Не придумывай, Морти

***

Громкая музыка, духота помещения и яркие цветные блики на людях и всех поверхностях стали уже привычными для Морти — он лениво посасывает какой-то цветастый коктейль из трубочки, ленивым взглядом карих глаз рассматривая из-под очков, что происходит в клубе. Это был не очень популярный — то ли из-за расположения, то ли из-за новизны, то ли из-за того, что он был словно из восьмидесятых, скорее всего подпольный клуб, но вот подростков тут была хренова куча. Конечно, ведь сюда пускают без паспорта и никто не несет за вас ответственности, тут даже охраны нет или тревожной кнопки — по крайней мере Морти ничего такого здесь не видел, да и сомневался он в том, что здесь хоть что-то ради безопасности было — ему бармен предлагал наркотики, не сильно тут пахло безопасностью. Морти сидел на высоком барном стуле, который был не слишком-то мягким, а ему в легкой одежде было не совсем уж кайфово просиживать задницу на неудобном стуле, но его это мало волновало. Его вообще мало что волновало в этом несчастном клубе — у него не было настроения сегодня сюда ехать, но тем не менее он здесь. Стойка была не очень большой, а бармен — не очень привлекательным мужиком в возрасте, у такого даже коктейль за отсос мерзко просить. А Морти иногда пользовался этим благодаря своей внешности, пусть друзья иногда и корчили свои рожи в отвращении, Морти было плевать это раз, а два — чего-то никто из них не отказывался от бесплатной выпивки. Танцплощадка была большой с кафельным скорее всего светлым полом, но из-за тусклого света Морти мог лишь предполагать, ее занимали в основном лишь дергающиеся под какой-то рок подростки и это не очень привлекало Смита. Он лениво окидывал их взглядом поверх своих вычурных ярких розовых очков, похожих оправой на расплывчатые облака. Он и пришел сюда лишь потому, что его затащили друзья, ссылаясь на то, что тут никто не глянет на то, что Морти семнадцать, да и выглядит он как девка или очень феминный парень, так что — нормально, а сам бы Морти по своему желанию сюда не пошел. Не то, чтобы он совсем уж был ханжой и ненавидел такие тусовки, нет, по его скромному мнению, он был душой компании, а если кто-то так не считал — Морти было плевать на их мнение. Нет, просто Морти жалел, что перенес свое занятие по пилону, он был бы рад сейчас находится там — в танце он всегда чувствовал себя живым. Ему было легче чувствовать себя уверенным и нужным — танцевал он красиво, каждый раз придумывая что-то новое и искренне вкладывая душу в каждый танец. Для него пилон даже не способ заработать денег, хотя иногда в плавки ему засовывали смятые купюры, если в клубе вдруг оказывался шест и слегка пьяный Морти решал показать свои умения, но для Морти пилон был чем-то большим. Может быть потому, что мальчик всегда желал внимания, а с помощью своих танцев он явно его получал в разы больше, чем раньше, может быть из-за его слегка извращенных вкусов и желания чувствовать все эти взгляды, прикованные к нему, Морти не знал, но от танцев всегда ловил кайф иногда покруче, чем от наркотиков. Где-то у дальних стен было несколько мягких диванов, на которых уже кто-то целовался и едва ли не лез другому человеку в трусы, кто-то просил диджея поменять музыку, а тот что-то кричал им, приподняв наушники. Тут не было чего-то сверх нового или странного или вообще чего-то необычного — для Морти здесь из интересного был только шест, на котором он хотел через время оказаться, только допьет коктейль для легкого расслабления, и какой-то мужчина в возрасте, сидящий на одном из диванов и о чем-то договаривающийся с другим мужчиной. Дилеры что ли? В прочем Морти нет до этого никакого дела, его больше привлекает то, как одет этот странный мужчина — ярко-синие брюки, подвязанные ремнем, голубая футболка, заправленная в них же, а на плечи накинута ярко-розовая футболка, распахнутая и выглядящая как пиджак. Тот вальяжно сидел, раскинув руки в стороны, положив их на спинку дивана, одну ногу закинув на другую и смотря сейчас поверх очков на все, что происходит в клубе. Мужчина почти не смотрел на своего собеседника, изредка поправляя очки на голове, которыми он зачесал волосы, его как будто больше заботило то, что происходило в этом клубе. Морти было интересно, почему свет в этом клубе падает так, что кажется, будто волосы у того мужчины необычно синего цвета и какие-то больно растрепанные. Почему-то мужчина казался Морти каким-то смутно знакомым, словно он видел его раньше, но не мог вспомнить где, хотя, таких вырвиглазных родственников у него не было, мама только и успевала, что кричать и спрашивать в кого он дурной такой пошел, все же люди приличные. Ага, конечно. Что такого в том, что он отрастил себе волосы и покрасил их в светлый цвет? Зато он выглядит необычно и ему самому это нравится — ему нравится оставлять свои волосы с немного отросшими корнями, а основную длину красить во что-то более светлое, но не такое, как у его мамы — слишком уж естественно получалось бы в любом случае, его окрашенные концы чем-то напоминали родной цвет волос бабушки, но когда Морти это заметил, стал красить их на пару тонов светлее. Морти одевался не так, как подобает мальчикам — он любил более короткие, свободные шорты и топы или укороченные футболки, такие, чтобы только соски прикрывали, зачем же он тогда ходил на танцы, если не мог показать всем, что благодаря этому стал немного подтянутым? У него не было своеобразной манеры общения, хотя некоторые говорили, что он говорит как-то слишком сладко, как какая-нибудь эскортница или проститутка, на что Морти иногда лишь фыркал и закатывал глаза. Он лишь язвил и говорил, чтобы люди определились с термином для него, ведь это совершенно две разные профессии. Но для его родителей это слишком — они не могли вынести, когда его сестра говорила, что хочет устроить вечеринку, а тут их сын поступает, ведет себя и одевается как хочет. Где же это видано? Они были какими-то застывшими во времени консерваторами — одевались вечно в одно и тоже, словно нпс из игры, не хотели менять устои в жизни, которые уже никому не были нужны и никак не могли развестись. Мама одна работала в их семье, и другого дохода у них не было, ну еще были пособия по безработице его отца, но тот спускал их только на себя. У Саммер вроде как тоже была работа, но та про нее мало что рассказывала, так что Морти сомневался в том, что она все еще там работала. Сам Морти жил на какие-то накопления, карманные и на деньги друзей или получал что-нибудь за какие-нибудь услуги. Морти не то, чтобы было противно, как он жил, он просто привык — он хотел казаться гораздо лучше, чем он есть на самом деле и танцы были его отдушиной. Через них он мог показать свою боль или счастье, и никто бы никогда не догадался о том, что он показывает свои истинные чувства — все считали бы это просто великолепной игрой. А еще через них он получал то внимание, которое хотел — мало кто после его танца мог подойти и сказать, что он — педик, раз занимается такой херью, тут скорее наоборот — подходили с предложениями станцевать приват, но это тоже было редкостью. Его друзья иногда подходили к нему, хлопали по плечу и уточняли, не хочет ли Морти пойти потанцевать, но тот лишь неопределенно поджимал губы и тоскливо смотрел на шест, почему-то не зная, точно хочет он идти или нет, его словно что-то останавливало. А еще они кричали бармену о том, какие напитки хотят, иногда трясли Морти за плечо и предлагали присоединиться к ним, несмотря на его отказ, но Морти, деловито окинув танцпол, немного выгнув спину, когда наклонялся, лишь качал головой. Он выпускал трубочку из губ, облизывал сладкие губы, и щурясь, говорил, наклоняясь к чужому уху слишком близко, что просто попьет свой коктейль в одиночестве. Обычно это работало и его оставляли в покое — он просто возвращался к очень медленному питью своего мартини или мохито и оглядыванию того, что происходит в самом клубе, задерживая какой-то тоскливый взгляд на шесте. Ему бы хотелось сейчас потанцевать, да и алкоголь отдавал приятной тяжестью в голове, расслабляя тело и словно призывая забить на неясный легкий страх в груди и пойти повеселиться — он ведь много раз уже так делал, что его останавливает? Возможно его слегка останавливало то, что тот мужчина пересекся с ним взглядом и явно заметил это, потому что Морти видел, как тот ему подмигнул, но тем не менее, Смит не отвернулся от него смущенной девочкой — улыбнулся с трубочкой между губ, хотя теперь он понимает, что это навряд ли выглядело сексуально, и отвернулся только через несколько секунд. А потом вытянул трубочку и быстро допил остатки коктейля, облизывая губы и мило улыбаясь бармену, заставляя стакан с подтаявшим льдом слегка проехаться по стойке ближе к другой части. Он спрыгнул со стула, потягиваясь и заставляя свой короткий неоново-желтый топик подняться еще немного выше, оголяя живот и открывая вид на его пирсинг в пупке. Морти поправил черные джинсовые шорты, доходящие до колен — в плавках сюда не пускали, какая жалость — и поправил волосы одним движением руки. Он не мог снять свой ободок — боялся потерять его где-нибудь, а потом второй такой он уже или не найдет или не выйдет выпросить на него денег, и лишь надеялся, что тот с него не спадет во время танца. Очки он тоже решил оставить на себе — так почему-то казалось комфортнее, хотя Морти всегда было наплевать, он и в более откровенных нарядах выступал, но тут словно было что-то не так. Может быть он просто боялся осуждения со стороны своих друзей — из этой компании еще не все знали, что мальчик увлекается пилоном и могли плохо отреагировать, хотя — Морти плевать. Он еще раз поправляет рукой волосы и улыбается, ведь подходит к шесту ближе и обхватывает его ладонью. Совсем рядом с ним стоит аппаратура диджея и музыка здесь совсем уж бьет по ушам, но Морти все равно, одной ногой он обвивает шест, держась рукой за него, а спину он выгибает назад, позволяя своим осветленным волосам едва не касаться пола из-за этого. Он слышит чужие крики и чувствует, что взгляды некоторых людей теперь прикованы к нему. Он лишь улыбается этой мысли и глубоко дышит грудью, полностью отдаваясь тому чувству счастья, которое обняло его, как только его рука уверенно схватилась за шест. Он медленно опускается, едва не вставая на мостик на небольшой сцене, позволяя топику едва не свалиться ему на лицо из-за того, насколько он свободен. Простояв так несколько секунд и удивившись, что ни очки, ни ободок не упали с него, он позволяет себе упасть на колени, разведя ноги шире и проехавшись паховой областью по шесту, и ткань его джинсов скорее всего натянулась так, что если бы все эти люди были ближе — заметили бы, что Морти без белья. Но он, уверенно держась одной рукой за шест, протягивает другую навстречу залу, ложась голой грудью на пол и слегка потрясывая задницей, скорее всего этого не было заметно другим, но Морти чувствовал, что делает. Он приподнимает лицо и ухмыляется толпе, медленно облизывая губы и почему-то сосредотачивая свой взгляд именно на том мужчине, за которым он наблюдал ранее. Себя он убеждал в том, что просто хотел найти точку, в которую будет смотреть, хотя из-за его очков никто все равно бы не понял, куда там Морти смотрит, но это не так важно — тот мужчина тоже наблюдает за ним. Отпускает шест он быстро, также перекатываясь на спину, приподнимая ноги, закидывая их одну на другую и позволяя себе легкий стон от того, что его горячее тело лежало на холодном, пусть и грязном, полу. Ногами он проводит по шесту, медленно сгибая их в коленях, а руками проводит по своему лицу и животу, выгибая спину, а поднимается из этого он медленно. Он выпрямляет ноги, расставляя их перед шестом так, словно тот собирался его трахнуть в миссионерской, и слегка отталкивается руками от пола, позже переводя весь вес на ноги, вставая и поправляя волосы как бы будничным движением руки, походкой от бедра делая два шага и вновь обхватывая рукой шест. Морти проводит рукой по своему телу — медленно приподнимает топ рукой, задевая короткими ноготками соски, обводит ею свой подтянутый живот и облизывает губы, едва касаясь члена, облизывая губы и чувствуя, как его щеки слегка краснеют. Он слегка качал головой в такт музыке, на периферии сознания слыша от какого-то придурка крик о том, чтобы Морти сбросил свой топ, интересно тот парень думал, что он — девочка или просто был геем? Смит лишь фыркает и без труда приподнимает ноги, чтобы на небольшой высоте обвить шест ногами и вновь наклонится, только теперь руками приподнимая волосы, оголяя спину, прежде чем переместить ноги и закинуть одну из них выше, а второй почти касаясь пола, делая своеобразный шпагат в воздухе, который был встречен несколькими гулкими восторгами. Он стоял так не долго, после проворно спрыгнув и сделав еще несколько легких движений и легких ухватов одними руками за шест, прежде чем немного покачнулся на ногах, а музыка начинала приобретать вновь какой-то слишком жесткий ритм. Его волосы все равно уже начинали прилипать к затылку, пот и общая духота помещения заставляли Морти слегка задыхаться от этого всего, а капли пота стекали по всему его телу так, словно он не просто на шесте танцевал несколько минут, а словно жарился под солнцем где-нибудь в Майами. Сходит с шеста он также просто, как и заходит на него — просто вновь поправляет рукой волосы и надеется, что член из его джинсов выпирает не так уж заметно. Парочка подростков даже втюхивает ему деньги, сумма их, конечно, не космическая, но покроет пару бокалов выпивки. Морти улыбается им и приподнимает очки, чтобы подмигнуть и подарить воздушный поцелуй, прежде чем возвращается к барной стойке и делает заказ. Быстро окинув помещение взглядом, он замечает, что его друзья все еще тусуются на танцполе, а некоторые даже намеренно не смотрят в его сторону, как бы стыдясь того, что Морти вытворил пару минут назад. Пф, девственники. Он успевает только трубочкой помешать напиток в бокале, прежде чем на стул рядом с ним падает тот странный мужчина в очках и первое, что замечает Морти — его волосы реально голубые и торчащие во все стороны, и это удивляет, вероятно, больше, чем должно. Морти старается выглядеть так, словно ему все равно и надеется, что из-за очков мужчина не видит его бегающего взгляда. Морти привлекал даже слегка странный образ этого мужчины — ему было плевать, как тот одет, сам Морти выглядит не самым христианским образом, но почему-то от мужчины веяло уверенностью и какой-то харизмой, хотя тот еще не открыл рот. Мужчина ухмылялся, сняв очки и на секунду выгнувшись слегка назад, чтобы заказать водку у бармена, а тот просто кивнул, а после окинул Морти взглядом, и по его лицу расползлась более хищная улыбка, словно тот заметил что-то интересное. — Красивое выступление, куколка. — сделал комплимент мужчина и повел рукой со стопкой в его сторону, но Морти просто кивнул на это — ему многие это говорили, хотя, он даже готов послушать, что еще скажет этот мужчина. Морти обхватывает губами трубочку коктейля, опуская глаза, и его пушистые ресницы прикрывают их на несколько секунд, пока Морти вновь не поднимает взгляда на мужчину. Собеседник проследил за этим, резко выпив всю водку из стопки, и жестом прося повторить, отставляя пустой небольшой стаканчик. — Заработать не хочешь? Морти удивился этому вопросу — очки даже слегка съехали на переносицу от этого, открывая скорее всего вид на его шокированные, распахнутые в непонимании, карие глаза, потому что собеседник усмехнулся такой его реакции, подтягивая к себе ногу на стул и ожидая реакции Морти. Тот не то, чтобы сильно думал над ответом, просто смотря, что мужчина мог ему предложить. — Хочу, что предложишь? — Морти улыбается и хлопает глазками, поведя плечами, словно ему было немного неловко, и облизывая губы, замечая, как мужчина следит за этим действием, едва заметно и очень нервно сглатывая. — Незабываемые ночи — усмехается тот и опустошает еще одну стопку, замечая, как резко покраснели щеки подростка — это было заметно даже в полу тьме, и как тот пытается скрыть свое смущение за безразличием еще одним глотком мохито, Рик тоже заметил. — Можешь танцевать у меня также, как здесь сегодня, тебе это явно нравится. Рику даже кажется, что он слышит тихое и осознанное «А», протянутое мальчиком и ему хочется рассмеяться. Он вообще не ожидал увидеть его здесь, он не думал, что кто-то вроде Морти может зайти в клуб добровольно и выглядеть еще при этом настолько…своеобразно. Вид его Морти был очень соблазнительным и Рик даже не знал, хорошо это или плохо — он видел множество Морти в Цитадели и они были просто робкими засранцами в подчинении других Риков, но лично Майами его Морти был не нужен. Он направил свой гений на наркотики и клубы — это хотя бы приносило удовольствие, он старался не сильно вникать в дела Цитадели, чтобы другие не сильно ебали мозги, да и втягивать мальца в наркотики не шибко хотелось. Но тут его собственный Морти пришел в один из его клубов и решил сам по себе — явно не по наводке или не на спор — Рик наблюдал за ним с того момента, как Морти сюда вошел и малец не делал ничего, кроме как подкатывал к бармену, а после одиноко пил мохито у барной стойки, словно его кинули или насильно сюда затащили — станцевать у шеста. Это было открытием, по сути Морти был едва ли не первым, кто вообще решил прикоснуться к этому шесту, чтобы реально танцевать — раньше там только дергались какие-то подростки, явно угорая над этим, а тут Морти решил показать класс и станцевать, не профессионально, но он явно этим занимается. — Ты кто-то вроде владельца клубов? — как-то непонятно сморщился Морти, пока Рик фыркнул и ничего на это не ответил, пожав плечами. Ну, он занимался не только клубами и это не его основная деятельность, так что… — Нет, если там такая же охрана как и здесь, то не хочу. — мальчик вновь смешно поморщился и слегка отодвинулся назад, махая рукой и пожимая плечами и это заставило Рика искренне рассмеяться, а мальчишку пораженно на него уставиться и слегка покраснеть. — Куколка, если тебя волнует только это. — махнул рукой Рик, получая еще одну стопку и придвигаясь к Морти ближе, почти вплотную, а тот и не пытался от этого уйти. — Могу заверить, что на других точках охрана в разы лучше. — То есть только эта точка плохая? — кривит губы Морти, словно его это обижает и несмотря на чужую близость, делает еще несколько глотков через трубочку, но взгляда не отводит. — Она скорее новая. — хрипло отвечает Рик, понимая, что своей близостью сделал хуже и себе тоже, ведь Морти был и правда красивым маленьким засранцем, на которого вставал член. — Я подумаю над этим. — сказал Морти, а потом провел рукой по груди мужчины, легко касаясь ее пальцами, замечая, насколько хищным взглядом тот следит за его действием. — Если ты меня трахнешь. Сердце у Морти бешено стучало, а губы он неловко поджал — как бы часто он не предлагал другим переспать или отсосать за ту или иную вещь, соглашались на самом деле немногие, только вот раньше удавалось свести это к шутке, если что, а теперь было страшно. Если он промахнулся и этот мужчина не по мальчикам, то его минимум могут оттолкнуть, а если сильно разозлит — то ударить или вышвырнуть из клуба. Рука, все еще оставшаяся на груди другого человека, дрожит, а сам Морти неловко отводит взгляд, когда молчание затягивается. Теперь ему неловко и страшно, а Морти не любит долгое время проводить в таком состоянии, поэтому он уже начинает формировать свой лепет в простое «забудь», чтобы не заикаться и не выдать что-нибудь глупое, когда мужчина усмехается и хватает его за руку, притягивая ближе и целуя в сжатые губы. Он быстро и словно на пробу прошелся по сжатым губам Морти языком, прежде чем мальчик немного приоткрыл губы, впуская чужой язык и думая, что почему-то вкус водки, перемешанной с чужой слюной, не так уж и плох. Чужая рука слегка оттянула его волосы, вырвав тихий, лукавый стон и заставив Морти, словно в отместку, зарыться тонкой ручкой в чужие волосы. — Ну, раз ты сам предложил, куколка. — оставляя поцелуй на скуле мальчика и быстро вытаскивая из кармана пачку денег и кидая пару купюр бармену, после хватая Морти за руку, сказал Рик, оставив на щеке внука еще один поцелуй. — Потом не жалуйся.

***

«Морти, какого хрена ты опять не дома?» — сообщение от мамы было уже привычным, и Морти лишь закатил на него глаза. И какая Бет вообще разница, где он находится? Как-то ее не очень волновало, где сын пропадал последние два месяца, за которые его жизнь не то, чтобы сильно поменялась, но явно стала насыщенней. Например, теперь у него есть работа — сеть клубов у Рика — его одновременно и любовника и работодателя, и правда была, и Морти мог появляться в любом из них, когда захочет. Их отношения были странными, да и сам Рик был странным и то, что тот показывал Морти за эти два месяца, было за рамками реальности, пугая и одновременно завораживая. Например, Рик оказался не просто владельцем клубов, а еще и наркоторговцем — это было бы не так страшно, Морти сразу сказал, что плевать хотел на его дела, если они не касались его существенно. Рик тогда лишь усмехнулся как-то странно, закидывая руки за голову, пока они лежали в постели, и сказал, что мальчику придется быть втянутым в его дела, если тот собирался оставаться его куколкой. Морти тогда лишь глаза закатил и только спросил, сможет ли он танцевать, на что Рик рассмеялся и сказал, что безусловно. Было бы не так страшно, если бы это никак не влияло на жизнь Морти. Теперь, помимо танцев, Морти иногда приходилось присутствовать на скучных встречах Рика с другими наркоторговцами или бизнесменами, мило улыбаться им и просто быть красивой куколкой, сидящей у мужчины на коленях. Морти такие разговоры слушал вполуха — окидывал обычно взглядом клиентов Рика, мило им улыбался или подмигивал и продолжал пить коктейль, который Рик ему заказывал, иногда, конечно, приходилось вести непринужденный разговор, но это было редко. Если Рику нужно было отойти, Морти, как послушная куколка, мог поговорить с клиентами на отвлеченные темы — спросить как им клуб, как выпивка или что-то подобное, идеально — если получится выведать что-нибудь, касающееся работы. Это были не страшные встречи в девяносто процентах случаев — люди тогда были уже бухими или как минимум выпившими и из них удавалось что-нибудь выцепить, и Рик хотя бы был рядом, не то, чтобы Морти хотел бы доверить этому мужчине свою жизнь, но с ним было спокойнее. Остальные десять процентов проходили не так радужно — к нему приставали эти бухие, мерзкие мужики и Морти приходилось либо им вежливо отказывать, либо надеяться на помощь Рика, либо подыгрывать. Последнее, слава Богу, пока не требовалось, но Рик как-то намекал, что такая экстравагантная внешность Морти может однажды сыграть им на руку. Или же начиналась перестрелка, и в эти моменты Морти ненавидел, что согласился работать на Рика. Его бесило, что нужно было убегать и прятаться, чтобы спасти свою шкуру с колотящимся от страха сердцем и в полуголом виде или что требовалось отстреливаться от этих паразитов — держать в руках пистолет или еще какое-нибудь оружие до сих пор было непривычно и порой боязно стрелять в людей, но Морти понимал, что от этого зависит его жизнь, так что после этого осознания стрелять было немного легче. Рик дарил Морти подарки и позволял иногда пользоваться своей картой — Смит в первый раз застыл и понятия не имел, что с ней делать, потому что это было непривычно и странно. У него до этого не было постоянного «папика», а все, кто раньше так называл себя или пытался быть кем-то подобным для Морти — сливались после первых прелюдий или секса, видимо, получив все, что им было нужно. Мальчик даже не ожидал, что кто-то когда-то будет содержать его на добровольной основе, поэтому очень удивился. У него нормальная самооценка, он не собирается как-то прибедняться, но и сильно наглеть было как-то неправильно. — М, ты уверен? — повертев карту в руках, словно не понимая, что это такое, спросил Морти, в подозрении сощурив глаза. — Я могу взять карту и купить все, что захочу? — Да, я же сказал тебе. — пожал плечами Рик, останавливая машину около торгового центра и закатывая глаза, словно не понимая, по какой причине Морти вдруг ведет себя так скромно. Одевался он явно не как простой мальчик, особенно, если сравнивать его с Морти из Цитадели, но этим он и привлекал. У Морти явно было какое-то свое чувство вкуса, стиля и другой хери, так почему бы и нет? Мальчишка явно заслужил, рискуя своей шкурой ради своей и его жизни, бизнеса и сделок, Рик мог позволить ему купить пару побрякушек, от него не убудет. Да и просто увидеть счастливые глаза и улыбку Морти хотелось до безумия. — Купи себе шмоток новых, телефон, цацок, всего, что пожелает душа, куколка. — а потом усмехнулся и добавил так, словно пытался найти себе оправдание. — Не подобающе кому-то твоей профессии выглядеть как обычная провинциальная шлюха. Морти явно обиделся — Рик заметил, как поджались его губы и как он непонимающе еще раз оглядел карту, разглядывая ее. Санчез уже вздохнул, думая, что мальчишку придется еще какое-то время уговаривать сделать что-то такое банальное, как потратить чужие деньги, как тот быстро и скромно поцеловал Рика в щеку, лучезарно улыбаясь. — Спасибо, папочка. — Морти облизнул губы, и его шаловливая ручка быстро пробежалась по груди другого человека, а потом мальчик сделал вид, словно ничего не было, уже собираясь выходить. — Какой на ней лимит, сколько я могу потратить? — У тебя, как и у нее, нет лимита, куколка. — усмехнулся Рик, словно Морти сказал какую-то несусветную глупость, а позже также оставил быстрый поцелуй, но уже на его губах, прежде чем едва ли не выпихнуть из машины. — Веселись. В тот день вещей у Морти явно прибавилось, пусть домой попали лишь его три новые вещи — новые плавки, рубашка и джинсы. Мама бы не поняла, если бы у сына, который получал свои скромные карманные каждый месяц и почти их не тратил — он обычно либо тратил свою зарплату из клуба или Рик ему что-то покупал, резко появился вагончик новеньких, дорогих шмоток. Рик не понимал его беспокойства, сказал, чтобы Морти забил болт на мнение своих глупых родственников, но тем не менее со вздохом согласился хранить пакеты какое-то время у себя дома. Рик познакомил его с Вселенной, чему Морти был рад. Ему нравились странные, но красивые места разных уголков Вселенной, особенно ему нравилось место, чем-то напоминающее Землю, но чуть-чуть видоизмененную. Здесь было жарко всегда, был чистый океан, не такие уродливые пришельцы, фиолетовое необычное небо с проблесками разных оттенков желтого, и с небольшими скоплениями звезд. Это завораживало, и Морти искренне был рад, что Рик показал ему такое красивое место, пусть тот и ворчал, что есть сотня подобных мест. Рик иногда таскал его в разные измерения или другие версии Земли или в Цитадель, и все эти места завораживали Морти. Другие измерения всегда были чем-то пестрым, необычным и завораживающим — Морти не столько помогал, сколько рассматривал разные виды, но почему-то Рик не возражал, если это не было чем-то срочным. Ворчал, конечно, что берет Морти не только быть красивой куколкой, которая постоянно восхищается видами, но и для помощи, на что Морти закатывал глаза, и выудив леденец из кармана новенькой меховой курточки, спрашивал, чем помочь. Рик показал ему Цитадель — необычное место, в котором Морти было одновременно как-то некомфортно и странно нормально. Оказывается, были и другие версии его и Рика в других измерениях, и все они зачастую имели отношение к Цитадели. Здесь было много Морти, которые, казалось, кроме как номером своей реальности, ничем друг от друга не отличались — обычные болванчики с короткими волосами — нормальными, как бы выразилась мама — в обычных желтых футболках и синих штанах, да белых кроссовках. Все такие…обычные и как под копирку, что из-за этого Майами становилось не по себе. Рик не часто его туда таскал — чаще ходил на сделки с другими Риками один или оставлял его в своем клубе в Цитадели и позволял поговорить с другими Риками и Морти, ну или выпить и потанцевать, что захочет сам Майами. Обычно Морти выбирал второе и оказывается, это привлекало много внимания в таком месте. И Рики и Морти были скорее удивлены его внешностью и пластичностью, а также некой харизмой и поведением, а еще им нравились его танцы, так что это также было прибыльно. Многие Морти спрашивали у него, как его Рик позволял ему ходить в чем-то подобном, а многие Рики просили приват — приват просили и Морти, просто их было меньше — но Морти улыбался и говорил, что приваты не берет, а его Рик одобрят его выбор в одежде и даже спонсирует его такие наряды. Ему просто было как-то некомфортно — вроде внешне Рики друг от друга не отличались, но неприятный осадок был, а со своей версией из другого измерения Морти спать бы не стал. В общем, сам Морти был доволен тем, как поменялась его жизнь — конечно, она была неидеальной, но гораздо лучше, чем раньше. Ему плевать, что его могут похитить ради вымогательства или его жизнь может быть в опасности или его попытаются привлечь к закону — Морти плевать, зато он может танцевать, когда захочет, у него есть деньги и его жизнь не такое унылое дерьмо, как раньше. Морти нравится, что у Рика можно выпросить новую шмотку всего лишь назвав его папочкой и состроив милый взгляд — Рик редко когда ему отказывал, обычно соглашался и целовал в губы. Ему нравилось проводить время в клубах — плевать, сидя у Рика на коленях, развлекая своей мордашкой посетителей, или же танцуя. Морти нравилось, какие измерения показывал ему Рик — от этого всегда захватывало дух, это были непередаваемые ощущения адреналина в крови и чистого восторга. Только вот родители начали что-то замечать, и это начинало напрягать. Морти стал замечать редкие, но колкие взгляды Саммер или ее комментарии по поводу его странных новых вещей — стой, это бренд? На какие шиши ты его купил? Морти обычно не отвечал, хотя его сердце уходило в пятки — он не знал, почему ему становилось так страшно признаться в том, что его кто-то обеспечивает, хотя, наверное, он просто еще недостаточно умер с моральной точки зрения. Он мог отобрать другую жизнь, если это угрожало его собственной, у него не возникало проблем с тем, что Рик торгует или варит наркотики, ему было плевать на общую аморальность их отношений, но если об этом узнает семья — почему-то это казалось чем-то очень страшным. Он мог сказать, что ему нравился Рик, но Морти сомневался, что если его выгонят из дома — а его выгонят из дома, если Бет узнает, чем занимается ее сын — Рик поможет ему, Морти сомневался, что он — что-то значимое для мужчины. Наверняка Рик мог бы заменить его или что-то в таком роде, Морти же штампуют пачками в Цитадели. Но Морти мотает головой, привычно отгоняя свои глупые мысли, которые только вгоняли его в депрессию, и быстро печатает матери ответ вроде «я занят», прежде чем раздраженно отложить телефон на небольшой столик и взять коктейль, чтобы сделать пару глотков. — Что такое, детка? — заметив изменившееся настроение Морти, спросил Рик, привычно забросив руку на спинку дивана, чтобы таким образом коснуться плеча Морти и погладить его, в попытке немного приободрить. — Все нормально. — буркнул Смит, хотя его лицо было слишком отстраненным и сильно и заметно отличающимся от его обычного настроения. У Морти сейчас был пустой взгляд, словно он о чем-то сильно задумался, рукой он скучающе подпер щеку, и брови его сошлись к переносице, словно он был очень чем-то недоволен. Рик только вздохнул, не такое выражение лица ему нравилось видеть. — Пф, у тебя такое лицо, как будто кто-то умер. — спокойно сказал Рик, ухмыляясь и думая, что Морти хотя бы губы в обиде скривит, как тот обычно делал, но нет — Морти его просто проигнорировал. — Тебе никто не заплатит с такой мордашкой, куколка. — попробовал еще раз Санчез, зная, насколько Морти любил, когда клиенты платили ему за танцы, он выглядел счастливым, пересчитывая заработанные купюры. — Да ладно тебе, я не буду смеяться. — Просто мама пишет, волнуется, где я. — отмахнулся Морти, словно это было чем-то не особо важным, а потом более язвительно сказал. — Семнадцать лет ее это не интересовало, а тут резко заинтересовало. — но вдруг его лицо изменилось, он выдохнул, словно поняв, что не стоит так агрессивно отзываться и черты его лица немного расслабились, пусть взгляд и остался каким-то напряженным и грустным. — Ничего такого, это просто раздражает. — Я уже говорил тебе, малыш, просто забей на своих тупых родственников. — пожал плечами Рик, подсев ближе и за плечи подталкивая Морти наклониться, чтобы устроить голову на его груди. — У тебя же прекрасно получается зарабатывать на жизнь — ты счастлив, разве это не главное? — Странно, что мне говорит об этом Рик. — помолчав какое-то время, словно обдумывая чужие слова, сказал Морти, наблюдая за тем, что происходит на танцплощадке. Они все еще были в клубе и просто пили — у Рика закончилась очередная встреча с час назад и по сути они были свободны, и Морти думал над тем, чтобы потанцвать, но теперь настроение куда-то улетучилось. — Чего такого ты наслушался в Цитадели? — с раздражением фыркнул Рик, словно его обижало то, что Морти думал о нем плохо. — Думаешь, что я буду мучать тебя и наносить психологические травмы криками и ломанием костей? — Я думал, что всем Рикам плевать на своих Морти, разве нет? — пожал плечами Морти, словно это уже было обычным делом — его в дрожь бросало от тех историй, которые он слышал от других Морти, то, что вытворяли с ними Рики было сущим адом, а то, что Рикам плевать на Морти — было аксиомой, разбившей Майами сердце. Хоть он и надеялся, что его Рик другой, сильных надежд не питал, пусть и старался не сильно зацикливаться на этом и просто жить настоящим. — С чего бы тебе меня поддерживать или успокаивать? — Считай это актом доброй воли, детка. — усмехнулся Рик, проведя рукой по волосам Морти, пропуская их через свои пальцы и смотря на них, словно завороженный. — Станцуешь для меня? Это отвлечет тебя и расслабит, а после съездим, куда захочешь. — Ты просто покупаешь меня. — фыркнул Морти, резко вставая, но оборачиваясь, когда Рик легко ударил его по заднице. — И тебе это нравится. — усмехнулся Рик, наблюдая за тем, как Морти улыбается и поправляет рукой волосы, прежде чем уверенной походкой подойти к шесту.

***

Когда мама узнает о том, что происходит в жизни сына, Морти уже плевать на ее крики — ее подозрения с каждым днем становились все более очевидными и Смит просто поговорил с Риком, намекая на переезд или что-то в этом роде, на что Санчез обещал подумать. — Какая же ты потаскуха, Господи, какой позор. — Морти выслушивает это с безразличным выражением лица, пусть ему и чертовски обидно — он почти готов заплакать от обиды и грубых слов — да он не спал ни с кем, кроме Рика за последние полгода, какая с него потаскуха? Руки его сложены на груди, волосы слегка растрепаны, а на шее виднеется засос — ему плевать, по мнению Морти он выглядит охуительно в своем новом, легком синем топике, наполовину прикрывающем грудь, накинутой леопардовой, мягкой курточке с карманами, в которых все время шуршат обертки от леденцов и черных джинсах, потому что если бы он еще и в плавках, прикрывающим лишь пах и то достаточно так себе прикрывая, домой заявился — его бы на порог не пустили. Отец стоит позади Бет и пытается дотронуться до ее плеч, стараясь успокоить, но от него отмахиваются в очередной раз, как от пустого места, коим он и был, и мама продолжает свою тираду, в которой не было никакого смысла. Морти и так уже понял, что умер для своей семьи, к чему этот цирк? Ему уже собрали все его вещи и скорее всего смяли так, что Морти придется их отглаживать несколько часов. — Чего тебе не хватало? Я все тебе дала, а в итоге ты шатаешься как шлюха, танцуешь стриптиз и трахаешься с моим гребаным отцом! — Бет вопит, что есть сил и голоса — ей чертовски больно и неприятно, что ее сын стал таким, а она не уследила. Она даже не могла подумать, что Морти когда-нибудь пойдет своей дорогой, она думала, что ее сын будет похож на Джерри и просто поступит спокойно в колледж, а его эта шлюшья натура спрячется куда-нибудь или изживет себя, но нет. Морти продолжал так странно одеваться и вести себя, пропадал теперь не только по ночам, но мог и вечером и днем домой не вернуться, а иногда его вообще несколько суток не было дома, и он никогда не писал, чем занимается. Его могло не быть всю ночь, он мог прийти под утро и никак не объясниться. У него появлялись вещи, на которые у них просто не было денег, и на которые тот не мог накопить, у него появился даже новый телефон, и Бет уже тогда догадывалась, что ее сына кто-то обеспечивает. Она могла бы смириться с тем, что это был кто-то ей незнакомый, она была готова принять и понять Морти, все же подростки, они такие, ведутся на цацки и делают, что хотят в свой пубертат, но когда Бет случайно увидела, кто подвозит ее сына на такой дорогой машине, ее терпение лопнуло. — И что? — пожимая плечами, словно не видя в этом ничего странного, перекатывая клубничный небольшой шарик во рту, спросил Морти, все еще с грустью смотря на сумку с его смятыми вещами. — В каком нахрен смысле «и что»? Тебе этот упырь совсем мозги вытрахал, раз ты не замечаешь очевидного? — нервно посмеиваясь, словно сумасшедшая, спросила женщина, с неверием разглядывая своего сына. Где она ошиблась? Почему Морти бросал ее также как в свое время на нее наплевал отец? — Так мне уйти? — в непонимании приподнимает бровь Морти, смотря прямо в глаза матери и замечая лишь боковым зрением, что отец просит его помалкивать, а Саммер смеется с ситуации. Как и всегда. — Вали куда хочешь, и чтобы ноги ни твоей, ни этого поддонка, в моем доме не было! — Бет активно размахивает руками и указывает сыну на дверь, после чего, роняя слезы от бессилия, злобы и отчаяния, уходит на кухню, чтобы напиться и забыть все происходящее как страшный сон. Морти успевает лишь заметить, как Джерри бежит за ней на кухню, метаясь какое-то время между тем, чтобы сделать это и пойти остановить сына, когда берет сумку и закидывает ее на плечо и уходит, даже не оборачиваясь ни на сестру, ни на истерящую на кухне маму. Он лишь останавливается около зеркала, поправляя несколько выбившихся прядей, макияж, слегка потекший от жары и пота, и ободок, когда замечает, что в открытой двери кто-то стоит. Не сложно догадаться — дверь в дом все время была распахнута, а Рик ждал его в машине и не собирался уезжать, пока Морти из своей комнаты не написал бы ему, что с ним все нормально. — Это ты сделал меня таким. — беззлобно, даже не предъявляя, а игривым тоном сообщает Морти, улыбаясь и поворачиваясь в сторону Рика. — Не придумывай, Морти, — покачал головой мужчина, усмехаясь и протягивая руку, чтобы Морти отдал ему сумку. Она наверняка тяжелая, а его куколке следует следить за осанкой, да и негоже ему таскать тяжелые вещи, надорвется еще. — Ты сам с радостью прыгнул мне на член еще в первый день знакомства, так что педиковатым мальчишкой ты был всегда. Морти лишь фыркает на это заявление, выходя из дома и закрывая дверь, чтобы соседи не слышали громкого крика его матери о том, какой неблагодарной сволочью он вырос.