Прелестный аллерген

Юэ Чжиши поднес палец к губам, умоляя не выдавать его, и тихонько дернул Сун Юя за рукав пижамы. Его огромные блестящие глаза смотрели жалобно и просяще. Сун Юй прочистил горло и вернул себе прежнее хладнокровие. Так или иначе он не собирался ябедничать родителям и просто хотел уйти. Но Юэ Чжиши снова потянул его за рукав и помотал головой. На нем была серо-голубая пижама, а каштановые волосы слегка растрепались — он показался Сун Юю таким хрупким и мягким. Сун Юй замер на месте и на несколько секунд встретился взглядом с Юэ Чжиши. Его ледяная маска треснула, на лице отразилась беспомощность, и Сун Юй сделал шаг обратно к Юэ Чжиши. Юэ Чжиши указал на свой живот, затем на булочку, которую держал. Сун Юй более-менее понял, что тут происходит, и спокойно выпил воды. — Сяо Юй, возьми из духовки улитку с корицей, — предложила Линь Жун. — Попробуй обязательно, очень вкусные. Сун Юй не сводил глаз с щеки Юэ Чжиши, испачканной сладкой глазурью. — Да, выглядит довольно аппетитно, — бесцветным голосом ответил он. Юэ Чжиши поспешно отправил в рот оставшийся кусочек булочки, затем вытер ладонью лицо. Неожиданная похвала от молчаливого старшего сына растопила сердце Линь Жун. — Возьмите с Лэ Лэ завтра в школу пару штучек, угостите одноклассников. Мне кажется, Сяо Яню улитки придутся по вкусу. — Гм. — Сун Юй повертел в руках бутылку. Он думал, как вызволить Юэ Чжиши из этой неловкой ситуации. — Вам разве не нужно в ванную перед сном? — Я никуда не тороплюсь, — сказала Линь Жун, лежа на своем муже. — Уже поздно, — продолжил настаивать Сун Юй. Затем он вышел из кухни и кивнул на часы. — А о сыне родном ты подумала? Как прикажешь спать, если вы будете ходить туда-сюда по лестнице? — эти слова совсем не вязались с его ровным отстраненным голосом, а потому прозвучали весьма забавно. Сун Цзинь хохотнул, но все же согласился с сыном, и, поднявшись с дивана, отправился наверх. Развеселившись, Линь Жун вскочила и подбежала к Сун Юю. — Ну и ну, ты что, ревнуешь к Лэ Лэ? Испугавшись, что она вот-вот подойдет к нему, Юэ Чжиши отчаянно сжался за холодильником, едва не усевшись на столешницу. Сун Юй, ни капли не изменившись в лице, схватил мать за плечи и выпроводил из кухни. — Душ наверху. Сун Юй проследил, чтобы родители благополучно ушли наверх и закрыли дверь к себе в спальню, и только потом вернулся на кухню. Юэ Чжиши сидел на столешнице, ждал его возвращения. Все происходящее немного напоминало анекдот. Но Сун Юй не рассмеялся — если взглянуть под другим углом, Юэ Чжиши было искренне жаль. Сун Юй не хотел бы, чтобы Юэ Чжиши вновь оказался в подобной ситуации. — Спасибо, гэгэ, — Юэ Чжиши спрыгнул со столешницы. Он слезно попросил Сун Юя проводить его наверх и прикрыть собой, если вдруг тетя Жун снова выйдет. Сун Юй прекрасно понимал, что ему не удастся заслонить Юэ Чжиши, но все равно согласился и отвел его до входа в комнату. Прежде чем закрыть дверь, Юэ Чжиши тихонько пожелал ему спокойной ночи. Сун Юй кивнул. — Сун Юй гэгэ, не сердись, — вновь пролепетал Юэ Чжиши. — Злиться вредно для здоровья. Его искреннее лицо застало Сун Юя врасплох, и он не нашелся с ответом. Заключенное в ледяной клетке сердце всколыхнули сложные эмоции, пуская корни глубоко в душу — и все из-за этого юноши. Сегодня утром он отправился за Юэ Чжиши, испугавшись, что тот заплутает в больничных коридорах и не сможет найти уборную. Вместо этого Сун Юй стал свидетелем той отвратительной сцены. Он знал, что родственники не отличаются высокими моральными качествами, и ему не стоило произносить тех слов — все-таки он младше. Но Сун Юй не мог промолчать. Однако, даже высказав им все в лицо, он не почувствовал удовлетворения. В Сун Юе крепла вера в одну простую истину: все в мире находится в справедливом равновесии. Он относился к людям с холодным безразличием, и все его недостающее сострадание сосредоточилось на одном конкретном юноше. Он ненавидел эту непрерывную, бесконтрольную боль за другого человека, и когда он видел лицо Юэ Чжиши, она только усиливалась. Прямо как сейчас. Сердце мучительно сжалось в тиски. Юэ Чжиши сказал все, что посчитал нужным, и зашел к себе в комнату. Сун Юй остался снаружи, его силуэт постепенно скрывался за закрывающейся дверью, пока не осталась лишь маленькая линия, готовая исчезнуть в любой момент. Юэ Чжиши смотрел на него, а зазор все уменьшался. Вдруг Сун Юй сунул в щель руку и схватил дверь. — Я не сержусь. От удивления Юэ Чжиши спешно распахнул дверь, едва не ударив Сун Юя по руке. Но не успел Юэ Чжиши спросить — не задел ли его, как сердце заполнили другие эмоции. Сун Юй стоял в коридоре, запертый в тенях, Юэ Чжиши — в своей комнате, озаренный мягким светом. Неожиданно Сун Юй сделал шаг и притянул его к себе, заключив в объятия на границе двух миров. — Не грусти. *** Всю оставшуюся ночь Юэ Чжиши не мог найти покоя. Он не знал почему, может, сегодня слишком много всего произошло. Посреди ночи он внезапно проснулся, встал с постели и сел за рабочий стол, включив лампу. Затем вытащил лист бумаги — это был план учебы за границей, который он составлял целую неделю. Юэ Чжиши снова со всей серьезностью прочел его. Везде сплошные дыры да прорехи: успех невозможен. К такому выводу пришел Юэ Чжиши и заключил — раз шансов все равно нет, ему следует отказаться от учебы за границей. Сказать по правде, слова Линь Жун задели его больше, чем холодные насмешки тети. Дядя Сун и тетя Жун так хорошо к нему относятся — Юэ Чжиши нельзя и дальше пользоваться их добротой с такой легкостью и простотой, он больше не ребенок, который ничего не понимает. Самому ему никак не накопить столько денег на учебу за границей, а до отъезда Сун Юя осталось не так много времени. Да и если они с Сун Юем уедут из дома, тетя Жун будет очень по нему скучать. Он скомкал план и забрался в постель, чтобы еще немного отдохнуть. На этот раз ему спалось гораздо спокойнее, и приснился всего один сон. В нем Юэ Чжиши стоял в аэропорту и провожал Сун Юя. Слезы катились ручьем, и Сун Юю пришлось обнять его. Сун Юй произнес: «Не грусти». Это был сон, сказал себе Юэ Чжиши, проснувшись утром в странном оцепенении. Потому что он не позволил бы себе заплакать. *** Отказавшись от учебы за границей, Юэ Чжиши будто скинул груз с плеч и смирился с возможным будущем. Если Сун Юй захочет уехать, они, вероятно, не увидятся в течение учебного года. Уже сейчас Юэ Чжиши знал: ему будет очень тяжело привыкнуть к разлуке, никогда прежде они с Сун Юем так надолго не расставались. И каждый раз, стоило только об этом подумать, у Юэ Чжиши сжималось сердце. Поэтому он решил подготовить себя как можно раньше, и выбрал самый надежный способ — не приставать к Сун Юю лишний раз. Поначалу получалось с большим трудом: весь мир Юэ Чжиши почти всегда вращался вокруг Сун Юя, а когда правда об их отношениях всплыла наружу, его зависимость от гэгэ только усилилась. Но Юэ Чжиши взял себя в руки и отказался от всех хитрых уловок. Он перестал ходить за Сун Юем хвостиком, даже если сильно хотелось. Юэ Чжиши был очень честным и серьезным юношей: если он что-то замышлял, никто и ничто не могло сбить его с пути. Он подумал, что и Сун Юй тоже не станет искать его по пустякам, все-таки гэгэ занят даже сильнее, чем Юэ Чжиши. У них есть и другие способы общения — например, стикеры на холодильнике или небольшие разговоры за ночным перекусом. Юэ Чжиши не собирался намеренно избегать его. Он просто хотел поскорее повзрослеть. Как выяснилось, учеба прекрасно отвлекала от ненужных мыслей. Юэ Чжиши всего себя посвятил новым знаниям: оставался в школе во время дневного перерыва и засиживался над уроками до темной ночи. Его усилия окупились, что подтверждали и оценки, а школьный рейтинг во время промежуточных экзаменов взлетел на двадцать три строчки. Раньше Юэ Чжиши радовался и позиции чуть выше среднего, однако теперь он одним рывком ворвался в список лучших учеников в параллели. Его классный руководитель, Ван Цянь, очень гордился его успехами и целых пару минут хвалил его на вечернем самостоятельном занятии. Промежуточные экзамены кончились, и настал черед Юэ Чжиши надеть на рукав повязку дежурного. После вечерних уроков они с напарником вооружились блокнотами и отправились на свой участок. Задание было простое — обойти территорию и записать места, где требуется уборка. Юэ Чжиши показалось это странным. — Зачем нас заставляют проверять чистоту школы ночью? Темно ведь. Его одноклассник рассмеялся. — А может, мы не только за чистотой следим? — Увидев недоуменный взгляд Юэ Чжиши, парень продолжил: — Не слышал, как дежурных называют «полицией нравов"[1]? Юэ Чжиши удивился — зачем вообще ходить на свидания в такие темные места? Здесь впору хоть ужастик снимать, разве в такой атмосфере можно тронуть чье-то сердце? Дорога к школьному тополиному парку пролегала рядом со столовой, и с чистотой там всегда было плохо. Пока одноклассник записывал о проблемной зоне, Юэ Чжиши осмотрелся по сторонам и вдруг заметил хорошо знакомую фигуру. От нее исходил яркий луч света — видимо, фонарик на телефоне. Юэ Чжиши с первого же взгляда узнал в этом человеке Сун Юя, хоть и видел его только со спины. Сун Юй направился меж деревьев к задней части студгородка. Там стояли старые школьные здания, огороженные железным забором; поговаривали, что их собираются сносить. Юэ Чжиши разбирало любопытство, и он невольно последовал за гэгэ. Подойдя ближе, он увидел, как Сун Юй опустился на колени перед забором и вытащил из рюкзака какой-то мешочек. Ему немного мешался телефон, и свет от фонарика слегка отклонился, осветив траву за оградой, а вместе с ней и животных, которые медленно подбирались к Сун Юю. Это были бродячие кошки, живущие на территории школы — целая свора. Одна за другой, они собирались под забором, так словно привыкли приходить сюда в это время. Они терпеливо ждали, пока Сун Юй высыпет кошачьего корма в маленький контейнер, заведомо оставленный на углу забора, а потом приступили к ужину. Наконец Юэ Чжиши выяснил, зачем Сун Юй носит в школу кошачий корм. Неведомо почему его сердце забилось чаще и слегка закололо, будто его лизнул котенок. — На что смотришь? — окликнул Юэ Чжиши одноклассник. — Неужели правда какая-то парочка прячется? Юэ Чжиши виновато обернулся и покачал головой. — Нет, я просто зазевался. Он не пошел к Сун Юю, да и не хотел, чтобы того обнаружил напарник. Зачастую только Юэ Чжиши мог понять Сун Юя. Чутье ему подсказывало, если кто-нибудь — неважно кто — покажется сейчас перед гэгэ, тот не сильно обрадуется, что его увидели. Он был странным человеком, неспособным открыто проявлять доброту. И даже нежность его таилась от чужих глаз. — Что с тобой? — полюбопытствовал одноклассник, заметив, что Юэ Чжиши витает в облаках. — Просто подумал, что нельзя все принимать на веру, — только и ответил Юэ Чжиши. — А? — ничего не понял парень, но Юэ Чжиши просто ушел от темы. Еще недавно он думал, что в таком мрачном месте нельзя тронуть сердце. Но потом он увидел в темноте Сун Юя. Домой Юэ Чжиши вернулся поздней ночью. На уроках сосредоточиться никак не получалось, а потому он решил порисовать. Перед глазами стояла картина: холодный, отрешенный старшеклассник в окружении одиноких кошек, брошенных на произвол судьбы. Закончив рисунок, Юэ Чжиши надолго ушел в себя, пока вдруг не щелкнула дверь в соседней спальне. Услышав стук шагов Сун Юя по ступенькам, он резко очнулся и перевернул лист бумаги обратной стороной. Затем сделал глубокий вдох и приступил к домашней работе. *** Больше всех успехам Юэ Чжиши в учебе радовалась тетя Жун. Во время их ежемесячных каникул она устроила грандиозный ужин, который по масштабам превзошел даже новогоднее застолье, столько там было изысканных и великолепных блюд. В последнее время Юэ Чжиши очень уставал, к тому же на него постоянно давили предстоящие экзамены. Все это вылилось в легкую простуду. Хорошо, что сейчас были выходные, и он выпил лекарство и крепко проспал целый день. Отдохнув, он на заплетающихся ногах спускался по лестнице и по чистой случайности врезался в Сун Юя, который как раз вернулся со школы. Может, Юэ Чжиши просто еще не проснулся, но в мыслях вдруг пронеслось — он уже так давно не видел Сун Юя. Хотя, казалось бы, с того дежурства, когда он подглядывал за гэгэ, прошло всего ничего. Лекарство от простуды оставило во рту горький привкус, и Юэ Чжиши без аппетита сидел за праздничным столом. Он целых двадцать раз прожевал кусочек говяжьей вырезки, прежде чем смог проглотить. Сун Цзинь и Линь Жун не переставая нахваливали его, и Юэ Чжиши, конечно, радовался этому, но на сердце легла тихая печаль. Он и сам не знал почему. Но каждый раз, чувствуя укол грусти, Юэ Чжиши украдкой смотрел на Сун Юя. Сун Юй ел медленно и аккуратно, с привычным спокойствием. За ним водилась привычка — заканчивать прием пищи тарелкой супа. Сун Юй как раз допивал последнюю ложку, и Юэ Чжиши догадался, что он скоро уйдет. Тоска в душе сгустилась только сильнее. Однако все случилось совсем не так, как он ожидал. Дядя с тетей обсуждали, куда повезут детей отдыхать на каникулах после экзаменов. Сун Юй поставил тарелку на стол и произнес: — Я решил, в какой университет хочу поступить. Сун Цзинь отложил палочки. — Да? И в какой? — он хорошо понимал характер Сун Юя, его сын с детства был взвешенным и рассудительным. — Ты рассмотрел университеты, которые я предлагал тебе в прошлый раз? Они весьма хороши, но все зависит от твоей специальности. У тебя еще достаточно времени, они принимают документы до конца весны. Сун Юй выслушал отца и наконец произнес: — Папа, я не поеду учиться за границу. ______________________ [1] Выражение «扫黄大队» дословно переводится как «отряд борьбы с желтым», где «желтый» — это китайское сленговое обозначение всего, что связано с сексом (порно, сексуальных мыслей итд). Например, вы можете встретить в переводах «его мысли стали желтыми» или даже просто «он пожелтел» — не стоит понимать это буквально, вероятно, персонаж просто подумал о чем-то сексуальном. Так что правильный перевод — «отряд борьбы с аморальщиной», ну а я предложила другой аналог — «полиция нравов». ______________ Хотелось бы напомнить, что наша команда также занимается маньхуа по «Прелестному аллергену», почитать в переводе «Вяленых рыбок» можно здесь: https://v2.slashlib.me/ru/manga/172591--keai-guomin-yuan?bid=16394§ion=chapters