Бездомное сердце

Я за тобой, в омут чертей с головой, Ты за мной по пятам, назад не смотря, ни на миг. Наш маленький мир летит в мрачную бездну, Беды грядут по пятам и снова мы бежим танцуя «Морозную смерть».

      — Рассказывай давай, — сонно пробурчал Валера, попутно зевая, запуская незваного гостя к себе домой в семь утра. — Как всё прошло?       — Гладко. Прикрепил конверт с фотками к кирпичу и кинул в окно участка, может она от страха даже поседела, кто знает, — с довольной ухмылкой рассказывал Андрей, расшнуровывая ботинки. — На прощание прошёлся ключами по всему кузову их полицейской буханки.       — Как бы тебя за такое искать бы не начали, — Туркин, разминая ноющую шею, поставил греться чайник и, схватив пачку сигарет со стола, пошёл на балкон.       Семь утра. Солнце только выходит из-за снежного горизонта. Выходной день, на улице только пара детей и бабки на скамейках. Мороз рисует на окнах картинки.       Турбо всегда спал в одних спортивках, ибо горячая кровь обеспечивала хорошую терморегуляцию. Андрей же постоянно мёрз, и жилистые длинные пальцы всегда напоминали лёд. Васильев был в чёрной водолазке, поверх которой была кофта с красным воротом.       — Переживаешь? — Андрей прошёл следом за хозяином квартиры и принял от того сигарету.       — А как же, — Турбо усмехнулся самому себе, закуривая. — Мы же договорились, что летом в Москву поедем. Я один не поеду, — кучерявый затянулся и передал стальную бензиновую зажигалку собеседнику.       — Не велика потеря. Поедешь с Зимой или… блядь, — Андрей, нахмурившись, уже пятый раз чиркает колёсиком зажигалки, но огня нет, идут лишь искры. — Сдохла…       — Это отцовская, подарили собутыльники, — Турбо взял зажигалку из ледяных рук и небрежно кинул ту в пепельницу. — Попробуешь от моей прикурить?       Андрей замер и видимо затаил дыхание, ибо грудная клетка замерла на вдохе. Васильев только недавно научился курить, откуда он знал, как это — прикурить от чужой сигареты? Но если откажется, то точно сдохнет рядом с Турбо от холода. Но в то же время не хотелось оплошать и показать свою неопытность.       Сам Валера смотрел выжидающе-спокойно, будто предлагал такое каждому встречному.       — Давай попробую, — Андрей вздохнул, якобы устало, и глубоко всунул фильтр меж своих губ, поднимая глаза на старшего.       — Ну, попробуй, — Валера усмехнулся и, наклонившись, коснулся концом своей сигареты чужой, и затянулся, не отрывая глаз от своего визави.       Андрей, крепче сомкнув губы на фильтре, тоже затянулся, сжимая кулаки от нервов и не силясь разорвать зрительный контакт. Серый мир будто заледенел, договорившись с коварным временем. Секунды тянулись будто часы, хотелось отмереть наконец и не вязнуть в этих болотных очах кучерявого хулигана, но, увы, искушение быть утопающим было сильнее.       — Где твой отец? — спросил, отступая назад, Андрей, когда перед глазами уже во всю витал дым.       — Да хер его знает. Пьёт, наверное, у своих где-то на хате, — Турбо тоже отстранился, взъерошив волосы, которые до сих пор топорщились от сна. — Сегодня ещё сборы вечером. Ты же помнишь?       — Помню, я самый первый узнаю, раз в каморке обитаю, — Андрей усмехнулся, и Валера положил тому руку на плечо, подталкивая на кухню. — Кстати, я думаю, может, там ремонт сделать.       — Где это там? — Валера удивлённо усмехнулся, разливая чай по чашкам.       — Ну, в зале нашем, — пояснил Андрей, забирая свою кружку с чаем и грея об неё руки.       Валера задумался, облокотившись о столешницу копчиком и отпивая чай, смотря куда-то сквозь стену. Андрей изучающе смотрел на собеседника, и едва взгляд пускался по голому торсу, как блондин, сглатывая, стрелял голубыми глазами в стороны, теребя ручку кружки.       — Можно. Плитку перфоратором расфигачим, обои старые отдерём, штукатурку шпателем отскребём. У моего отца в гараже всё есть, — рассуждал вслух Турбо. — Сегодня к Вове подойди разрешения спроси на проведение ремонтных работ. Он точно против не будет, может ещё и подсобит, но спросить надо.       Андрей кивнул, зевая и потирая саднящий левый глаз. Васильев тут же заметил на себе испытывающий взгляд Туркина. Турбо никогда не замечал мелких деталей и смотрел по-простому поверхностно, не то что Зима. Но сейчас Валера был словно Шерлок, цепляющийся за каждое движение собеседника, изучая.       — Сколько не спал?       — Неважно…       — Пальто. Тебе старший задал вопрос. Не наглей.       — Два дня.       — Заебись, — зло прошипел Турбо, звонко ставя кружку на стол так, что Андрей невольно вздрогнул. — Марш в мою комнату отсыпаться, чучело, блин. Я в магазин пока сгоняю. Разбужу и пойдём на сборы.       Васильев молча встал и пошёл на выход из кухни.

***

      — Пальто, подойди, дельце перетереть надо, — Вова махнул рукой, подзывая скорлупу. — А тебя кто звал? — Адидас округлил глаза по пять копеек, видя, как Турбо увязался следом за Андреем. — Кыш.       Валера переглянулся с Васильевым и сказал, что подождёт у гаражей, и ушёл. Андрей кивнул и подошёл к Вове, у которого улыбка с лица не сходила.       — Когда вы так подружиться успели? Вы как два слипшихся пельменя теперь, где ты — там и он, — Вова закинул свою руку скорлупе на плечо и отвёл подальше к заборчику. — Я по поводу Юльки.       — Слушаю.       — Моя родня готова взять опеку над твоей сестрой. Мы ждём лишь твоего одобрения, — Адидас выжидающе заглянул в голубые глаза и увидел в них яркие искры, и блондин активно закивал.       — Я согласен. Конечно, я согласен! Всяко лучше чем в этом приюте.       — Тогда завтра отец начнёт сбор документов, — Вова кивнул, улыбнувшись. — Ты сможешь её навещать и ночевать у нас. Жить у нас не предлагаю, знаю, не согласишься.       Андрей только и кивал, как болванчик, улыбаясь. Вова и сам не выдержал и заулыбался лучисто, понимая, что хоть как-то помог парню.       — Вов, у меня тут дело к тебе есть…       — О как. Ну, так выкладывай.       — Разреши мне сделать ремонт в зале.       Адидас так и завис на пару долгих минут и вскоре, нахмурившись, задумался, как когда-то Турбо на кухне.       — Разрешаю. Вам чё-нибудь надо?       — Валера говорит, у его отца есть шпатель и перфоратор. С обоями и плиткой мы разберёмся. Мебель вынесем старую. Проветрим само помещение.       — Хорошо, революционер, тогда надыбаю вам грунтовку, краску с кисточками и шпаклёвку с наждачной бумагой. Большего от меня не ждите.       — Хорошо. Спасибо.       — Не за что. Это же ты собираешься делать ремонт в нашем обиталище. Я всего лишь подсоблю, — Вова похлопал Андрея по плечу. — Ладно, я погнал. А то Наташка там скучает без меня поди.       Андрей, усмехнувшись, кивнул и попрощался со старшим, и пошёл к Туркину. Тот и правда ждал у гаражей, убивая очередную сигарету. Старший курил непомерно много, как и Зима.       — Ну, чё там?       — Его семья заберёт Юльку к себе.       — Да ты гонишь! Подфартило ей, они же не из бедных. Стой… А ты сам-то не против?       — Да вот он и спрашивал сейчас согласия. Я конечно же за. Всяко лучше чем в приюте.       — Это верно. Будешь её навещать зато. Соскучилась по тебе, каждый раз, как с пацанами заходим её проведать, тебя ищет.       Андрей грустно усмехнулся, засовывая руки в куртку, и сказал:       — Вова дал согласие на ремонт и обещал купить всё необходимое.       — Круто. Тогда сегодня начнём. Кстати, по поводу того, что Адидас сказал сегодня на сборах про закладчиков… Ты видел каких-то странных типов на районе?       — Да нет, я никогда не обращал внимания на прохожих, если честно… Но теперь буду…       — Переломать бы им руки… чтоб хуйнёй не занимались, твари, — сипло прошипел Турбо, докуривая, и Васильев, сощурившись, кивнул, соглашаясь со словами собеседника. — Мать-то навестить не хочешь?       Андрей, сглотнув, активно замотал головой. Какой-то склизкий страх начинал забираться по спине блондина, когда он думал о встрече с матерью. Он не хочет. Не готов.       — Я просто предложил. Не хочешь — не пойдём, — Турбо пошёл вперёд, засовывая руки в карманы.

***

      — Я, блядь, трах тибидох делал, этот твой ремонт, Пальто, — раздражённо прошипел, пыхтя, Турбо, вынося с блондином диван из каморки.       — Я не просил тебя мне помогать! Вали, и без тебя справлюсь! — зарычал так же раздражённо Андрей, сам уже себя ненавидя.       — Чё ты раскудахтался?! — психованно закричал Турбо, бросая несчастный диван.       — А чё ты меня бесишь?! — прорычал Васильев, так же бросая диван и еле разгибаясь.       Это был второй час ремонта. Стадия гнева и непринятия. Диван был последней частью, которую надо было вынести на улицу и отбить, как тузик грелку.       Немного отдышавшись, парни опять взялись за проклятый диван и наконец вынесли его на улицу.       «Как бы снова не заболеть. Я весь вспотел…», — подумал Андрей, выходя на холод.       Андрей взял палку и начал отбивать диван, и из того клубами полетела затхлая пыль и грязь, а Турбо смеялся и издевался, отвешивая тупые шуточки. Васильев, вскоре запыхавшись, сел на диван и застонал:       — Его ещё заносить обратно…       Турбо взвыл, садясь рядом, и честно признался:       — Я устал.       — Я тоже. Но нам осталось только разобраться с обоями и плиткой. Самое сложное завтра.       Четвёртый час ремонта. Вторая стадия — безразличие и смирение. Андрей обдирал обои и работал со шпателем, обирая стены от краски и побелки, а Турбо трудился с перфоратором.       — Я всё… — Андрей сел на ринг и тут же лёг.       — Я тоже, — Турбо дошаркал до ринга и лёг рядом, смеясь. — У тебя краска на щеке.       Андрей устало махнул рукой и моментально отрубился, поворачиваясь на бок.

***

      — Эй, работяги!       Андрей с испугом вскакивает и смотрит на улыбающегося Вову в компании скорлупы и суперов. Васильев повернул голову налево и увидел такого же дремлющего Турбо. Пальто растолкал кучерявого, и тот, зевая, открыл глаза.       — Всем здоров, а сколько время? — хрипло поинтересовался Андрей, прочищая горло.       — Пол-одиннадцатого, — Вова усмехнулся и мотнул головой в сторону входа в зал, где стояли материалы для покраски стен. — Работа не ждёт.       Андрей лёг обратно, закрывая глаза ладонями и катаясь из стороны в сторону, а Турбо взвыл. И все вокруг засмеялись.       — Я ненавижу тебя, Пальто, — пробурчал Туркин и, кряхтя и держась за поясницу, встал с ринга.       — Я себя тоже, — пробурчал Андрей, хватаясь за протянутую Валерой руку и вставая на ноги.

***

      Парням повезло, что Зима и Вова сжалились и решили подсобить, поэтому с ремонтом они управились к вечеру третьих суток.       Счастью Валеры и Андрея не было предела, ибо это закончилось, и это выглядело уютно.       Зал состоял из основной части, где был ринг с тренажёрами, комнаты для авторитета и каморки. Мусор наподобие газетной бумаги и старых ржавых вещей был выброшен без сожаления на помойку самим Андреем. А такие нужные вещи как лестница, зимние шины, краска и сани Вова оттащил в гараж отца. Все стены были сделаны задолбавшимся в край Пальто. Поэтому тот, подготовив стены, не стал заморачиваться и сделал фактурную штукатурку, делая какие-то узоры старой поролоновой губкой.       Турбо и Вова тогда похвалили парня за креативность и смекалку, ибо выглядело это недурно. Валера же в меру своего роста занимался покраской потолка, потому что от курева тот стал жёлто-оранжевый. Зима же занимался столбами, которые имитировали грушу. Он привязывал к тем новые матрасы, которые притаскивала скорлупа не пойми откуда. Вова мыл пол ринга и красил тренажёры чёрной краской.       — Мы закончили, — устало, но довольно пробурчал Турбо, ложась на диван и тут же засыпая.       Вова и Зима переглянулись и, обернувшись, увидели Андрея, который уснул на стуле у входа. Парни, не договариваясь, молча разошлись по домам, не скрывая улыбки.

*Спустя два дня*

      В спортзал влетает обеспокоенный, запыхавшийся Марат, и Вова с Зимой настороженно переглядываются и подходят к младшему. Скорлупа вокруг сгущается. Турбо отбрасывает в сторону скакалку и спрыгивает с ринга.       — Чё такое, Маратик? — Зима хватает стул и ставит его рядом с младшим Суворовым.       — Там это… Андрея походу посадить хотят… — задыхаясь, сообщает юноша, держась за сердце, и все затихают.       У Турбо сердце в пятки ушло, и руки впервые похолодели не от мороза. Мысли летят со скоростью пули, отчего кучерявый и не знает, что толком спросить.       Почему так резко? Всё же было нормально. Они сделали ремонт в их спортивном зале, и они разошлись, как в море корабли, на пару дней. Но, как оказалось, Васильев зря времени не терял и занимался какой-то опасной фигнёй. Без Турбо. И теперь попался на чём-то.       — За что? — спрашивает, нахмурившись, Вова, не веря своим ушам.       Турбо вспоминает мини-месть Андрея, но тут же отмахивается. Ерунда. Он ничего толком не сделал.       — Он избил барыгу, который на нашем районе орудовал. Как я знаю, у мужика сломаны обе руки. Идёт следствие. Если смогут доказать, что это была самооборона, то его отпустят.       — Где он сейчас? — спрашивает Валера, сглатывая и не чувствуя силы в ногах.       — В нашем девятом отделении милиции.       Приходит в участок вся группа во главе с Вовой, который чуть ли не молнии пускает во всех полицейских. Турбо идёт следом, сжимая кулаки до боли в мышцах. Страх защищался маской гнева.       В обезьяннике сидит, склонив голову, Андрей, а рядом два каких-то пьяных мужика угорают.       — Андрей, — Адидас зовёт грубо и чётко, и блондин поднимает голову на старшего и сглатывает.       Все замирают. Лицо у Васильева напоминает фарш. Глаза заплыли под фингалами, губы разбиты, как и кровоточащий нос. Рассечённая правая бровь. Опухшая левая щека. Разодранный подбородок.       — Кто начал? — Турбо намертво цепляется за прутья клетки и смотрит испытывающе на Васильева, который еле поднимается, чтобы встать напротив.       — Не я, клянусь, Турбо, — хрипло бурчит Андрей, мотая головой, жмурясь и держась за бок.       Валеру трясёт от ярости, единственное желание сейчас — это забрать этого придурка из клетки и, обработав раны, уложить спать.       — Верю, Пальто. Верю…       — О, вся дружная семейка тут как тут, — Юнусов вышел из кабинета, и позади стоял мужчина лет тридцати в костюме с гипсом на обеих руках.       Все сразу поняли, что за мужчина стоит позади полицейского, поэтому именно Турбо рыпнулся было вперёд, как Вова преградил ему путь рукой, грозно стрельнув глазами и осадив супера на полпути.       — Ну, семьи у пацана, по сути, теперь нет, так что давайте хоть вас в курс дела введу, — Юнусов отпустил барыгу и впустил в свой кабинет только четверых.       В кабинет вошёл конечно же Вова, Турбо, Зима и Марат. Вова сел за стол напротив Юнусова, давая понять, что настроен серьёзно. Турбо и Зима стояли позади, скрестив руки на груди. Марат выглядывал сзади.       — Вот же шайка-лейка, — усмехнулся Ильдар, закуривая. — Андрей не виноват. Он вообще мимо проходил, можно сказать. Азамат Аксанов — главный дилер. Его барыг кто-то начал жёстко прессовать, и ему нашептали, что это универсамовские.       — И он спросил у Андрея, при делах ли он, и в итоге произошла драка? — мрачно догадался Вова, вспоминая ситуацию с Ералашем.       — Да, но есть проблема. Азамат — влиятельный человек… Настолько, что даже я не могу его посадить со всеми доказательствами о наркоте и нападении.       — Что вы имеете в виду?       — Он не успокоится и наймёт адвоката… Андрея могут посадить на реальный срок. Нанесение телесных повреждений средней степени. Статья сто двенадцатая.       — И что нам делать?       — Он хочет расправиться с вашим Андреем за то, чего он не делал. Так найдите факты того, что он не виноват. Я тоже ищу.       — Понял, будем искать.       Турбо еле оттаскивают от клетки Андрея, тот говорит о том, что они его достанут и что всё будет хорошо. Видимо Валера пытался сам себя успокоить.       Придя домой, парень полностью потерял контроль. Юноша напрочь разгромил всю свою комнату. Сломал дверцу от шкафа, разорвал подушки, по комнате летал лишь лебяжий пух. Кружка, из которой на днях пил Андрей, вдребезги разлетелась из-за столкновения со стеной и валялась на кровати уродливыми осколками.       Когда пьяный отец вернулся от собутыльников и увидел этот хаос, то тут же протрезвел и впечатал того в кровать, прижимая весом. Роман Александрович, отец Валеры, был трудоголиком-алкашом, который бил сына в пьяном тумане разума. Роман большую часть времени работал на заводе, а после смерти жены и вовсе там прописался и в свободное время находил утешение в бутылке тройного одеколона.       Валера выбивался, материл старого алкоголика на чём свет стоял и… плакал… плакал навзрыд, как маленький мальчик, у которого отняли всё. Так в принципе и было, ведь у кучерявого отняли всё: мать, нормального отца и теперь Андрея. А он ничего не может сделать. Лишь наблюдать и реветь, как девчонка, взахлёб, так обидно, ещё и при этом старом козле всё. Наблюдает ошарашенно, будто сын у него не человек и плакать априори не может. Может. Ещё как может, когда человеку, которому он доверял больше чем себе, теперь грозит лишение свободы до трёх лет.       — Да чё с тобой, нахуй, такое?! — взревел мужчина, когда Турбо вновь забрыкался с новой силой, чуть ли не скидывая с себя отца.       — Больно мне, блядь! — громко рявкает Турбо, всхлипывая, и заходится в истерике.       — Что болит-то?! — обеспокоенно спрашивает Роман, вставая с сына, который резко перестал брыкаться.       — …Душа, — обессиленно хрипит Турбо и отключается.