From Hua Cheng

Музыка, шум радостной толпы, завороженной зрелищем. Изо всех углов слышны одобряющие возгласы, смех. Там внизу, в толпе, так и бурлила жизнь и веселье, пока один маленький мальчик одиноко стоял на краю пустой крыши. Он ни отрывая взгляда смотрел на представление внизу, где воин угодивший богам сражался с демоном. Плавные движения, звон мечей, яркие контрастирующие костюмы... Это всё настолько завораживало, что можно было валиться с ног. Буквально. Одно неловкое движение и малыш полетел вниз. Жаль, что за эти пару секунд не успела пролететь жизнь перед глазами, падение слишком быстро закончилось. Хрупкий мальчик, в простенькой одежде и с забинтованным лицом, вдруг почувствовал что-то мягкое. Открыв испуганные глаза, увидел яркий свет, бело-золотые праздничные одеяния и лицо. Такое прекрасное, красивейшее лицо, нежно улыбающееся уголком малиновых губ, и нежно смотревшее на мальчика своими прекраснейшими глазами. Маска слетела с воина угодившего богам, обнажив всему народу лицо наследного принца Сяньлэ, Се Ляня. Толпа восхищённо заохала, пока малыш не мог издать и звука. Он не мог отвести единственного выглядывающего из под бинтов глаза от лица его спасителя. Принц прижал его к себе и представление продолжилось. Снова звоны мечей, но уже не на большом расстоянии, а на расстоянии вытянутой руки. Мальчик зажмурился и крепче прижался к нежным одеждам принца. Над ухом послышалось тихое: "Не бойся", и он действительно перестал бояться. Пока он на руках этого прекраснейшего человека, он в безопасности. Представление закончилось, платформа остановилась на территории дворца и огромные ворота захлопнулись. Принц тяжело вздохнул и малыш почувствовал как вздымается его грудь. Затем он попытался отпустить малыша, но тот вцепился в него и не хотел отпускать. "Это первый человек, которому не было плевать на меня... Он спас меня, такое ничтожество, хотя мог пострадать и сам... Он первый, кто настолько нежно на меня смотрел...". На единственном видном глазу навернулись слёзы. Он не хотел отпускать его. Но принц попросил отпустить. Малыш не мог ему противится. Один из подчинённых принца взял его и повёл к выходу. Он поставил малыша и хотел что-то у него спросить, но получил лишь удар маленькой ножкой в колено. Мальчик убежал так быстро, как мог. Он остановился в каком-то тихом переулке и громко опустился на колени. Прижав руки к сердцу, он прикрыл глаза и раз за разом прокручивал в голове те моменты с его величеством. Как же он прекрасен. Он спас его, хотя мог этого не делать, он был так добр к нему, к нему, которого остальные называют уродцем, зверёнышем... Принц воспринял его совершенно иначе, будто этих бинтов на его лице, скрывающих уродство, у него небыло, будто перед ним самый обычный ребёнок, а не грязный бродяжка. Как же принц прекрасен, прекрасен и ещё раз прекрасен. Начиная с облика, заканчивая помыслами. Малыш уже начинает жалеть, что отпустил его. *** На улице идёт проливной дождь. Парнишка с забинтованным лицом сидит на полу в храме, созданном для его величества. Наследный принц вознёсся. Мальчику плевать на политическую ситуацию в его стране, на возможное восстание, беженцев из Юнъаня и прочее, все его мысли были только о его божестве. Теперь уже не просто принце, а божестве. Он стоит на полу и молится небольшой глиняной статуе, в одной руке держащей меч, а в другой цветок. Правда не драгоценный, какие в более богатых храмах принца, и даже не глиняный, а настоящий. Каждый день хун-эр бегает в храм и меняет цветок в руке на свежий. В животе болезненно урчит, но даже несмотря на это, он не смеет прикоснуться к фруктам для подношений, лежащим рядом. Скрестив руки, он молился перед статуей, как вдруг мимо храма пробежала кучка детей. — Ха-ха, глядите, опять уродца выгнали! — Кучка богатеньких невежд, нет им больше забавы, кроме как издеваться над теми, кому в жизни меньше повезло. Хун-эр сжал кулаки от злости. Не впервые над ним издеваются, но терпеть такое он во век не собирается. После недолгой ругани, он набросился на них с кулаками, но мальчишек было больше, и они явно превосходили его по силе. Вдруг по какой-то неведомой силе ребята попадали в грязь и промокли с ног до головы. Ха, теперь они ничем не лучше грязных свиней, идиоты. Строят из себя не весь что, а как только терпят поражение — тут же сдуваются. Но он тут же забыл про ревущих мальчиков и продолжил молится. Вдруг он услышал шорох, обернулся и увидел перед собой зонт. Мальчик схватил его и подбежал к статуе. — Ваше величество, это вы? — Его глаза заблестели. В душе зародилось тёплое тягучее чувство. Надежда. — Ваше величество, мне ужасно плохо, я всё время жалею о том, что не могу умереть, всё время желаю уничтожить весь мир, а потом и себя. Моя жизнь невыносима... Почему я вообще существую? В чём смысл?... — Помолчав секунду, он скис. Хун-эр и не ожидал ответа, но всё же надеялся на него, и вот на смену надежде постепенно пришло отчаяние. Вдруг раздался голос: "Я и сам не знаю ответа на твой вопрос." Мальчик чуть-ли не подпрыгнул от неожиданности. Он прислушался — не показалось ли. "Если не знаешь ради чего жить, живи ради меня. Не видишь смысла — сделай меня своим смыслом. Пускай я стану причиной жить дальше." На единственном выглядывающем глазу выступили слёзы. "Спасибо за цветы, мне очень понравились!" Его божество его услышало! Принц ему ответил! Он чувствовал, что вот-вот расплавится на месте от счастья. Ну или от голода. Мальчик схватил миску с фруктами для подношений и начал запихивать их в рот, попутно вытирая слёзы. "Ваше величество... Я непременно буду жить ради вас!" *** Как же он беспомощен. Пока его любимое бывшее божество страдает, он ничего не может с этим сделать. После погибели в сражении за честь его высочества он стал обычным духом. Никчёмным клочком света, тусклым огоньком, не способным даже нормально говорить. Эта беспомощность убивала. Хотя, он уже мёртв, куда там... Его величеству нужна помощь. Но он не может её оказать. Когда его величество из-за переживаний выпил и провалялся в чей-то могиле один, нуждаясь в помощи, дух не смог её оказать. Когда его величество раз что пронзили насквозь мечом, он ничего не смог сделать. Ему пришлось смотреть на то, как его божеству раз за разом наносят удары, но при этом не имея возможности даже приблизиться к нему. Через неизвестно какое время, когда на принце и живого места не осталось, он не смог больше терпеть. Храм охватило огнём, вся та толпа обезумевших людей, готовых на убийство ради того, чтоб спасти собственные шкуры, моментально охватил огонь, и они все превратились в расплавившиеся угли. Белое бедствие исчезло. Он добился своего. Се Лянь лежит на алтаре с множеством ран от меча в теле, не способный даже пошевелиться, даже моргнуть, но всё ещё живой. Всё ещё живой, страдающий и неспособный умереть. Хун-эр упал на колени перед алтарём и громко разрыдался. Его величество наверняка не слышал его, так как никак не реагировал. Даже будучи демоном, Хун-эр не смог сдержать эмоции. Даже тех беспомощных криков, которые он издавал будучи духом, пока его высочество так мучился, то близко не хватило, чтоб успокоиться. Казалось, он мог бы так орать и рыдать хоть трое суток напролёт, всё равно не поможет. Он так и просидел у алтаря напротив его высочество целый месяц, пока тот наконец не очнулся. *** "Наследный принц вознёсся. В третий раз!" Эта новость окинула всю поднебесную, и естественно коснулась мира демонов. У Хуа Чэна были свои связи в небесной столице, так что он сразу узнал о этом событии. Содрогнулись не только небеса, но и его сердце. Восемьсот лет... Он восемьсот лет искал своего принца, и вот наконец нашёл... Эта мысль сладко расплылась по телу, покрывая его волной мурашек. Он сразу же разузнал когда и где принц должен будет попасть на землю. Север, гора Юйцзюнь. Он сразу же направился туда. Красный паланкин стоит посреди чёрного леса. Тишина. Её нарушают только крики ночных птиц, но вдруг помимо них стал слышен звон. Звон цепочек. Хуа Чэн подошёл к паланкину, слегка отдернул занавеску и протянул руку. В неё легка тёплая нежная ладонь. Когда тот кто сидел внутри попытался выбраться, он споткнулся и чуть было не упал, но наткнулся на грудь Хуа Чэна. Тот придержал его, помог выправиться и повёл вперёд. Ему не нужно было снимать полу-прозрачную вуаль с его лица, чтоб понять кто это был. Он как можно нежнее придерживал принца, подстраивался под его шаг и следил за каждым движением, чтоб тот не оступился и не упал. В этот момент его голову разрывало от чувств. Голос в голове так и кричал: "Вот он, твой любимый наследный принц которого ты ждал столько лет! Хватай его и беги!", но он полностью сосредоточился на каждом движении принца, пытался через расстояние почувствовать его тепло и нежность, через его тёплую ладонь почувствовать живого человека, а не каменную статую. Он старался наслаждаться этим моментом как следует и полностью сконцентрироваться на комфорте принца, а навязчивые мысли оставить на потом. Наконец-то показался храм Мингуана. Сердце тут же сковал холод, из-за понимания того, что им снова придётся расстаться. Пусть они и словом не обмолвились, Хуа Чэну было достаточно просто присутствия принца по-близости. Они остановились. Понимая, что это конец, он не сдержался и собирался приподнять красную вуаль принца, но из его рукава вылетела демоническая белая лента и собиралась атаковать Хуа, но в последний момент он распался на сотни бабочек. Обычный трюк, ничего особенного. От расставания с принцем на душе снова стало пусто. Хотелось скорее прибежать к нему, крепко-крепко обнять и не отпускать больше никогда. Но он терпел. Терпел, ведь знал, что это не последняя их встреча. *** Чёрные воды. Сквозь владения Черновода можно проплыть только в гробу, в котором лежал мертвец. Ну а что, мертвец у них есть, гроб сделать не проблема, только вот, с размером гроба не угадали. Они лежат вдвоём в гробу. Из-за того что его трясёт, они постоянно меняют положение. То Се Лянь сверху, то Хуа Чэн, и так каждых пол минуты. От такого телесного контакта все внутренности уже онемели. Не столько из-за неудобных поз, сколько из-за смущения. Пусть Хуа Чэн и не подавал виду, внутри у него всё горело, полыхало. Обычно он боялся даже краем кожи притронуться до принца, а сейчас прибывает с ним в таком близком телесном контакте. Это приятно, он не спорит, давно уже мечтал так прижать к себе принца, но мечтать — это одно, а воплощать мечты в жизнь — совсем другое. Он считал себя недостойным принца и боялся доставить ему любой дискомфорт, а потому как можно реже касался его. А тут такое... Вот-вот время очередного переворачивания, они оказались в положении, где Хуа Чэн всем телом навалился на Се Ляня, плотно прижав его ко дну гроба. Вдруг он почувствовал, что что-то внизу изменилось. Его высочество поджал колени, случайно задев Хуа Чэна ниже талии, от чего он сам того не осознавая шикнул: — Не шевелись! — Вдруг он понял, что здесь не так. Принц сильно покраснел и попытался отодвинуться. Хуа Чэна будто молнией пронзило. Он даже подумать не мог, что у его высочества может быть такая реакция на него. Он как можно сильнее старался не подавать виду и делать вид, что ничего не заметил, но твою мать... Как можно не заметить внезапно появившийся чужой бугорок ниже пояса? Внутри него бушевала целая буря эмоций. Что странно, по телу расплылось странное приятное тепло, он будто был рад этому. И за это он проклинал себя. Радоваться чужой эрекции? Ну и ужас. Он чувствовал себя грязным за свои мысли и желания, а потому, на предложение как можно скорее выбраться из этого проклятого гроба, он согласился. *** Пещера десяти тысяч божеств. Ну или же, пещера Хуа Чэна. Повсюду стояло множество каменных статуй, покрытых плотной вуалью, не давая посмотреть, кем же они являются. Но кто бы мог подумать, что всё это статуи не множества божеств, а одного единственного. Мусорного бога, воина угодившего богам, бога войны, наследного принца Сяньлэ... Се Ляня. Кто бы мог подумать, что эти придурки... Как их там... Му Цин и Фэн Синь всё-таки разглядят подвох и всё испортят. Почему они не сдохли?! Если бы не их ругань, его высочество не услышал бы их, не вызволил бы, они бы просто подохли там и всё, а Хуа Чэн с принцем выбрались бы из той пещеры, и последний бы ни о чём не узнал. Но как на зло всё произошло наоборот! Теперь в нём видят лишь похотливого монстра, зверя, желающего разорвать бедную овечку. За его искреннюю любовь его посчитали безжалостной тварью! Как же обидно. Но плевать, плевать на этих двух идиотов, испортивших всё, не плевать лишь на его высочество, который с ужасом смотрел на него, как только узнал обо всём. Те статуи, фрески... А что же ему ещё оставалось? Он ждал его высочество восемьсот лет. Восемьсот мать его лет! За пятьдесят лет уже легко забыть человека, а за восемьсот... Он раз за разом создавал те каменные статуи лишь за тем, чтобы ощутить присутствие принца хоть как-то, и чтоб не забыть его черты лица со временем. Он будучи ребенком обещал, что будет строить храмы принцу и будет самым верным его последователем. Он сдержал обещание. Построил храм и теперь создаёт статуи своего божества. Так в чём он провинился? Почему на него смотрят как на зверя?! Его высочество, он... Никогда на него так не смотрел... После того как они сбежали от белого бедствия, притворившегося теми двумя идиотами, его высочество наконец-то заговорил. — ...Так кто же эта твоя "благородная златая ветвь с яшмовыми листьями"? — Спросил он. Слова застряли в горле. С усилием Хуа Чэн наконец-то сумел выдавить из себя: — Нет нужны спрашивать ваше высочество. — На сердце будто образовался тяжеленный камень. Он не мог и пошевелиться, и уж тем более не мог себе позволить посмотреть в глаза его высочеству. Спустя какое-то время принц сказал: — Разве ты не хочешь узнать, что я думаю по поводу этого? — "Лучше уж я умру, чем услышу отказ из ваших уст" подумал он. — Пожалуй, придется. — Внутри всё закоченело. Пусть он уже и мёртв, но несмотря на это чувствовал нереальный холод в груди. Всё тело будто сдавило, и он чувствовал себя так, будто его отправили на расстрел. Хотя, разницы не много. Вдруг он почувствовал, как со спины его обняла пара рук. Хуа Чэн моментально перестал дышать, и вдруг будто с сердца камень упал. Он наконец почувствовал нереальное облегчение. — Ваше высочество, вы так... В самом деле погубите меня... — *** Это конец. Безликий бай побеждён, его высочество в безопасности, всё наконец-то наладится. Хуа Чэн отдал всю свою духовную энергию Се Ляню, чтобы тот сломал проклятую кангу и одолел Цзунь У. Он медленно рассыпался, любуясь на своего любимого перед смертью. Ваше высочество, глупышка, сколько бы ты духовных сил мне не передавал, это не поможет. Он целует Хуа Чэна с слезами на перепуганных глазах, но тот лишь одариват его грустной улыбкой. Вот он говорит: — Мой возлюбленный – смелая и благородная злотая ветвь с яшмовыми листьями. Он спас меня, а я с детства смотрел на него снизу вверх. Но больше всего мне хотелось догнать его, стать ради него лучше, сильнее. Хотя, возможно, он даже не помнит обо мне, мы почти не разговаривали. Я хотел защитить его. – Посмотрев на его высочество, он добавил: — Если твоя мечта – помогать людям, попавшим в беду, то моя мечта – лишь ты один. — Он улыбнулся ещё шире, и на его глазах навернулись слёзы. — Ваше Высочество, я знаю о вас всё. Вашу смелость, ваше отчаяние, вашу доброту, вашу боль, вашу ненависть, ваше отвращение, ваш ум и вашу глупость. Если бы было позволено, я бы хотел стать камнем под вашими ногами. Мостом, который вы разрушите, перейдя по нему через реку. Мёртвым телом, по которому вы заберётесь наверх. Грешником, которого вы заслуженно порубите на тысячи кусков. Но я знаю, что вы не сделаете этого. — Он всё говорил и говорил, а по щекам принца всё больше текли слёзы. – Умереть за вас в бою — высочайшая честь для меня. — — Ты говорил, что не оставишь меня. — — Я вернусь, ваше высочество, верьте мне. — С каждой фразой он становился всё бледней и бледней. Белоснежная кожа, чёрные как смоль волосы и кроваво красные одеяния становились прозрачными. Он улыбнулся на последок, и когда принц попытался его обнять, распался на сотни серебряных бабочек и исчез. Он не знает сколько времени прошло с тех пор, может месяцы, а может даже и года... В любом случае, он вернулся. Хуа Чэн стоит на пороге, в ожидании хозяина дома. Вот на горизонте появилась телега, запряжённая быком, а в ней сидел человек. Подъехав чуть ближе, он чуть ли не выкатился из телеги и побежал навстречу ему. Хуа Чэн тоже не сдержался и сорвавшись с места ринулся ему на встречу. И крепко обнял. Так крепко, будто если отпустит — то больше никогда его не увидит. В ответ его обняли точно так же. В этот миг сердце переполнилось радостью и разрывалось от счастья. Теперь он уже не потеряет своего принца и навсегда останется рядом с ним.