Бездомное сердце

Сгорал сто раз в ночи от злости, под луной, И воскресал, как феникс, именитый местью. Небесные глаза темнели циничной ртутью, Жилистые руки покрылись чëрным смогом сигарет, Сердце горит, догорает лишь тихо, до пепла, А любовь, крича, дотлела до фильтра.

      Андрей встречает Джона на лестничном проёме, и Турбо с ребятами заходит в подъезд. Антон сразу понимает в чём дело и рвётся вперёд через оппонента, но тот его хватает и держит на месте. Валера тут же налетает на обидчика блондина и впечатывает в стену, и с размаху бьёт того в живот и по лицу. Мужчину начинают жестоко забивать ногами.       Турбо отходит к Андрею, и вскоре голубоглазый хмурясь берёт Туркина за рукав куртки и тихо шепчет: «Хватит…». Кучерявый явно недоволен, но рявкает громкое: «Хватит!». Шайка подростков расходится, давая место Туркину и Пальто.       Васильев достаёт ножницы, и парни держат жертву, пока тот, харкаясь, пытается брыкаться. Юноша обстригает Антону его длинную шевелюру и начинает улыбаться шайке, довольно говоря:       — Вот так. Хоть на нормального стал похож.       Турбо довольно наблюдает, слегка улыбаясь. Парни смеются и отпускают Джона.       — Ты на моего брата руку поднял, — Туркин садится перед головой Антона на корточки на ступеньку. — Ещё раз его огорчишь — убью. Угу?       Джон загнанно кивает, дрожа, как осиновый лист. Все уходят. Кроме Андрея.       — Увижу на районе — забью, как свинью на скотобойне, — Васильев пронизывает жертву презрительно злым взглядом, а после разворачивается и уходит.       Выходит Андрей с довольной улыбкой на лице и с приподнятым настроением и видит, что Турбо не ушёл. Валера курил на улице и, завидев удовлетворённого блондина, усмехнулся.       — Доволен? — Турбо спросил громко, не дожидаясь, пока Васильев подойдёт.       — Очень, — ответил так же громко Андрей, и оба заулыбались, но вскоре впервые настала неловкая тишина, и голубоглазый предложил:       — Зайдёшь в гости?       — А ты типа приглашаешь? — Турбо усмехнулся, приобнимая скорлупу одной рукой и уже направляясь к дому.       — Типа да, — ответил голубоглазый, парадируя собеседника.

***

      — Мам? — Андрей напрягся, услышав в квартире кромешную тишину, и начал нервно проверять комнаты. — Мам. Мам! Ты где, мам?       — Что такое? — Турбо напрягся, переставая снимать куртку.       — Мамы нет дома… и Юли… — Юноша начал метаться в панике, и Турбо нахмурился, впервые видя парня таким встревоженным.       — Это так плохо? Может, она гуляет.       — Нет. Нет. Ты не понимаешь. Маму только н-недавно с психлечебницы забрал Ильдар, и то к-кое как, — бубнил, запинаясь, Пальто, снова начиная одеваться.       — Психлечебницы? — Валера уже ничего не понимал.       Вдруг дверь открывается, и заходит Светлана, и Андрей нервно выдыхает, а Турбо обеспокоенно гладит того по напряжённой спине.       — М-мам, ты где была? — мальчик садится перед матерью на корточки и берет её руки в свои, но женщина будто вообще не здесь. — Мам? Ты где была, мам?       — За Юлей ходила, сынок, — пробурчала та, отрешённо расстёгивая пальто.       — А-а зачем? — Андрей хмурится, и Турбо подходит ближе, кладя руку мальчишке на шею.       — Забрать её… из садика, — еле слышно говорит Светлана, сонно прикладываясь к стенке.       — Где она, мам? — Васильев нервничает, и Туркин напряжённо затаил дыхание, понимая, что происходит.       Женщина тут же открывает глаза, и те лихорадочно бегают, пытаясь вспомнить, и она приподнимает голову от стены.       — Где Юля? — зло и с нажимом спрашивает сын, понимая, что каждая секунда на счету.       — Где? Ушла что ль?       — Мам, вспоминай, где Юля.       Женщина начинает паниковать и плакать, она мечется и ищет дочь по всей квартире. Андрей психует, говорит, что Юли здесь нет и что надо срочно вспоминать, где мать её оставила. Та лишь вторит про какую-то очередь за вином.       Не добившись ничего от невменяемой матери, Андрей сам поддаётся панике и гневу и начинает с психом натягивать ботинки. Он накидывает пальто и уже хочет выйти из дома на поиски сестры, но его хватает Турбо.       — Не паникуй. Сиди с матерью, она у тебя невменозе вообще, — Туркин сжимает чужие плечи и садит юношу на место, где раньше сидела Светлана, и садится перед скорлупой на корточки. — Я пацанов на уши подниму. Найдем её. Куда она денется с подводной лодки-то, а? — старший натянуто улыбается, потрепав блондина по голове, и младший успокаивается. — Приметы.       — Шубка бежевая. Колготки. Валенки. Варежки. Шапка п-пятнистая. Б-блондинистые локоны, шарф сине-белый, — затараторил, нервно запинаясь, Васильев. — Ей всего пять.       — Найдём, Пальто, найдём. Ты только не нервничай, за мамой следи, — Турбо вложил лицо блондина в свои грубые ладони и погладил большими пальцами пухлые щёки. — Я мигом. Одна нога здесь, другая там.       Андрей, сглатывая неприятный ком в горле, еле заметно кивнул, и Турбо вылетел из квартиры, как пуля. Васильев смахнул с щеки одинокую слезу и пошёл успокаивать мать, которая билась в истерике на кровати сына.       Светлана рыдала навзрыд и била по подушке руками, скукожившись в комок, и вторила имя дочери как в бреду. Сын нервно выдохнул, прошёлся рукой по бритой голове и снял верхнюю одежду с ботинками, и пошёл на кухню искать что-то успокаивающее.       — Мам. Мам. На, выпей. Успокойся. Валера сейчас её приведёт, — Андрей говорил спокойно, но чётко, чтобы перебить бубнёж женщины и чтобы она его услышала.       Светлана замерла и посмотрела на сына. В руках мальчика был колпачок с какой-то жидкостью и кружка чая с ромашкой и мятой.       — Правда?       Андрей кивает, и мать дрожащими руками пытается забрать у сына колпачок, но юноша хмурясь садится и сам пододвигает колпачок к чужим губам. Женщина пьёт и морщится, и юноша так же повторяет свои действия с чаем.       — Ч-что это было?       — Валериана с пустырником.       Через минут пятнадцать женщина уснула, и юноша, выдохнув, осел на стул, хватаясь за голову.       Через два часа в дверь стучатся, и Андрей несётся в коридор и, открывая дверь, он видит довольного Турбо, на руках которого была Юлька в вязаной кепке.       — Сверяй. Такую теряли? — Турбо улыбаясь снимает с девчушки головной убор.       — Не хочу. Не хочу домой, — капризничает сестра, пока Васильев берёт её с чужих рук.       — Ты чего? — непонимающе и обиженно хмурится брат.       — Мне жа-а-арко-о-о, — тянет Юлька недовольно.       Андрей опускает сестру на пол, и та убегает в его комнату. Юноша выпрямляется и пытается связать слова в предложения, но те совсем не идут, а Турбо лишь выжидающе смотрит, улыбаясь и шмыгая красным от мороза носом.       Васильев постыдно отворачивается, чувствуя, как слёзы брызнули из глаз, и пытается их незаметно стереть, но его заключают в объятья.       Голубоглазый замирает, чувствуя холод, которым был пронизал весь Туркин. Ледяные крепкие руки легли на затылок и талию и нежно поглаживали. Сам Васильев невольно уткнулся в изгиб шеи кучерявого, чувствуя запах терпкого и пряного одеколона, состоящего из дуэта сандал-пачули, и лёгкую отдушку от дыма сигарет.       Валера пах так, будто передавал весь свой характер в этом. Грубый, терпкий, свободный и родной. Андрей млел от запаха старшего, а тело невольно расслаблялось под чужими ласковыми руками, чувствуя доверенное лицо.       — Спасибо, и извини за весь этот цирк, — прохрипел обессиленно Андрей, ощущая долгожданный покой.       — Не за что, Пальто. Ты главное держись, — Валера так же уткнулся Андрею в шею, не желая отпускать, чувствуя странное наваждение и ощущая хвойный аромат лесного шампуня и цветочного чабреца.       Андрей наконец обнял старшего в ответ и еле слышно нервно выдохнул.       — Я пойду, а то я Адидасу обещал зайти, когда Юльку нёс, — ответил Турбо, прочистив горло и оторвавшись от младшего. — Давай, покеда, береги сестру. Если ещё раз такая херня произойдёт — не обессудь, спрошу.       — Понял, — Андрей кивнул и закрыл за старшим дверь.

***

      Андрей в школе пересёкся с Айгуль и Маратом и отдал девушке большую часть денег. Ахмерова хитро улыбнулась, засовывая купюры и мелочь в рюкзак, и вскоре ребята пошли в столовую.       Напротив школьников сидела учительница по английскому, у которой Марат украл шапку. Женщина начинает подозревать младшего Суворова в краже, и Андрей тихо шепчет: «Беги», и Марат, на бегу оправдываясь перед учителем, уносится прочь из школы, отучившись всего три урока из семи.       Айгуль и Васильев переглядываются и смеются.       После школы Ахмерова пошла домой в сопровождении Марата, который ждал её после уроков, а голубоглазый, распрощавшись с ними, ушёл к себе.       Блондин нахмурившись сжал кулаки, замечая, что дверь в дом открыта, и, тихо приоткрыв её, заглянул внутрь.       — Вы что делаете?! — грубо и подозрительно спросил Андрей, влетая в квартиру и видя Иру, ещё одного члена полиции и Киру, которая держала на руках плачущую Юлю.       — Собирай одежду. Юлькину и свою тоже, — сказала Ира, нервно теребя протокол в руках.       — А-а зачем это всё? — Андрей начинает паниковать, видя, как девушка загораживает собой входную дверь.       — Оформляем изъятие, — мерзким, грубым голосом пояснила Кира, переходя из комнаты в комнату.       — Какое изъятие? Кого?! — Васильев встрепенулся, его будто током ударило.       — Всех. Ты тоже несовершеннолетний, — поясняет Ира отрешённо и с каким-то презрением, видимо Джон поныл своей девушке в плечо.       — Нет. Нет, вы что-то путаете! Мама с нами! Она вот в магазин ушла за продуктами! — закричал Андрей, активно размахивая руками, а в глазах читался ужас.       — Твоя маманя сейчас в магазине попыталась украсть продукты и отчаянно кричала о том, что уже заплатила и всё это было при ней, — брезгливо скривившись, пояснила Кира, записывая что-то в бумагах и показывая ручкой на Иру. — Мать твоя опять там, где ей и место, мальчик. Собирайся по-хорошему.       — Хорошо, сейчас, — юноша сглатывает неприятный ком обиды и тревоги и одевается.       Кира говорит, что надо не одеваться, а вещи собирать, на что Андрей её игнорирует и пытается забрать сестру из чужих рук. Кира визжит, как свинья, и юношу скручивают. Блондин начинает выбиваться и, выскальзывая из пальто, несётся прочь из квартиры, не разбирая дороги. Слышит, как за ним бежит полицейский, и от этого адреналин врывается в кровь нехилым толчком, давая возможность своему носителю удрать.       Парень бежит туда, где знает, что помогут, знает, что поймут — он бежит к стадиону, он бежит к Турбо. Падает пару раз, чувствуя, как от активного бега на холоде саднят лёгкие и как темнеет в глазах от гипервентиляции.       Юльку забрали. Мать в психбольнице, снова. Его ищут. Квартиру, скорее всего, опечатают. У Андрея в один миг ничего не осталось. Ира решила отомстить за Джона. Это и ежу понятно. Васильев ей всё припомнит…       — Ты чё опять голый бегаешь? Опять потеряли? — Турбо уже настороженно подходит к полураздетому Пальто, который перелазит через заборчик стадиона.       Вова, только сейчас заметив Андрея, пошёл за кучерявым, а за ним и все остальные. Пальто, запыхавшись, садится и его окружают. Будто стадо буйволов формирует защитный круг от хищников, защищая юного буйволёнка. Так называемая «страшная стена буйволов»: те давили и количеством, и грозным видом       — Там… это… менты пришли, — Андрей, задыхаясь, начал рассказывать ситуацию, и Турбо присел на корточки, чтобы слышать того лучше. — Забрали всех… Маму, сестру…       Турбо, сглотнув, понимающе нахмурился, кивая, как и Зима.       — Я… Я еле свалил от них. Назад пока не получится, — Васильев смотрел на снег, подогнув к груди ноги и держась за живот, что болел от бега. — Ключей нет. И они там…это… опечатают, наверное.       — Блин… Сказали, куда их повезли? — Лампа не проявляет сочувствия, лишь понимание и поддержку.       — Мама в больнице, она болеет… Сестра… Не знаю.       — В приёмник скорее всего, — шелестит Турбо, понимая, что говорит не лучшую, но самую очевидную фразу. — Завтра проведаем.       — Ладно. Дайте пацану погреться, — говорит Зима, оборачиваясь на скорлупу. — Лампа, скинь свою и дуй в качалку, там телага моя.       — Она ж в масле.       — Бегом!       — Чего я то сразу? — Лапа снимает свою куртку и отдаёт Пальто. — Вернёшь.       Вова мрачно смотрел на Андрея, но вскоре размяк, видя уверенные команды суперов и чувствуя гордость и уверенность за них.       Турбо молча снял свою вязаную кепку и натянул на голову Пальто, и дал следующие указания:       — Поживёшь пока в качалке. Пока с хатой не решится. Только не загадь ничего, — Валера потормошил юношу по шапке. — Будешь дежурным по залу.       Андрей пару раз говорит громкое: «Спасибо!», чувствуя, как жжёт глаза от подступивших слёз, и Зима с Турбо ухмыляются, говоря, что тот уже рассыпался в благодарностях, и обнимают парня, ожидая, пока скорлупа найдёт возможность скрыть слёзы от остальных.       — Ты пацанов держись, — пробурчал Вахит, похлопывая парня по содрогающейся спине.       — А мента твоего мы нафиг с района погоним, — Валера успокаивающе водил рукой по загривку.       Через пару минут Зима и Турбо отошли, и перед Андреем встал Вова:       — Выдохни, Пальто. Я сегодня всё обмозгую. Достанем твою Юльку обратно.       Васильев встаёт, не чувствуя силы в ногах, но взгляд становится твёрже и суровее. Что-то детское и наивное надломилось в нём. Нет прежнего Андрея — пианиста и любимчика семьи и учителей — есть Пальто, в голубых глазах которого просачивается суровая ртуть и который будет мстить за родных людей, не страшась смерти.       Турбо и Зима хмурятся, заметив такие перемены в чужом взгляде. Андрей кивает, и Вова заключает того в объятия.

***

      — Тебе что-нибудь надо? — Турбо сидит с Андреем и Зимой в каморке и осматривают ту будто в первый раз.       Васильев сидит на диванчике, склонив голову и упираясь локтями в колени, и, сложив руки в замок, мотает головой.       — Ты уверен? Может… — продолжает Зима, но Андрей поднимает на него угрюмые голубые глаза, что отблескивают ртутной жестокостью, и шипит:       — Просто оставьте меня одного.       Вахит сглатывает непонимающе, а Турбо ёжится, сжимая кулаки. Туркин хлопает друга по спине, чтобы тот шёл, и они выходят.       Тишина. Давящее чувство несправедливости рвало чужую клетку изнутри. Хотелось мести. Андрей долго размышляет, а потом идеи для отмщения поглощают его с головой, он вскакивает с дивана и, одевшись, вылетает на улицу.       «Надо остудить голову. Месть — блюдо холодное…», — Андрей поздно ночью наворачивал круги вокруг района и размышлял о своём ходе действий.       План был идеальным. Но на него нужны были деньги и время.       Васильев порыскал по своим карманам штанов и с оскалом достал оттуда купюры, которые ему достались от главы Дом быта.       «Деньги есть… Надо тогда дойти до улицы Аксу», — подумал Андрей, прекрасно зная про слухи о ночных бабочках в переулке той улицы.

***

      — Держи, собрал со скорлупы и сами скинулись, — Турбо протянул Андрею пачку купюр.       Турбо, Зима и Андрей стояли у бортика стадиона и смотрели на скорлупу, которая по очереди подтягивалась на турнике и бегала вокруг стадиона. Вова сообщил, что у него дела и что за главного остаётся Валера. Парни навестили Юльку в приюте, натаскав ей туда игрушек, и рассказали Васильеву, как она там, отчего парень сжал челюсть до боли в дёснах. В итоге парни решили перевести тему.       — Спасибо, пацаны, вовремя, — засмеялся Андрей, выворачивая пустые карманы. — Вообще на мели, — юноша взял деньги из рук старшего.       — Мы так и думали, — усмехнувшись ответил Зима, ероша через вязаную кепку блондинистые волосы. — Вот и решили подсобить.       Андрей улыбнулся и вскоре покосился на Валеру, замечая, что тот теперь в той самой красно-чёрной шапке-петушке, в которой он отчитывал Андрея за курение. Ах, воспоминания.       — Чё? — Валера повернул голову на блондина, замечая его взгляд.       — Ничего, просто твоя шапка навевает не самые приятные воспоминания, — буркнул улыбаясь Андрей.       Зима захохотал, хлопая голубоглазого по спине, понимая, о чём он, но Турбо лишь непонимающе хмурился.       — Ты ему в этой шапке дал чапалах со скоростью света, не помнишь что ли, Валер? — спросил Зима, утирая слёзы смеха.       Туркин, прикрыв глаза, засмеялся, и они все втроём наполнили стадион задорным смехом.

***

      Спустя два дня к Андрею подходит девушка, отдаёт конверт и уходит. Валера, стоящий всё это время рядом с открытым ртом, нахмурил брови.       — Это кто?       — Неважно. Мне надо было, — отрешённо ответил Васильев, и в голубых глазах засквозила холодная сталь.       — Нет, блядь, важно, — зашипел Турбо так, что желваки свело от ярости. — Что тебе надо было? Со шлюхой в кровати покувыркаться в четырнадцать лет, а?! — кучерявый зло схватил блондина за куртку и впечатал в стену гаража. — Совсем ахуел, Пальто?!       Андрей больно ударился затылком и зажмурился, но вскоре открыл глаза, в которых не было и намёка на сталь, а лишь недоумевающее ясное небо. Турбо трясло, как закадычного алкоголика, а зубы были сжаты до скрипа.       — Мне скоро пятнадцать, — единственное, что выдавил скорлупа, не понимая такой бурной реакции.       — Мы деньги собирали, чтоб ты шлюх снимал? — рычит Турбо, ещё раз впечатав парня в стену затылком.       — Это не то, о чём ты подумал…       — Да неужели?!       — Обещай, что никому не расскажешь, — блондин посмотрел в глаза напротив, излучая лишь строгость и холод.       — Обещаю, — прохрипел Турбо, отпуская Пальто и отходя на шаг назад.       Васильев вскрыл конверт и протянул его кучерявому, и сказал:       — Смотри.       Валера нахмурившись взял конверт, в котором лежали фотки.       — Я сам ещё не знаю, чё она там нафоткала. Покажу этой полицейской девчонке. Своеобразным образом. Пусть порадуется.       Туркин перебирал меж пальцев фотографии, на которых Джон развлекался с девицей с разных ракурсов. Валера сглотнул и поднял глаза с фото на Андрея, и спросил:       — Помощь нужна, юный мститель?       Андрей, горько усмехнувшись, покачал головой и сказал:       — Мне пора.       Турбо, кивнув, крепко обнял парня и прошептал надрывно:       — Не облажайся.