Ссора

Зародившийся на нервной почве конфликт между Сонхва и Хонджуном , не претендовал на слишком серьёзную ссору, однако стал именно таковым. Парни как с цепи сорвались, наговорили друг другу кучу гадостей, разругались в общем, в пух и прах. Смотреть на них, таких яростных, было непривычно. Особенно, никто не ожидал резких фраз от Сонхва, который обычно ходил за всеми и наоборот мирил, пытался найти решения многих конфликтов и делал всё, лишь бы в группе царила дружеская атмосфера поддержки и взаимопонимания. Поэтому грубости слышать от него было дико для всех. Очевидно, Хонджун сильно задел его и нарушил душевную организацию, заставив того взорваться градом оскорблений. Ким тогда перегнул палку, сказал много необдуманных слов, что оказались для Хва острее ножей. После этой грандиозной ссоры прошла неделя, все в группе напрягались каждый раз, когда эти двое оказывались слишком близко друг к другу. Однако Сонхва, вместо того, чтобы плеваться ядом при каждой встрече, решил выстроить между собой и Хонджуном стену ледяного безразличия. Он начал полностью игнорировать своего капитана, словно его и не существует за пределами сцены и объективов камер. Да, на сцене он разыгрывал настоящий спектакль, делая вид, будто ничего между ними не случилось, настолько искусно, что несколько раз Хонджун и сам поверил, что всё наладилось. А затем столкнулся с его непроницаемым равнодушным взглядом. Его молчание явно изводило Кима, изводило сильнее любых слов. В его голове плескался океан самых разных эмоций и чувств, когда Хва в очередной раз проходил мимо не взглянув, когда не здоровался и вообще не говорил ничего. — Ты уверен, что поступаешь правильно? — интересуется Минги, Сонхва сгрёб его в свои объятья и сейчас поглаживал того по волосам одной рукой, а второй держал телефон. Парни развалились на кровати в комнате старшего, Ги недавно ввалился сюда, чтобы спросить тревожащий всю группу вопрос. Поначалу они решили не вмешиваться в их отношения, предоставив всё это решать самим, однако позже поняли, что так нельзя. В группе исчезла прежняя гармония между участниками, эта ссора сказывалась сильно на общей атмосфере, поэтому парни начали пытаться сделать хоть что-то. — В плане? — не отрывая взгляда от телефона, спросил Хва, слишком увлечённый просмотром какого-то глупого видео с котами. — Я про Хонджуна — неуверенно произносит Сон, разглядывая чужое лицо и внимательно наблюдая за малейшим изменением. Портить отношения с Хва не входит в планы Минги, поэтому в случае чего он отступит от этой нервирующей темы. — Абсолютно уверен — отвечает спокойно Пак, чем удивляет младшего. Минги предполагал, что парень начнёт увиливать от ответа или просить не упоминать этого имени. — Я жду, когда он признает, что был неправ и извинится. Минги шумно вдыхает, все в группе уже поняли, что в той масштабной ссоре виноватым оказался именно Хонджун. Возможно он даже сам это понимал, вот только из собственной гордости никак не решался признавать подобное. А возможно, также как и Хва, ждал извинений. — Ты не хочешь поесть? — спрашивает Ги, не желая оставаться на этой теме слишком долго, наверняка Сонхва не очень приятно говорить об этом. — В такое время? — удивлённо спрашивает Хва, кинув беглый взгляд на время и оно было очень позднее. Сон активно закивал головой и убедил позже Сонхва спуститься с ним на первый этаж их общежития, где располагалась просторная кухня. Здесь уже даже свет потушили, явно не предполагая, что кто-то ещё заявится. — Мамочка Хва лучше всех заваривает лапшу! — говорит Минги и строит тому глазки. — Как можно быть лучшим в варке лапши? Ты гонимый, она ведь варится одинаково — вздыхает Сонхва, прекрасно понимая на что был намек. — Хорошо, хорошо, сделаю я тебе лапшу. Минги веселеет от этих слов и расплывается в довольной улыбке, наверно, ещё немного и он начнёт прыгать здесь от радости. Пак закатывает театрально глаза и принимается за готовку, не сказать, что он варил как-то по особенному уже готовую лапшу, но почему-то всем нравилось когда он это делал, а может им просто было лень делать что-то самим. Когда он загремел посудой и начал процесс готовки, на кухню выплыл сонный Ёсан, пришедший сюда на запах. Он молча занял стул возле Минги, выражая таким способом своё участие в их позднем ужине. Хва продолжил творить профессиональное блюда из простой острой лапши, не сильно обращая внимание на то, что происходило за спиной. Какого же было удивление парня, когда обернувшись, он вместо двоих полуночников, обнаружил за столом всю их группу. — О боги, вы когда успели здесь появится — удивленно выдохнул парень, оглядывая голодные глаза и расставил приготовленную еду. Он на всякий случай приготовил побольше, предполагая, что сюда забурится кто-то ещё, но не вся ведь группа! Те накинулись на рамен, словно пришли с голодного края. — Вы что, не кушаете совсем — покачав головой промолвил Хва, а его взгляд привлекло шевеление возле порога комнаты. Подняв туда взгляд, Пак заметил чуть поодаль тень и вздохнул, он догадался, что это их капитан, что топтался там, не решаясь зайти. — Ладно, я спать, как и все нормальные люди — промолвил Сонхва и вышел стремительно из комнаты, прошёл мимо Хонджуна, что вздрогнул, стоило Паку оказаться на пороге. Поднимаясь на второй этаж к своей комнате, Хва краем уха услышал как капитан зашёл в кухню и начал что-то возбужденно обсуждать с группой. — Пф... — фыркнул Хва и зашёл в комнату, хлопнув дверью. Кажется Хон даже и не думал об извинениях, это злило и вместе с тем, расстраивало. Потушив свет, Сонхва завалился в постель и закутался в одеяло, укрывшись им с головой, словно таким образом мог волшебным образом заглушить собственные неприятные мысли. Кто-то посреди ночи залез к нему на кровать, но Хва пребывал уже в глубоком сне и ему было слишком лень просыпаться. Мемберы часто пробирались друг к другу спать по ночам, иногда из-за мучавших бессонниц, иногда просто со скуки, поэтому Сонхва уже не удивлялся подобным выходкам. Под утро неизвестный ночной гость благополучно удалился, так и не раскрыв своей личности, впрочем, гневаясь мысленно на слишком быстро наступившее утро, Хва забыл про всё на свете. Через силу он собрался и вместе с остальными парнями отправился в студию, тренироваться. Сейчас, когда группа вся была на взводе из-за поссорившихся двух парней, танцы стали спасением для всех. Парни с головой уходили в тренировки, а мысли в такие моменты отключались и они не думали ни о ссорах, ни о чём вообще, только о танце и своих собственных движениях в зеркале напротив. Вернее, так и было, пока в какой-то момент Хонджун после какого-то движения не запнулся и не налетел на Сонхва. Тот издал странный звук и свалился неудачно на пол, ударившись больно коленями и локтями. Неприятная тупая боль растеклась по телу и Хва скорчился. Переборов себя он поднялся с пола, стараясь игнорировать всё ещё пульсирующую боль в ногах и обернулся на виноватого. Завидев перед собой Хонджуна, он разозлился ещё сильнее, однако сумел вовремя взять под контроль свои эмоции и фыркнув ушёл в сторону, с видом, словно ничего и не произошло. Ким позади него раздосадовано вздохнул, провожая спину Пака, но всё ещё не в силах остановить её. Сонхва позже вернулся и до конца тренировки, больше никаких происшествий не было. Правда, почему-то боль от падения не отпускала парня всё это время, он мысленно проклял несколько раз неповоротливого лидера, но он ведь принял решение игнорировать его, поэтому он не мог подойти и начать ругаться на него. — С тобой всё в порядке? — спрашивает оказавшийся рядом Уён и оглядывая старшего на предмет повреждения. Тренировка закончилась и парни разбрелись по залу. — А как же иначе? — врёт Сонхва, разглядывая своё вспотевшее от тренировки лицо в зеркале. Он вытирает его об свою футболку и оборачивается к Чону, что суетился рядом. — Ты даже ничего не скажешь ему? Просто продолжишь игнорировать? — спрашивает осторожно Уён, он поджимает нервно губы и прячет взгляд, выглядит словом, не очень. — Нет — отвечает Хва, даже не спрашивая о ком идёт речь, оно и так понятно. А ещё его это злит. Конечно, все в группе не хотят, чтобы отношения так стремительно рушились между двумя когда-то дружными парнями, но почему никто не хочет представить себя на месте Хва? Никто не понимает, что те слова, которые выронил тогда Хонджун во время ссоры, не прощаются быстро. Все наседают на Пака и ждут, что он первый сдастся, заговорит с Кимом и всё наладится. Потому что так было всегда, потому что Сонхва заставил их думать, что ему совсем не бывает обидно, что он может проглотить обиду, но это был другой случай. В этот раз, всё вышло совсем по другому, в этот раз, задели его глубокие струны души. — Почему вы не хотите с ним поговорить? Разрешили бы уже вместе всё и не морочили голову ни себе, ни другим — говорит Чон, в его голосе слышится упрёк, от чего Сонхва снова чувствует подымающийся в голове мятеж собственных мыслей. — Знаешь что.... — но он замолкает, шумно вздохнув, он так ничего и не сказав вышел из студии. Спорить и портить ещё с кем-то из группы отношения он не желал. Весь оставшийся день он проходил нервный. Под конец, усталость дня выместила нервозность, парень стал поспокойнее и думал лишь о том, как побыстрее добраться до своей кровати. Следующие пару дней ничего толком не меняется, парни время от времени подходят и спрашивают обо всей этой ситуации, Хва не знает, подходят ли они только к нему, но его это с каждым разом всё больше начинает злить. Хонджун за это время только сделал пару неудачных попыток привлечь к себе внимание Пака: "случайно" задевал его когда проходил мимо, заходил на кухню в тоже время или как и в прошлый раз налетал на него во время тренировки танцев. Пытался выпросить у того хоть взгляд, но при этом извиняться даже не думал. — Уже почти две недели прошло, вся группа как на иголках из-за вас — снова предъявляет ему Уён, Сонхва глубоко вдыхает, собирая в кулак остатки своего терпения, которое уже было на исходе. — И что ты от меня хочешь? — фыркнув, спросил старший громче, чем планировал и теперь все в студии оглянулись на парней. Хва краем глаз заметил направленные в сторону их двоих взгляды и почти уверен, что они сейчас вслушиваются в их диалог. — Хочу, чтобы помирились наконец — отвечает ему спокойно Чон — Почему ты подходишь с этим ко мне? — снова начинает закипать Хва и уже не может сдерживать рвущуюся злобу. — Потому что ты старше, ты ведь должен быть умнее, разве нет? Наверняка Хонджун сказал те слова не специально, вы ведь были так дружны, я сильно сомневаюсь, что наш капитан хотел специально обидеть тебя или задеть — отвечает Уён. — Но он сделал это! Ему не пять лет, он должен понимать, что несёт и принимать последствия своих необдуманных слов! — шипит в ответ Пак, а продолжать этот диалог он больше не имел ни малейшего желания. Развернувшись на носках своих кроссовок, он стремительно вышел из студии — Хей, куда ты? — слышится откуда-то сбоку голос, кажется, голос Сана, но Хва игнорирует его и движется дальше к выходу из здания. Тренировка всё ещё не окончена, но ему плевать. По дороге, его дыхание учащается и он не глядя в телефон, набирает номер своего менеджера. Ему нужен перерыв, отдых от всей своей группы и тем более, Хонджуна. С менеджером ему повезло, девушка по ту сторону трубки с приятным голосом, без вопросов одобрила его желание взять перерыв на неопределённое время. Сонхва стрелой вернулся в общежитие, запихнул в небольшую сумку пару вещей и ушёл... Какое-то время он просто несётся по тротуару, толком не понимая куда вообще направляется и зачем, из странного состояния транса его вытащил пронзительный звук сигнализации у машины. Вовремя среагировав, парень отпрыгнул в сторону и чудом избежал столкновения с пронесшейся перед лицом машиной. — Чёрт... — выдохнул Сонхва, провожая взглядом автомобиль. Ещё немного, и он возможно оказался бы раскатанным по асфальту. Тряхнув головой, парень двинулся по дороге уже более осторожно, с трудом понял где находится и направился к своему дому. У него был дом, обычно он там проводил своё время когда им давали небольшой отпуск. Вообще-то, участники знали адрес и могли придти сюда, но Хва больше некуда идти. Парни узнают о его перерыве лишь завтра, поэтому сегодня он мог не бояться своего скорого обнаружения. По дороге Пак заглянул в супермаркет, набрал себе всяких вредностей и газировок, планируя устроить себе киновечер, отвлечься от всего на свете и забыться в каком-нибудь фэнтезийном мире на экране. Но у судьбы снова были другие планы, как только он оказался в своём доме, наедине с самим собой и мыслями, верх над ним взяли эмоции, так тщательно скрываемые перед другими. Кто сказал, что ему так легко строить из себя ледяную глыбу перед тем, кто ему был не безразличен от слова совсем?