Прелестный аллерген

Скандал вокруг Сюй Цичэня разразился с нешуточной силой, и школа Цзинцзянь оказалась в эпицентре бури. Новости дошли даже до Пейи, и обсуждали их с не меньшим воодушевлением — сплетничать любили все. Слухи были явно преувеличены, и день ото дня всплывала новая «правда», с каждым разом все более странная и надуманная. Неизменным оставалось лишь то, что все эти кривотолки безжалостно искажали характер и обычное поведение Сюй Цичэня. Нарисовавшиеся «эксперты» и в глаза-то его не видели, зато вели себя так, словно знают его лучше всех. «Я тут услышал», «вроде бы», «по его лицу видно», «а вы знали»… За такими пустыми, лишенными логики фразами терялась правда, и человек, о котором шла речь, изменился до неузнаваемости. Спустя два дня после окончания лагеря Сун Юй вернулся в школу. За обедом в столовой одноклассник, сидящий с ним за одним столом, поднял свежую тему. — Ребят, вы уже слышали, что случилось в Цзинцзяни? Я про того пацана, который крутил роман с учителем, — парень был той же ориентации, что и большинство людей, и в его словах сквозила вера в собственное превосходство. — Отношения между мужчинами — это такая мерзость. Хорошо хоть они не из нашей школы, а то на уроки ходить было бы страшно. За столом раздались смешки. Цинь Янь подцепил палочками овощи, но услышал замечание и вмешался в разговор. — Да что ты говоришь, — лениво протянул он. — На улице полно девушек, которым нравятся мужчины. Ты хоть раз видел, чтобы они бросались на каждого встречного парня? Вот и с геями так же. Лицо одноклассника вытянулось от негодования. — Ну и что с того? Мне что, нельзя говорить о геях? Может, ты и сам по мальчикам? Цинь Янь отложил палочки. — Вообще меня привлекают девушки с прямыми черными волосами, желательно по пояс. Но даже если я внезапно стану геем, сомневаюсь, что мне понравятся мужчины династии Цин[1]. Сун Юй не встревал в перепалку и сидел молча, погрузившись в раздумья. Он встал, едва Цинь Янь закончил говорить, взял поднос с почти нетронутой едой и ушел. На лице его не промелькнуло ни единой эмоции. Цинь Янь заметил, что он не в духе, и побежал следом, подхватив свой поднос. Через четыре дня после возвращения из лагеря Ся Чжисюй наконец ответил в WeChat. [Ся Чжисюй: я в порядке] Однако Сун Юй чувствовал, что это неправда. Вокруг шумели одноклассники, а его сосед по парте, улучив момент, дремал. [Сун Юй: если хочешь, можем поиграть в баскетбол на выходных.] Сун Юй крайней редко заботился о других, но если дело касалось Ся Чжисюя, он не мог оставаться в стороне. То ли потому что стал невольным свидетелем его несчастья, то ли потому что считал Ся Чжисюя своим зеркалом. Зеркало разбилось, и отражение тоже рассыпалось на осколки. С серого неба падали иглы дождя — редкая картина в их городе. Сун Юй посмотрел в окно и глубоко задумался. В памяти снова всплыло воспоминание — день, когда он вернулся из лагеря, школьные ворота и объятия Юэ Чжиши. Трудно описать, что он чувствовал в тот момент; перед глазами еще стоял чужой провал, словно зияющая рана. Ближе всего, наверное, подойдут слова — утолить жажду ядом[2]. В тот раз Юэ Чжиши ни о чем не спрашивал, лишь мягко утешал: «Идем домой, давай вместе посмотрим документальный фильм?» Казалось, словно ребенком был Сун Юй, а Юэ Чжиши — мудрым и рассудительным взрослым. Тогда они впервые возвращались из школы пешком. Путь был неблизким, и Юэ Чжиши висел на его руке всю дорогу. Он рассказывал о забавных и радостных событиях в школе и о том, как ходил с тетей в гости к ее подруге — у ее бордер-колли недавно родились наимилейшие щенки. Как и всегда, Юэ Чжиши делился своим теплом с Сун Юем не жалея сил. Но Сун Юй почти ему не отвечал. С того момента, как он увидел пост, в нем росло желание отступить, сдаться. Он говорил себе — забудь, это слишком опасно, сами небеса послали тебе предупреждение. Но стоило только увидеть Юэ Чжиши, и его решимость пошатнулась. Все-таки не хватало ему зрелости. Сун Юй так и не подарил Юэ Чжиши скетчбук, сделанный своими руками. Он лежал в портфеле, и Сун Юй то и дело натыкался на него, когда доставал тетради, но притворялся, что ничего не видит. Спустя некоторое время он сунул скетчбук подальше в ящик парты и спрятал его за кучей книг. Однажды на перемене Сун Юй прилег на парту и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть. Вдруг завибрировал телефон. [Ся Чжисюй: Не хочу отвлекать тебя от учебы. Можем поиграть после экзаменов.] Прежде, чем Сун Юй успел ответить, в чате всплыло новое сообщение: [Ся Чжисюй: Я наконец с ним встретился. Мне кажется, он не хотел меня видеть. Он сказал, что он не гей и что больше не хочет со мной дружить.] [Ся Чжисюй: Ты говорил мне попробовать. Не думаю, что у меня еще есть шанс.] Та ночь без электричества, дурацкие метафоры с голубями и простые мечты Ся Чжисюя, которому хватило бы и малого — теперь все это казалось предзнаменованием. Если бы Ся Чжисюй опустил руки до того рокового события, Сун Юй подтолкнул бы его плечом и подбодрил: «Да брось, неправда все это». Однако сейчас написать подобное он не мог. У Ся Чжисюя и Сюй Цичэня было больше шансов, но даже у них ничего не получилось. Сун Юй считал себя достаточно зрелым, чтобы побудить к действиям чужое сердце, так похожее на его собственное, и отчаянно желал увидеть хороший исход. Но почему он так хотел, чтобы эти двое сошлись? Уж точно не по чистоте душевной. Ему просто нужен был успешный пример, желательно, кто-то знакомый. Так он смог бы хоть немного себя обнадежить. Но после случившегося выяснилось, что Сун Юй еще слишком юн и наивен. Никому не ведомо, что произойдет завтра. Время от времени Юэ Чжиши вспоминал, как выглядел Сун Юй в тот день, когда приехал из лагеря. Однако таким слабым и измотанным он был недолго. Вернувшись домой, Сун Юй не захотел смотреть с ним документалку и просто заперся в комнате. Он вышел вечером, вновь превратившись в обычного Сун Юя. Он говорил и вел себя почти как раньше, до отъезда в лагерь, но Юэ Чжиши не покидало смутное ощущение, что Сун Юй неуловимо изменился. Гэгэ стал меньше говорить и больше не делился с ним сокровенными мыслями. Кончились ежемесячные каникулы, и Юэ Чжиши вернулся в школу. В первый же день до него донеслись слухи о Сюй Цичэне. Если кто-то в его присутствии злостно клеветал на Сюй Цичэня, Юэ Чжиши ставил сплетников на место. Он всей душой верил: Сюй Цичэнь — совсем не такой человек, как о нем говорят. Однако этот случай оставил тень в его сердце. Выходит, есть мальчики, которым нравятся другие мальчики. С детства им рассказывали, что притягиваться могут только противоположности — мужчина и женщина. С такими жесткими правилами всем без исключения прививались одни и те же установки. Почти не оставалось шансов, чтобы в сознание закрались и проросли другие идеи. И лишь сомнения и подозрения могли открыть глаза. Юэ Чжиши невольно вспомнил их первую встречу тем дождливым днем. Он почувствовал тонкую связь между Сюй Цичэнем и Ся Чжисюем, и казалось, ему вот-вот откроется новая истина, но чего-то все равно не хватало. Уже засыпая, Юэ Чжиши перекатился на бок и разблокировал телефон. Нужно поискать ответы в интернете. Утром Юэ Чжиши едва не проспал. Вздрогнув, он проснулся, когда в дверь постучала тетя Жун. Лежащий в руке телефон разрядился и выключился. Торопливо умывшись, он побежал вниз и увидел в гостиной, как Сун Юй снимает школьную рубашку. От каждого движения на его обнаженной спине напрягались красивые тугие мышцы. Юэ Чжиши остановился как вкопанный, охваченный странным чувством. Линь Жун принесла другую рубашку. — Вот, эта сухая, а то я тебя чуть в мокром не отправила на уроки. На, возьми. — Передав сыну рубашку, она увидела замершего на месте Юэ Чжиши. — Лэ Лэ, ну что ты застыл, съешь что-нибудь, — велела она. — Сегодня я могу отвезти вас в школу. Надев новую рубашку, Сун Юй тоже обернулся и на короткий миг встретился с Юэ Чжиши взглядом. Казалось, кончики пальцев кольнуло электричеством. Юэ Чжиши опустил глаза и поспешил вниз по лестнице, чтобы собраться в школу. Линь Жун водила небольшой семейный седан. Ребята сели на заднее сиденье и прижались каждый к своей двери, намеренно увеличив расстояние друг между другом. Линь Жун посмотрела на них в зеркало заднего вида и подразнила: — Лэ Лэ, ты так вырос. — А? — недоуменно спросил Юэ Чжиши. — Раньше тебя было не оторвать от брата, — тетя мило рассмеялась, и в ее ушах задрожали жемчужные сережки. — Висел на нем, как брелочек. После ее слов Юэ Чжиши и Сун Юй как один посмотрели на пустое сиденье между ними. Мгновение спустя Сун Юй повернулся к окну, переведя взгляд на проплывающий мимо пейзаж. Юэ Чжиши опустил глаза на школьный ранец, лежащий на коленях. — Жарко рядом сидеть, — вяло оправдался он.

***

За две недели до вступительных экзаменов у Юэ Чжиши ухудшилось самочувствие — у него болел живот, а однажды поднялась температура. Он боялся, что домашние будут волноваться, и втайне ото всех пошел в ближайшую поликлинику. Юэ Чжиши попал на прием к старому доктору. Тот лишь мельком взглянул на него и запричитал, что в последнее время в больницу обращается все больше школьников его возраста с недомоганием из-за сильного стресса и перенапряжения, а все потому что скоро экзамены. — Не нервничай ты так. Чем больше тревожишься, тем хуже организму, — доктор провел общий осмотр, а потом сел за стол и достал из ящика медицинскую книжку. Затем покосился на календарь. — А, уже второе. До вступительных экзаменов всего ничего осталось. — Ручка порхала по странице, и он, не поднимая головы, спросил: — Полное имя, сколько лет. Юэ Чжиши, сидевший на стуле напротив врача, представился и сказал: — Мне пятнадцать. На самом деле я не сдаю вступительные, — честно признался он. — Пятнадцать? — Доктор поправил очки на носу. — Вот как. То-то я подумал, что ты выглядишь молодо для выпускника. Значит, беспокоишься об экзаменах в старшую школу? — Нет, вряд ли, — вздохнул Юэ Чжиши. — Но я постоянно волнуюсь и плохо сплю. — Затем добавил: — У моего гэгэ скоро вступительные экзамены. — Так ты за него переживаешь! — доктор нашел это очень забавным. — О себе лучше побеспокойся, глупый ребенок. Юэ Чжиши вернулся домой с охапкой лекарств, и спустя пару дней почти все симптомы прошли. Начальство школы уведомило департамент средних классов, что аудитории для проведения вступительных экзаменов выберут в ближайшие пару дней. В классе началась уборка — ребята доставали из ящика парты книги и тетради и относили их домой. Теперь их кабинет был готов к проведению вступительных испытаний. Учеников средних классов освободили от уроков до окончания экзаменов, и Юэ Чжиши продолжил заниматься дома. Оторвавшись от учебника, он спустился на кухню, чтобы перекусить. Там сидела Линь Жун и разговаривала по видео с подругой. Она махнула Юэ Чжиши рукой, и юноша взял пудинг и пристроился рядом, вежливо поздоровавшись с «тетушкой». — Какой вежливый молодой человек. А красавцем каким стал. Эй, Сяо Жун, у твоих мальчиков скоро экзамены? — Верно, — Линь Жун тут же переменилась в лице и прижала руку к сердцу. — Надеюсь, они все выдержат и не потеряют здоровье. Вот сдадут, и мы отправимся в путешествие. — Когда другие родители беспокоятся о результатах экзаменов и поступлении, у тебя на уме одни только развлечения. Кстати, помнишь Чэнь Сяомэй? Она еще доктором работает. Так вот, на днях она ездила в храм Гуйюань[3] и сожгла благовония для дочери. Линь Жун рассмеялась. — И это поможет? — По крайней мере она в это верит. Поговаривают, что благовония творят чудеса, даже мне захотелось воскурить палочку. — Я, пожалуй, пас, слишком хлопотно. Да и мой старшенький вряд ли спасибо скажет. Юэ Чжиши тихонько сидел рядом и следил за разговором, а потом, доев пудинг, поднялся к себе наверх. Включив компьютер, он поискал в интернете о храме Гуйюань, и к удивлению обнаружил лишь положительные отзывы. Он рос в светской семье и был далек от религии, но один комментарий показался ему очень уж убедительным: если искренне верить, то желание сбудется. Юэ Чжиши немного расстраивало, что некоторые пойдут на экзамен с талисманом на удачу и в аудитории могут оказаться ребята, за которых зажигали благовония, а у Сун Юя ничего такого нет. Все, что есть у других, должно быть и у гэгэ. Юэ Чжиши — человек дела. Рано утром на следующий день он прихватил необходимые деньги и выскочил из дома под предлогом, что позанимается с другом в KFC. Храм Гуйюйань находился очень далеко. Сначала Юэ Чжиши долго ехал на метро, затем пересел в автобус, а оставшуюся часть пути колесил на общественном велосипеде. Перед экзаменами в храме было полно народу. Юэ Чжиши огляделся, но так и не увидел проводников и примкнул к группе паломников. Храм Гуйюань оказался гораздо больше, чем он ожидал. Юэ Чжиши блуждал между зданиями, похожими друг на друга как две капли воды, и периодически уточнял направление у встречных людей. Со всех сторон на него смотрели бесчисленные статуи бодхисаттвы — и все разные. А при взгляде на пятьсот архатов у Юэ Чжиши закружилась голова. Целых полдня он нарезал круги по территории храма, пока наконец не нашел нужное место. Люди выстроились друг за другом, чтобы зажечь благовония; Юэ Чжиши встал в конец и внимательно следил, как это делают остальные. Когда подошла его очередь, он с серьезным лицом подошел к статуе и поклонился в знак почтения. «Пожалуйста, благословите гэгэ, пусть все пройдет хорошо», — искренне помолился он про себя. Перед уходом Юэ Чжиши решил погадать на палочках[4], однако услышал над ухом чей-то насмешливый голос: — Нечасто в наш храм захаживают дети. Малыш, ты хоть поймешь, что там написано? Юэ Чжиши взглянул на палочку с предсказанием — там была фраза, напоминающая строчку из древнего стихотворения. Юэ Чжиши честно признался, что не понимает и попросил монаха объяснить. — Ты искал ответ для себя или для кого-то другого? Каков вопрос? — Нет, для моего гэгэ, — чтобы вдруг не забыть трактование, Юэ Чжиши записал его в телефоне. Закончив, монах приподнял очки. — На этом все, — он протянул палочку обратно Юэ Чжиши. — Не хочешь тоже получить предсказание? Дорога сюда неблизкая. Что правда, то правда. Юэ Чжиши вновь помолился и снова обратился к монаху за помощью. Выслушав объяснения, Юэ Чжиши поблагодарил мужчину и отправился домой. Он так сильно вымотался, что заснул прямо в автобусе и проехал свою остановку. Выйдя в неизвестном месте, он перешел на другую сторону дороги и отправился в обратном направлении. Весь путь до метро его мучил голод, Юэ Чжиши так вымотался морально и физически, что чувствовал себя настоящим паломником. Сев в метро, он вытащил две палочки с предсказаниями и сопоставил их с объяснениями в телефоне. Палочка Сун Юя вела к архату 169 Гуаньшэню, а его — к монаху 015 Футо Мидо. Юэ Чжиши внимательно сравнил надписи — все-таки его послание более удачное. Сун Юй вернулся домой раньше, чем обычно — сегодня был последний день перед вступительными экзаменами. После тренировочного лагеря они больше не ездили вместе в школу или обратно. Во время финального забега перед экзаменами Сун Юй постоянно учился — даже придя со школы домой, он запирался в своей спальне и почти не показывался. Для Юэ Чжиши тоже наступил решающий период, и он не покладая рук готовился к собственным экзаменам. В последнее время его охватило странное, необъяснимое чувство, и он все реже и реже искал встречи с Сун Юем. Они жили под одной крышей, но неосязаемо сторонились друг друга. Снова заморосил ливень. Экзамены в университет всегда выпадали на дождливый день, и Юэ Чжиши невольно волновался. Дождь — это не к добру, так ему всегда казалось. Услышав шум на первом этаже, Юэ Чжиши выскользнул из спальни. Как он и думал, домой вернулся Сун Юй. Юэ Чжиши решил подождать его в коридоре. Сун Юй поднялся по лестнице и взглянул на него, слегка повернув голову. В его взгляде вспыхнул слабый огонек, спрятанный за завесой ресниц. — Что хотел? — Сун Юй подошел ближе. Юэ Чжиши прятал руки за спиной, и мягкий свет коридора подчеркивал его чистый взгляд. Сун Юй вдруг вспомнил давнее сообщение Юэ Чжиши — наверное, он все понял неправильно. Юэ Чжиши не стал бы из-за такого сердиться. — Гэгэ, я хотел тебе кое-что дать. Юэ Чжиши шагнул навстречу. Но Сун Юй, похоже, не спешил открывать ему дверь. Он так и стоял на месте. — Что? Юэ Чжиши боялся, что Линь Жун узнает о его походе в храм и он умрет со стыда, а потому попробовал еще раз: — Можно зайду? Я ненадолго. Сун Юй не сдвинулся с места. — Ты что-то сделал для меня? — прямо высказал он свою догадку. — Можешь просто здесь отдать. Линь Жун подняла глаза на второй этаж и спросила: — Мальчики, что вы стоите в коридоре? Лэ Лэ, хочешь сока? Юэ Чжиши торопливо помотал головой. — Нет, спасибо. Он снова жалобно посмотрел на Сун Юя, не желая сдаваться. Однако так и не протянул руку, чтобы коснуться запястья Сун Юя. Его большие светлые глаза, как прозрачные стеклышки, сияли наивностью, умоляя Сун Юя о снисхождении. Иногда Сун Юй подозревал: Юэ Чжиши точно знает, что он просто не может ему отказать. Но он никогда не злоупотреблял своей властью и тонко чувствовал границы дозволенного. Юэ Чжиши поднимал ногу лишь чуть-чуть выше порога, который установил для него Сун Юй. Все так же молча Сун Юй повернулся и открыл дверь в комнату. Затем зашел внутрь и включил свет, мысленно опровергнув свои беспочвенные домыслы. Конечно же, это неправда. У него нет и никогда не было порога для Юэ Чжиши. С наступлением лета белый шерстяной коврик убрали за ненадобностью, и комната вернула холодный, лишенный признаков жизни вид. Юэ Чжиши закрыл за собой дверь и сразу перешел к делу, протянув Сун Юю защитный талисман. — Я привез его из храма Гуйюань. Говорят, он обладает чудодейственной силой, — Юэ Чжиши беспокоился, что Сун Юй не возьмет амулет, а потому начал скороговоркой его рекламировать, как страховой агент: — Кстати, очень многие зажигали благовония в надежде получить именно этот талисман. Он считается легендарным. Ты бы видел, какой там большой храм, а статуй сколько — глаза разбегаются. Я целое утро искал нужную, обошел там все вдоль и поперек. Но и это еще не все. Все, кто зажигал благовония, садились на колени и делали три поклона. А я сделал на один поклон больше! Бодхисаттвы точно увидели, насколько я искренний. Сун Юй опустил глаза на тот самый легендарный талисман у него в руках. Слушая длинную тираду Юэ Чжиши, Сун Юй невольно представлял, как глупо тот бегал по храму. Как он там сказал — поклонился лишний раз? Не смешите, явно больше. — Спасибо, — Сун Юй положил талисман на стол и больше ничего не произнес. Между ними возникло молчаливое взаимопонимание. Юэ Чжиши почувствовал, что гэгэ намекает ему уйти. На его лице отразилась печаль: похоже, гэгэ и правда не верил во все эти предсказания, как и говорила тетя Жун. — Не надо меня благодарить, — шмыгнул он носом. Затем срывающимся голосом добавил: — Дождь будет идти до утра. Видя, с какой неохотой Юэ Чжиши уходит, Сун Юй слегка замешкался. Секунд пять они молча стояли друг напротив друга, а потом Юэ Чжиши сдался. Но не успел он повернуться к двери, как Сун Юй внезапно задал странный вопрос: — Какому бодхисаттве ты молился? — он взял талисман со стола, чтобы изучить. Юэ Чжиши изумленно распахнул глаза и посмотрел на Сун Юя, раздумывая над ответом. В храме Гуйюань он лишь пытался найти, где раздобыть талисман. Он долго ходил кругами, пока наконец не увидел статую. Перед ней выстроилась длинная очередь, и Юэ Чжиши просто встал в конец. А вот что это был за бодхисаттва… Уже и не вспомнить. Юэ Чжиши нахмурился и нарочито серьезно пожурил: — Все бодхисаттвы — небесные сущности. Ты что такой разборчивый? Сун Юй тихо вздохнул. Он всерьез начинал подозревать, что Юэ Чжиши — родной сын Линь Жун, а его просто подбросили на порог. Но спустя несколько секунд Юэ Чжиши вдруг выдал: — О, я вспомнил. Я молился двусторонней Гуаньинь, — сказал он с сияющими глазами. На его восторженном лице читалось: «Я молился не просто Гуаньинь, а Гуаньинь с двумя лицами — разве это не потрясающе?» Сун Юй кивнул, затем достал из сумки бейдж на ленте, который наденет на завтрашний экзамен, и убрал талисман под прозрачный чехол. Пока Сун Юй отвлекся, Юэ Чжиши спешно вытащил две палочки с предсказаниями из храма. Он протянул Сун Юю палочку, которая отсылала к монаху Футо Мидо, и торжественно заявил, что это предсказание для него. — Для меня? Сун Юй взглянул на надпись: [Есть на западе счастливый будда, несущий людям добро и улыбки. Крепкое здоровье и сильный дух откроют вам дорогу в светлое будущее. Никакие досады и огорчения не собьют вас с выбранного пути.] Как ни крути, мало похоже на его предсказание. Юэ Чжиши кивнул. — Да, когда я молился, рядом был эксперт. Он сказал, что это счастливая палочка с очень хорошим стихотворением. Человек, кому предназначена такая палочка, сострадательный и добрый, и у него не будет печалей и забот. Его ждет светлое и прекрасное будущее, и все сложится удачно. Все его желания сбудутся. Все его желания сбудутся. Такое объяснение подходило Сун Юю еще меньше. Он взглянул на Юэ Чжиши и заметил у него в руках другую палочку. Но Сун Юй не успел и слова сказать, как Юэ Чжиши проследил за его взглядом и прижал палочку к себе. — Это моя, — оправдывался он. — Дай посмотрю, — Сун Юй протянул руку. Палочка вела к монаху Гуаньшэню и оказалась не такой плохой, как представлял Сун Юй. Он думал, на ней какое-то ужасное предзнаменование. [Видеть рыбу в омуте [5] — к несчастью, сокрытие мудрости навлечет беду. Отбросьте печали и тревоги, мир так огромен, пусть жизнь течет своим чередом.] — Она не очень удачная, но и не плохая, — Юэ Чжиши хотел забрать палочку обратно, но Сун Юй не отдал и попросил объяснить предсказание. Юэ Чжиши просто ответил: — Тут написано — пусть все будет, как будет. — И в подтверждение своих слов добавил: — Это правда. В последнее время мне кажется, что я застопорился в учебе. Я из-за этого сильно нервничаю. Похоже, бодхисаттва говорит мне успокоиться и вверить судьбу небесам. Когда он закончил объяснение, уголки губ Сун Юя дернулись в легкой улыбке. Он вернул палочку Юэ Чжиши и велел ему покориться воле небес и идти спать. Юэ Чжиши не стал упорствовать: не хотелось слишком уж беспокоить Сун Юя, да и он мог случайно проболтаться. Поэтому он пожелал спокойной ночи и убежал. Едва дверь закрылась, Сун Юй сел за стол и посмотрел на красный защитный талисман под прозрачным чехлом бейджа, затем на свою палочку с предсказанием, которую держал до сих пор. В предназначенных ему словах таился намек, подсказка, предупреждение. Видеть рыбу в омуте — к несчастью. Те, кто видит чужие мысли, навлекают на себя беду — чем умнее человек, тем легче ему утонуть в грязи и потерять себя. Лишь люди, способные расслабиться, отбросить ненужные тревоги и пустить все на самотек, могут двигаться дальше. Сун Юй вдруг понял: пусть Юэ Чжиши и ходил в храм, но только он один верил в мистические наставления. Юэ Чжиши молился и выбрасывал гадальные палочки, но именно Сун Юй принял предсказание близко к сердцу. Ведь Юэ Чжиши не запутался в себе, не терзался беспокойством. Он не попал в круговорот бесконечных страданий и не мечтал о благословении — он просто хотел подарить Сун Юю самую счастливую палочку. А если хорошее предсказание выпадет только одно, он с радостью отдаст его Сун Юю. Теперь, когда Сун Юй это понял, шансов на исцеление осталось еще меньше. ______________ Автору есть что сказать: Милый Лэ Лэ — самый послушный щеночек: 3 Переводчику есть что сказать: [1] Мужчины династии Цин — имеется в виду с длинными волосами. На самом деле, у них довольно забавная прическа — передняя половина головы полностью выбрита, а на затылке волосы заплетены в длинные косы. https://image.dhgate.com/albu_408495690_00-1.0x0/beauty-square-shooting-performances-wig-fake.jpg [2] 饮鸩止渴 (Утолить жажду отравленным вином) — это идиома, которая означает «пытаться решить проблему, не думая о последствиях; временные меры, которые только усугубят ситуацию. [3] Храм Гуйюань построен в 1658 году в конце правления династии Мин монахом Бай Гуан. В переводе с китайского «Гуйюань» означает «достичь нирваны». В храме пять внутренних дворов, колокольная и барабанная башни, Лотосовый пруд. Всего храмовый комплекс насчитывает около 200 залов. Особенность храма — Зал Архатов, где расположены 500 статуй буддийских святых, выполненных из позолоченного дерева. Согласно легенде, для их постройки были наняты двое мастеров, которые трудились 9 лет. Все ученики Будды изображены не в традиционных обликах, а в комичных позах, причем нет ни одной скульптуры с одинаковым выражением лица или в одинаковом положении. Картинки можно найти здесь: https://www.trip.com/travel-guide/attraction/wuhan/gui-yuan-buddhist-temple-77589/?rankingId=100000008794&locale=en-XX&curr=USD [4] Гадание на палочках — это буддистская практика, когда человек задает вопрос и получает ответ на плоской палочке. Обряд проходит так: После окончания молитвы главному божеству, человек берет футляр с палочками, трижды вращает его вокруг курильницы для благовоний, преклоняет колени в молитве и задает вопрос божеству — вслух или шепотом. Затем встряхивает цилиндр, наклонив его вниз, так чтобы выпала одна палочка. Если палочек выпадает больше одной — попытка не засчитывается, нужно встряхнуть снова. Затем следует трактовать ответ, с чем может помочь служитель храма. https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/95/Chien_Tung_sticks%2C_cylindrical_container_with_18_inscribed_s_Wellcome_L0057487.jpg/1024px-Chien_Tung_sticks%2C_cylindrical_container_with_18_inscribed_s_Wellcome_L0057487.jpg [5] 察见渊鱼 — если смотреть внимательно, увидишь рыбу даже в омуте. Имеется в виду, что человек слишком много думает и накручивает себя.