Странный роман родом из Японии

Пламенный закат постепенно опускался за горизонт. Аккуратные вазочки на балконе с приунывшими в них цветами, смотрели за этим, опуская голову прямо в сторону солнца. Смотрели, а их хозяину было, в общем-то, больше не суждено. Кенши Такахаши вытягивал ноги под столом, грузно дыша грудной клеткой, чтобы почувствовать предметы рядом. Пахнет деревом, яичницей, немного кровью (Кенши только учился нарезать продукты), цветами и пылью. Обед был прямо перед его носом, а он всё не мог на нём сосредоточиться. От самого себя отвратительно. В комнате грязно, на лице снова отрастала щетина, хотя он побоялся бриться ещё раз, порезанное место еле заживало, на столе какая-то сраная яичница, работа-не работа. А он даже не может увидеть вид из окна. "Точно вечереет" "Интересно, какого цвета облака?" "Точно не белые" Он вздыхает и трёт лоб, но тут же спешно замечает - на руках отросли ногти. Всё это выводило из себя. Он слепой, но не свинья же! Такахаши бросает палочки куда-то на стол и выскакивает на балкон, чтобы если уж не увидеть, то точно почувствовать, как вечереет. Ветер тёплый. Пахло городом и свежестью, не то, что в комнате. В районе шумно, будто бы люди только уходят с работы. Рядом болтаются высохшие полотенца, стоило бы их снять, но... Для других - у него не доходили руки, а для себя - страшно. Комната была не лучше. Ох, там был настоящий бардак, а что ещё хуже - этот бардак преследовал и лицо Такахаши тоже. Всё это чистая вина совпадений. Японец уже слабо припоминает, что случилось с две недели назад, хотя уже 15 раз с дотошностью рассказывал полиции. Он, кажется, шёл в магазин, но что-то дёргает его бросить взгляд в переулок, а там стоит мотоциклист. Крепкий, судя по всему, мужчина. Он выглядел глупо и даже несколько несуразно, одежда вся пёстрая, измазанная в грязи и прилипшем мусоре, с цепочкой на джинсах, из заднего кармана так и выглядывал кошелёк, на голове чёрный шлем, а на нём девушка, которая удерживалась на нём лишь силой своих ног. Парень впечатался в стену, всё держал её руки с каким-то остриём. Такахаши не мог уточнить, что именно там было. Отблёскивало от солнца и не более. Сам парень выглядел, честно говоря, неуверенно. Посреди всей этой перепалки упал мусорный бак, на который он наступил и из положения стоя, вдруг оказался в положении лёжа и ему царапнуло острием прямо по груди, предположительно ножом. Парень сопротивлялся и Кенши не был бы Кенши, если бы не обратился к своему духу справедливости. Дальше всё как в тумане. Недолгая борьба, боль и неясные крики парня, который не то тащил, не то волочил японца по земле, пока сам не упал. Кенши чувствовал боль в глазницах, но не мог понять, что произошло. И вдруг толпа, скорая, крики, гам, а парень, ровно, как и девушка - сбежали. И если вторую хоть как-то можно было опознать, то парень явно был идиотом, каких было не мало. Вот и вся история. Японец не сердился, все его чувства были заглушены чувством жестокой шутки. Что на деле он никакой не слепой. Ну разве же может слепой с такой любовью думать об облаках или видом из окна небольшого съёмного домишки на четверых? При том раньше всё было в работе, мечтой возродить клан, а теперь он каждое утро просыпается и думает: "Докатился". Даже работа у него какая-то несуразная - массажист. В дверь постучались три раза и Кенши обернулся на звук двери. Он тихо подходит ближе и прикладывает ухо к двери, а оттуда поступает ещё несколько звонких стуков, да таких, что у японца немного заболели уши. Двери открывает, мало ли кто солидный пришёл. И было бы отлично описать человека, но всё, что может сделать Кенши - понять, что перед ним мужчина. Чутьё. Было бы, если бы не задушило мужскими духами. Он молчит. И Кенши тоже молчит. Тот продолжает, а японец подхватывает. Слышится только тяжёлое дыхание напротив и запах духов. Это точно кто-то живой. Кенши уже подумалось, а вдруг немой. Вот смех, лучше шутки и не придумаешь. — Да? — Вы..., — Собеседник поворачивает голову в сторону и с безумным акцентом спрашивает на японском, — Та-ка-ха-ши? -си? — Японец кивает, а в ответ перелистывание страниц и снова молчание. Его книга уж точно сговорчивее парня. Кенши уже собирается закрыть дверь, но парень так и пихает туда носок ноги и сильно "ой-кает", когда ему прижимают её дверью. — Что вам надо? — Японец нахмурился, переводя "взгляд" с лица собеседника в сторону стены, будто бы так будет лучше слышно. — Меня, — Наконец стал говорить парень и Кенши даже подумалось, что на этом всё, но парень продолжал — При-сла-ли, — Его акцент больно было слушать физически. Снова шелест книги, видимо это словарик. Интересно с какого языка, — По-мочь вам, — Закончил наконец свою мысль незнакомец. — Мне не нужна помощь, — Японец ещё немного наклонил голову. Коридор наполнился шелестом бумаги, тяжёлым вдохом, угрюмой ухмылкой и тихим, но не менее протяжным "Фа-а-ак". — Я знаю английский, — Этой фразой Кенши тут же прервал эту какофонию перелистывания из одного конца до другого в поисках нужных иероглифов. Послышалось только глухое «Паф», когда книга закрылась. — Надеюсь, что и американский тоже. — Что то, что это... Что вам надо? — Мне нужны деньги и мне сказали, что я бы мог помочь вам, — Парень сложил руки на груди и для кого-то, ну ей богу, будто бы для Такахаши, махал ими раздувая небольшой ветер своим словариком. Будто бы опережая мысль японца, он вдруг громко, но не менее деловито начал, — Я из Калифорнии. Аэ.... Джонни Кейдж. Ваш сосед снизу. — Мне не нужна помощь. Я могу справляться со всем самостоятельно, спасибо, — Кенши снова предпринял попытку закрыть дверь, однако на сей раз на пути встала и нога и крепкие руки, которые держали её. — По вашей комнате такого не скажешь, — Явно слышалось, как тот всего себя вкладывал в то, чтобы эта бедная дверь не закрылась. Однако и Кенши был мнения ровно наоборот и с такой же силой пытался закрыть её. — Уверен, в вашей комнате не лучше, — Кенши отпустил и схватился снова за ручку двери. Джонни чуть не улетел, но, к сожалению, был достаточно прытким, чтобы снова ухватиться и тащить. — Да? А ты иди посмотри, вдруг... Мгх... Нет! — Джонни потянул двумя руками, а с той стороны обратно тянул уже японец. — Как только, так сразу — С грозной ухмылкой кричал парень и дверь вылетела с петель. Упала она на Кейджа, а Кенши на них обоих, злобно матерясь на японском. Воздух из груди соседа шумно вылетел, а набрать его снова было тяжёлым занятием. Оно и ясно, Кенши совсем не миниатюрный. Что именно тот говорил для Кейджа оставалось загадкой, но даже так он не мог оставить ситуацию без своего надоедливого внимания. — Бутерброд получился славный... Видишь, теперь я тебе точно нужен! Поставить дверь обратно ты точно не сможешь. Я всегда буду помогать тебе! Не переживай, — Прикрикнул парень снизу. Такахаши поднялся. Это просто возмутительно. Он будто бы издевается над ним и самое неприятное, был прав. Кенши цокает, потому что больше ничего не остаётся, и уходит в комнату, оставляя Кейджа заниматься дверью. И как бы прискорбно это не было. Как бы сильно его не хотелось выкинуть из квартиры, что делать с таким наглецом. Разве что применить силу. Но... Когда Кенши немного успокоился, подумал, что ему и впрямь не помешала бы мелкая помощь на первое время. Но это совсем не значит, что Джонни его не раздражал, даже тем, что его нельзя проконтролировать. Весь день тот шатался туда-сюда. Из стороны в сторону, словно бы юла. А Такахаши был уверен, что посуда помыта непойми как, по полу просто размазали грязь, еда будет на редкость отвратительная, полотенца так и останутся там висеть и ещё того хуже, Джонни получит за это деньги. В конце концов всё это молчание прервалось соседом, заботливо протирающим стол. Правда проблема была в том, что полы он помыл, точнее «размазал грязь», как считал японец. И Такахаши был просто возмущён этим. Всё должно идти совершенно по-другому. Сначала протирают поверхности, потом полы. Моют из комнаты к двери, а он к балкону. И уже после всего этого готовят. А Кейдж занимается тремя делами одновременно и ещё успевает бросать вещи в стирку. — Ох, знаешь, сегодня замечательный вид из окна. Солнце такое... Знаешь... Как мармелад, через который пропустили свет. А облака похожи на фиолетовый зефир или сахарную вату... Я ставлю больше на второе, — Описывал Джонни. Он всё бегал от кастрюли до стиралки, а потом возвращался к тряпкам. Такахаши молчал, хотя описание вида показалось ему через чур сладким и оттого даже немного приторным. Будто бы не хватало сладкой цитаты вроде «живите мирно». Помимо этого, сосед не много рассказывал о себе, но много о фильмах. Блокбастеры, драма, романтика, ему было всё равно о чём именно говорить. Сказать по правде, он даже не замечал, как перескакивал с одного на другое. Фильмы - явно та тема, что он просто обожал. А Кенши оставалось слушать, при том ничего конкретного не понимать, потому как с «А он ему такой. НА! С ноги, поворот, разворот, фак соус!» особенно ничего не выяснишь. Ну кроме переваренного соуса. Лишь когда стемнело они сели есть. По ощущениям пол и впрямь был чистым, может быть дело было в открытом окне, откуда пахло свежестью и чистотой, а может и впрямь в Кейдже. Посуда была чистой и еда, совсем не такой ужасной, как представлял Японец. Во всяком случае, может быть, это было, потому что он не видел. Но явно можно было лучше. Когда Джонни уходил, то он развесил постиранное на балконе, а сам, не попросив ни денег, ни попрощавшись, ушёл. Сказал лишь, что луна напоминает ломтик от луковицы, а остальной вид обозвал «будто бы мягким хлебом посыпали. М... Вид - чесночный хлеб». Кенши хмыкнул. По описанию было достаточно вкусно, чтобы захотеть посмотреть. Только раз хлеб мягкий, то не хватало вот того хруста, а значит вид не дотягивал и был просто приятным, как и все другие вечерние. Кенши ещё не успел доесть. Его мысли перетекли с еды на соседа. За первый день он зарекомендовал себя как странный, доставучий невежа, которому лишь бы шутить и разговаривать. Однако... В квартире стало приятнее находиться. На следующий день Кейдж ещё раз пришёл, всё с таким же стуком. Сегодня он не убирался, а развлекал Кенши. По-другому это не назвать. Три часа он рассказывал свои странные истории, пока готовил «отменную рыбу», а потом делал длинные паузы, явно сосредоточенный на этой самой рыбе, в попытке вытащить все кости. Сегодняшние виды он обозвал примерно так же, как и вчерашние. Почему-то ему нравилось при описании добавлять еду. То её вкус, то цвет, то форму. «Идиот» — думалось Кенши каждый раз, смакуя этот вкус и переваривая в голове. И на следующий день он пришёл. Только на этот раз в роли домохозяйки, снова протирая полы и снова готовя, не забывая обязательно поговорить. Такахаши стал изредка отвечать, но до каких-то глубоких бесед это так и не доходило. Лишь до редкого смеха. И ни разу Джонни Кейдж не просил денег. Даже через неделю. Если честно, вся эта суета как-то держала в тонусе. Не то, чтобы он не верил, что американец делает это качественно, но чувствовал, что от всего сердца, а почему - для японца оставалось загадкой. Ему оставалось лишь пожимать плечами и ждать парня после работы, чтобы обсудить последние новости, даже если они были какими-то совсем отдалёнными. Утро началось с Джонни Кейджа, задумчиво разбирающего продукты. Такахаши сидел рядом, прислушиваясь к шуршанию пакета, дыханию Джонни и своим мыслям. Было бы неплохо побриться, но в прошлый раз это ничем хорошим не закончилось... Он как бы случайно тронул свою отросшую щетину-бороду и хмыкнул. С ногтями как-то попроще. — Тебе бы побриться, — Заметил Кейдж, моя необычные для него фрукты, — Хочешь помогу? — Ему было чертовски интересно их рассматривать, а ещё Такахаши, сидящего рядом. Они все такие странные и необычные. Даже, казалось бы, персик. Да даже Кенши, со своей заурядной внешностью. Такой фрукт! — Хочу, — Внезапно сказал парень и ещё раз провёл по щетине, только в другую сторону. Против роста волос, — И я тоже хочу помочь. — Стоп ковбой, а вдруг ты отрежешь себе палец? — Но ты же рядом, «поможешь мне», — Кенши сладко улыбнулся, а Джонни досадливо помялся. Язык его враг. Он хмыкает, но молчит. Парни постепенно маялись с фруктовым салатом. Сегодня явно ничего такого не будет. Кейдж явно не тот человек, который готовит лучше, чем любой холостяк. Такахаши почти уверен, что такое разнообразие блюд он берёт из какой-нибудь книги или интернета, а потом говорит, что это приготовил сам. Ну так просто солиднее звучит. Кенши осторожен и даже несмотря на слепоту режет всё кубиками да ломтиками. При том одни не сильно отличались от других, что нельзя было сказать о Джонни. Но он гордился другим. Главное же в таком деле что? Скорость. Вот и он выиграл аж 3 раза, в соревновании, о котором только один знал. Нет, может быть, Кенши и догадывался об этом, но избавиться от своей педантичности никак не мог. Салат готов. Завтрак съеден. Они сидят в ванной, и японец уже думает, а не зря ли он вообще согласился на это. Не то, чтобы он стал доверять жизнь Кейджу. Он выглядит как-то... Ненадёжно. Тот размазывает пену по щекам, подбородку, шее и над губой. Бритву взял свою. А что? Она дорогая и лезвия у неё новые. Кейдж клятвенно заявил, что лучше бритвы быть не может. Он взял того за щёки и осторожно двинул лицо в сторону, проходясь станком от шеи к подбородку. Парень делал это так мягко и осторожно, что Кенши усмехнулся. В голове промелькнула мысль: «Неужели и себе так делаешь, Кейдж?», но ничего говорить не стал, прижимая губы, будто бы те - ниточка. Кейдж молчал и задрал чужую голову на вверх. Несколько секунд ничего не происходило, даже других звуков, кроме шума воды и не было. Кенши напрягся, его брови тут же нахмурились и несмотря на повязку это было видно. Палец Кейджа осторожно двинулся вверх и постарался отодвинуть повязку в сторону, но получил лишь кулак в живот. — Прости-прости, — Тут же отозвался Кейдж и убрал палец оттуда, а Кенши поправил повязку, — Хотел спросить, а как у тебя это получилось? — Стать слепым? Это для тебя достижение- , — Он на секунду сжал губы, пока лезвие проходилось рядом с его губой, — Кейдж? — Нет. Хах. Прости. Я не то имел ввиду, — Не с того не с сего стал извиняться парень и явно немного улыбнулся. — Да... Помог одному парню, — С какой-то грустью сказал Кенши, — Это случилось совсем недавно. Я проходил рядом, а там была бойня. Уж не знаю, что именно произошло между ними... — Понятно, — На выдох произнёс Кейдж и всё равно, как бы между прочим спросил, — И что ты чувствуешь? — Ну... Будто бы я не могу видеть — А этот парень? — Это прозвучало даже немного глупо и как-то даже чересчур звонко, как для Кейджа. — Что этот парень? — Кенши снова нахмурился и развёл руками, пока ему проходились бритвой по щеке. — Нет. Ничего. Забудь. — Ты прямо человек-загадка, — Он хмыкнул, — Ничего такого с этим парнем. Тот видимо перепугался и убежал. Я рад, что с ним всё хорошо, хотя я видел, что в драке ему всё-таки порезали грудь. Хотя мне немного жалко... — Почему? — Джонни опередил ответ вопросом. Нетерпеливость этого парня было видно из далека. — Ну... Вроде помог, а кому я помог? Скорее просто обидно, чем жалко. Я переживаю за него. Мало ли там инфекция была. Да и интересно, что с этим человеком, — Кенши снова поджал губы, Джонни осталось совсем немного и вот. Казалось бы, что со всем покончено. Такахаши кивает ему, благодарит, но на щеках, уже гладких и измазанных пеной, появляются руки. А на губах вдруг чувствуются чужие губы и это всё вдруг уходит, как и Джонни, оставляя Такахаши со странным послевкусием мятной жвачки и пены для бритья.

***

Сегодня Джонни так и не пришёл к Кенши. Это было просто удивительно, нет, точнее поразительно. Ровно месяц, без всяких опозданий, переносов и других встреч. Он появлялся на пороге его квартиры и захватывал всё внимание как минимум до 5 часов вечера, а иногда и того позже. Месяц с его появления здесь! Ну не могло ничего не случиться. Он точно не мог забыть. Кенши долго не мог понять, что произошло. Он ходил из стороны в сторону и после каждого поворота останавливался и хмыкал. Вчера он тоже был какой-то уставший и сонный. Нет, с ним точно, что-то случилось. Ну, потому что снег в июне пока что не выпал, значит точно, что-то не так. Не мог же он забыть, в самом деле... Это несуразная мысль. Такахаши вдруг остановился и почесал голову. Вот и что делать? С одной стороны и проверить надо, а с другой... Ну что с ним могло произойти? Он сам кого хочет и похитит, и деньги у них возьмёт, а потом ещё компенсацию потребует. Понятно как день. Кенши хмыкнул и пошёл к другому концу комнаты, считая шаги. Он и не заметил, как досчитал шаги до комнаты Джонни. Несколько раз постучал - нет ответа. Ещё раз постучал - нет ответа. Нет, ну третий раз точно бы помог, но сзади разразился зевок. Да такой длинный, что потребовалось как минимум секунд 10, чтобы Кейдж закончил. — Ой, как мило. Ты переживаешь? — Немного..., — Кенши отошёл от двери и взял Джонни за плечи, те были голые. Летом уж было очень жарко, а он явно только с улицы. Руки потянулись к лицу. Наткнулись на очки, убедились, что оно в порядке, но почувствовал какую-то пудру. Двинулся к волосам, аккуратно причёсанным и покрытыми гелем, голова вроде тоже в норме. Ничего не разбил. Если с ним что-то случится – Кенши точно себя спокойно чувствовать не будет. Он двинулся ниже и всё же Кейдж подал голос. Свои руки он держал на талии и тот ничего не говорил лишь потому, что ему было интересно. Да и приятно, чего греха таить. В этот момент тешилось его самомнение. — Ты чего? Я на работе был и немного задержался. А ты- — Работа? Джонни, я всё это время наивно полагал, что ты питаешься за мой счёт, потому что ты безработный, — С издёвкой сказал Кенши и улыбнулся. Джонни было как-то немного не по себе, что Кенши и его руки проверил. Нет, даже не так. Что они стояли в общем коридоре в это время. — Ну вообще-то перед тобой будущая звезда Голливуда! — Кенши посмеялся, — Нет, я серьёзно. Я приехал сюда на съёмки, это моя первая крупная роль. Мне все говорят, что я замечательно играю и в восторге от всех правок, что я вношу. Такахаши снова рассмеялся и отлип от его ладоней. Да так искренне и громко захохотал, что Кейдж даже немного обиделся. — Ну я серьёзно! — Ты. Без знания японского, уехал в другую страну сниматься в фильме и при этом всём в первый же день, — Кенши изобразил стук в дверь, — Стучишься ко мне и просишь работу? Ты это называешь - серьёзно? — Кенши вытер несуществующие слёзы и всё равно того хватило ещё на один приступ смеха, да так, что он не смог говорить. Джонни с обидой, это было слышно по его шагам, пошёл открывать свою дверь и даже захлопнул её, пока Кенши, на сгибающихся ногах, подошёл к двери, постучал и сказал. — У вас не будет работы? А то я... Пхаха... Успешный актёр! — Кенши дёргает за дверь, и та поддаётся без всяких проблем. В комнате Джонни пахнет духами, сигаретами, свежей бумагой, и чем-то ещё. Он закрывает двери и находит футон на который и садится. Хлопает рядом, почти беззвучно, чтобы Джонни подошёл, но Кейдж упирается и стоит рядом. — У меня были свои причины... — Свои причины, иди сюда, — Кейдж ещё несколько секунд злобно фыркает, достаёт что-то из холодильника и грузно садится рядом, — Как прошла твоя "работа"? — Слушай, не задирайся, — Он проглатывает нечто, что служит ему перекусом, — Я, между прочим, всю ночь работал. Мы боевые сцены отрабатывали. И знаешь что? Я всё сам сделал. Все трюки. Такахаши аккуратно берёт того за руку и снова проходится по лицу. Больше даже, потому что ему было интересно «рассмотреть» лицо Кейджа. Хотя бы так. Пропорциональное, мягкое, не лишённое мужественности. На его глазах очки. Может он тоже плохо видит? Кенши снимает их и аккуратно надавливает на закрытые глаза. Сам не знает почему так странно поступил. Кейдж шумно откусывает от персика. — У тебя плохое зрение? — Ну лучше, чем у тебя точно, — Кенши хмыкнул, убирая пальцы с его глаз и прошёлся по щекам. Джонни добавил, — Это солнцезащитные. С щёк руки переместились на нос, а с носа на губы. — Блондин? — Спросил Кенши, надавливая на щёки. — Брюнет, — Аккуратно исправил Джонни. Руки перешли ниже, на шею. Крепкую, средних размеров. А когда Кенши аккуратно трогал чужие руки, Кейдж будто бы случайно напрягал их по одной, дебильно улыбаясь. Но стоило бы отметить, он точно был не из робкого десятка. — Ты занимаешься спортом? — Да, я в каком-то смысле боксёр, — Джонни продемонстрировал одной рукой парочку движений, но это всё что водить воздухом для Такахаши. Японец посмеялся и больше с издёвкой ударил того в ответ. Джонни заблокировал. Ну как заблокировал? В своей манере. Скрестил их пальцы между собой и сидел так, с довольной ухмылкой. Костяшки Кейджа были потёртыми, слегка огрубевшими. — Я тоже умел драться, — Кенши выбрался из «захвата» и прикоснулся к ключицам, — Ну и сейчас умею, но это всё уже не то. Слепому, в конце концов, не увидеть ни кулака, ни острого меча. – Так и знал, что ты любишь избивать людей, – Кейдж усмехнулся, а Кенши тут же завертел головой. Улыбка спала с его лица, и он немного задумчиво очерчивал пальцами ключицы. С ними всё было, бесспорно, в порядке. – Ты не понимаешь... Любить и необходимо - разные вещи, – Он опустился немного ниже, обследуя пальцами живот и в конце концов останавливается, – Ох нет, кажется, ты и впрямь не получил по лицу. Как жаль, – Ирония так и лилась из его слов. Кейдж снова хмыкает и съедает от фрукта остатки. – Но, а вдруг что-то с моими ногами или спиной? Я думаю, тебе стоит их проверить. – Кейдж, уж если ты дошёл до дома и не умер, то с тобой точно всё хорошо. – И всё же. У меня, знаешь, и синяк новый на ноге появился. Прямо- , — Он берёт руку Кенши и прикладывает к своему бедру, – тут. – Уверен, что ничего страшного в нём нет, – Такахаши слегка бьёт по чужой ноге с глухим шлепком. Джонни забавно дёргается и встаёт. Он уходит куда-то дальше по коридору и пропадает там, словно бы в чёрной дыре. Слышится только шум воды. Кенши нашёл удовольствие «рассмотреть» его комнату, ровно таким же способом, как и хозяина. Сбоку шкаф, у окна футон, противоположно была небольшая кухня и стол с одиноким стулом. Была и большая тумба, на которой лежали духи и разные тюбики с не пойми чем. У дверей была вешалка. На ней пальто, лёгкая кофта, пиджак и шлем... Кенши ушёл обследовать комнату дальше, но вдруг вернулся к шлему и прислушиваясь к звуку из ванной, снял его. Обычный. Прямо как у того парня. Кейдж выключил душ, шлем положили обратно. Следующий день Джонни обозвал как: – «Вот представь кофе, в которое пытаются запихнуть чай и виски». «Намешено просто ужасно» – согласился Кенши, сидя после рабочего дня с Джонни. И если Такахаши пришёл с улицы ещё часов 8 назад, то Кейдж вернулся не более минут 20. Время уходило за 12 ночи. Японец никогда и подумать не мог, что его сосед-домохозяйка работает, да и к тому же так поздно. Зато уходит он в 5 вечера, а не утра. Он весь мокрый после дождя, продрогший от ветра и холода. Душ почти не помог, будто бы замёрзли внутренности. Кейдж всё так же не отказался от чего-нибудь тёплого или горячего. Встал за плиту, сварил себе кофе и насыпал туда с пол дюжины сахара. Такахаши был удивительно молчалив, хотя сам наведался в гости в такой поздний час с небольшой просьбой. Кейдж поставил на придвинутый стул своё кофе и обычный пакетированный чай для Кенши. И всё что он сделал потом - со всего размаху прыгнул на футон, чудом не задев рядом сидящего японца ногой. – Всё, теперь я весь во внимании. Что ты хочешь? – Попрактиковаться для работы, – Такахаши думает, как бы эту ложь сделать побредовее, да послаще, чтобы Кейдж точно поверил. Так что он остановился на сказанном. – Я немного устал, – Кейдж будто бы стал немного мямлить, – Может быть перенесём на завтра? – Я думаю массаж это не такая выматывающая вещь, Кейдж, – Уверил Такахаши, — Или мне казалось, что кто-то месяц назад за зря говорил: "Я помогу тебе со всем"? – Нет, дело не в том, что я не хочу, – Он помахал руками из стороны в сторону и приблизился к уху Кенши, без какого-либо стыда на лице, но всё равно на ушко сказал, – Но вдруг из массажа это превратиться в скачки? – Кейдж..., — Кенши возмущённо посмотрел в сторону голоса, — Я, по-твоему, похож на извращенца? — Смотри шире, — Джонни сказал это со спокойствием в голосе, но Кенши не поленился взять его за щёки, а те были безумно горячими от румянца. Кейдж даже ничего и не понял. Лишь, глупо и смущённо улыбался во все свои 32 зуба, — Я просто имею в виду, что... Я влюблён в тебя, — Вдруг добавил парень, пока его лицо ещё не отпустили. – Твои выходки, Кейдж, сказали всё быстрее тебя, – В грудь Джонни упёрся чужой палец и несколько раз требовательно тыкнул. Хотя странно это, что он пытается требовать? Кенши и сам не знал, что думать. Он весь порозовел, хотя казалось бы - этот снова сморозил что-то глупое. Кенши сидел сверху на Джонни, растирая спину. Она крепкая, почти стальная во всех смыслах. Приходилось долго мять её, но плечи всё ещё забиты и плохо поддавались. Главное тут - усыпить внимание Кейджа, чтобы быстрее посмотреть, если ли там этот чёртов шрам или нет. Кенши был почти уверен, что Джонни знает об этом. Только вот почему не останавливает, если это он? Может быть, дело было в том, что Такахаши ошибается? Или проблема в том, что он считает Кейджа слишком умным? Или дело в чём-то другом? Умелые и сильные руки лучше, чем другие, особенно, когда бесплатны. Кейдж, как и его спина, были просто отвратительны, однако работать, как бы это смешно не звучало, приятно. Джонни так и сыпался от удовольствия. Иногда даже вздыхал с такой благодарностью, что Кенши бессознательно улыбался и трепал по мокрым волосам. А ещё он молчал и, кажется, задремал. Кенши взял его за бок и с усилием перевернул на спину. Ещё несколько штрихов и он перемещается на живот, а с живота на грудь. – Знаешь..., – Вдруг сонно сказал Кейдж, – мне нужно тебе кое-что сказать, – Кенши замер. Джонни долго думал, будто бы перебирал несколько мыслей, которые должен был сказать. Такахаши его не торопил, хотя и думал, а что, если всё-таки это не Кейдж? Или может он сейчас признается? Что если их отношения из-за этого ухудшаться? Хочет ли он вообще знать это? Что сказать Джонни? – Моё настоящее имя - Джонатан Карлтон. Но... Называй меня по сценическому, хорошо? – Кейдж мягко улыбается, а на его груди чувствуется шрам длинной в 6-7 сантиметров. Японец одновременно чувствует обман и предательство. Однако он сам хотел знать кого спас, а ездок лежит перед ним, в одних шортах, даёт трогать себя и признаётся в чувствах. Не от жалости ли? — М? Ты всё же думаешь устроить скачки? — Ужасно, Кейдж, — Он переходит к груди и мягко, почти неспешно, уходит одной рукой куда-то под шорты. Кейдж забавно дёргается и вскакивает. Такахаши предпочёл полагать, что Джонни уж точно не пойдёт на такое из жалости. И возможно... Даже немного захотел это проверить. Не то, чтобы он когда-то подобным занимался с парнями... Но Кейдж и так разбрасывался словами на право и налево. Стоило бы ему немного отомстить. Всё же нельзя вот так оставлять граждан, которые спасли тебе зад. Такахаши набирал темп, а Кейдж так и продолжал не понимать. Даже в поцелуй пришлось уводить самому, правда куда угодно, лишь бы не в губы. Кенши было горестно, подумал: "Ага, конечно", но Джонни вдруг напрыгнул на него и повалил под себя. Кажется, будто бы этого поцелуя он ждал если и не всю жизнь, то как минимум недели три точно. А бёдра у него шустрые. – Чур я сверх- – Джонни даже не успел договорить, как его член сжали в руке, и он снова "ой-кнул". — Ч-ч-ч, — Кенши старается поймать темп. Его было не сложно найти, но его постоянно сбивал Джонни, двигая бёдрами невпопад. Он был неожиданно тихим, почти беззвучным, но его руки слабо потряхивало от адреналина, да и что уж говорить про сбившиеся дыхание прям под ухом. Да и Кейдж не оставался в стороне. Его поцелуи на щеках и шее оставляли на себе чувство бурной похоти и мягкой подростковой любви. Кейдж на секунду отвлекается, его губы остаются где-то на шее и выходит протяжное. — Фа-ак, — Оно где-то на грани удовольствия и какой-то грубой ошибки, после которой хватаются за голову. Кенши чувствует сперму на руке и вытаскивает, вытягивая в сторону. — Что случилось? — Тебе стоило посмотреть в будущее, чтобы предвидеть, что теперь моя домашняя одежда в... Этом, — Судя по звукам он снимает с себя и шорты и штаны, отбрасывает их куда-то в сторону и готовится к продолжению. Даже уходит ниже, намного ниже, а Такахаши ставит свою чистую ладонь перед ним и поднимается, оставляя Кейджа. Кенши сидит в своей ванне безумно смущённый и не может отделаться от своего возбуждения… как-нибудь иначе, чем традиционными методами. Даже под струёй холодной воды не помогает. Зачем он только сделал это? Как стыдно. Боги. Как же стыдно теперь перед Джонни. Несмотря на все сомнения и крайне тяжёлую ночь, а потом и рабочее утро, следующий день начинается почти так же, как и любой другой. Джонни стучится в дверь, Такахаши открывает ему, и парни приступают к домашним хлопотам. Кенши аккуратно нарезает овощи, пока Джонни суетливо моет пол. — Эм... Я хотел узнать... Что это вчера было? — В это время парень был, где-то за спиной и выжимал тряпку руками. — А что бы ты хотел услышать? — Странный вопрос, — В ведро упало ещё несколько капель воды и послышалось шуршание со шваброй, — А зачем ты сделал то, что сделал? Кенши прижал губы и остановился от нарезки, обернувшись куда-то назад. Где сидел Кейдж и пытался завязать чистую тряпку на швабру. — А почему ты не сказал при первой встрече, что ты и есть тот парень с переулка? — Кенши поднял нож куда-то в пустоту и слегка потряс им. Угроза ли это была? Возможно, — Ты приходишь в дом, видишь человека, который тебя спас и даже не говоришь ему об этом, — Кенши поворачивается к доске и подминая под пальцы овощи, продолжает их шинковать. Джонни затихает, будто бы в нём нашёлся переключатель, — Я думал, что ты всё это делаешь из-за жалости. И знаешь, что самое обидное? Я и впрямь бесполезен, — Голос становился строже, нож быстрее, — Я без понятия зачем ты меня вообще вытащил, если тот псих был ещё там. Мало того, что я пострадал, так ещё мог ты! И теперь мои глаза сплошное доказательство того, что всё к чему я шёл – бессмысленно. Какой позор! Моя семья будет счастлива узнать, как я и чего добился! — В доску вонзился нож и ещё несколько секунд дёргался из стороны в сторону. В комнате тишина, ровно такая же, как и пустота для Такахаши. Если бы он только мог заглянуть в эти глаза, цвета которых никогда не увидит. К тому же наверняка они какие-нибудь напуганные или... Хах... В них был бы виден стыд. Кенши опирается руками на стол и его ножки тихо скрипят. Он зол, беспощадно и тихо. Кейджу хотелось ударить в лицо, чтобы он не смел так больше делать. — Я буду тебе всегда благодарен за то, что ты сделал, — Голос дрожит от неожиданности, но переполнен верностью и благодарностью, — Прости меня, мне просто было... Стрёмно признаться, особенно когда я тебя увидел, — Парень вытирает руки о полотенце и подходит к Кенши, а тот, не сдерживая своих чувств, от всего сердца бьёт его куда-то. По ощущениям примерно в лицо. На деле в скулу. Джонни падает, прямо в кухонный стол. Слышится шипение, какая-то непонятная возня, стук собственного сердца и протяжное "Фа-а-а-ак". Кенши сжимает одну из рук в кулак и стоит на месте, борясь с чувством собственной гордости и достоинством. Он пшикает, бесится, ударяет кулаком об стол и нетерпеливо пытается найти Джонни. Всё же на ощупь. Сначала находит ногу, она немного мокрая после воды и мытья пола, затем на одну из рук. Обе шли к голове. Он подхватил его за плечи, держал практически как ребёнка, ощупал затылок и скривил лицо. На пальцах тёплая кровь, а ещё на ручке от стола, да и на полу тоже. Вот так он и защитил своего мотоциклиста... — Прости меня! — Вдруг подал голос Джонни, — Я не хотел допустить всего этого. Правда хотел рассказать, но всё не находилось момента. Я же иностранец, в чужой стране, у меня украли мой байк, я был растерян и если бы меня запихнули в полицейский участок, то плакали мои съёмки и богатая жизнь в центре Голливуда с бассейном и парой Оскаров! — Кенши пытался найти салфетки, тряпку, а может хотя бы полотенце в зоне досягаемости, но ничего на кухонном столе не было. Кейдж вдруг истошно взял побольше воздуха в лёгкие и снова зашипел. Такахаши оставил его, поднялся. С ужасном понимал, что даже предположить не может где найти салфетки, когда он не видит. Крутил головой, шарился по всему столу, потом спохватился и стал искать телефон. А Джонни вдруг... Засмеялся. Заливисто, звонко и так искренне. — Эй-эй, - Кейдж поднялся на ноги и взял чужие запястья в свои, - Всё хорошо! Это краска, слышишь. Я знал о шраме. А сегодня мне нужно было подстроить это, чтобы я мог всё рассказать. Ты ведь мне и впрямь нравишься! Я переборщил в этот раз, знаю, - Он убрал руки и решил пригладить волосы. — Кейдж... Ты- , — Не успел Такахаши договорить фразу, как Джонатан вдруг прекратил смеяться. Кейдж вышел из больницы с зашитым затылком и недовольным лицом. Интонация в его голосе была такой же. Такахаши так и щипнул его за щеку, игриво смеясь. — Что такое, Кейдж? Твой план удался? — Всё должно было быть, как в тех романтических фильмах, где ты бы переживал за меня и в итоге признался в любви и всё было бы в конце хорошо, а у меня не болела бы голова от собственного голоса. А получилось только, ай, как в комедии, — Он присел на скамейку и вздохнул. Кенши несколько раз схватил воздух, прежде чем провести по его голове рукой, — Как я сегодня буду сниматься? Так и знал, не нужно было слушать этого хитрого Си-Си или как его там звали. Так и знал, что тебе это не понравится. Я идиот! Джонни злился. Всё точно пошло не по его плану, но с другой стороны... Кенши опустился на корточки и прошептал, почти что в губы. — Ты мне тоже нравишься, Джонни. Такахаши мягко целует его, несмотря на людей на улице. Он не видит их, а воротник прячет всё то, что не должны были они. Дома их ждёт готовка, а через месяц Джонни уедет «покорять» Голливуд новой ролью и Кенши придётся думать, что ему оставить позади. Но пока это всё не важно... Слепота отходит на второй план, и он даже рад, что встретил его. «Это точно самый странный роман в моей жизни» — С усмешкой подумалось Кенши. «Всё это – гребаная смесь из бургера, в который плеснули терияки и унаги соусы» - мелькнуло в мыслях у Джонни.