Море по колено

Гидрокостюм подобран по росту и весу, но Антон успевает вспотеть, натягивая плотные штанины и пытаясь застегнуть молнию на спине. В деревянную дверь кабинки для переодевания стучится инструктор. — Антон, всё окей? Начинать надо, второй участник уже у доски. — Я, — дышать сложно, и за это стыдно просто капец как, — скоро буду! Язычок молнии выскальзывает из влажных пальцев. — Сергей! — Антон пытается открыть дверь кабинки, чтобы догнать тьютора, толкая её от себя. Кабинка чуть кренится вперед, но дверь не поддается. Антон соображает, что открывается она вообще-то внутрь. Сергей смотрит на него жалостливо. — Вы что-то хотели? — Застегните мне, пожалуйста, — Сергей кивает, Антон поворачивается спиной и приседает в коленях. — А почему вы босиком? Антон с недоумением смотрит вниз, на свои босые ступни. — А должен быть не босиком? Антоновы знания о серфинге основаны на «На гребне волны», где он всё внимание обращал на Патрика Суэйзи и Киану Ривза, которые точно были босиком, и «Лови волну», где у пингвинов лапки. — Да, вам должны были... — Сергей рукой машет, — сейчас сам принесу. Размер? — Сорок пятый. Сестрицы Золушки меньше сил приложили, чтобы втиснуть ступни в туфельку, чем Антон, пытавшийся поверх гидроносков натянуть полупрозрачные резиновые гидрошлёпки с плотной подошвой. Может они и не гидрошлепками называются, это не важно вообще, важно то, что они из плотной резины, которая не растягивается совершенно. — Антон, коралки тоже нужно надеть, — Сергей звучит устало. — Не подходит размер, и вообще, — Антон решительно закрывает дверь в кабинку за собой, — не будем задерживаться еще сильнее? Сергей пожимает плечами, преисполняясь безразличия, и ведёт Антона по деревянным мосткам. Их действительно уже ждут: два человека в гидрокостюмах сидят по-турецки рядом с длинными досками прямо на мокром настиле. До воды отсюда ещё несколько метров. Море серое, почти черное к горизонту, отражает сгустившиеся низкие тучи. Пока Антон переодевался, волны стали выше. — Максим, здравствуйте. Мне сказали, что вы умеете кататься? Тот из парней, что ростом пониже, подскакивает с места. Он с воодушевлением трясет протянутую ладонь Сергея: — Да, я катался, просто делал перерыв на прошлый сезон. Сергей улыбается ему уже не вежливо, а искренне и тепло. Антон думает, что надо было сдаться, когда не получилось застегнуть костюм без чужой помощи. Сергей присаживается на колени перед досками, жестом приглашает сесть и их с Максимом. Максим улыбается и Антону тоже, кажется совершенно открытым парнем — и от этого становится полегче. — Сегодня мне будет помогать младший инструктор, Арсений. Его можете называть Арсом, меня — Сержем, у нас тут принято быть проще. Антон думает: нифига себе, Серж и Арс, куда уж проще? Выглядят они тоже необычно по Антоновым меркам: у Сергея внешность южная, с красивым загаром, с темной густой бородой и бровями, волосы лишь немногим светлее, собраны в тугой хвостик на макушке. Арсений смотрит на Антона большими светлыми глазами, кивает, приветствуя, и собирает чуть влажные волосы в низкий хвостик. — Про Макса я понял, Антон, а у тебя опыт есть? Сноуборд, скейтборд? — Нет, ничего такого, — в представлении Антона у этих видов спорта механика очень разная, но профессионалу, конечно, виднее. — А в зал ходишь? На него смотрят все трое, и Антону неловко до жути, хочется даже соврать, но у него тонкие руки и ноги, и на животе костюм совсем не без причины топорщится — ну разве не очевидно? — Нет. — Ну, будет сложно, но ты точно встанешь на доску сегодня — мы с Арсом проконтролируем! Арсений брови вздергивает смешно, оборачивается к Сергею, но возражать не начинает, только вздыхает и кивает. — В футболе какой ногой бьешь? Вот, футбол — понятное, родное, знакомое! — Правой! Арсений смотрит на него отчего-то с сомнением. Сергей пихает его локтем: — Проверь его. Антон, встань пожалуйста. Арсений встает легко, не используя даже руки. Аккуратно заправляет выбившуюся из хвостика прядку за ухо. Антон заваливается слегка, но поднимается следом. Арсений резко толкает его в грудь: не сильно, но ощутимо. Антон на рефлексах отставляет назад правую ногу. — Арс, ну можно бы и объяснить сначала, а не пугать людей. — Эффект неожиданности теряется, — Арс всматривается в лицо охуевшего Антона, — нормально, не больно? — Да не, пойдет, — Антон растирает ушибленную грудь больше для вида. — Значит, ты — гуфи, — Сергей почесывает бороду, — ну, понятно, с этим тоже можно работать. — Гуфи? Собака Микки Мауса? Отвечает Антону Арсений: — Собака Микки Мауса — это Плуто. А гуфи — это так среди серферов называют тех, у кого правая нога ведущая. Считаются слегка чудаковатыми. Антон считает, что использовать слово «чудаковатый» страннее, чем вставать с правой ноги, и что это всё — какой-то прикол, который он пока не выкупает. Может, если сейчас искупается и покажет себя не совсем неумелым невдуплёнышем, его перестанут считать... чудаковатым. Он тихо бормочет, что Плуто — это вообще-то карликовая планета, Арс фыркает, а Серж говорит, что ведущая нога в серфере не главное, и чтобы Антон не загонялся зря. Арс шепотом добавляет: — С английского гуфи — глупый, — и улыбается, зараза. Антон делает вид, что внимательно вслушивается в слова Сергея. — Начнём мы с положения на доске. Эти, — Серж стучит по лежащему перед ним голубому, — лонгборды уже не плавают, но вам помогут ощутить примерную ширину доски. Ложимся. Антон подходит к белой доске, опускается всем телом. Серж цокает: — Вот так на доске никогда не лежи. Грудь всегда должна быть приподнята, лопатки вместе — так у руки будет лучше амплитуда, чтобы грести. Ты же не землю рыть собираешься, а плыть — голову выше! У Антона остеохондроз грудного отдела позвоночника, чуть проще — горбился и много играл в Ведьмака и ГТА 5, игнорируя мамины «следи за осанкой!». Удерживать нужную позицию тяжело, костюм всё ещё удушающе-тесный и жаркий, но путь к мечте никогда не бывает легким, и Антон изображает, как гребёт сквозь воду. Сергей переходит к объяснению того, как на доску встать. А потом вдруг смотрит на Антона пристально: — Есть проблемы с коленями? Антон мотает головой, надеясь, что делает это достаточно убедительно. — Это хорошо. Потому что колени всегда нужно держать согнутыми, считай, распрямил — упал в воду. Антон кивает. — Руки под грудь, ладонями прямо на доску, ровно, — Антону приходится посмотреть на то, как кладёт руки Максим, чтобы понять положение рук, — и всегда — только так. Что будет, если сжать доску с краю? — Упадём в воду? — Отлично, Антон, — Арс показывает ему большой палец вверх, — доска может погрузиться сильнее с одной стороны, и вы упадёте. Падает Антон (по крайней мере, в своих глазах) раньше, чем оказывается в воде. Чтобы встать в стойку, нужно, не отрывая рук от доски, распрямить переднюю ногу. По сути — как сдать норматив на растяжку, где долго-долго тянешься руками к ступням, только здесь не прокатит дотронуться до коврика-пенки кончиками средних пальцев и помочь с организацией «Веселых стартов» для параллели вторых классов. И если Серёжа просто кивками показывает продолжать нагибаться ниже, то Арс подходит ближе, уточняя в этот раз: — Можно? — Да, а что ты… — договорить Антон не успевает, потому что Арсений давит ему на плечи. Но толку-то: ниже Антон уже просто не может, в пояснице и под коленями начинает противно тянуть. — Без рук встать в стойку сразу будет сильно сложнее, ты не сможешь удержать баланс. Единственное «без рук» о котором Антон сейчас думает — это чтобы Арсений убрал руки с его плеч. Арсений в сторону отходит, осматривает его критически и предлагает: — Может, тебе на колени встать? Антону в таком контексте предложение совершенно не нравится, и, на его счастье, Сергей тоже, кажется, от идеи не в восторге: — Из такого положения сильно сложнее вставать, — мужчина смотрит на часы, хмурится — опять задерживаемся, Макс, отрабатывай стандартную, Арс, хрен с тобой, покажи Антону как вставать с коленей. Арсений и правда показывает: у него получается быстро и грациозно, он не шатается, как пьяный матрос, не переступает нервно с места на место. Антон валится раз за разом, потому что доска узкая, а у него очень длинные ноги, которые нужно аккуратно перемещать. Начинает мелко накрапывать дождь, Арс, Серж и Макс игнорируют его дружно, пока Антон морщится от холодных капель. У него наконец получается встать, целых два раза: Серж считает, что и в воде должно получиться теперь. — Не переживай, в воде дождь не помеха. И так, и так все мокрые будем, — Максим взъерошивает себе волосы. Макс выглядит довольным и уверенным в себе, а Антон на море смотрит с опаской: плавает он, конечно, хорошо — но в темную бурлящую воду один ни за что бы не полез. В городе сегодня были грозы с ливнями, сменявшиеся тяжелым пасмурным небом с ураганным ветром, но сейчас молний нет, а ветер ровно такой, как надо для хорошей волны. Арсений, Серёжа и еще два крепких парня приносят четыре доски. Антону выдают длинную, голубую. Она приятно ощущается в руках, к щиколотке левой ноги Антон крепит страховочный ремешок — и всё ещё не верит, что стоит на берегу Японского моря, которое здесь практически бескрайний океан. В море они заходят уже под ливнем. Волосы липнут к лицу, Арс кричит: — Ныряйте! Из-за волн ощущение глубины теряется совершенно. Сначала кажется, что сразу у берега обрыв, но волна уходит — и Антон понимает, что вода не достает ему даже до пояса. Сережа стоит дальше от берега, но и у него вода ниже груди. Он придерживает доску одной рукой, напоминает: — Если мелко, не тратьте силы на греблю — просто идите с доской вперёд! Антон послушно следует глубже, но успевает пройти совсем немного — и дно снова исчезает из-под ног. Арсений оказывается рядом, его доска болтается позади на волнах ярко-оранжевым спасательным буем. — Порядок? Антон кивает, дышит рвано, пальцами цепляется за доску: доска не утонет, конечно, но под воду уходит и переворачивается. Арсений смотрит на него с волнением, и дожидается, пока Антон возвращается ближе к берегу. — Давай, доску под себя, и забираешься, — Арс на воде держится легко, словно она его нежно поддерживает; Антон чувствует себя в стиральной машине на режиме отжима — и это явно нарушение законов физики, потому что солёная морская вода должна быть плотной, нет? На словах всё просто, но Антон доску под себя подмять не может, матерится сквозь сжатые зубы и чувствует соль в ранках на губах, а в носу и в горле от неё уже першит. Арсений по-прежнему рядом, его доска теперь ближе, он опирается на неё локтем. — Антон, давай. Сбоку попробуй, надо залезть. Антон уже не уверен, что ему надо, но пробует сбоку — и это оказывается легче. Нос доски поднимается над водой слишком сильно, и раньше, чем Арсений успевает об этом сказать, Антон продвигается вперёд, сводит вместе ноги, и слышит: — Вот, теперь совсем молодец. Назад отклонись немного. Антон делает, как сказано, делает несколько гребков — и плыть на доске оказывается в разы легче. Арсений нагоняет его быстро, тоже забирается на доску, садится поперек, как наездник — лицо поднимает к небу, подставляя под капли дождя. Антон поднимает голову тоже, пресная вода на лице ощущается куда приятнее. — Делай как я, — Арсений опускается на свою доску грудью, руку кладет под щеку, — волны нужно научиться слушать. Прислушиваться к движениям воды под доской ощущается чем-то недоступным, но Антон ложится, закрывает глаза. Он больше всего боится, что не почувствует ничего. Для этого же наверняка нужно что-то природное, внутреннее, но он здесь чужак, а ребята на море с детства бегали купаться. Доска приподнимается, опускается; море дышит. Антон открывает глаза — Арсений ему улыбается. Волны ему выбирает Арсений. Антон бы сказал, что они одинаковые, но Арс безошибочно определяет ту, которая будет не слишком высокой. Лежать на доске вполне комфортно, но Арс не настроен наблюдать за этим — и буквально спихивает Антона в воду. Антон отплевывается: — Я вам не за это заплатил! — Ты заплатил за урок сёрфинга! Забирайся, вон та, — Арсений кивает в сторону горизонта, — тебе подойдет. Попробуй сесть на колени. По команде Арса Антон кладёт ладони на доску, подтягивает ноги к груди… и соскальзывает в воду, потому что подтянуть правую получилось быстрее, чем левую. Арсений командует повторить. Антон выматывается от повторений и перестает падения считать. Ударяться о воду больно, неважно, падаешь ты плашмя животом вниз, как Арс советует, или заваливаешься на бок. Дно каменистое, острое — точно будут синяки. Арс тормозит его очередную попытку: — Стой, передохни пока. Я заплыву. Антон любому предлогу рад. На свою доску Арс запрыгивает, кажется, одним легким движением, мощными гребками рук разворачивает нос в противоположную от берега сторону и заплывает глубже. Замирает, всматриваясь в сторону горизонта. Антон беззастенчиво разглядывает очертания скрытой темной тканью спины, на которой выделяются лопатки — идеально сведенные, конечно. Арсений оборачивается проверить — и Антон поднимает вверх большой палец, чуть не переворачивая при этом доску. Арсений делает еще несколько гребков, начинает разворачивать доску обратно к берегу, когда слышит свист. Серж дует изо всех сил, что-то кричит, но Антон разобрать слов не может. Арс отмахивается. Волна поднимает его доску, и Арсений поднимается в полный рост. Колени согнуты, взгляд — вперёд. Волна не из слабых, Арсений разворачивает доску прямо когда его поднимает и подталкивает вперёд — понтуется, конечно, но красиво. Движется Арсений не в сторону берега, а вдоль волны, в сторону Сережи и Максима. И пусть вода мутно-серая, совсем не как в рекламе Баунти, выглядит это впечатляюще. Антон такое видел только в кино и на ютубе, и каждый раз думал, что это графика, ведь не может человек так долго скользить. Волна опускается ниже, и Антон ждет, что Арсений упадёт в воду плашмя; Арс же переступает аккуратно вперёд и назад, балансирует и замедляется, а затем ложится обратно на доску. К нему подплывает Серёжа, умудряется подгребать одной рукой и жестикулировать второй. Арс ему кивает или говорит что-то — Антону любопытно, но не настолько, чтобы грести к ним навстречу. Арсений подплывает сам, кивает в сторону горизонта — и Антон переворачивается, возвращаясь на исходную позицию. — Сейчас? — Да, давай! — Арсений кивает, отводя свою доску в сторону. — На колени! На колени встать получается, и Антону кажется, что он может подняться в стойку, всего-то чуть передвинуть ноги и не опускать взгляд. Вот только очень сложно не смотреть под ноги, когда поскальзываешься. Антон ударяется об камни на мелкой глубине — очки серфингисткой мечты рассыпаются мелкими розовыми осколками. Антон всплывает, подтягивает к себе доску за шнурок. Шумят накатывающие волны, но крик Арсения не перекрывают: — Антон! Давай обратно! Антон чувствует тянущее чувство в животе. Ему кажется, что сил грести нет совсем; его предупреждали конечно, что надо поесть, но на нервах он так и не смог нормально пообедать. На камнях больно стоять, волны толкают в голени, словно с намерением уронить ещё раз. От нагрузки ноют руки, потому что снова и снова приходится заплывать против прибоя. Вперёд толкает чистое упрямство: сдаваться после всего Антон не готов. Встать в стойку у Антона получается только на несколько секунд — но на второй и третий разы у него получается даже немного проехать вперёд. В моменте это ощущается как что-то на грани: слишком быстро, слишком сильный ветер, слишком тяжело удерживать себя в нужном положении. Казалось, что встать на сёрф — это про свободу, но Антон ее не чувствует совсем. Вымотавшись, Антон выбирается на берег, опускает доску у самого края воды — и ложится сам. Головой в траву, кажется, но неважно: болит всё тело. Над головой серые тучи, и Антон накрывается локтем от дождя. Его плеча что-то касается — и Антон дергается, потому что вчера на экскурсии ему рассказывали о местных змеях, но это всего лишь Арсений, аккуратно дотрагивающийся до его плеча пальцами левой ноги. Антон глаза открывает шире, смотрит вверх — прямо в глаза смеющегося Арсения, который протягивает ему руку, чтобы поднять. — Смотри, Макс освоился! Антон садится нехотя, но уровень Максима действительно стоит внимания: он не просто удерживается на ногах, пока волна несет его к берегу, но еще и умудряется доску повернуть на самом гребне волны в начале. От этого, конечно, становится немного тоскливо. — Для первого раза ты очень хорошо поработал. Если силы остались, можем еще в воду зайти. Антон головой мотает. Ему, конечно, хочется еще: предлагают бесплатно — бери, пока дают; но сил нет совсем, даже на разговоры. Он смотрит на Арсения — и тот поворачивается к нему, ждёт чего-то. У него глаза светлые-светлые, изнутри светятся голубым, хотя вокруг только темнее становится от дождя, да и сумерки собираются. Здесь, хоть и не юга, темнеет всё равно раньше чем дома. — Не подскажешь какое-нибудь интересное место, где поесть можно? — Антон надеется, что это звучит как намёк; но даже если и намёк, то, кажется, не тот, на который Арсений рассчитывал. Потому что Арс пожимает плечами: — Не, я в еде не особо. — Ну, рыбное что-нибудь? — Я рыбу не ем. Неловкую тишину перебивает громкое «Йоу» от Сержа — Максим покоряет ещё одну волну. Антон с трудом расцепляет крепкую липучку на ноге, смотрит на борд и мысленно стонет от того, что его нужно будет помыть и отнести обратно. — Доску здесь оставь. Арс продолжает смотреть на море: Серж инструктирует Максима, как проехать под волной побольше, повторить то, что проделывал чуть раньше сам Арсений. Антон, голову наклонив, замирает в нерешительности рядом. Шея чешется, и он дотрагивается до неё привычным жестом, натыкаясь на липучку и молнию. — Блин, это стрем, но я не смогу сам костюм снять. У Арса в глазах смех, кажется, он едва удерживается от шутки, но поднимается на ноги: — Идём, горе луковое. Они заходят в тёмную раздевалку вдвоём, здесь кошмарно тесно. Антону стрёмно становится теперь еще и за свернутые комком вещи — но у него оправдание есть, он опаздывал. Арсений стоит почти в проходе, кладёт руку Антону на шею, большим пальцем нажимает на позвонок, чтобы Антон голову чуть склонил ниже. Второй рукой он ловко справляется с липучкой, тянет вниз молнию — Антон чувствует, как костюм перестает стягивать плечи. — Дальше справишься? Или помочь? — звучит слишком близко к Антоновой шее. Ответить сразу не выходит, Антон вдыхает, давится воздухом, резко шагает вперед и спотыкается об кроссовки. Разворачивается к Арсению, который смотрит с улыбкой. — Сам, наверное… — выдерживать взгляд глаза в глаза неловко, Арсений красивый даже с мокрыми растрепанными волосами, хотя он сам (и Антону даже в зеркало смотреться не нужно) похож на мокрого зубра с прилипшей ко лбу чёлкой. Арс руку поднимает в прощальном жесте: — Спасибо за урок, мой юный падаван. Костюм прополоскать не забудь в бочке, сам можешь под душ встать. — Душ? А фен есть? Арс ухмыляется, отступая на шаг. Антон понимает, что над кабинкой напротив висит бак. — И фен, и горячая вода имеются! Антон морщит нос, чем у Арсения вызывает ещё одну ухмылку. Стянуть костюм в одного оказывается сложно, но не представлять в процессе, как это сделал бы Арсений — ещё сложнее. И блин, ну какого черта, он видит его первый раз в жизни, и сёрфинг ему даже не настолько понравился, чтобы объяснять вот это всё желание вильнуть бёдрами или наклониться навстречу, когда они стоят у бочки, опуская в неё гидрокостюмы, выбросом эндорфинов в моменте. Арсений в душ идёт, и выходит из него в одном только полотенце на талии. На голову наброшено ещё одно поменьше, едва достающее до плеч. У Арсения красивые плечи и грудь, и Антон совершенно не обращает внимания на его острые соски — в конце концов, сильный ветер и всего пятнадцать градусов тепла. У него тоже мурашки по коже. ** Арсений и Сергей из виду скрываются: их не видно у главного здания и в море, наверное, отдыхают или отогреваются — Антон бы сам сейчас от горячего чая и пледа на плечи не отказался, в толстовке на влажное тело стоять зябко. Он забегает под навес, на веранду, потому что дождь снова усиливается. Несколько парней обсуждают доски и предстоящий через две недели чемпионат — среди них Макс, который в разговор вливается легко, тоже хочет на соревнования заявляться. Потом он и вовсе начинает болтать с красивой девушкой, которая тоже в гидрокостюме. Дождь не прекращается. Обратно в город Антона предлагает отвезти владелец кэмпа. Предложение очень кстати, потому что до остановки автобуса почти два километра, а дорогу дождь размочил в глиняную кашу. Зато экологично, место уединенное и звезды по ночам яркие — Антон сам не видел, но на сайте прочитал. Антон садится на заднее сидение, и готовится к часу езды в неудобной тишине. — Понравилось? — Дмитрий выезжает с парковочного места и очень медленно едет в сторону асфальтированной дороги. Машину немного заносит, она пробуксовывает даже, но Дмитрия это не смущает — одной рукой он настраивает радио. — Ага, — Антон смотрит в окно; возле администрации мелькает оранжевая с голубым тренировочная кофта Сержа. — А звучишь так, словно не очень. — Устал, у меня со спортом плоховато. Дмитрий тянет понимающее «а!», а потом говорит неожиданно: — Да у меня тоже. Жене просто нравится, ну и дочке тоже. — Вы не занимаетесь сами? — Антону искренне любопытно. Дмитрий бубнит слова песни, играет что-то из КиШа. Потом пожимает плечами, матерится на лужу, вода из которой доходит до середины двери. — Ну, как не занимаюсь. Катаюсь иногда. Ты же не местный? — Не, — Антон головой мотает, — я из Воронежа, — он продолжает отвечать всем так, хотя последние четыре года учится в Москве. Универ не супер, но московский; большинство его однокурсников сменили город в ВК на Москву еще до первого сентября, но Антон в этом смысла не видел: мама говорила, что у него на лице всё написано. В целом, менее улыбчивым и наивным университет его не сделал — так что, наверное, она права. — Ого, — Дмитрий присвистывает, — вот это тебя занесло! Служишь, что ли? Антон смеётся. — Мимо, не служу и не учусь, просто так приехал — у вас же интересно! В начале последнего семестра бакалавриата Антону в голову стрельнуло, что существуют скидки для студентов на авиаперелеты — и он выбрал самую далекую точку, куда можно улететь по такой скидке. Хотел, вообще, на Сахалин, но подумал, что Владивосток интереснее будет. Журавль сначала решил, что Антон так шутит, потом — что Антон совсем от учебы чокнулся, потому что, ну «Тох, это девять часов колени к груди прижимать — и че там, море? Так оно ж холодное!» Но Антон был в точке, когда выйти из дома в магазин стало подвигом, и появилось отчетливое ощущение, что легче не станет. Стоило, наверное, записаться к терапевту, но Антону хотелось не говорить о проблемах, а бежать от будущего. — Мм, — Дмитрий выезжает на асфальт, расслабляется немного, — я тоже переехал, потому что интересно было. Из Хабаровска. Сейчас уже привык. Антон угукает, не перебивая мысль. — А про сёрфинг: ну, это как лыжи, наверное. Есть те, кто каждые выходные ездит, а есть как я — пару раз за зиму сходил для здоровья. — Я бы наверное ещё сходил. — О-о, ну, значит, сходишь, — Дмитрий говорит тоном знающего человека. Его машина легко перестраивается в слабом потоке машин на трёхполосном шоссе. Они едут мимо корпусов ДВФУ: проезжая мимо на автобусе от Океанариума, Антон разглядывал во все глаза — и даже выходил возле, потому что корпуса и общежития выглядят как что-то слишком хорошее и красивое для того, чтобы быть настоящим (и в России). Перед мостом встают в пробку: дорога здесь уже, машин собирается много. Дмитрий нервно постукивает по рулю пальцами: — Я дочку с гимнастики забираю, а тут как обычно… — Да, вот чему я точно не завидую, так это пробкам. Дмитрий усмехается. — Зато у нас раньше билеты на Бали были дешевле, чем в Москву. Шесть часов — и море, белый песок. В Тайланд ещё дешевле. — Классно, наверное. Не был никогда. Только, ну, Москва, Европа немного. — В Европе в Португалии хорошие споты для сёрфинга, но я не был никогда. Антону эта разница между ними кажется отчего-то показательной. Машина выезжает на мост с высокими пролетами, внизу проплывает груженый контейнеровоз. От моря внизу дух захватывает, как в первый раз. Дима останавливается у небольшого торгового центра, жмёт ему руку на прощание крепко. — У нас в июле и в августе хорошо. Без костюма плавать можно, ну, если ещё надумаешь приехать. — Без костюма… Звучит хорошо. Антон благодарит искренне. Даже если он и не попробует больше, и не приедет никогда — вспоминать будет точно. ** Следующие два дня Антон хочет забыть навсегда. Он идет в ресторан морской кухни, мимо которого ходил к точке сбора на экскурсии: ему запомнился стильный логотип. Место кажется ровно таким, как надо: два этажа, тесная посадка из столиков рядом, голые кирпичные стены и железо в оформлении — без лишнего пафоса, но красиво, аквариум прямо в зале, значит, будет свежее. Во входной зоне девушка в милом берете и компания из четырех человек, которая ждёт свободный столик. Главный плюс одиночества — тебе не нужен большой стол. Антон и за бар бы сел, но ему предлагают столик возле кухни, и это звучит интересно. В меню есть сет из сырых морепродуктов: ёж, мидия и гребешок, к которым официантка советует шампанское (Антон не разбирается совсем, просто кивает), а потом просит себе еще рыбу в кляре с запеченной картошкой. У ежа красивый панцирь, Антон несколько таких подобрал на пляже. Мидия похожа на плотный сгусток чего-то инопланетного, гребешок — на зародыш гомункула; ни то, ни другое не вызывает желания это пробовать. У устрицы аромат не из приятных, но сырая рыба всегда пахнет не особо аппетитно, поэтому Антон, полив её лимоном, аккуратно всасывает эту субстанцию. Чтобы наверняка, запивает шампанским. М-м. Своеобразно. Гребешок оказывается вкуснее, во многом потому что он более волокнистый и меньше похож на слизь, а морской ёж похож сразу и на креветку, и на рыбу, и ни на что вообще. Самой вкусной оказывается рыба в кляре, чувствуется, что свежая. К ней не хватает только пива. Возвращается в хостел Антон счастливым и наетым, просматривает фотографии в телефоне. Пишет маме сообщение о том, что день у него прошел хорошо, и ложится спать. Его самолёт вылетает в восемь утра без него. Антон вызывает в хостел скорую, и девушка на ресепшене смотрит на него так, словно этим действием он заколачивает двери в хостел досками с гвоздями и вешает табличку «не входить». На входящую бригаду постояльцы косятся с подозрением, но их немного: сейчас в целом не сезон, так еще и времени полдень. Антон в красках описывает как обжимался с унитазом, отрываясь от него только ради того, чтобы слиться в страстном поцелуе с пятилитровкой воды, про которую ещё вчера думал, что зря купил и нужно будет оставить соседям по комнате, чтобы не выкидывать. Ему предлагают госпитализацию, но стационар в чужом городе звучит страшно, и Антон подписывает отказ, но просит сделать ему справку — хотя бы вернуть деньги за билет на самолёт. Бригада уходит, прокапав его и рекомендовав воздержаться от любой травмирующей пищи. Антон продолжает пить воду, к вечеру переходя на крепкий чёрный чай. Его уже не мутит, но начинает кружить от голода. Боги хранят глобализацию — курьерские сети здесь работают, и Антон варит себе на воде овсянку, которую привёз курьер. Мама, конечно, с ума от беспокойства сходит. Антон принимает её видеовызов, успокаивая, что всё уже в порядке — а отравление морепродуктами, это, ну, бывает такое. Непривычная пища. Мама сокрушается, что лучше бы он приехал к ней на эту неделю, к знакомой, любимой пище. От мыслей о мамином борще Антона начинает тошнить снова, но он улыбается, и обещает, что приедет уже скоро — всё равно из общежития нужно съехать, а он так и не решил, куда. Он чувствует себя вымотанным, но заснуть не может. Возвращаются с прогулки соседи: парни приехали компанией, и можно было бы познакомиться, но Антон решил обойтись вежливыми кивками, чтобы не навязываться. Пока они по очереди собираются в душ, пытаясь шуметь как можно меньше (и, конечно, шуршат пакеты, звучно открываются молнии на чемоданах и спортивных сумках, скрипят дверцы шкафа и прикроватных тумбочек, падает походная кружка), Антон залипает на тиктоки. В них попадается слишком много еды — и Антон открывает заметки, чтобы написать отзыв. Он публикует их иногда, не всегда даже плохие; Яндекс дает за это награды вроде «Знаток города» и «Фотолюбитель», но еще больше Антону нравится идея обратной связи. Иногда очень хочется услышать честное мнение, а не теряться в догадках и не загоняться о том, как оно там на самом деле. «Отравился. Наверное, мидиями, был странный запах, но я ел в первый раз, думал, что всё в порядке. Будьте аккуратны, лучше выбрать что-то термически обработанное. Рыба в кляре была вкусной. Обслуживание и интерьер средние, всё впечатление испортила необходимость вызывать скорую». Антон ставит две звезды из пяти, чтобы система не сочла его оценку за статистический выброс. Прикрепляет фотографию блюда с холодными морепродуктами, чтобы отзыв был заметнее. Приложение услужливо рекомендует оценить ещё и сёрфинг-школу. Антон зависает на этой мысли, пытаясь понять, как бы оценил урок. Пишет в итоге честно и объективно. «Брал парный урок, надеялся на подход, близкий к индивидуальному. В целом, меня всё устроило: объяснили в теории и на практике, не оставляли без присмотра в воде, экипировка и доска были комфортными в использовании. Не хватило тёплого душа. Минус в том, что я пришёл с нулевой подготовкой, не был готов к нагрузке, но это, наверное, моя проблема. Не забывайте: когда сказано о том, что девять из десяти человек встают на доску к концу занятия, есть и десятый человек. В этот раз им оказался я». Антон ставит четыре звезды из пяти, блокирует телефон и убирает под подушку. ** Уведомление с ответом на отзыв он видит уже утром. «Добрый день! Мы огорчены, что Вас не устроило качество занятия, чтобы компенсировать это, приглашаем Вас на дополнительный урок, напишите в службу поддержки нашей школы на адрес surf-together-vld@gmail.com, укажите инструктора, к которому хотите попасть. С уважением, Екатерина Позова». Это настолько подозрительно клиентоориентированно, что Антону кажется просто продолжением сна; он отворачивается к стене и засыпает снова. В одиннадцать часов сообщение всё ещё на месте. В первую очередь ему нужны обратные билеты в Москву — и на сегодня и завтра можно купить либо бизнес-класс у s7, либо билет на поезд 001 Владивосток — Москва. Антон договаривается с девушкой на ресепшене о продлении проживания, для чего приходится перенести вещи в соседний номер, и покупает билет на самолет через три дня. На сайте серфинговой школы он заходит в раздел об истории компании — и действительно, Екатерина оказывается женой Дмитрия, той самой, что любит сёрфинг больше мужа. Антон со своей совестью торгуется, но недолго, решая, что заплатит Арсению мимо кассы — или просто накормит, потому что наверняка ему и Сергею за этот отзыв попало, хотя вчера вечером Антон даже не думал о том, что отзыв примут за негативный. ** В этот раз его встречает сама Екатерина. Она в костюме, влажные волосы распущены по плечам и блестят на солнце. Руку жмёт крепко, но улыбается при этом тепло и ярко. Море тоже выглядит дружелюбнее: ближе к берегу оно лазурное, с плавным градиентом в тёмно-бирюзовый к глубине. Антон напряженно думает, стоит ли объяснять, что он не имел в виду ничего плохого. — Екатерина, подождите пожалуйста. — Да? — Я не имел в виду, что меня плохо учили. Или что, ну, занятие мне не понравилось. Просто что нужна дополнительная подготовка, может быть, просто добавить информацию о курсе упражнений, которые можно дома поделать… — Антон осекается; ну кто он такой, чтобы знающим людям советовать. Он поднимает взгляд с собственных кроссовок на Екатерину — она смотрит на него с мягкой улыбкой. — Всё в порядке, я благодарна за обратную связь. К тому же, мы обещали вам результат — и вы его получите, — теперь в ее тоне есть твердость, от которой Антону становится слегка жутковато. Он с готовностью кивает. Арсений ждёт на террасе. В отдалении стоят доски, но людей больше не видно, нет рядом и Сергея. Екатерина подводит Антона к Арсению. — Арсений обещал, что сможет найти к вам подход. — Я, эм, — Антон старается смотреть на Екатерину и её улыбку, потому что Арсений в другом гидрокостюме: этот застегивается под горлом спереди, что наверняка удобнее, чем молния на спине. Костюм расстегнут до груди. По оголенной шее стекают капли воды, чуть выше яремной ямки натянуты две серебряных цепочки — и это красиво. Антон улыбается Екатерине, кивает болванчиком, — Да, спасибо. Она уходит, получив обещание написать новый отзыв. Арсений скрещивает руки на груди. Приходится посмотреть ему в лицо — он, конечно, недоволен. — Серьёзно, ты написал плохой отзыв? — Он не был плохим! Я не написал, что ты назвал меня глупым из-за того, на какую ногу я опираюсь, — возмущается Антон в ответ. Про синяки, которые вполне себе можно было назвать страшным «кровоподтеки» и не преувеличить при этом, он тоже ничего не написал. Сбоку появляется Сергей. Он снова в гидромайке с голубым и оранжевым, видно издалека, просто Антон слишком сфокусировался на Арсе. — Антон, стоит переодеться, если вы хотите получить результат. Антон морально готовился к тому, что они перейдут в режим «хороший полицейский — плохой полицейский», но то что плохими полицейскими будут они оба… Пиздецки устрашающе получается. Сергей приносит ему коралки 46 размера и не успокаивается, пока Антон их не натягивает. Ещё предлагает наколенники, кажется, они вообще детские (и Антон даже догадывается, чьи). От наколенников Антон отказывается. Инструктаж они пропускают, Антон просто показывает сходу, как научился вставать в стойку — он занимался этим вчера днём, пока его соседи по комнате ходили смотреть Тойоты, одну из которых намеревались купить и отогнать в Хабаровск. Волны сегодня меньше, но прогноз хороший. Антон ложится на доску, упирает руки, подтаскивает обе ноги к груди – и удерживается на доске до самого берега. На ногах не получается ни в какую, даже хуже, чем в тот раз; Антон не может унять волнение, потому что Сергей и Арсений наблюдают за ним вдвоём. Арс сдается первым: — Че ты вниз смотришь постоянно? Не успел на берегу доску разглядеть? — Как не смотреть? Я же это, — Антон вращает кистью руки, пока пытается подобрать нужное слово, — рефлекторно! Падаю — ищу, где у меня точка опоры. — Если на велосипеде ехать и на педали смотреть, тоже свалишься. Нужно смотреть вперёд, и двигаться целиком, а не так, словно у тебя части тела между собой не связаны! — Арсений на эмоциях голос повышает, словно объясняет что-то элементарное; для него оно может и элементарное, а Антону только на велосипеде понятно стало. Он хмурится, кивает, борд тянет на глубину. Это не происходит со следующей попытки, но несколько падений спустя Антон, наконец, встаёт, чувствует под доской волну, скользит — и не думает о том, что сейчас упадёт. И это работает: он не падает. И ему нравится. Он соскальзывает с сёрфа у берега, откидывает с лица мокрые волосы, вдыхает глубоко и смеется абсолютно счастливо. Да, что-то в этом есть. Если каждая волна приносит такой кайф — понятно, почему людей это так сильно вдохновляет. Арсений с Сергеем совершенно карикатурно отбивают друг другу пятюни. Серж после этого гребет в сторону глубины. Арс дожидается Антона и указывает ему плыть следом. На глубине было бы совсем туго, мышцы рук забиваются, но грести с сёрфа оказывается даже терпимо. — Просто плыть в сторону берега — херня. База. Сейчас будешь учиться ловить волну, — Арс ухмыляется, кивает в сторону Сергея, — вот так сможешь делать. Серж выезжает из волны, накрывающей его с головой. Кажется, что водяная арка лишь немногим выше самого мужчины — а это значит, что Антону она будет бить прямо в лицо… — …лицо. Антон, ты слушаешь? Антон соскальзывает с доски, погружаясь под воду. Он выныривает тут же, сбоку забирается на доску — оказывается, если много падать, забираться научишься очень ловко. — Ты говорил? Арсений смотрит на него тяжелым взглядом. — Когда волна поднимается, она образует стену. Или коридор. Стена называется лицом волны, тебе нужно вытянуть руку и пропустить ее внутрь этой стены, — Серёжа за его спиной ловит уже новую волну. Руку отставляет, нагибается и скользит. — Короче, «только не по лицу» здесь не работает, я понял, — Антон улыбается, когда улыбается Арсений (он ещё глаза закатывает, но главное — улыбается). — Только разве это не сложнее? Я думал, рука в воду — это типа профи так делают. Арсений улыбается: — В кино, конечно, так только профи делают, но в реальном мире вытянутая рука помогает на доске балансировать. Антон кивает, притворно губу выпячивает: — Везде обман… Арсений брызгает водой ему в спину. В воде они проводят больше трёх часов. Антон чувствует, что выложился совершенно, но последние волны ощущаются как что-то совершенно магическое: в моменте получается голову отключить, мчаться вперед, ощущая под рукой волну, над собой воду, капли которой падают на голову и плечи, впереди — море, разрезаемое волнами. В очередной раз падая в воду, Антон чувствует в полной мере людей, которые говорят «я почувствовал себя живым», хотя раньше это казалось преувеличением. Сергей снимает ему на память видео — и на записи видно, как быстро Антон падает. До профи далеко, конечно — но большего Антон и не ждал. Ещё Антон доску разворачивать может только вручную, позу держит не супер удачную, и, самое главное — выматывается просто в ноль. Он заходит в раздевалку и садится на скамейку, не может даже заставить себя стянуть коралки. Мимо проходящий Арсений встает в проходе: — Это мы ещё не долго. Серж как-то сёрфил двенадцать часов подряд — и его бросила из-за этого девушка. Антон улыбается. — Вряд ли он в постели может двенадцать часов… — Совсем охуели? Арсений забавно вжимает голову в плечи, давит при этом улыбку, закрывает лицо руками — и убегает в соседнюю кабинку. Антон наконец стаскивает тапки, с босыми ногами шлепает в сторону правой кабины. — Арс, липучка. — Ща! Смена тона у Арсения и Сергея сбивает с толку, словно они или принимают за своего, или просто задолбались изображать из себя инструкторов задаром. Из кабинки Арс выходит, завязав рукава костюма на животе, руками разводит: — Извиняйте, Антон Андреич, обратно надевать не стану, стянуть не успел ещё, — Антон отворачивается спешно, голову наклоняет сам. — Я думал, у вас это быстрее получается. Арсений за его спиной хихикает. Но что ему показалось смешным, не объясняет. С остальным костюмом Антон справляется быстрее, чем в прошлый раз, уясняя главное правило — тянуть можно смело, ведь «не презерватив — не порвется», как авторитетно заявляет Арс. — Серёнь, ты скоро? — стучится Арсений в соседнюю кабинку. — Антон обещал оплатить ужин. Серж в ответ что-то бубнит, а Антон не может удержаться от: — Он с нами поедет? — А как же «труд каждого должен быть вознагражден»? — у Арсения хитрый прищур. — Расслабься, у меня планы! — со смехом отвечает Сергей, — Выхожу я, выхожу. Арс пихает Антона в плечо, зовёт за собой к берегу. Они стоят, глядя в сторону моря. После солнечного дня закат тоже яркий, небо алое полностью. Без облаков такие закаты Антону кажутся какими-то непривычными, словно инопланетными. На Арсе теперь гавайская рубашка и шорты: на Антонов взгляд, прохладно слегка, ему самому зябко и в свитшоте, и в джинсах. Ещё у гавайской рубашки Арса глубокий вырез, поэтому Антон предпочитает вглядываться в глубину моря. И разговаривать о нём же: — Как вы начали сёрфингом заниматься? Арсений медлит с ответом, словно слова подбирает, когда Антон чувствует на своем предплечье руку. — У меня батя уплыл в Японию на пароме и не вернулся. Плаваю, потому что так чувствую с ним связь. — Ох, — Антон взгляд опускает, потому что не такой ответ ожидал. Арсений улыбается, качает головой. — Антон, он тебя стебет. Мы это делаем, потому что нам нравится. Мы же не в спортивной драме. — Ещё нам иногда за это платят, — довольно добавляет Серёжа, — когда отзывы оставляют хорошие. К слову, об оплате и хороших отзывах, вы едете? Арсений шепчет: — Две минуты ожидания бесплатно. И бежит в сторону парковки. Машина у Сержа ему подходит: Антон бы не думая выделил ее из стоящих на парковке скучных серых и черных седанов, потому что это красивый бирюзовый кабриолет. — Ого, шикарная какая! Арсений вздыхает шумно, смотрит на него с укором и жестом вскрывает себе горло. — Да, мурочка моя! — Антон смотрит непонимающе, и Сергей с довольным видом поясняет, — это модель, Тойота MR-S. Сам перегонял, прикинь. И цвет выбирал, кузов покрасили в цвет Miami Blue. — Символично, — Антон улыбается, потому что машина — класс, без лишних слов. Во всем, кроме того, что у него упираются в переднее пассажирское колени. На переднем вполоборота сидит Арс, отвечая на вопросы и за себя, и за Сергея, но не сильно распространяясь. Они знакомы с первого курса, живут оба на острове, в универе же и продолжают работать. — А серфить как? — А чтобы серфить, надо как-то на это зарабатывать, — Арс улыбается, но звучит грустно. — Сам же почувствовал, что это не дешёвое удовольствие. Антон уже успел из любопытства спросить, сколько стоит доска для сёрфинга, и от цены выпал в осадок. — Я уже говорил, кстати, добавить в инфу по курсу, что новичкам нужна подготовка. — Разумно, я бы тогда не сунулся, — Антон кивает несколько раз. Арсений смотрит на него как-то странно, но кивает тоже. — Вот, начальство считает, что и так спрос не очень, а тут еще и подготовка… Всем же надо за один урок до уровня профи, иначе что это за школа такая, ага? — А-арс, — Антон легонько бьется головой об оконное стекло. Арсений хмыкает. Сергей тормозит у основания Золотого моста. — Ты же меня заберешь вечером? Не хочу автобус ждать. — А надо будет? — Сергей подмигивает Антону в зеркало заднего вида. — Серёжа! — Арс сидит, скрестив руки на груди, пока Сергей не соглашается. Антон наблюдает за этим с отрешенным выражением лица: что-то в их отношениях не сходится, но понять что-то, кроме того, что они близки, он не может. У Антона хостел тут недалеко, а еще в первый день он чуть не выронил на набережной рядом телефон в воду: в полдень бахнула пушка, и, если бы Антон не стоял, задрав голову к мосту, то обязательно обратил бы внимание на целую экскурсионную группу китайцев, которые готовились снимать смену караула на видео. Арсений, услышав историю, задумывается: — Блин, честно, не помню, слышал я пушку хоть раз или нет. Антон отмахивается: — Ничего не потерял, если нет. Грохот и грохот, — и пожимает плечами, — меня больше размер пролетов у моста впечатлил, честно, х знает, сколько в высоту, но ощущение, что выше пятиэтажки. — Да, мне тоже мосты нравятся. И корабли высокие. Могу долго на них смотреть, это успокаивает, — Арс смотрит на Антона внимательно, — Нам пока прямо, поворачивать не нужно, — Антон начал чуть сворачивать в сторону Арсения при ходьбе; сейчас, уличенный в этом, он быстро делает шаг в сторону. — Мне кажется, здесь из-за портов и кораблей очень сильно чувствуется, это, ну, — Антон останавливается, вдыхает, и договаривает: — Край света? В какой-то степени. Не смейся, я знаю, что там дальше Сахалин и вообще отсюда близко до других стран, но ощущение у меня вот такое, что там дальше неизведанное и новое… Арсений пожимает плечами: — Да ничего смешного, это интересно, как тебя это всё восхищает. Любишь путешествовать, получается? — Ага. — А в Грузии был? Антон останавливается. Поворачивается к Арсению, смотрит пристально, губы поджимает: — Ты что, ведешь меня в грузинский ресторан? — Именно. Вкусно, сытно, нет сырой рыбы — и ты не отравишься. — Странный выбор для местного, — Антон голову опускает. — Ну вот у тебя какой ресторан любимый? — Да сложно, не знаю, — Антон пожимает плечами, — ну, «хачапури и вино». Арсений щелкает пальцами, указывает на Антона: — Ага! И какие вопросы? — Ты что, обеими руками щёлкнул? — Скрытые таланты, — Арсений щёлкает пальцами еще несколько раз. Темное небо затягивает тучами, почти сразу начинается мелкий дождик, но Арсений никакого внимания не обращает. — В хачапури, кстати, сырой желток, — сообщает Антон, когда они подходят к Супре, возле которой стоит живая очередь. На летней веранде горят круглые фонарики, гости кутаются в пледы: с моря дует холодный ветер. — Значит, тебе хачапури без желтка, — Арс закатывает глаза, берёт Антона за запястье и тянет за собой сквозь толпу. ** От Арсения и последнего дня во Владивостоке остается мучающее ощущение незавершенности. Антон продолжает спрашивать себя о том, что это вообще такое было — потому что они ели, пили вино и говорили. Арсений о себе ничего толком не рассказывал, больше спрашивал. Потом предложил пройтись по набережной. Они ели сладкую вату и мыли руки в солёной воде, пока на горизонте медленно двигались пустые контейнеровозы. А потом они разошлись — за Арсом приехал Сергей. Попрощались скомканно, потому что припарковаться было негде. Арс попросил его номер, Сережа пробурчал: — У меня перепишешь, садись, — Арс протянул ему ладонь, они неловко пожали руки, смотря друг другу в глаза. И Арсений уехал. Уже перед самолетом Антон вывернул сумку, пытаясь найти толстовку, в которой любит спать в самолёте, накрыв капюшоном лицо от раздражающего салонного освещения — и понимает, что одолжил её Арсу, когда тот замерз на набережной. От этого открытия легче не становится, напротив, ощущение, что он забыл что-то, что-то ещё, кроме толстовки, или даже важнее толстовки, только усиливается. Паспорт, бумажник, кардхолдер, телефон, зарядка, наушники, ключи — всё на месте и всё не то. Самолёт подают позже, но с задержкой в тридцать минут рейс в Москву всё-таки вылетает. Приземлившись, Антон читает сообщение от, вероятно, Арсения. [Неизвестный, 09:04] Вот, комплекс упражнений на укрепление кора. Пригодится [ссылка на ютуб].