Новая звезда

71817

— Да что на тебя, черт возьми, нашло?! — Почти срывая голос спрашивает Чанбин пытаясь перекричать шум ветра. Он уже еле держится на ногах от столь сильного порыва, но все равно пытается добраться до вампира. — Что случилось? Я в этом виноват? Ты зол на меня? Пожалуйста, постой! Почему ты уходишь?!.. Блондин сурово молчит. Возвышается, не говоря об этом словами, но показывая телом. Стоит как ни в чем не бывало, и не производит абсолютно никакой реакции на воина, отчаянно тянущего руки в его душу. Взгляд его выглядит, до ядовитой горечи, надменным, а зрачки блестят кроваво-алым цветом, которым начинает медленно обливаться от горя сердце. И даже так, сквозь сиплые выдохи и рваное дыхание холод кажется родным. И это больно. На честные глаза человека накатывают слезы и он до ярких пятен под веками жмурится, с живой надеждой пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену маленьких и до ужаса громко смеющихся над ним кислотных точек. Руками за воздух хватается как за собственную жизнь, сжимает пустоту и громко-громко кричит, умоляя послушать. Он бессильно хрипит и падает на колени. Падает дальше, больно бьётся локтями об землю, но на последних вздохах рвет душу, пытаясь подползти ближе, задыхаясь от обиды. В изнеможении, с глухим грубым кашлем, его уст срывается «Ну почему ты молчишь?!» и в миг все вокруг замирает. Дрожащие веки заполняет густая, обивающая шею темнота. Звон в ушах бьёт медленно, растягивается на несколько минут и режет снова, даже если прошло всего пару секунд вне сознания. Голова с тихим хрипом падает вниз как под давлением, теперь слышен только шелест листвы и чьи-то торопливые шаги позади. Он до случайных пятен трет глаза, сжимая подушечками пальцев нежные уголки пытаясь избавиться от слез. Нет, не подобает сильному душой и телом воину так больно рыдать, подобно капризному, избалованному ребенку, даже среди друзей, чьи глаза за это никогда не осудят. Бин пытается приподняться, взять себя в руки, пока на раненное плечо мягко ложится чужая рука, останавливая любые действия. Феликс тихо опускается на корточки рядом и заглядывает в чужие помутневшие глаза, жалостливо нахмурив брови. Под его ладонью возникает едва заметное со стороны зеленое свечение, проникающее гораздо дальше, чем любая зараза в крови, и физическая боль наконец утихает, сменяя удушающие ветви вокруг горла на нужное тепло, дающее наконец-то глубоко вздохнуть и закашляться. Блондин молчит какое-то время, дожидаясь, пока Со успокоится. Он очень хочет. Но не может. Тревожное, быстрое дыхание никак не восстанавливается, чередуя громкие и сиплые вдохи с забитыми болью короткими выдохами. Он то неосознанно задерживает его, то жадно хватает воздух ртом, так и не понимая глаз на эльфа. Слезы также безостановочно стекают по красным, покрытым маленькими пятнами и царапинками щекам, падая добрыми, большими каплями на землю. На это даже смотреть тяжело, Ли неуверенно приобнимает напарника и мягко, подрагивающей рукой поглаживает по спине, намеренно медленно, чтобы он точно почувствовал тепло. Еле уловимо слышатся тихие, но быстрые шаги. Наконец подходят остальные. Но Чанбину все равно. В нем горит эгоистичная и медленно тающая нужда в его родном Чане, который так предательски, не сказав и слова на прощание, бросил его одного, задыхающегося от страха и боли. Как бросил ведьмак Джисона, и друзей. Знакомо, очень неприятно. Сердце скрипяще разрывается по маленьким кусочкам, изрезанным одним до влюбленного шепота красивым, но страшным и внушающим «одиночество» именем. Он надрывает связки в немом крике о помощи при виде темноты перед собой. И никакого огня и света. Никакого влюбленного шепота. Никаких сил. Никакого светловолосого юноши. Никого больше.

— Вернись…