- Прости меня, прости... - первые извинения напополам со слезами срываются с его губ почти истерически. - Я клянусь, я обязательно..я обязательно избавлюсь от этого...я никогда не пристану к тебе с этой глупостью, только пожалуйста....Будь рядом, прошу... - его слова были ужасно сбивчивыми, он заикался и изредка переходил на шепот, отчего смысл половины его слов, если не всех, наверняка потерялся, но это неважно.

- Ну же, Дилан, помада сохнет. - с игривостью, присущей, кажется, лишь ему, говорит Ло, и вроде бы можно было бы сравнить это с нытьем ребенка, которому конфетку любимую не дали, хотя он все для этого сделал, а вроде у Дилана в груди от этого такой прилив нежности, что он чувствует даже жар на своих щеках уже от лёгкого смущения, когда гладит подбородок кошки, прежде чем вздохнуть и попытаться взять себя в руки.

- You’re in my world now, - напевает голос, пока Даниэль слабо царапается, пытаясь оторвать от своих глаз чужую руку. - You can stay. – он знает, что на лице собеседника играет эта странная, зловещая улыбка и, возможно, хорошо, что его глаза закрыты. - You belong to me. – и золотая цепь на шее юноши лишь подтверждает это. - Oh, your mind wants to leave, but you can’t go. – радостно тянет существо, не обращая внимания на попытки Дана закричать или вырваться. Ему это не поможет. Оба это знают.

Казалось, что выхода из этого состояния нет, будто бы он навсегда останется в этой тьме и одиночестве, с всепоглощающим страхом, расползающимся по телу, как плющ.

- Ох, Высший, откуда ты вылез такой? Где тебя черти носили, Эннон? - наблюдая за тем, как Эннон сооружает небольшой костер подальше от входа в их временное пристанище и тратит какое-то время на его розжиг, интересуется Лоргон .