Машина тронулась, и татуированный повёз товарищей в назначенное его другом место. Младший всё время в окно смотрел, пытаясь не уснуть; он устал, но желание оторваться тоже присутствовало. Всё-таки, давно он на тусовках не был, а послушать более громкую, чем в их баре, музыку, да потанцевать и отдохнуть нормально — ему не помешало бы. — Ну чё, рассказывай.— начинает Новосёлов, выезжая на дорогу. — Что рассказывать?— младший брови вскидывает, недопонимающе на медно-русую макушку глядя. — Как жизнь молодая. — Блять, Дим, мы не виделись всего-то час.— возмущается блондин, устало разводя руками. — Я знаю.— посмеявшись, с улыбкой да бодро отвечает татуированный. — Так, нам недолго ехать?— подала голос Екатерина. — Та не, минут пятнадцать.— Дмитрий взгляда от дороги не отрывает; м-да, и как ему удается шутить, говорить и за ездой следить одновременно? Загадка человечества, блядь. ***** — Проходи.— говорит Новосёлов, впуская Антона первого зайти в дом. Он видит за столом толпу молодых, приятных на вид людей. — Здарова,— отзывается парень с пшеничного оттенка кудряшками и, подходя к сонливому Антону, протягивает руку. — я - Артур. — Антон,— кратко улыбнулся блондин, пожав руку новому знакомому. — очень приятно. — Взаимно,— так называемый Артур садится на своё место. — ну давай, Антош, присаживайся. Щас тут ещё ребята подлетят. Петров робко присаживается на стул, откидываясь на спинку. Он рассматривает бурно говорящих о чём-то молодых людей; многие из них тоже друг с другом незнакомы, как понял младший. Дмитрий и Катя также рассаживаются по местам, заводя с кем-то из ребят диалог. — Эй ты,— женский голос отзывает блондина, на что тот поворачивается. — тебя Антон, да? — Да.— младший девушку рассматривает; каштановые волосы под каре, серые глаза, толстовка пастельно фиолетовая. Взгляд её кого-то Петрову напомнил; Рому, кажется. Тоже такой вольчи, надменный. — Меня Анфиса, если что,— уточняет она. — ты, погляжу, тут тоже почти никого не знаешь? — Ага,— кивает. — пока только Катю и Диму узнаю. — Понятно,— девушка понимающе кивает в ответ. — сюда щас ещё пару людей придёт. Один из них мой друг, кстати. — Оу..— Петров не знает, что ответить. — а как его зовут? — Рома.— уголки губ девицы чуть приподнимаются. И тут сон, как рукой сняло. Блондин знает только одного Рому в этом городе. — П-понятно...— незаметно для самого себя, заикается Антон. — и давно вы знакомы? — С лет девятнадцати. В баре познакомились.— Анфиса слегка улыбнулась. Ей явно было приятно говорить о своём товарище. А младшего грыз вопрос; точно-ли не о Пятифановом она говорит? Младший слышит томные шаги позади себя и, набираясь смелости, оборачивается. — Ромка!— каштановолосая встаёт со стула, да подходит к шатену, приобняв по-братски. — привет. — Здарова,— позади Романа шла ещё пара парней. — давно не виделись.— серые глаза начали по помещению мелькать, и остановились на ошарашенном Антоне; взгляды столкнулись, отчего обоим парням ещё более неловко стало. Оба одновременно глаза друг от друга отодрали. Все вот-вот пришедшие ребята по местам рассаживаются, а два малозамеченных парня даже и посмотреть друг на друга не могут; смелость у обоих оборвалась. На данный момент им очень неловко да скверно, будто если они глянут друг другу в глаза, то мир рухнет на глазах. Пока им остаётся лишь позабыть друг о друге, хотя удаётся это тяжело. ****** Пьяные тушки молодых людей громко хохочат, протянуто говорят, и музыка громкая по барабанным перепонкам бьёт. Не пойми откуда взявшиеся гирлянды, что по всему дому развешаные, светятся яркими цветами, пока во всех комнатах свет выключен. — Антох,— говорит парень по имени Ян, толкая Петрова в плечо. — может всё-таки попробуешь?— указывает на бутылку дешёвого вина, что уже была полу-пустая. — Не, я не хочу. — Ребят!— Ян отзывает всех, и ребята уставляются на него. — Тоха не хочет пить! Давайте подбодрим человека, чтобы не стеснялся!— сука, подначивает же всех. Молодые люди хором кричат «Давай, Антох!», а кто-то даже выкрикивает «Ебашь с горла!». Один лишь Пятифанов, что, на удивление, трезв, наблюдает за всем, поглядывая на смущённого блондина. — Ладно, ладно!— затыкая всех, да подставляя руки в защитном жесте, откликается младший. — попробую. — Вот это уже по нашему!— Ян наливает в какую-то кружку спиртной напиток, да ставит перед новым знакомым. Голубоглазый смотрит на вино с опаской, а после, решительно берёт его в руки и, выдыхая, подносит край кружки к губам. И не успевая опомниться, он уже жмурит глаза от приторного вкуса, быстро глотая содержимое. Тошнота к краешку горла подбирается, но парень сдерживает её, выпивая увеселительный напиток до дна. Именно до того дна, до которого опустилось состояние большинства ребят в помещении. С кривым ебалом, младший ставит опустошенную кружку на стол и выдыхает. Мерзкий привкус этого дешманского винища проедает вкусовые рецепторы. — Молодчина,— Дмитрий протягивает приятелю какое-то яблоко, в качестве закуски. — на, съешь. Не хватало тут ещё твою блевотину убирать.— с насмешкой в улыбке скалится. — Ага..— блондин откусывает яблоко, судорожно пережёвывая. Блядь, ещё и самое кислое дал. Все продолжают веселиться, выпивать, и всё, что помнит Антон, это четвёртую кружку вина залпом, а после первую стопку водки «Пять озёр». В глазах плывёт, мозг выдаёт полную хуйню, а язык городит то, что не надо. Уста сжимаются от терпкости алкоголя, и поэтому не получается разборчиво говорить. Ноги, что еле ходят, плетутся между собой. Тошно до жути и, блондин не уверен, что вывезет ещё одну рюмку, но желание уйти в полный ноль — берёт верх. Как только вторая стопка вливается в организм парня, то тошнота усиливается. Парень рот рукой перекрывает, шатаясь жутко. Кто-то его подхватывает. — Блядь, да он щас тут прям на ковёр наблюёт!— крикнул кто-то из толпы. — тащите его к унитазу! Голубоглазый чувствует прикосновение крепких рук к своей талии. Его тащут в туалет, а сам он старается изо всех сил сдержать рвоту. — Тише, малыш, тише...— горячее дыхание раздаётся в ушах. Этот голос младший узнает из миллиона. — Блять, Ром..— еле как проговаривает парень. — отпусти... Его аккуратно ставят на колени перед унитазом, поглаживая по голове. — Тебе лучше реально проблеваться,— негромко продолжает шатен. — на утро не так плохо будет. — Да бл..— и речь блондина обрывается, ведь весь алкоголь выходит из организма, словно электричка с тоннеля. Организм очищается постепенно. Рука старшего трепетно по волосам пушистым гладит, приговаривая: — Я тебя люблю. Да, это не самый романтичный момент для признаний в любви, но выглядит довольно заботливо со стороны шатена. ***** — Я потащу его домой.— придерживая пьяную тушку младшего, говорит Роман. Он одевается, и помогает одеваться Антону, который бормочет какую-то еле-слышную, пьяную муть себе под нос. — Хорошо,— кивает Катя. — только аккуратнее будь,— причитает, опуская взгляд. — ты ведь видишь, что он в говно уже. — Да вижу. И вот, ещё один отпечаток в памяти Петрова; ветер холодный лицо опаляет, а вокруг темно довольно, лишь тусклый свет фонарей освещает путь. Роман помогает младшему дойти до дома, попутно смеясь с его пьяного состояния и глупой ахинеи, что с уст бледных срывалась. — Ты и вправду смешной, когда такой пьяный,— добро усмехается шатен. — и возбуждаешь всё равно, блядь. — Чё?!— протянуто возмущается блондин, ошарашенно на Пятифана глядя. — ты чё несёшь!? Я чт..то, на пидора похож!?— заикаясь, продолжал лепетать Петров. — Ладно, всё, не будь букой,— продолжая под ручку объект симпатии вести, говорит старший. Подъезд младшего уже вблизи. Осталось совсем чуть-чуть. ***** — Ложись,— говорит Ромка, укладывая парня на постель. — бля, слава Богу, что я ключи от хаты у тебя в кармане нашёл,— усмехается надменно. — так бы вообще сюда не попали. — Мгм..— блондин закрывает глаза, на бок ложась. Нет, старший больше не может сдерживать себя; в каком бы он или Антон состоянии не был, младший всё равно до жути возбуждает его. Хочется трахнуть Петрова; он хочет поиметь его так нежно, так аккуратно и с любовью. Он готов учесть все его желания, быть послушным пёсиком в ролевых играх, и стоять перед тем на коленях, лишь-бы младший позволил выебать себя. А в памяти Петрова лишь обрывок этой ночи, когда Ромка раз за разом шепчет «Прости, пожалуйста...», раздаётся звук пряжки ремня, штаны его отбрасывают куда-то в сторону, а Пятифанов нежно, медленно и аккуратно двигается в нём, проникая глубже и глубже. Его движения на протяжении всего процесса ужасно слащавы, трепетны и ласковы. И Антон стонет кратко, пытаясь оттолкнуть старшего и умоляя прекратить, хотя боли никакой не ощущает, да и удовольствия тоже.