Прелестный аллерген

Пока Юэ Чжиши молился, чтобы гэгэ хорошо сдал экзамены, кто-то другой явно молил о дожде. Количество осадков в июне уханьцы измеряют озером Дунху. Так и говорят: сегодня выпало пару озер Дунху. Юэ Чжиши на глаз прикинул, что за два дня вступительных экзаменов с неба накапало не меньше шести озер. Шесть — это хорошее число, а значит, гэгэ все сдаст на отлично. Школа, где Сун Юй писал экзамен, находилась в низине города. Сюда натекло столько воды, что спортивная площадка и сама чуть не превратилась в озеро. Юэ Чжиши сидел в машине вместе с тетей и внимательно следил за временем. Осталось меньше пяти минут. По окнам машины барабанил дождь. Юэ Чжиши плохо видел, что происходит снаружи, и тайком слегка опустил стекло. Волосы тут же намокли от капель, залетевших сквозь щель. Вход в школу загораживали зонтики родителей. Уже скоро Юэ Чжиши различил вдали высокую фигуру с зонтом, которая, протиснувшись сквозь толпу, направилась в их сторону. — Гэгэ идет! — воскликнул он и, распахнув дверцу, помахал Сун Юю. Его тут же обдало холодным дождем, и Юэ Чжиши, на котором была лишь рубашка с коротким рукавом, зябко поежился. Сун Юй ускорил шаг и в миг добрался до машины, затем пригнулся и сел внутрь. Он захлопнул дверцу, и дождь остался снаружи. На заднем сиденье в беспорядке лежали учебники Юэ Чжиши, он спешно собрал их, чтобы освободить Сун Юю место. — Твой папа еще на совещании, — сказала Линь Жун, открывая большую квадратную сумку. Она достала сухое, аккуратно сложенное полотенце и протянула Сун Юю. — Мы с ним позже встретимся, в ресторане. Где бы ты хотел поужинать? — Вопрос чисто для галочки — она почти не сомневалась, что Сун Юй ответит «мне все равно». Но Сун Юй положил промокший зонт к ногам и ответил: — Давайте поедим раков. Юэ Чжиши больше всех обрадовался такому выбору. — Я тоже хочу раков! Линь Жун приподняла брови — не ожидала так не ожидала. — Ну, хорошо. Я скажу твоему папе. Они поехали в ресторан. Дождь все усиливался, и вдруг грянул гром. Юэ Чжиши боялся грозы на уровне рефлексов, и сразу затрясся как осиновый лист. Для ребенка страх перед грозой — это нормально, но Юэ Чжиши уже вырос и смущался своей реакции, всеми силами пытаясь подавить дрожь. Тетя с Сун Юем непринужденно разговаривали, а насмерть испуганный Юэ Чжиши лишь молчал, прикусив губу. Однако его состояние не укрылось от глаз Сун Юя, и он положил сумку на сиденье между ними и прошептал: — Твой подарок оказался очень полезным. Юэ Чжиши моментально отвлекся. Он повернулся к Сун Юю и тихонько спросил: — Правда? Как думаешь, ты хорошо написал? Сун Юй кивнул. Юэ Чжиши весь расцвел, только радовался он недолго. Вновь прогремел гром, он вздрогнул и пролепетал запинающимся голосом: — К-как з-здорово… Сун Юй вдруг подумал, что он очень милый, когда так боится, и опустил глаза, откинувшись на спинку сиденья. Юэ Чжиши надел большие наушники и включил рок-музыку. Затем пододвинул к себе большую сумку, стоящую в углу, и стал деловито в ней копаться — да так увлекся, что сам чуть не залез внутрь. Наконец Юэ Чжиши вытащил пурпурную коробочку для бенто, положил ее прямиком на колени Сун Юя и вернулся к сумке, на это раз за бутылкой газировки — и тоже передал ему. Юэ Чжиши двигался не переставая и не проронил за все время ни слова, будто суетливый мим. Сун Юй открыл коробочку. Внутри лежали дольки манго, клубника, виноград без кожуры и личи, политые золотистым сахарным сиропом — все такое спелое, сочное, аппетитное. Юэ Чжиши снова повернулся к нему, держа вилку. В наушниках играла ужасно громкая музыка, и казалось, Юэ Чжиши забыл, что умеет говорить: он жестами изобразил, как режет фрукты, а потом указал на себя. Пока на светофоре горел красный, Линь Жун случайно заметила, что ребята едят фрукты. — Это все Лэ Лэ приготовил. Только взгляни, какой он внимательный, даже косточки из винограда убрал. Сун Юй съел виноградину, она была очень сладкой. Между тем Юэ Чжиши проворно подцеплял дольки манго и отправлял себе в рот; затем насадил на вилку личи и угостил Линь Жун. Вот так они вместе доели коробочку фруктов, причем Юэ Чжиши схомячил больше всех. Уже сидя в ресторане, он немного переживал, что сбил себе аппетит. Когда подавали закуски, примчался Сун Цзинь. Его рубашка слегка промокла — сразу видно, дядя очень торопился. Линь Жун достала из сумки шелковый платок и заботливо обтерла его. Вскоре принесли горячее, и Юэ Чжиши внезапно вспомнил, что они также ели раков, когда гэгэ сдал экзамены в старшую школу. Для них это стало своего рода ритуалом, подумал Юэ Чжиши, и настроение его немного улучшилось. Затаив дыхание, он ждал, пока Сун Юй почистит ему раков, как и три года назад, но рядом в роли матери сидела Линь Жун, которая не оставила его голодным и оперативно снабжала вкусным мясом. Так что Юэ Чжиши на этот раз так и не удалось отведать раков, которые почистил для него Сун Юй. За столом никто особо не беспокоился об экзаменах Сун Юя. Всей семьей они с воодушевлением обсуждали, куда поедут отдыхать после экзаменов Юэ Чжиши. Сун Цзинь предлагал тур по Европе, а Линь Жун предпочла бы Египет. Вдвоем они перечислили преимущества своих вариантов и предоставили выбор Сун Юю, но тот вдруг заявил, что хочет в Японию. Юэ Чжиши поднес ко рту маринованную помидорку черри и аккуратно откусил, брызнул сок. После предложения Сун Юя, Юэ Чжиши и сам чуть не лопнул от счастья. Он быстро закивал, проглотив помидор. — Я тоже хочу в Японию! Мечтаю побывать в Акихабаре. Ни богатое культурное наследие, ни живописные пейзажи не устояли перед желанием двух младших членов семьи Сун. Поскольку с местом определились, Сун Цзинь позвонил помощнику, чтобы тот купил билеты и забронировал номера в отеле. Вся семья оживленно обсуждала туристический маршрут, один Сун Юй молчал, хотя сам же и предложил, куда ехать. Засиживаться в ресторане не стали и, закончив ужин, отправились домой — Юэ Чжиши надо готовиться к экзаменам. До полуночи он разбирал неправильные ответы и немного задремал над учебниками. Вдруг дважды завибрировал телефон, и Юэ Чжиши, вздрогнув, проснулся. Это пришло сообщение от Цзян Юйфаня, друг спрашивал, как решить одну сложную задачу. По чистой случайности Юэ Чжиши совсем недавно видел похожее задание. Он быстро пролистал тетрадь и отправил фото с объяснениями. В чате их класса, как и всегда, завязалась горячая беседа. Юэ Чжиши никогда особо не участвовал в обсуждениях, но сейчас, после разговора с Цзян Юйфанем, захотел туда заглянуть. Он пролистал новые сообщения и понял, из-за чего поднялась такая шумиха — выпускница из седьмой группы подарила свой бейджик их однокласснику. Влюбленную парочку кто-то заметил и пошутил в групповом чате, что теперь их мальчик распрощался с холостяцкой жизнью. [Слышала, вы с ней вместе выросли? И жили в домах напротив друг друга?] [Прямо как в кино.] [Когда же и я познаю прелесть подростковых отношений…] Юэ Чжиши слегка озадачился и вышел из чата, чтобы спросить Цзян Юйфаня. [Лэ Лэ: Какой смысл дарить свой бейджик?] Цзян Юйфань еще не ответил на предыдущее сообщение, и Юэ Чжиши подумал, что он уже спит. Однако внезапно тот воодушевился и настрочил целое сочинение: [Фань Цзы [1]: Ты что, на нем же написано твое имя! В нашей школе давно завелось дарить бейджики на выпускной человеку, который особенно для тебя важен. Некоторые сами подходят и просят отдать им бейджик, и в случае успеха могут рассчитывать на взаимность. Отказ же означает «ты мне совсем не нравишься».] Значит, в Пейе такая традиция. Юэ Чжиши долго смотрел на экран и вдруг задал вопрос, который показался Цзян Юйфаню очень странным. [А парень может подарить бейджик другому парню?] Мгновением позже Цзян Юйфань отправил: [Никто не запрещает. Погодь, только не надо мне делать таких ценных подарков. Хватит и баскетбольного мяча.] Юэ Чжиши позабавил его вывод, и он послал стикер. Немного клонило в сон. Юэ Чжиши спустился вниз, чтобы выпить чего-нибудь освежающего. Была поздняя ночь, на первом этаже царила кромешная тьма. Поленившись включить свет, он наощупь по стенке добрался до кухни и открыл холодильник, чтобы взять холодного сока из киви. Ледяной чуть кислый напиток взбодрил в мгновение ока, и сон как рукой сняло. Юэ Чжиши налил еще стаканчик и пошел обратно наверх. Вопреки обыкновению дверь в комнату Сун Юя не была плотно закрыта, сквозь небольшую щелочку проглядывал тусклый свет. Юэ Чжиши не удержался и подошел, а потом вдруг сделал то, чего сам от себя не ожидал. — Ты спишь? Сун Юй повернулся на голос и взглянул на дверь. Там стоял Юэ Чжиши, одетый в мягкую свободную футболку молочно-голубого цвета и белые шорты. В руках у него был стакан. — Почему ты еще не в постели? — ответил вопросом на вопрос Сун Юй. — Тебе завтра не надо в школу? — Я просто занимался. Хочешь сока? Не услышав отказа, Юэ Чжиши юркнул внутрь. Сун Юй лежал на кровати и смотрел документалку. Казалось, это очень старый фильм: у подножия снежной горы, укутавшись в теплую одежду, стоит мужчина, явно не из Китая, и что-то объясняет. Там, похоже, жутко холодно, прямо как в комнате Сун Юя — здесь работает кондиционер, выставленный на крайне низкую температуру. Сун Юй взял сок, но пить не стал; вместо этого поставил стакан на прикроватную тумбочку. Свет был выключен, лишь холодное серо-голубое свечение проектора рассеивало полумрак комнаты. Лучи падали на лицо Сун Юя, делая его еще привлекательнее. Юэ Чжиши зевнул, и Сун Юй погнал его спать, но он не послушался и сел на кровать, сняв тапочки. — Я тоже хочу немного посмотреть. — Тебе все равно не понравится, — отрешенным тоном заметил Сун Юй. — Понравится. Мне нравится все, что нравится тебе. Кровать Сун Юя, как и всегда, была аккуратно застелена, от простыней в темно-зеленую полоску веяло холодом. Но стоило лишь немного нарушить идеальный порядок — например, откинуть одеяло — и она уже выглядела на редкость мягкой и уютной. Поначалу Юэ Чжиши скромно пристроился на краю постели, но уже скоро забрался с ногами. Спустя еще немного времени он приполз под бок Сун Юю и даже осторожно укрыл живот краешком одеяла — Сун Юй и сам не понял, как все случилось. Сун Юй хотел спросить, куда это он укладывается, но тут Юэ Чжиши повернулся к нему лицом, и его нос и ресницы заблестели в лучах проектора. — А можно мне подушку полежать? — тихо спросил он. — Гэгэ. Слово «гэгэ» Юэ Чжиши всегда произносил с особой нежностью. Он уже был мальчиком, у которого изменился голос, но иногда у него проскальзывали детские интонации. Сун Юй дал ему подушку, но велел через десять минут возвращаться к себе и ложиться спать. Юэ Чжиши охотно согласился и переключил все внимание на фильм. Пару минут спустя он спросил — а что это за гора, потом — а зачем они туда поднимаются, чтобы провести топографическую съемку? Поток вопросов все не иссякал, и Сун Юй начал подозревать, что Юэ Чжиши намеренно отвлекает его, лишь бы он не вспоминал о времени. Но на Сун Юя такие приемчики не действуют. — У тебя слишком много вопросов. Юэ Чжиши замер, неотрывно смотря в экран, и похлопал ресницами, а потом вдруг забрался под одеяло поглубже, только большие глаза выглядывали наружу. Сун Юй прямо чувствовал, что сейчас в ход пойдут всевозможные уловки, и подумывал, как бы выпроводить приставучку из комнаты. Но, не успев получить нагоняй, Юэ Чжиши приглушенно пробурчал: — Холодно у тебя тут, кондиционер слишком дует. — К себе иди, там дуть не будет. — Почему ты всегда меня прогоняешь? — удивленно посмотрел на него Юэ Чжиши своими чистыми невинными глазами, вынырнув из одеяла. Ему очень хотелось узнать ответ. Сун Юй замешкался. — Просто люблю быть один. Юэ Чжиши больше ничего не сказал. Он чувствовал, что Сун Юй врет. Никому не нравится быть одному. По крайней мере, не постоянно. Может, гэгэ просто не нашел человека, с кем ему будет хорошо. С таким человеком он бы вел себя по-другому: улыбался, хотел проводить время вместе и даже подарил бы дорогую сердцу вещь. Как, например, бейджик. Юэ Чжиши вспомнил слова Цзян Юйфаня, и его душу всколыхнули странные эмоции. В последнее время его все чаще посещало это чувство, и Юэ Чжиши становилось не по себе. Он слегка повернулся, и взгляд упал на металлический бейджик, который лежал на тумбочке и поблескивал в неярком свете проектора. — Гэгэ, — Юэ Чжиши потянулся и взял в ладонь бейджик. — Ты не подаришь его мне? Сун Юй нахмурился. — Зачем тебе мой бейджик? — А у тебя их разве не два? — Юэ Чжиши крепче сжал бейджик и умоляюще распахнул глаза. — Подари мне один на память. В глазах Сун Юй он сейчас выглядел так, словно выпрашивал подвеску с дельфином в аквариуме, или игрушку из Хэппи Мил, или коллекционную карточку для игры. Ноль отличий. Сун Юй повернулся, чтобы прибавить кондиционер, а потом вновь сосредоточился на документалке. — Как хочешь. Неслыханная щедрость, подумал Юэ Чжиши. Для других бейджик — настоящее сокровище, а он так легко с ним расстался. Юэ Чжиши опустил глаза на свой трофей — все-таки ему очень повезло. Спроси он чуть позже, эта маленькая безделица уже могла перекочевать в чужие руки — Сун Юй ведь так многим нравился. Юэ Чжиши представил, что этот бейджик носит кто-то другой, и вновь пожурил Сун Юя за беспечность. Ему даже не пришлось слишком долго упрашивать. Этот памятный подарок обладал чудесным успокаивающим эффектом, словно сувенир из океанариума или же игрушка, с которой можно заснуть в постели. Подарив бейджик, Сун Юй смог спокойно досмотреть серию документалки. Начался новый эпизод. Сун Юй кинул взгляд на лежащего под боком Юэ Чжиши. Тот уже крепко спал. Он выглядел очень уставшим — голова чуть наклонена к плечу, вьющиеся волосы разметались по подушке, грудь мерно поднимается и опадает, а губы слегка приоткрыты. В руке он по-прежнему сжимал бейджик. Сун Юй попытался разбудить его, чтобы отправить спать к себе, но не смог. Повышать голос или тормошить его не хотелось — как-то это слишком жестоко, и Сун Юй сдался, пусть уже спит. Завибрировал телефон: пришло сообщение от Цинь Яня. Юэ Чжиши не проснулся, но немного пошевелился. Сун Юй быстро взял телефон и чуть ли не впервые открыл переписку с другом без промедлений. [Цинь Янь: чувак ты где, мы забронировали интернет-кафе на всю ночь. ты что, реально не пойдешь на вечеринку после экзаменов? Эй, господин красавчик, может хватит уже людей бояться? Что ты делаешь дома?] [Цинь Янь: только не говори мне, что ты спишь.] Постоянная вибрация раздражала, и Сун Юй включил режим «не беспокоить», затем написал: [Сун Юй: гм.] Он отложил телефон и опустился на подушку, неизменно сохраняя дистанцию от Юэ Чжиши. Одеяло пахло киви — сладко, но с кислинкой. Сун Юй не пил принесенный сок, но, казалось, чувствовал его вкус. Юэ Чжиши проснулся на рассвете. Лежал он как-то странно, но довольно уютно. Он приоткрыл глаза и вдруг обнаружил, что обнимает Сун Юя со спины. Его рука покоится на стройной талии гэгэ, а щекою он прижимается к лопатке. Они оба лежат на боку, притиснувшись друг к другу, словно два банана в связке. Сердце Юэ Чжиши ускорило ритм. Он спешно убрал руку, позабыв, что может случайно разбудить Сун Юя. Из-за резких, неосторожных движений Сун Юй в итоге зашевелился. Но не проснулся — просто перевернулся на спину и заключил Юэ Чжиши в объятия. Сердце Юэ Чжиши пустилось вскачь. Сун Юй обнимал его так просто и естественно, словно подушку. Их тела идеально подходили друг другу: его лицо уткнулось Сун Юю в шею, а их конечности переплелись. Они лежали так близко, и сердце бешено колотилось, готовое выскочить из груди и запрыгнуть в грудную клетку Сун Юя. Проектор горел целую ночь, а документальный фильм все не спешил заканчиваться. И время тоже не торопилось нарушать красоту мгновения. На следующий день после экзаменов школьное руководство попросило учеников забрать личные вещи и навести порядок на партах. Будильник Сун Юя, как и накануне, зазвонил ровно в шесть. Он с трудом разлепил глаза и выключил его. На кровати он был один. Ему хотелось поспать еще, но, полежав немного, он заставил себя подняться. Проектор уже не работал, а с прикроватной тумбочки бесследно исчез стаканчик сока. Сун Юй расправил на постели одеяло, как вдруг что-то со звоном упало на пол. Это оказался бейджик. Сун Юй наклонился, чтобы его поднять. «Так упрашивал его отдать, а, получив, отбросил за ненадобностью.» Дверь резко открылась, и в комнату вихрем влетел Юэ Чжиши, взволнованный и смятенный. Сглотнув ком в горле, он пролепетал: — Я т-тут забыл… Сун Юй притворился, что не понимает, и, обернувшись, спросил: — Что? Юэ Чжиши суматошно бросился к только что застеленной кровати и перевернул все вверх дном, но Сун Юй сохранял удивительное спокойствие и ни капли не рассердился. Наоборот, он даже получал удовольствие от происходящего. Выждав достаточно времени, чтобы Юэ Чжиши как следует запаниковал, он спросил: — Это ищешь? — Сун Юй протянул раскрытую ладонь, на ней лежал бейджик. Юэ Чжиши облегченно вздохнул и забрал его. — Быстро же ты его потерял. Видно, не так уж он тебе и нужен. Юэ Чжиши очень не хотелось, чтобы Сун Юй узнал, как он удрал из его комнаты на рассвете, весь красный от смущения. Так что он тихо выслушал странные упреки Сун Юя и послушно пообещал: — Больше не потеряю. И в подтверждении своих слов тут же нацепил бейджик на форму, прямо рядом со своим, а потом выбежал из комнаты, чтобы успеть на утренние самостоятельные занятия. Сун Юй взглянул на кровать, которую разворотил Юэ Чжиши, и, немного подумав, решил ее больше не стелить. Он спустился вниз на завтрак. Линь Жун снова сделала сок из киви, но не стала предлагать Сун Юю, подозревая, что ему не понравится. Но к ее изумлению Сун Юй сам, по доброй воле, попросил налить ему стаканчик, а потом еще и добавки выпил. — Очень вкусно. Сын впервые похвалил ее напиток, и Линь Жун была на седьмом небе от счастья. Выпускники возвращались в школу с легким сердцем. Хорошее настроение передалось даже охранникам, и те, кто раньше усложнял ученикам жизнь, сегодня встречали их дружелюбными улыбками. На классной доске мелом было написано: «Мы выпускаемся». Заходя в кабинет, Сун Юй лишь вскользь взглянул на надпись. Он пока и сам не до конца осознал, что все это реально. В классе царило оживление, ребята наперебой обсуждали планы на лето. Руководитель обходил своих подопечных со списком группы и отмечал тех, кто пойдет на банкет в честь преподавателей. Чтобы не нагружать уборщиков лишней работой, в школе уже давно запрещалось рвать учебники. Хотя мало кто на самом деле хотел уничтожить свои книги[2]. Многие, например, забрав учебники, сразу их продадут. Тяжелые сумки с книгами, которые они понесут продавцу, олицетворяют дни напряженной работы и силу юных сердец. Цинь Янь приехал раньше и уже закончил собирать вещи. Придвинув стул, он беспечно плюхнулся рядом с Сун Юем. — Тебе помочь? Сун Юй помотал головой, заверив, что и сам справится. — А что ты тетю не попросил заехать за тобой? У меня папа буквально только что все мое добро домой забрал. — Цинь Янь закинул руку Сун Юю на плечо и продолжил: — А я вот с тобой остался. Как же повезло тебе с другом! Сун Юю лень было участвовать в этом фарсе, и он не ответил. Просто продолжил как ни в чем не бывало складывать учебные материалы. В коридоре послышался шум, Цинь Янь пихнул Сун Юя в плечо, чтобы тот оторвался от своего важного дела. У двери толпились девушки — одна чуть впереди, остальные стояли за ней. Сун Юй нахмурился. — Глянь, какая красотка. Сун Юй покосился на Цинь Яня. — Где? Цинь Янь: -… Девушка в центре была очень хороша собою. За ее спиной струились длинные чернильно-черные волосы, а щеки залились смущенным румянцем. Другие девочки чуть ли не подталкивали ее в класс. Цинь Янь шепнул на ухо, что она — принцесса школы среди вторых классов. Сун Юй не знал ни одного второклассника, и тем более, кто у них там принцесса, однако отметил, что девушка вполне соответствует вкусу Цинь Яня. Ранее утром, не успев подняться в класс, Сун Юй уже столкнулся с одной девушкой, с хвостиком. Она поприветствовала его солнечной улыбкой и без малейшего стеснения засыпала репликами из школьной мелодрамы. Сун Юй выслушал ее, сохраняя дистанцию, а потом отказался от подарка на выпускной и отверг ее чувства. Но она не желала так просто сдаваться и настойчиво спрашивала почему. Сун Юй ответил, что какой-то конкретной причины нет, и продолжил подниматься в свой кабинет. Когда девушка отстала, он ненадолго остановился в коридоре на третьем этаже, задумавшись. Некоторые девушки, зашедшие класс, казались еще привлекательнее той, что он встретил утром. Многие одноклассники, занятые уборкой своих мест, с интересом поглядывали за развернувшейся сценой, и в кабинете послышались смешки. Непоседа по натуре, Цинь Янь однако знал правила приличия, и хоть в обычное время он вечно подначивал Сун Юя, пытаясь его растормошить, теперь же не проронил ни слова и усердно помогал доставать книги из ящика парты. — Ого, это что такое большое? — Цинь Янь с трудом вытащил скетчбук ручной работы, который Сун Юй затолкал в самый дальний угол. — Внутри ничего, просто белые страницы, — листая, заметил он. Сун Юй озадаченно посмотрел на него. Когда он увидел в руках у Цинь Яня скетчбук, первой мыслью было выхватить его. — Не выбрасывай его. — А кто сказал, что я собираюсь его выкинуть? — Цинь Янь заметил, как напрягся Сун Юй — видимо, этот блокнот очень ему важен. Но в нем же ничего нет, даже обложка пустая — он кажется абсолютно новым. — Это что, фотоальбом? Обложка кожаная, выглядит очень дорого. Погоди, он что… — Заткнись. К парте наконец подошла красавица из девятого класса, заручившись поддержкой подружек. В руках она держала роскошный подарочный пакет с логотипом дорогого бренда. Сун Юй делал вид, что ничего не замечает, и сосредоточенно собирал вещи. Девушка робко молчала, зато заговорила ее подруга: — Сун Юй, наша Яояо хотела тебе кое-что сказать. — И она снова подтолкнула Яояо, чтобы та не стеснялась. Цинь Яню стало за них неловко. — Сун Юй, ты мне нравишься уже очень давно, — застенчиво сказала Яояо и протянула ему изящный пакет. — Я долго выбирала подарок, надеюсь, он придется тебе по душе. Раньше… ты готовился к экзаменам, вот я и не подходила… боялась тебя побеспокоить. Но теперь ты выпускаешься из Пейи, и если я не признаюсь сейчас, то будет уже слишком поздно. Сун Юй не шелохнулся, не намереваясь брать подарок. Одноклассники с нескрываемым интересом ждали развития событий и тихонько перешептывались. Яояо было все равно на остальных, но ее подружки недовольно насупились. — Хочешь, давай станем парой? — собравшись с духом, предложила девушка. Сун Юй уже почти закончил с уборкой, как вдруг в глубине ящика увидел коробочку. Ее сделал Юэ Чжиши, внутри лежали пластыри с его рисунками. По сравнению с пакетом в руках девушки эта коробочка казалось детской и незамысловатой, но Сун Юй долгое время не мог отвести от нее взгляд. Заметив, что он отвлекся, подруга Яояо взяла из ее рук подарок и поставила его на парту Сун Юя. — Мы его здесь оставим. Главное, что ты призналась, дальше решать уже ему. Цинь Янь чуть глаза не закатил — помощница из нее хуже не придумаешь. Но Сун Юй напрочь ее проигнорировал и с ледяным лицом убрал коробочку Юэ Чжиши к себе в сумку. Так и не взглянув на девушек, он произнес: — Лучше не оставляйте на моей парте. А то уборщица заберет. Подруга Яояо лишилась дара речи, а сама девушка покраснела от унижения. Но она была готова к отказу, как и многие, кто признавался Сун Юю, а потому попробовала еще раз: — Сун Юй, — она окинула взглядом картонную коробку с вещами Сун Юя. — Ты все заберешь с собой? Может, оставишь мне какие-нибудь конспекты? А, и твой бейджик… — У меня есть младший брат, — прервал ее Сун Юй. Он поднял коробку с пола и поставил ее на парту. Затем посмотрел на девушку. — Все свои вещи я оставлю ему. _________ [1] Фань Цзы — так Юэ Чжиши назвал в WeChat Цзян Юйфаня. Цзы — уменьшительно-ласкательный суффикс. [2] В Китае сложилась традиция рвать учебники и выбрасывать листы из окон школы после экзаменов. Считается, что так школьники снимут стресс после тяжелой подготовки.