impossible

Поздний вечер двадцать четвёртого декабря проходит под Jingle Bell Rock, гул увлечённых разговоров и хохот. Ёлка сверкает в полумраке гостиной, по телевизору крутятся рождественские фильмы, а количество праздничных блюд стремительно уменьшается. Алкоголь никто не покупал. В этой квартире нет любителей выпить. Юнхо пьёт крайне редко, потому что это плохо для здоровья, Минги просто не ценитель, а Сан.. А от Сана спиртное лучше держать подальше. В общем, они ограничились газировкой и не пожалели. В прошлом году рождество праздновалось шумной компанией, с громкой музыкой и танцами, а в этом - сплошная идиллия. Никто не кричит, не взрывает хлопушки, не напивается как скот и не буянит. Всё максимально спокойно и дружелюбно. Но это сейчас, когда ёлка наряжена, стол засервирован, а вещи, которые валялись по всей квартире, убраны в шкаф. Утро же началось совсем по-другому.

***

Минги будит хлопок входной двери и суета в прихожей. Он потягивается, зевает и перекатывается на другой бок, носом уткнувшись в мягкие волосы, пахнущие кокосовым шампунем. Забрасывает на спящего свои конечности и мажет губами по затылку. – Что происходит за дверью? – бубнит Сон, не ожидая ответа. Ему, по большому счёту, абсолютно плевать на окружающий мир, пока он спит в обнимку с Юнхо и чувствует его тепло. – Уён. – бросает Чон сквозь дрёму. Тело млеет от глубокого дыхания, опаляющего шею. Он ложится на спину и поворачивается лицом к Минги, который, нахмурив широкие брови, дремлет рядом. Его тёплая рука лежит у Чона на животе, и голубоволосый опускает на неё свою, поглаживая. Внимательно смотрит на Сона. Его большие бледные губы приоткрыты, а на полупрозрачных ресницах играют солнечные блики. – Ты меня смущаешь. – ворчит Минги, не открывая глаз. Чон и не думает отводить взгляд. – Я плохо выгляжу. – дополняет черноволосый. – Ты выглядишь клёво даже в оленьих рогах. А сейчас.. – Юнхо тянется рукой к его волосам. Залипает, убирая чёлку со лба и заправляя смольную прядь за тёплое ухо. – Интимно. – В каком смысле? – Минги открывает один глаз и ждёт объяснений. – В таком, что ни с кем не хочется тебя делить. – Юнхо довольно улыбается. – Фраза настоящего собственника.– Сон убирает руку. – Комплимент. – подправляет голубоволосый. – То есть, звание «настоящего собственника» тебя устраивает? – прищуривается младший и коварно лыбится. – Пф. – всё, что отвечает Юнхо. Скрещивает руки на груди. Минги приподнимается на локте и склоняет голову, игриво глядя на парня. Пока за пределами комнаты творится апокалипсис, носящий имя «неугомонная-заноза-Чон-Уён», внутри этих молочных стен всё погружено в тёплое молчание. Черноволосый сползает вниз, на уровень груди, и ложится почти поперёк кровати, головой устроившись на вздымающейся диафрагме Юнхо и часто моргая припухшими глазками, выпрашивая ласки. Чон опускает руку на его макушку и вплетается пальцами в запутанные волосы. Минги растворяется каждый раз, когда изящные руки Юнхо расчёсывают спутанные пряди, убирают чёлку с лица, просто гладят по голове. Парень закрывает глаза, упирается носом в солнечное сплетение, вслушивается в глубокое дыхание. Потом спускается ниже, к животу, и задирает домашнюю футболку. От прохлады на тонкой коже тут же выступают мурашки. Оставив укус возле пупка, Сон удовлетворённо хмыкает. – Ты бы ещё в штаны ко мне залез. – смеётся Юнхо, дёрнувшись от внезапной щекотки. – А ты хочешь? – спрашивает Минги, прильнув губами к животу и продолжая смотреть в глаза. Чон готовится ответить, но его прерывает скромный стук в дверь. – Парни, я не хочу вас отвлекать от.. Ну вы поняли, но вашего друга хотят съесть с костями и ему нужна ваша помощь. – Идём, идём. – Чон выпутывается из кокона (одеяла). – Безнадёжный. Сон разочарованно вздыхает, но поднимается следом. Присосавшись к Юнхо со спины и сцепив пальцы на его животе, он упирается лицом в изгиб шеи. Чон ворчит о том, что так тяжело идти, но Минги это за аргумент не считает. Остановившись в дверном проёме, парни наблюдают за тем, как невысокий парень в полосатом свитере и очень широких джинсах отчитывает Сана, который в своих штанах с медведями и растянутой худи без шнурков выглядит ему под стать. Картина весьма комичная, потому что Уён мало того, что ростом не вышел, так ещё и голос у него высокий и сбивчивый, и когда он грозит Сану, который виновато смотрит в пол, грязной вилкой (да, посуду никто не мыл уже два дня) - это выглядит так забавно, что Юнхо пускает смешок, выдавая этим свое присутствие. – Я бы на твоём месте не смеялся. – тут же реагирует Уён, грозно взглянув на Чона. – И убрался хотя бы перед рождеством! Привет, Минки. Так вот, у нас в общаге чище, чем у вас в квартире! – он бросает вилку к остальной посуде и кидает в Сана губку. – Если бы этот ужас увидел Сонхва, он бы вас в мусорные пакеты сгрёб вместе с мусором, который вы в прихожке копите. Жесть. Все трое перестают дышать, когда Уён подходит к холодильнику, вдумчиво разглядывая плёночные фото и магниты. Когда он дёргает за ручку, Сан роняет губку, а Минги прячется за Юнхо, зажмурившись. – Та-а-ак.. – тянет Уён и скрещивает руки на груди, топая ножкой и глядя на сомнительное содержимое холодильника. – А-а я говорил Юнхо, что нужно купить салат. – Сон выглядывает у Чона из-за спины. – Ха?! Да ты первый в газировку вцепился! – возмущается Юнхо, подняв брови. – Ох, ладно. – Уён закрывает холодильник и смахивает чёлку со лба. Делает глубокий вдох, чтобы успокоиться и не поубивать этих идиотов. – Вечером забегу, принесу вам чего нибудь. – Чон протискивается между стеной и Минги. Юнхо любезно протягивает ему куртку и шарф. – И что бы вы без меня делали, студентишки. – Уён качает головой. Заматывается в шарф и набрасывает куртку на плечи (что за привычка ходить расстёгнутым?). – Мы то? – фыркает Юнхо. – Я, вообще-то, старше тебя. – Всего на полгода. – замечает Уён. Зашнуровывает ботинки. – Действительно. – Чон закатывает глаза. – Ты заскочишь завтра? – М.. – Уён теребит длинную ручку сумки. Мнётся. – Я хотел сходить с Ёсаном в кино, на Гарри Поттера.. Как в детстве. Мы давно не проводили время вдвоём, я подумал.. – парень виновато хмурит брови. Не заканчивает фразу, надеясь на понимание. Сан протискивается между друзьями и подходит к нему ближе. – Не парься. Приходи на новый год. И Ёсана с собой тащи. – Чхве заботливо расчёсывает волосы, которые Уён недавно обрубил. – Ну.. Если он согласится. – Сан пожимает плечами. Чон неловко ему улыбается. Переглянувшись, Минги и Юнхо согласно кивают. Как только дверь за Уёном закрывается, Чхве поворачивается к парням, скрестив руки на груди. – Давайте разберемся. – он прищуривается. – Кто моет посуду? Парочка снова переглядывается. – Мне нужно в туалет. – Юнхо смывается в ванную. Минги, глядя то на уходящего Чона, то на Чхве, на секунду теряется. – Кхм.. Что-то я давно не звонил маме.. – он с извиняющейся улыбкой удаляется в комнату, закрыв за собой дверь (на замок). – Падлы.. – цедит Сан, закатывая рукава толстовки.

***

Уён сдержал своё слово и принёс несколько блюд, приготовленных им и его мамой, а Минги и Юнхо, как и хотели, попытались приготовили имбирные печенья с той самой розовой посыпкой, которую выбрал Сон. – Что будем делать завтра? – спрашивает Чхве, покачивая в руке бокал. Его голос уже уставший, даже расстроенный. Юнхо задумывается. Избегает пристального взгляда Минги. Этот человек точно знает, чем займётся уже сегодня. Но пока они сидят в непринуждённой атмосфере, пересматривая «Один Дома», планы Минги Юнхо никак не касаются. Если честно, парень бы сейчас бухнулся лицом в подушку и отрубился, но кино досмотреть тоже хочется. И, возможно, чего-то другого тоже хочется. – Предлагаю отметить в караоке с Чонхо и Сонхва. – Чон делает глоток Колы. Смотрит на Чхве, пока Сон всё ещё неотрывно смотрит на него. – Вряд-ли Хва согласится уезжать от родителей, чтобы ночью тащить пьяного Чонхо в общагу. – смеётся Сан. – А кто сказал, что у него есть выбор? Они стукаются кулаками. – Как тебе идея, Минки? – интересуется Чхве. – После университетских будней мне катит любая тусовка. – Сон пожимает плечами. – М-да.. – Юнхо вздыхает. Это точно. Учёба забирает всё время, и поэтому любая возможность расслабиться будет в тему. – О, мой любимый момент! – парень указывает пальцем на экран плазмы, подскочив с дивана.

***

Красная гирлянда на окне, клетчатое постельное на кровати, пополненная коллекция фотографий на пробковой доске. Атмосферно, по-рождественски. Юнхо, который созванивался с родителями, возвращается. Закрыв за собой дверь, откладывает телефон на стол и подходит к Минги, сидящему на краю кровати и разглядывающему снимки. Чон закрывает собой всю доску с фотографиями (среди них есть даже фото, сделанные во времена старшей школы). – Так.. Что ты там хотел сделать утром? – Юнхо непринуждённо гуляет взглядом по лицу Сона и кротко улыбается. Минги поднимает на него глаза. Руки сами собой ложатся на аккуратные бёдра. – А что я хотел? – недоумевает Сон. Юнхо ползёт ладонями от шеи до лопаток, нависая чуть сверху и игриво глядя на младшего. – Меня, наверное. – такой ответ Минги вполне устроил, потому что тот, усмехнувшись, принялся медленно стягивать с бёдер Юнхо домашние штаны. Пирсинг чертовски горячо смотрится на его грубоватом лице, а губы в мигающих вишнёвых огоньках искушающе поблёскивают. Чон сипло вздыхает, склонив голову и большим пальцем оттянув уголок его рта. Эстетическое удовольствие от вида Минги скручивает живот. Воздух густеет, и вдохи даются тяжелее из-за нарастающего напряжения. Юнхо неосознанно закусывает губу. Сон тяжело сглатывает. – Что насчёт Сана? – хрипло спрашивает черноволосый. – В ванной. – Юнхо расстёгивает пуговицы на хлопковой рубашке Минги и дрожащими руками сбрасывает её с плеч. Сердце уже стучит в висках, а ноги подкашиваются, поэтому Чон на остатках здравомыслия лезет под кровать, чтобы достать лубрикант и презерватив. – То есть, сегодня веду я? – интересуется Минги, стянув спортивки и оставив их валяться на полу. Юнхо опускает всё на кровать и мягко толкает Сона в грудь, нависнув сверху. Черноволосый обнимает его под руками и позволяет вести в поцелуе. Юнхо буквально забирает у Сона весь кислород, и тот судорожно вдыхает через нос, теряется в кругах перед глазами, но не отстраняется до последнего. – Ты хочешь наоборот? – Чон спускается мокрыми следами губ к шее. – Я этого не говорил. – фыркает Минги, закатив глаза сначала от возмущения, а потом от интимных прикосновений, которыми Юнхо испытывает его тело. – Господи.. – мычит он, когда старший царапает короткими ногтями живот. Опасная зона. Чон ловко стягивает с черноволосого боксеры и уверенно спускается поцелуями всё ниже и ниже. Будто торопится. Юнхо всегда рассудителен, и если можно сесть и обдумать решение, то он несомненно это сделает. Если старший спешит - это значит, что он нервничает. Сон его понимает, потому что тоже взволнован. Он вплетается пальцами в голубые волосы, массирует кожу головы. Юнхо рвано выдыхает. Упирается в ладонь, призывая продолжать. – Хей. – Сон принимает сидячее положение, притягивает его к себе, уложив горячие руки на талию, и смотрит в глаза. – Расслабься, я тоже нервничаю. Чон пускает смешок. Присев на бёдра, обвивает крепкую шею руками. Уводит глаза в сторону, пока Минги его раздевает. Тихо окликнув голубоволосого, Сон обхватывает его верхнюю губу своими и увлекает медленным развязным поцелуем, пока открывает тюбик смазки и на ощущения выдавливает прохладную жидкость на ладонь. Юнхо и Минги простые в отношениях. Им не нужны изыски, они не стремятся к эстетике. Валяются по полу от смеха и дерутся, когда хочется, танцуют медляк с тканевыми масочками на лице, когда хочется, и плачут о том, как сильно любят, когда хочется. Когда дело касается секса - они оба невыносимо застенчивые. И неловкие. – Ты готов? – Сон заикается и нелепо краснеет, но смотрит в глаза. – Нет? – Юнхо нервно усмехается. Черноволосый вводит первый палец и сразу добавляет второй. Старший охает от неожиданности. Сжимает пальцами плечи Минги и упирается носом к тому в макушку. – Чёрт возьми. – он морщится от тянущей боли. Охает, выгибаясь в пояснице и изворачиваясь. Сон продолжает изучать пальцами тугие стенки, смотрит в стену и даже не моргает. Настраивается. Секундые стрелки на часах тикают вместе с сердцебиением, которое ухает в висках и давит на глаза. Черноволосый громко вздыхает, уперевшись лбом в горячее плечо Юнхо. Пройдясь до подбородка влажными поцелуями, он осторожно вводит третий палец. В какой-то момент слышится щелчок замка, скрип двери, а после быстрые шаги по коридору и звук открывающейся дверцы холодильника. Минги разочарованно вздыхает. Тихий (от слова «скованный») секс не входил в его планы. Поэтому он медленно достает пальцы и хлопает по месту рядом с собой. Юнхо, хоть и смотрит на него недоумевающе, опускается на кровать, улёгшись солдатиком. Минги берёт чистой рукой телефон и печатает смс-ку: me: сходи покури. Ответ приходит сразу же. san: но я не курю. me: начни. san: ... san: пошёл в круглосуточный за чипсами. Сон победно усмехается и отключает мобильник, возвращаясь к Юнхо. Ох, Юнхо.. Чон, подложив руки под голову, большими глазами смотрит на Минги. Голубые волосы в лёгком беспорядке, очень тонкая, бархатная кожа светится в алых огоньках, на голой спине танцуют мелкие родинки, длинные ресницы отпускают бледные тени, широкие зрачки покрыты мутной плёнкой, а персиковые губы поджаты. Сексуально. – Расскажешь мне, чего хочешь? – шепчет Сон, протянув руку к пушистым локонам. Заправляет прядь за горячее ухо и улыбается. – А ты? – Юнхо говорит так сипло, что его голоса не слышно. – Наверное, тебя? – вторит Минги фразе голубоволосого. Чон хмыкает. Упирается щекой в одеяло и вытягивает руки вперёд. Ожидающе смотрит на Сона. Минги медленно забирается сверху, наклонившись к лицу Юнхо и оставив смазанный поцелуй на губах. Невесомо ведёт пальцами вниз по позвоночнику. Чон задирает таз и упирается лицом в кровать. Минги вытягивается. Судорожно сглатывает. Неспешно раздвинув ладонями упругие ягодицы, он входит с горячим стоном. Чон сжимает одеяло в руках. Открывает рот, но не издаёт ни звука. Пальцы на ногах поджимаются от забытого удовольствия, а сердце замирает. Чем дальше Сон проталкивается в тугое нутро, тем тяжелее становится дышать. В голове проскальзывает мысль, что он кончит раньше, чем успеет сделать первый толчок. Слишком. Лопатки Юнхо напряжены до крупной дрожи, а костяшки на руках белые от силы, с которой парень сжимает одеяло. Сложно понять, ему очень больно или очень приятно. У Сона между бровями образовывается морщинка. Он опускается на локти, максимально приблизившись к лицу Юнхо, которое тот прячет в одеяле. – Посмотри на меня. Чон поворачивает голову, показав парню свои красные скулы и влажные глаза. Входная дверь хлопает. То, что нужно. – Он ушёл? – шепчет Юнхо, но не потому, что хочет быть тихим, а потому что на слова нет сил. И воздуха, который ушёл вместе с ощущением убогой боли в заднице. Сон кивает. Голубоволосый смотрит на него, приоткрыв рот. Смольная чёлка Минги неопрятно цепляется за ресницы, а в кольце на брови отражаются красные блики. Чон закусывает губу, продолжая смотреть в чёрные глаза. – Привык? – спрашивает Минги с постыдной хрипотцой. А Юнхо даже не пытается ответить словами. Просто кивает. Сон выходит на половину и толкается до глухого шлепка бёдер. Закатывает глаза, тихо ругнувшись под нос. Старший вздрагивает всем телом и жмурится. Всё затихает до минуса. Минги медленно наращивает темп, входя глубоко, до упора. Ниже живота всё немеет, а голова гудит от переизбытка ощущений. Сон зависает на каплях пота, которые катятся по позвоночнику Юнхо от волос до самой поясницы и тают под красными огнями, не может оторвать глаз от изящных рук, сжимающих одеяло. С каждым новым толчком Чон всё развязнее, и с его губ начинают слетать откровенные стоны и вздохи. Он глушит их в одеяле, блаженно нахмурившись и окончательно размякнув под натиском черноволосого. Минги прижимается грудью к лопаткам, сменив угол проникновения. Юнхо несдержанно воет, ногтями оставляет полосы на одеяле и крупно дрожит. Глубоко внутри тело распалено до предела и вот-вот загорится. Когда Юнхо задыхается словами «я уже», Сон переворачивает его на спину, впившись в губы, и входит с грубым шлепком. Старший берёт в руки его лицо, слепо сползает ладонями на плечи, потом глубокими царапинами остаётся на широкой спине. Черноволосый тихо рычит в поцелуй, а Чон отвечает ему высоким стоном. Юнхо - это гибкое тело из фарфора, небесные волосы, зажмуренные глаза, кадык, содрогающийся в стонах. Если бы в комнате было зеркало, Минги бы вряд-ли смог оторвать взгляд от его профиля, изящных изгибов, хрупких рук и эмоций. Невозможный. Сон упирается лбом в чужой, цепляется за губы, утекающие от него, ищет в дрожащих веках мутный взгляд. Толкнувшись с особенной силой, Минги замирает. Юнхо медленно открывает глаза и смущённо смотрит на младшего. Мелко качнувшись и достигнув комочка нервов, Сон с наслаждением наблюдает за голубоволосым. Юнхо, продолжая смотреть на парня, тихо и протяжно стонет. Чон проводит костяшками по линии подбородка. Сексуальная хмурость Минги настолько пленяет, что оргазм накатывает от одного только тяжёлого взгляда. После паузы, черноволосый начинает набирать темп заново. Сначала чувственное, медленное проникновение, а потом глубокие и ритмичные толчки, доводящие Юнхо до конца. Он, сжав крепкую шею Минги потными ладонями, коротко и громко вздыхает, кончив. Вскинув руки и расслабившись, Чон удовлетворённо охает. Они молчат, восстанавливая дыхание. – Хей. – парень показывает неоднозначный жест рукой и кивает на причиндал Минги, который всё ещё находится внутри. Сон неспеша выходит, и Юнхо скатывает презерватив и обхватывает член ладонью. Минги тихо шипит, нетерпеливо толкнувшись в сжатый кулак. Чон слабо улыбается, любуясь плотно сжатыми губами и влажными ресницами. Свободной рукой заправляет смольную прядь за ухо и притягивает к себе, чтобы грязно поцеловать. Сон низко стонет в губы, пока старший доводит его до конца. – Я сейчас. – цедит черноволосый. Юнхо согласно мычит, продолжая с хитрым прищуром наблюдать за парнем. Крепкие бёдра Минги вздрагивают, и он изливается в руку. С обессиленным вздохом скатывается с парня и ложится рядом. Чон задумчиво смотрит на свою ладонь, покрытую спермой. – Вытри. – бурчит младший. Юнхо косится на него и пускает смешок. Демонстративно проходится языком по пальцам. Лицо Минги в миг бледнеет. Закончив с «мытьём» руки, Чон сыто улыбается и закрывает глаза. Полежав так минуту, Юнхо поворачивается к младшему, который по прежнему на него пялится. – Поцелуемся? – шутя предлает старший. В качестве ответа Минги пристаёт к его губам, поморщившись от вкуса собственной спермы. – Гадость. – ворчит он. – Так не целуй. – предлагает простое решение Юнхо. Минги с явным протестом кусает его за губу.