Звёздочка

Гарри не любил такие дни. Именно конкретные дни – те, когда к ним приходят гости. Дурсли готовятся к гостям чуть ли не за месяц. Все суетятся, убирают дом от порога до чердака, куда не заглядывали лет так сто. Самое ненавистное – блюда. Целую неделю наготавливаются килограммы еды, причем съедается меньше половины.       Гарри часто придумывает разные клички посетителям их дома. Как-то раз к ним домой пришла весьма худая мадмуазель с совсем крохотной собачонкой. Казалось, что она как гвоздь – тонкая и со шляпкой. У дамы явно был вкус: как только она ступила на порог их дома и увидела Дурслей, её лицо скривилось так, будто сейчас лопнет. Эту парочку он окрестил «Гвоздик и Кроха».       Были посетители, что оказались еще страннее. Это была высокая женщина со странными, короткими и ровными волосами (Гарри на секунду показалось, что он видел уже где-то подобное. Ах да, энциклопедия про Нефертити), мужчина с круглым, очень круглым лицом и две девочки в розовых платьичках. Этих «экспонатов» он окрестил как «Столовые приборы». Женщина – вилка, мужчина – ложка, а девочки – ножички в розовых салфетках. Это была самая гениальная кличка гостей по мнению Гарри.       Но сегодняшнего гостя окрестить одним словом было трудно. На пороге улицы Тисовой дом четыре стоял высокий светловолосый мистер с достаточно грубым лицом. Было трудно подобрать хоть что-то к нему: долговязый и белый, может, «Червяк»? Нет, слишком банально. Хитрый, напыщенный и злобный – «Лис»? Но он же не рыжий. Пока Поттер стоял и раздумывал, джентльмен тыкнул в Дадли тростью и высокомерно усмехнулся.       — Я так понимаю, вы — Дадли?       О боже, этот тип обратился к этой свинье на «вы». Шестилетнему Гарри захотелось запечатлеть этот момент где-нибудь на бумажке, но дядя Вернон будто прочитал мысли мальчишки и отправил наверх.       Поднимаясь по лестнице, мальчик заметил за странным господином ещё одну белую голову – маленький комочек стоял за мужчиной и нервно теребил свой крохотный пиджачок. Он казался таким добрым, хотя не было ни одной причины считать его таковым. Толком не успев разглядеть мальчика, он влетел в комнату, и уже собирался достать книжку из старого шкафчика под кроватью Дадли, как из батареи послышались голоса.       Очевидно, он не хотел подслушивать разговор старших. Это плохо, так нельзя – этому учили в книжках. Но как же скучен мир, где есть одни только правила занудных взрослых и никакой хитрости? А вдруг они сейчас говорят о таком, о чем даже в книгах не пишут? Нет, такого он пропустить не мог.       Гарри тихонько подошел к батарее и приложил ухо к холодному чугуну. Сразу же почти отчетливо послышались радостные приветствия дяди Вернона и тети Петуньи, в то время как неизвестный тихо отмахивался от смазливых реплик. Стоит упомянуть, что никакого голоса, более тонкого и тихого, не было слышно до момента, пока кто-то не упомянул его имя.       Драко.       Ух ты. Какое красивое имя. Надо же, такие имена ведь действительно существуют! Ох, как хотелось поболтать с ним.       Возможно, он волшебник, потому что уже через пять минут громкий топот шатал целый дом. Стоило только захотеть поговорить с Драко, как тот уже стоял у двери с дядей и смотрел куда-то в пол, разглядывая незамысловатые узоры корабликов на махровом ковре. И пусть мальчик явно был смущен, а то и напуган, он выглядел таким милым и смешным. Гарри невольно улыбнулся.       — Гарри, это Драко. Драко Малфой. Он хотел с тобой… Пообщаться. — Последнее слово он чуть ли не выплюнул.       — Привет. — Гарри улыбнулся как только мог, и в ответ его ждала похожая улыбка. Ну, может, чуть меньше, зато ярче, как казалось самому Гарри.       — Привет… — Драко слегка отошел от дяди в сторону Поттера, и Вернон хрюкнул что-то невразумительное по типу «будьте аккуратны» или «потише тут» и скрылся за дверью.       Драко был очень светлым. Во всех смыслах этого слова; он буквально светился. Его волосы блестели как и его глаза – серые, как любимые занавески Гарри в гостиной. Кто бы что там не говорил, но Малфой был очень смешным. Тихий, смотрящий своими большими серыми глазами куда-то за плечи Гарри и улыбался он очень легко, как перышко. Беленькое такое, как из подушки, мягенькое. Он что-то бормотал, то ли собираясь сказать что-то, то ли говоря себе самому собраться, то ли еще что-то, что Гарри не смог уловить, смотря в эти невероятные глазки.       — У тебе красивые глаза. — это не совсем то, что он хотел сообщить, но так тоже сойдет. — Как бусинки.       — С-спасибо. У тебя, тоже… — похоже, Гарри испугал его, ведь тот покраснел. Он не хотел! Надо все исправить.       — Давай поговорим. Что ты любишь? Какой твой любимый цвет? Какие книжки ты любишь? Снизу – это твой папа? — возможно, это было слишком много вопросов для одного Драко, поэтому тот начал растерянно хлопать глазами (большими и серыми!) и уселся на краюшек кровати. Слека нахмурился, а потом улыбнулся и начал рассказывать, слегка кортавя:       — Мне нравятся яблочки. А еще мята. И мамины баночки, они очень красивые. И мама у меня красивая, очень, правда. Вот бы ты увидел её! — тот сделал паузу, но сразу продолжил. — Я люблю зелёный. Знаешь, у меня вся комната зелёная! — он ярче улыбнулся и снова засиял. — Ну, а если говорить про книги… Я редко читаю. Мне разрешают читать только занудные книги-обучалки из папиной библиотеки, но знаешь… Я расскажу тебе секрет.       Тот подвинулся и начал шептать. Какой он смешной!       — Я не очень люблю читать, но… Иногда я беру сказки из его библиотеки. Я знаю, что так нельзя, но как же скучно без нарушений! — какое совпадение, Гарри только сегодня об этом думал! Это чудо так на него похож! — Так вот. Ты читал Золушку? Это моя любимая сказка.       — Фу, она же скучная! — Гарри действительно не находил ничего интересного в такой простой и странной сказке.       — Ты что! Это же сказка про любовь!       — Разве? А мне казалось что это сказка про несправедливость. — тут же повисло молчание. Оба обдумывали слова друг друга. Сказка ведь действительно и про то, и про другое.       — А что такое любовь, Драко?       Тут вообще все зависли.       — Ну, звездочки конечно.       — Что?       — Звездочки! Они маленькие и светятся. Наверное, даже теплые. Очень яркие, сияют серым. И блестят, всегда блестят! Когда Драко с его, как оказалось, папой, ушли, Гарри таки не придумал никакой клички для мистера Малфоя, но для Драко он нашел самую лучшую: «Звёздочка».