Новая звезда

065

Сквозь кристально чистый хрусталь лучи уходящего солнца проникают в комнату, оставаясь яркими бликами на стенах. Стоит тонким пальцам прокрутить ножку бокала и все эти солнечные зайчики тут же меняют свое положение и бегут по всем поверхностям. Вампир наблюдает за этой картиной уже очень долгое время. Настолько долго, что сидевший рядом тифлинг успел задремать прямо за столом. Из открытого настежь окна дует еле ощутимый ветерок, Чан успевает только прикрыть глаза, как вдруг слышит знакомые шаги. В проеме появляется голова эльфа тот шагает дальше, в одной руке у него потрепанная книга, содержание которой угадать сложно. Свободной же рукой он молча отвешивает подзатыльник несчастному демону и усаживается напротив. — Да за что? — Потирая глаза мямлит Сынмин, но покорно выпрямляется под чужим недовольным взглядом. — Мы не спим вторые сутки! Неужели я похож на того, кому сон вовсе не нужен? — Скорее на бездаря, который даже немного напрячься не может ради общего дела. — Совершенно спокойно отвечает Лино. Книга оказывается на столе открытая. Страницы ее сохранились куда хуже, нежели обложка, и где-то текст не просто было сложно прочесть, его совсем не осталось. — Это принес юноша, не старше четырнадцати. Сказал, что украл из покоев принца, когда работал прислугой. Сбежал, когда мать казнили за пустяк, а взять успел только это. Одежда чем-то похожа на наряд горничных, так что вряд ли врет. — История, конечно, трагичная, но что такого в этих рукописях? — Чан слезает с подоконника и устраивается за столом между друзей. — Неужели что-то полезное? — Тут рассказывается о неком граале, который королевская семья присвоила себе пару десятков лет назад. Похоже, автор текста тот, кто и создал этот артефакт, больно уж подробно все описано. — Ведьмак перелистывает страницу и на следующем развороте появляется иллюстрация самого предмета. Хоть это и обычный чернильный рисунок, на нем четко вырисовываются различные узоры и камни, украшающие золотой кубок. — Написано, что он исполняет желание каждого, чья капля крови в нем окажется. — Что за детский бред? — Ким недовольно косится на жухлую бумагу и даже успевает дотронуться до уголка переплета, пока его за запястье не кусает Берри. Руку он тут же одергивает и обиженно прижимает к груди. — Мне кажется, здесь никто не воспринимает меня всерьез! Неужели вы не понимаете, какое одолжение делает для вас великий провидец, помогая с вашими дурацкими идеями? Минхо с вампиром переглядываются, пытаясь удержать смех. Тщетно. Оба тихо смеются и даже фамильяр изображает смех. В глазах тифлинга моментально исчезает самолюбие и он затихает, взгляд отводит в сторону и теперь, наконец, спокойно слушает. — Думаешь, наследник пользовался этим? — Кристофер перестает смеяться и вновь обращается к эльфу. — Не помню, чтобы у него внезапно появлялось что-то, что сложно получить. — Вы действительно считаете, что он стал бы афишировать такое? А если и стал, то одним богам известно, что у него завалялось в замке, а что преподнесли послы. — Сынмин недовольно выдыхает, внимательно разглядывая книгу. — К тому же, книга она ли не разваливается. Вряд ли такую вещь можно хранить в открытом доступе, особенно для слуг. — В этом есть смысл… — Ли тяжело вздыхает и откладывает рукопись. — Давайте немного отвлечемся. Чан, ты обещал рассказать, как вы попрощались. Вампир слишком громко молчит некоторое время. Не в его силах было забыть о возлюбленном всего за одну ночь. Близость, граничащую со слиянием его души с такой же, которая требовала его присутствия все сильнее с каждой секундой. Он, вероятно, вовсе не сможет забыть такое. Для него это было не просто тяжело, скорее невозможно, даже если бы очень нужно было. Однако и вспоминать минувшее оказалось трудно и неприятно. К горлу при одной лишь мысли подступает неприятный ком, заставляющий задыхаться и метаться взглядом по стенам, а на глаза накатываются слезы, но он не заплачет. Слезы уже излишни. Потому Бан Чан делает глубокий вдох и все же приступает к честному, но не самому желанному рассказу: «Мы не прощались. Не хотели. Честно говоря, мне было чертовски тяжело уходить. Бинни надрывал голос, пытаясь до меня докричаться, а у меня не было иного выбора. Я смотрел на то, как он через силу пытается дотянуться до меня. О, как я хотел дотянуться до него в ответ! Мне больно было смотреть на то, как с его красных глаз градом падают слезы. Хотелось прижаться, пальцами порвать кожу и зайти так далеко, чтобы никогда более не видеть его мучения. Хотелось уши оторвать, но не слышать его отчаянных криков. Мне было очень тяжело даже стоять рядом, тогда я и ушел, так ничего ему и не объяснив. Готов поклясться, он возненавидел меня этой ночью. Оправдано, ибо даже глаза его кричали слишком громко, ему было физически больно и неприятно. И увиденное, пожалуй, лучшая награда моей боли. Я так хотел подойти к нему в тот момент, попробовать утешить, хотя бы сказать, что я не зол на него! У меня под рёбрами зудило от страха и тяжести. Это было выше моих сил, я слишком слаб даже для того, чтобы выдержать его молящий и живой взгляд. Да моей выдержки не хватило бы и на толику молчаливого сочувствия, я бы жалко зарыдал прям там, рядом с ним, если бы только мог позволить себе такое. Я до сих пор не уверен в том, что решение пойти с кланом было хорошим. Пожалуй, этой ночью я потерял целую жизнь…»