Игристое виноградное

— Ах ты ж вот она, красавица моя! Щас я её! Громкий грохот полустеклянной двери гастронома полоснул по ушам. Андрей содрогнулся от неожиданности и побыстрее взялся за одинокую, совсем как он этим праздничным вечером, тёмно-зелёную бутылку, потому что влетевший парень шаткой, но быстрой походкой направлялся к этой же полке в винном отделе. — Это моя, — безапелляционно заявил он и тоже схватил узкое горлышко многострадальной бутылки, едва не разорвав блестящую фольгу длинными грязными ногтями. — Вчера ещё на неё глаз положил, бабок только не было. — С какого перепугу? — упёрся Андрей, сходу вспомнив неспокойное купчинское детство. — Кто успел, того и шампусик. Забирай с неё свой глаз, и проваливай. — Бля, чувак… — нежданный конкурент сложил вдруг бровки домиком, глянул так, что у Андрея совершенно внезапно что-то ёкнуло в пустом желудке, и одним пальцем погладил руку Андрея по костяшкам. — Будь другом, отдай мне… Ну, по-хорошему, понимаешь, да? Новый год же. Добро, чудеса… Слышь? — Извини, — Андрей сдвинул руку вниз, поближе к толстому и прочному основанию, — но тебе шампанское уже ни к чему. Возьми лучше водки. — Да ты чё? — парень очень активно возмутился, замахал свободной рукой, как сорока крылом, обдавая Андрея гадостным запахом какой-то бормотухи. — Новый год без шампанского — это как брачная ночь без целки. — Ничё не знаю, — Андрей пошёл на принцип и фыркнул, — мне нужнее. Запомни, дружок, невесты иногда порченные попадаются. — Эй, ты чё, самый умный, что ли? Я те щас эту бутылку в жопу запихаю, сам будешь порченным, как твой салат третьего января, бля. Андрей промолчал, выдернул игристое и пошёл к кассе. — Смотри, смотри, вон там ещё одна! — Так иди и возьми её, для тебя припасли, — Андрей даже засмеялся от такого детского развода и обернулся, чтобы показать вежливо сложенный фак. Парень весь как-то сник, растерял свою воинственность, нахохлился, втянул шею в кожаную куртку, которую будто ногами пинали, засопел, и Андрею стало его жаль. В самом деле, чего это он? Не жлоб ведь, за шампанское глотку грызть, тем более на дворе через пару часов новый год начнётся. — Ладно, не обижу. Держи. — Серьёзно? Спасибо тебе, по-братски, от души! — он улыбнулся, сверкнув сломанными передними зубами, и Андрею опять что-то стукнуло в голову. Представилось вдруг, как хорошо было бы толкнуться языком в эту мокрую тёмную щель и лизнуть. Парень тем временем метнулся к кассе, вынимая из карманов скомканные сотни, полтинники и мелочь, и как можно искреннее сказал: — С наступающим вас, красавица. Хватает? Андрей, выбирая на замену вино, заметил, как продавщица средних лет смерила его ехидным взглядом: — Паспорт покажи, молодой человек. — Да какой паспорт нах? — он снова быстро свалился в агрессию. — Мне двадцать, чё, не видно? — Ну-ну, — женщина за прилавком всё же пересчитала мелочь и заулыбалась ещё пакостнее. — Не хватает. Выматерившись под нос и не отцепляясь от шампанского, парень вдруг дёрнулся назад и побежал к двери. Видно, очень ему нужна была эта бутылка. Продавщица истошно завопила, Андрей инстинктивно загородил проход, пацан врезался в него, и они мешками с картошкой рухнули на пол. Шампанское тяжёлым снарядом упало на грудь, а разум Андрея окончательно помутился, когда они с пацаном встретились взглядами. — Слышь, а тебе есть восемнадцать? — со свистом прошепелявил тот и потупился по-щенячьи. Ему вот, точно, не было, а Андрей уже почти год ходил, как белый человек, совершеннолетним. — Есть. И паспорт с собой. Слезай с меня, — Андрей выбрался из-под длинного покупателя, свалившегося на него, словно снег на голову, махнул продавщице и достал кошелёк. — Я беру эту бутылку. Парень гаркнул рядом с ухом так, что у Андрея в нём что-то зазвенело, и с размаху хлопнул себя по лбу. — Тьфу, а чё мы, как бакланы? Давай вскладчину купим! Если пополам, хватает? Ты с кем Новый год встречаешь? — Я… — Андрей вздохнул, отодвигаясь от малолетнего алкоголика, который опять тянул свои загребущие лапы к шампанскому. — Один, вообще-то. Я не здешний. — Так ты прикинь, я тоже один, получается. Мы с пацанами вот чутка отметили, и они все по домам расползлись, к мамкам-папкам, панки, бля. А я вот… Хата у тебя свободная, да? Погнали к тебе. Я Горшок, кстати. Миха. Андрей представился в ответ и совсем уж бесповоротно вляпался в бездонные и бездомные глаза, вскипая, будто пузырьки шампанского, что они до сих пор сжимали двумя руками. — Молодые люди, идите уже отсюда, — вернула их на землю продавщица. — Совет да любовь. На тротуары и голые, будто тушью вычерченные деревья медленно падал совершенно сказочный снег, пушистый и белый, как лист хорошей бумаги. Миха ребячески загоготал и открыл рот, ловя языком снежинки. Андрей запрокинул голову и последовал дурному примеру, а потом отломил с водосточной трубы сосульку и обхватил её губами. Миша посмотрел на него вмиг потемневшими глазами и быстро отвёл взгляд. «Стрельнул глазками, как девчонка», — тихонько рассмеялся про себя Андрей, выплюнул сосульку, перехватил поудобнее бутылку и сказал вслух: — Идём, здесь недалеко. Тётка у меня, понимаешь, в больничку загремела. Ничего страшного, но квартира без присмотра осталась. — А пожрать есть? — обеспокоенно спросил Миха, когда они зашли в тёмную прихожую, и почти повис на его шее. — У тёти всё закуплено было, только повар из меня никакой, — виновато развёл руками Андрей, нехотя высвобождаясь из удушающего, но такого сладкого захвата. — Я всё прям так на стол выставил. — О, да ништяк! Угощаешь? Руки где помыть? — Миха скинул кожанку и стоптанные берцы, поправил дырку на носке и ввалился в комнату. — Тащи открывашку, щас забабахаем оливье в животе! Пару раз порезавшись и трижды смешно выматерившись, Горшок открыл банки с горошком и кукурузой, пока Андрей резал колбасу и сыр. Вместе они кое-как почистили варёную картошку и стали всё есть вприкуску, ложками залезая в банки. — Фкуфно, — с набитым ртом заявил Миха, который набросился на еду, как голодный волк, и пояснил под вопросительным взглядом Андрея. — Я из дома свалил. Достало там всё. Да херня, на самом деле. А ты чё, студент или как? — В художке учился, выперли. Сейчас сам по себе, — сообщил Андрей, пальцем осторожно подцепил с Мишкиной губы сырную крошку и долго смотрел на его длинные красивые ресницы и маленькую оспинку на щеке. В карих глазах искорками отражались гирлянды. — Телек включи, там щас бом-бом будет, — Миха плюхнулся на диван, широко расставив ноги. Андрей покосился на приятную выпуклость его ширинки, щёлкнул пультом, принёс из холодильника едва успевшее охладиться шампанское. — Нальёшь? Тебе больше всех было надо, — хохотнул Андрей и протянул бутылку Мише. Тот повертел её, снял обёртку, зажал между ног, открутил проволочную уздечку. — Смотри, как могу, — он вскочил, толкнулся бёдрами вперёд, отпустил пробку. Она вылетела с праздничным хлопком, пена, шипя, выплеснулась наружу. Андрей снова громко засмеялся, а Миха разлил шампанское по бокалам и тихо серьёзно сказал: — С Новым годом, Андрей. Спасибо тебе. Ну, что приютил, и вообще… — И тебя, Миш. Классно, слушай, что мы встретились. Целоваться они начали сразу же после боя курантов. Миха сам полез, Андрей едва успел проглотить шампанское. Горячий и почему-то сухой язык Горшка настырно пробирался вглубь рта и щекотно касался внутренней стороны щеки, а зубы больно прижимались к губе. Андрей протестующе замычал, немножко отрегулировал глубину погружения, сомкнув челюсти, и сам толкнулся вытянутым в трубочку языком туда, в заветную манящую щель. И это было охуенно. Поцелуй превратился из жадного, но бестолкового пожирания в страстный пожар. Андрей запустил холодные пальцы в жёсткую косматость Михиной головы, подпихнул его к стенке, зажимая бёдрами. Бля, сука, как всё это было горячо и ненасытно. Андрея ещё ни разу так не пёрло от чужого запаха и чужих касаний. Член уже полностью стоял, горячо оттопыривая ширинку, внизу живота тянуло жаром, будто там взорвалась пылающая сверхновая. Стоило Андрею отпустить Михины волосы, тот сполз по стеночке, присел на корточки, обнимая ноги Андрея. Как нужно было расценивать этот знак, Андрей не совсем понял, но на всякий случай (ну, вдруг повезёт!) расстегнул беспокойными пальцами зиппер и выпустил своего Андрейчика на волю. Он заинтересованно качнул головкой и стал радушно раскачиваться почти что перед лицом Михи, который не растерялся, облизнулся так, что у Андрея перед глазами замелькали цветные пятна, вроде бы приглашающе высунул широкий тёмно-розовый язык, раздразнил и без того чувствительную уздечку и вдруг смутился. — А я это… Не умею так. Но я по-пацански, по-нашему, ага? Он размазал по всему члену вязкие густые капельки предэякулята и туго обхватил ствол своей огромной ладонью. Андрей ухнул и совершенно обалдел. За окном грохотали фейерверки, в голове Андрея взрывались такие же яркие гроздья эмоций. Это была, без сомнений, лучшая дрочка в его жизни, даже несмотря на то, что в пылу быстрых движений Миха невзначай царапнул кожицу ногтём. Боль смешалась с адреналином, Андрей вцепился в Михины лохмы и прерывисто зашептал: — Я… Не… — Не хочешь пока? А правильно, — согласился Миша, дыша так глубоко и часто, что грудная клетка заметно вздымалась под растянутой футболкой, — куда торопиться, год только начинается. — Нет, я… — Андрею уже было всё равно, что там начинается, он страстно желал конца, такого же горячего и ненасытного, как Мишкины руки, но Миха отодвинулся, встал, подошёл к столу и с размаху опрокинул себе в рот бутылку с шампанским. Пузырящаяся жидкость стекала по его подбородку и дёргающемуся кадыку вниз, оставляя липкие дорожки. Андрей припал к ним, слизывая и потираясь торчащим членом о грубую ткань драных джинсов. Миха напился сам, сунул бутылку в рот Андрею, придерживая горлышко, а левой рукой снова взялся за дрочку. Андрей всхлипнул, отчаянно глотая напиток, чтобы не подавиться, и будто стал одним из пузырьков, щекочущих нос. Взлетел куда-то в космос, искрясь, и сам не понял, как накатило из глубин жгучее, доселе неведомое, бесконечное и пленяющее. Ноги подкосились, он ткнулся лбом в Мишкино острое плечо, уцепился руками за корпус и кончил, выдыхая облачком стона его имя. Миха не удержался, покачнулся, и они упали на палас, смеясь, а пустая уже бутылка покатилась в угол, под ёлку, задела подставку. С ветки сорвался стеклянный шар и звонко разбился, но Андрей лишь мысленно махнул рукой. К счастью, не иначе. Спешно расстегнув потрескавшийся ремень, взъерошенный, весь красный Миха стянул с себя джинсы, задрал всё ещё плохо соображающему Андрею футболку и, быстро двигая кулаком, через полминуты выплеснулся ему на живот густыми горячими толчками. Со стола свалилась мандаринка, ударила Мишку по плечу. Отдышавшись, он подобрал её, беспалевно вытер руку об штаны, быстро почистил и отдал половинку Андрею. Приятная кислинка слегка отрезвила, Андрей зачесал назад прилипшие ко лбу разметавшиеся волосы и шумно протяжно выдохнул. — Чё, это, слышь, Андрюх, — Миха, ставший после оргазма будто ещё красивее, плюхнулся сверху, прямо на влажную кожу, и зашептал в ухо, — говорят, как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Понимаешь, да? Андрей понимал. И был совершенно не против.