Прелестный аллерген

Юэ Чжиши стоял за углом, не в силах вымолвить ни слова. На Лунный новый год и другие праздники он всегда ездил с семьей к родственникам. Все с теплотой спрашивали его о жизни и учебе, и Юэ Чжиши никогда не слышал от них таких резких и обидных слов, сочащихся ядом. От подобной жестокости Юэ Чжиши совершенно растерялся. После стольких лет он вдруг понял, что семейная идиллия оказалась всего лишь фасадом, все родственники только притворялись добрыми и ласковыми. А на самом деле в их глаза он был просто паразитом. Окруженный любовью и заботой, он считал себя настоящим младшим братом Сун Юя, позабыв, что на самом деле живет под чужой крышей. — В каком смысле посторонним? — лицо тети побагровело. — Тансао волновалась только о твоем благополучии. Ты еще маленький, но уже ведешь себя как отец. Вам нравится жертвовать всем, лишь бы растить чужого ребенка. Тебе бы задуматься, куда утекают все ваши деньги. — Нашими деньгами мы обязаны дяде Юэ, — спокойно возразил Сун Юй. — Он поставил на кон все свои деньги, вложившись в бизнес отца. — Сун Юй пригвоздил тетю ледяным взглядом. — В те годы я был слишком маленьким, поэтому многого не помню. Так что, надеюсь, вы мне проясните. Когда отец только начал свое дело и у него не было стабильного заработка, дядя хоть чем-нибудь ему помог? Тетя не нашлась, что сказать, и лицо ее помрачнело. — Тогда… у нас тоже не водились лишние деньги, — наконец выдавила она. — Вот как, — кивнул Сун Юй, словно инквизитор, получивший нужный ответ. — Раз вы никогда не помогали нашей семье, то и наши финансы вас не касаются. — Ты! — в ярости вскочила тетя. Невестка легко похлопала ее по спине, пытаясь успокоить, и бросила на Сун Юя недовольный взгляд. — Племянник, мы — твоя настоящая семья. Разве можно разговаривать в таком тоне со своими родными… Сун Юй внезапно рассмеялся. Невестка, похоже, не ожидала такой реакции, и запнулась, так и не договорив. Юэ Чжиши робко взглянул на Сун Юя — лицо гэгэ стало еще холоднее, чем раньше. — Не обесценивай слово «семья» своим языком. Юэ Чжиши впервые видел эту жесткую, язвительную сторону гэгэ. Сун Юй вернулся к нему за угол, взял за запястье и увел оттуда. Это шло вразрез с ожиданиями Юэ Чжиши. Обычно Сун Юй оставлял его за собой, и Юэ Чжиши приходилось бежать за ним следом. Может, Сун Юй догадался, что он не в силах пошевелиться и без помощи не выберется из этой невыносимой ситуации. Весь обратный путь до палаты дедушки они молчали. Юэ Чжиши и самому не хотелось говорить. В руке лежало немытое яблоко, его вес не давал Юэ Чжиши покоя. Но Сун Юй заранее придумал оправдание и сказал дедушке, что в уборной на этаже тоже ремонт и туда не пускают. Дедушка тем временем с головой погрузился в мангу. Ему все равно не хотелось есть фрукты, так что он принял слова Сун Юя за чистую монету. Поправив очки на носу, он жестом подозвал Юэ Чжиши к себе. — Лэ Лэ, иди-ка посмотри. Страсть как интересно! Юэ Чжиши кивнул и присел на краешек больничной койки. Но в конце концов он осторожно лег рядом с дедушкой, и они приступили к чтению. В любой другой день он бы с радостью и привычным задором рассказал дедушке о всех персонажах и их способностях. Но сейчас он не проявлял к манге ни малейшего интереса, и разговаривать с ним было все равно что выдавливать зубную пасту из тюбика: на любой вопрос он отвечал скупо, одним предложением. Десять минут спустя тете и ее новой невестке надоело гулять по больнице, и они тоже зашли в палату. Женщины вели себя как ни в чем не бывало и фальшиво улыбались. — Сяо Юй, и ты здесь. Оставайся сегодня на ужин, мы собираемся в ресторан неподалеку. Твои родители тоже обещали подъехать, — тетя смерила взглядом Юэ Чжиши, и уголки ее губ поползли вверх, приподнимая щеки. — Лэ Лэ, верно? Почему бы тебе тоже с нами не пойти? Что ты любишь кушать? Может, хот-пот? Юэ Чжиши не сводил глаз с лица тети, его ресницы слегка трепетали, а к горлу подкатил ком. — Он не пойдет, — решительно отказал Сун Юй, в его голосе сквозил холод. — Ему нельзя есть непонятно что. В прошлом дедушка присматривал за Юэ Чжиши, а потому знал о его аллергии. — Верно-верно, Лэ Лэ нужно следить за тем, что он ест, — подтвердил он и потрепал Юэ Чжиши по голове. — Подожди, пока у меня заживет рука, я приготовлю тебе вкусные ребрышки барбекю. Помнится, ты их очень любил. — Да, — Юэ Чжиши приподнял голову с подушки и слабо улыбнулся ему. Он часто не понимал, как устроен мир взрослых. Вот и сейчас он задавался вопросом, почему эти двое делают вид, будто вовсе не перемывали косточки Юэ Чжиши, будто не их лица перекосило от гнева после слов Сун Юя. А теперь они так мило общаются, улыбаются с показным дружелюбием, поддерживая образ заботливых родственников, словно не точат на них с Сун Юем зуб. Юэ Чжиши спрятал подбородок под одеялом, выглядывали лишь большие прекрасные глаза. Тетя непринужденно повернулась к своей невестке, которая сейчас вела себя кротко и мягко. Юэ Чжиши в конце концов прикрыл ненадолго глаза — они, казалось, начали гореть. Когда он вновь распахнул длинные ресницы, то встретился взглядом с Сун Юем. Юэ Чжиши не мог уловить его настроение. Гэгэ хмурился, лицо его подернулось дымкой грусти, но была там и другая, более сложная эмоция. Юэ Чжиши слегка наклонил голову, продолжая невинно строить глазки Сун Юю. Как хорошо, что гэгэ оказался рядом. За ним Юэ Чжиши был как за каменной стеной. Только за Сун Юем он мог укрыться от опасности, повинуясь инстинкту. Юэ Чжиши всегда хотел стойко встречать любые трудности и смотреть опасности в лицо, словно главный герой манги. Но иногда даже героям нужно прятаться. — Дедушка, — Сун Юй встал с дивана. — Я отвезу Лэ Лэ домой. Когда Сун Юй произнес его прозвище вместо имени, Юэ Чжиши высунулся из-под одеяла, изумленно округлив глаза. — Что-то вы рано уходите, — расстроенно произнес дедушка и коснулся макушки Юэ Чжиши. — Не поиграешь с дедушкой еще чуть-чуть, а, Лэ Лэ? — Я… — У него сегодня репетитор, — снова солгал Сун Юй не моргнув глазом. Затем добавил: — Скоро вступительные экзамены в старшую школу. И дедушка не стал больше настаивать, лишь поворчал немного, что учеба, конечно, важна, но и о себе нужно заботиться. Перед их уходом он попросил почаще к нему заглядывать, как появится свободное время. Юэ Чжиши просто кивнул, ничего не обещая. Он намеренно держался скромно, чтобы тетя не решила, будто он много себе позволяет и пытается стать членом их семьи. Она, в свою очередь, до конца отыграла свою роль и проводила их до самого лифта. С ее лица не сходила любезная улыбка без малейшего намека на враждебность. Только выйдя из больницы Юэ Чжиши понял: тетя, вероятно, даже не знала, что он стоял за углом и слышал каждое ее слово. Сун Юй не дал ему показаться, позволив сохранить последние крупицы достоинства. Они сели в такси, а Сун Юй все молчал. Он выглядел несчастным. Была у Юэ Чжиши уникальная, почти мистическая способность: он тонко чувствовал настроение Сун Юя. Обычно эмоции Сун Юя прочитать почти невозможно — он редко меняет выражение лица и мало говорит. Заглядывать к нему в голову все равно что играть в угадайку, причем на самом сложном уровне. Но Юэ Чжиши всегда точно угадывал, что чувствует Сун Юй, интуитивно считывая малейшие знаки. Как будто даже атмосфера вокруг него неуловимо менялась. Ранней весной в их городе пробуждается жизнь и все обильно цветет и благоухает. Лицо Сун Юя отразилось на зеленой полосе в окне машины, и он посмотрел в лобовое стекло. Ему вспомнились бледное лицо и потерянные глаза Юэ Чжиши, когда тот лежал на койке в больнице. Юэ Чжиши не привык сталкиваться со сложными людьми или обстоятельствами. Он с детства выделялся от остального мира своей наивностью: спрашивал открыто и без утайки, искренне выражал эмоции. Его прямодушие не могло никого ранить — такое же мягкое и сдержанное, как язычок пламени. Сун Юй хотел ему что-нибудь сказать. Он чувствовал, что должен. Юэ Чжиши придвинулся ближе, случайно дотронувшись его руки — легкое, мимолетное прикосновение. В обычный день Сун Юй бы спросил, почему ты ко мне липнешь, окинул бы его подозрительным взглядом, а может, оставил бы все как есть и просто смотрел в окно. Но сегодня был необычный день. Юэ Чжиши думал, что Сун Юй очень злится, но внезапно тот взял его за руку, переплетая пальцы. Он так ничего и не произнес, даже не повернул головы. Но тепло его ладони передало все лучше любых слов. Юэ Чжиши внезапно подумал о Сахарке. Он жалел, что тогда уехал в зимний лагерь и не смог своими глазами увидеть Сун Юя, когда тот нашел Сахарка. Все было как сейчас? Не говоря ни слова, гэгэ подошел и взял брошенного пса за лапку. А потом привел Сахарка домой. *** Вернувшись из больницы, Юэ Чжиши взялся за домашнюю работу и просидел над заданиями до 9:50. Он изматывал себя до потери сил, чтобы ни о чем другом не думать. Во время ужина он почти ничего не ел и теперь, немного проголодавшись, спустился вниз в поисках чего-нибудь вкусненького. Уж что-что, а еда в их доме была всегда. Зайдя на кухню, Юэ Чжиши увидел записку на холодильнике, которую написала тетя Жун: [В духовке улитки с корицей, погрейте и ешьте.] Так что Юэ Чжиши оставил холодильник в покое и направился к духовке. Но ему было лень что-то греть, поэтому он просто открыл дверцу и вытащил сладкую булочку без пшеничной муки. «Как странно, уже теплая. Гэгэ погрел?» Улитка с посыпкой из корицы пахла просто восхитительно, и Юэ Чжиши, не отходя далеко от столешницы, начал медленно, кусочек за кусочком, ее уплетать. Кухня в их доме сделана в полуоткрытом стиле — если зайти в уголок за холодильником, то из гостиной тебя видно не будет. Прикончив булочку, Юэ Чжиши полез в духовку за второй, но не успел даже немного откусить, как открылась входная дверь. Домой вернулись Линь Жун и Сун Цзинь. Юэ Чжиши собирался выйти и поздороваться, но вдруг услышал полный гнева голос Линь Жун: — А теперь послушай меня, будь так добр. Я слишком долго терпела. Если тебе вдруг приспичит навестить своего брата — пойдешь сам. Ноги моей больше в том доме не будет. А что творилось сегодня на ужине! Зла моего не хватает. — Не сердись так, у тебя все лицо покраснело, — беспомощно отозвался Сун Цзинь. — Это макияж! — Линь Жун бросила сумку на диван. — С папой такое несчастье случилось. А они даже не потрудились найти нормальную больницу — сели и ждут, пока ты заплатишь за лечение, а они просто подпишут согласие на операцию. О чем они только думали? Им вообще все равно, что папа упал? Они что же, решили, будто отведут его к врачу и он мгновенно исцелится? В его-то годы? Как же они меня задолбали! — А жена твоего брата! У меня уши завяли ее слушать. Как ни откроет рот, так только — деньги, деньги, деньги. Как будто мы ей должны пару миллионов. Сун Цзинь разминал ее плечи. — Она всегда такая была. Не держи на нее зла. Юэ Чжиши не понимал, что его остановило — может, утренние события, но он так и не вышел к тете с дядей, лишь невольно сжался в уголке за холодильником. — А эта их новая невестка. Да как у нее язык повернулся такое говорить за ужином… Сун Юй тоже спустился вниз на шум. Увидел, как мать метает гром и молнии, и не стал задавать вопросов. Но неожиданно прилетело и ему: — Сун Юй! Сун Юй замер посередине лестницы и взглянул на мать. — Послушай меня внимательно. Приведешь домой такую невестку, и я переломаю тебе ноги, — Сун Юй никак не прокомментировал язвительный выпад матери и продолжил спускаться. Линь Жун между тем продолжала: — Как хорошо, что Лэ Лэ их не слышал, а то я бы им там устроила. «К сожалению, я слышал почти все», — подумал Юэ Чжиши. Вдруг голос тети стал ниже, будто она вспомнила что-то грустное. — У меня душа болела, когда они говорили о Лэ Лэ. Что значит «растите неблагодарного волчонка»? Как их после этих слов считать нормальными людьми? Прошло столько лет, я уже давно считаю его своим сыном. Как сейчас помню — маленькое солнышко всюду ходит за мной хвостиком. Ему было так сложно расти. — Я знаю, — вздохнул Сун Цзинь. — Ты плакала каждый раз, когда он болел. — Мне было просто ужасно сидеть там и все это слушать. От их разговоров я стала думать, что Лэ Лэ однажды вырастет и покинет меня. Мне тяжело даже представить такое,. — она снова взглянула на Сун Цзиня. — Я так обрадовалась, когда он в детстве захотел называть меня мамой. — Она несколько раз стукнула Сун Цзиня. — Это все ты виноват, это ты не разрешил ему так меня называть. Сун Цзинь поймал ее руку и рассмеялся. — Это было бы слишком просто. Тебе и так малыш, считай, даром достался, а ты еще хочешь, чтобы он звал тебя мамой. А ты подумала о чувствах нашего сына или Оливии? Сун Юй прошел мимо них за водой, на его лице читалось «я в этом не участвую». Откуда ни возьмись прибежал Сахарок и начал прыгать и тереться вокруг его ног, словно хотел, чтобы Сун Юй поднял его на руки. Линь Жун вздохнула. — Жалко. Как же грустно, что у Юэ И родилась не дочка. Из Лэ Лэ вышла бы чудесная девочка, он такой милый и послушный. Сейчас таких хороших девочек днем с огнем не найти. Он запросто мог бы стать нашей невесткой и был бы в сотню раз лучше той грубиянки, с которой мы общались за ужином. — Затем она повернулась к Сун Юю и, не задумываясь, спросила: — Верно же, Сяо Юй? Стоявший к ним спиной Сун Юй прохладно ответил: — Если вас это осчастливит. Сун Юй лениво подошел к холодильнику, открыл дверцу и взял бутылку газировки. Закрыл. Как вдруг он заметил Юэ Чжиши, который притаился в уголке за холодильником с недоеденной булочкой и смотрел на него своими большими глазами. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Юэ Чжиши глуповато улыбнулся ему. Не успев проглотить газировку, Сун Юй подавился и сильно закашлялся. ________________ Автору есть что сказать: Лэ Лэ: В каком смысле «если вас это осчастливит»? Маленький нефрит: ........