Oh, take my hand

Соглашаться на то пари было дурацкой идеей. Ну конечно, проект с их вариантом оформления и сценарием не одобрили, когда в другой команде был любимец профессора, ответственного за мероприятие. Сону бесится на себя, на Чонвона, который снова втянул в какую-то авантюру и вышел из неё победителем, на студсовет, на этот дурацкий фаворитизм и профессора. Потому что он не боится «страшных» клоунов и бегающих за ним аниматоров, но никто не предупреждал, что их разделят и бросят в полную темноту. Абсолютную. Кромешную. К которой не может привыкнуть глаз. И сначала всё было неплохо: их гуськом завели внутрь и сказали, что кто-то смелый должен пойти за администратором в другую комнату, а когда определились, кто это будет, на прощание кинули: время пошло. Только вот когда вас покидает весь остальной состав, а комната ни на йоту не светлеет, становится жутко. Сону абсолютно наивно и глупо спрашивает: — Где свет? — Либо появится, либо нужно что-то сделать, чтобы появился, — отвечает спокойный голос откуда-то слева. Сону поставили в пару с Джейком, третьекурсником с инженерного. Они пару раз пересекались и перекидывались приветствиями. Ким о нём не очень много знает, да и на собраниях студсовета тот появлялся раз в никогда, что ставит под сомнение его вхождение в состав этого самого студсовета и нахождение на этом мероприятии в принципе. Сону думает, что он тут забавы ради и прошел по блату, как друг Джей-хёна. А не как Сону, который проспорил и теперь вынужден стоять здесь в полной темноте, в сомнительном подвале, с малознакомым человеком. — Почему нет света, — снова то ли спрашивает, то ли злится младший. Сону начинает осторожно ступать вперед, выставив руки перед собой, и натыкается на твердую поверхность. Он шарит руками по стенам в поисках кнопки или выключателя, но с каждым ощупанным сантиметром теряет надежду на то, что эта темнота исправима. Паника внутри разрастается, и становится не на шутку страшно. Если сейчас к ним придут ещё и актеры, Сону испустит дух прямо тут на месте. Нежелание здесь находиться, пугающая неизвестность и непонимание происходящего, гнетущая музыка, злость на этот дурацкий проект и себя наконец сливаются воедино и вырываются наружу с еле слышным всхлипом стекающими по щекам дорожками. — Эй, эй, ты где? — голос, доносящийся сзади, теперь обеспокоен. Проделывающий у противоположной стены те же действия, что и Сону до этого, старший максимально напрягает свой слух. Он пытается найти младшего по звуку, обводя ладонью комнату по периметру и выставив вторую перед собой. Когда всхлипы слышатся чуть отчётливей, Джейк упирается куда-то коленом, а рукой чувствует что-то мягкое и щекотное. — Сону? Ты боишься темноты? — макушка под ладошкой кивает, и Джейк опускается на корточки возле хнычущего комка. — Всё нормально, ты не один, я здесь, — он легонько сжимает чужое плечо, пытаясь приободрить, и успокаивающе поглаживает по голове. — Мы как-нибудь это исправим. Сону ничего не хочется исправлять — просто лечь пластом, желательно где-нибудь за пределами этого квеста, и не двигаться примерно пару часиков. Хватит с него эмоциональных потрясений. Но он понимает, что тут не один и от его вклада зависит исход игры. Понимает, однако поделать с собой ничего не может. Слишком долго эти слезы копились. — Надо встать, у меня сейчас ноги затекут, — просит Джейк, пытаясь поднять младшего, потянув вверх за предплечья. Сону безропотно подчиняется, и они выпрямляются, оказываясь лицом друг к другу. — Извини. Я не хотел так. Прости, пожалуйста, — мямлит Сону. От осознания того, какая он сейчас обуза, становится ещё хуже. И без того не прекращавшиеся слёзы льются с новой силой. — Эй, ты чего, не стоит извиняться. Явно паникующий Джейк, у которого не получается держать ситуацию под контролем, не знает, куда деть руки. Он снова сжимает чужие предплечья, затем несколько раз гладит вверх до уровня ключиц, но Сону не успокаивается. Трёт щеки рукавом толстовки и немного дрожит. — Тише, тише, — шепчет Джейк, неловко и осторожно заключая Сону в объятия. Тот утыкается в грудь старшего, пока чужие руки похлопывают его по спине. — Они не могут его не включить. Джейк безостановочно уверяет, что всё хорошо, волноваться не о чем, и гладит по волосам. Это и правда немного успокаивает, Сону даже перестает всхлипывать, постепенно восстанавливая дыхание. — Мы можем остановить игру, — напоминает Джейк. — Это только если все разом покажут, — бубнит в его толстовку Сону. — Нет, ты один тоже можешь выйти. Никто ведь не хочет, чтобы у тебя случилась паническая атака, обморок или инфаркт, — эту фразу он произносит громче остальных, потому что модераторам с экрана транслируется не только картинка, но и звук. — За тобой, наверное, придёт сотрудник и отведет. Сону отрывается от чужого тела, и вскидывает голову, как будто в такой темноте сможет заглянуть хоть кому-то в глаза. — А ты? А как ты один? Тебе не будет страшно? — наивно спрашивает он. Джейк бы даже посмеялся от такого трогательного и невинного беспокойства, но парень перед ним явно нуждается в заботе и чужом каменном спокойствии, поэтому он стойко заверяет, что не боится темноты и всё с ним будет в порядке. В конце концов Сону соглашается. Он просит вывести себя из игры и с большим облегчением выдыхает, когда от двери для персонала начинает исходить тусклый голубой свет, а голос из динамиков говорит ему идти на него. Это на самом деле мало что позволяет увидеть, кроме кусочка пола и самого направления. Дверь щёлкает и приоткрывается, и за ней Сону ожидает актёр квеста в черном капюшоне с фонариком в руках. Ким тысячу раз извиняется перед Джейком, пока идет до двери, и продолжает повторять это уже сотруднику, слепо следуя за ним, до самого выхода в помещение для модераторов. Там он знакомится с Бомгю — встретившим его актёром, который периодически выходит пугать ребят. Он снимает капюшон, и Сону отмечает, что у того очень красивый, но совсем не страшный на свету грим. А ещё и сам по себе он совсем не страшный, скорее даже наоборот, и это удивляет: как в одном человеке умещаются две противоположности. Сотрудники расспрашивают его о том, что напугало и заставило покинуть комнату, понимающе кивают на моменте объяснения панической боязни темноты и отсутствия определенности будущего. Они бегло обсуждают, как в других квестах после завода игроков в начальную комнату обычно свет включают, поэтому тут было решено изменить тенденцию, добавить что-то новенькое. Сону бы ещё век этого новенького не видел, но из вежливости согласно поддакивает, хвалит за оригинальность и остроту задумки. В комнате персонала у Сону наконец получилось со спокойной душой выдохнуть. Он извиняется и идёт в уборную. Немного ужасается своему опухшему носу, губам и красным глазам в отражении, отчего-то чувствуя облегчение, что Джейк-хён не видел его физического состояния, умывается и приводит себя в порядок. Он возвращается в комнату, и девушка-администратор, которая прониклась к нему сразу, как только тот заплакал, позволяет поставить стул рядом с собой, чтобы видеть монитор. Сону следит за игрой, потягивая через трубочку радушно предложенное Бомгю клубничное молоко, под рассказ модераторши о том, что произошло в его отсутствие и что делали другие участники, пока их комната пыталась справиться с кризисом. Он наблюдает, как Джейк в темноте нащупывает дверь, дергает её, но та не поддается. Оказывается, чтобы выбраться из их комнаты, нужно было найти электронный замок, который активируется касанием руки, и нащупать на стенах цифры от пароля. Помещение пусть и небольшое, но для одного человека это задача непростая. У Джейка уходит минут пять, пока он наконец не покидает комнату. Конечно, поэтому они и проигрывают. Время заканчивается раньше, чем все ребята успевают освободить друг друга. Джейк с Сону были самым важным звеном в цепочке, выбравшись, должны были найти остальных и помочь им снять наручники, которыми их приковали к трубам в одной из комнат, пока другая группа справлялась с замками. Когда все собираются в раздевалке, то начинают делиться впечатлениями, рассказывая, как странно сидеть в наручниках, не имея возможности чего-либо сделать. Сетуют, что это немного несправедливо - сваливать всё спасение на, считай, пару человек из всей команды. Сону не очень стыдно за свой побег на самом деле, он разве только ради приличия извиняется перед ребятами, объясняя, что такие штуки не для него и он надеется, что в следующий раз им попадется более надежный союзник. Тем, кто не знал, что Ким вышел из игры, приходится разъяснить ситуацию, и каково было его облегчение, когда в чужих лицах он не замечает осуждения или злобы. Одна из девушек вообще говорит, что это жестоко и страшно и она сама бы ушла, окажись в полной темноте. Кто-то с этим соглашается, а Джейк, пока другие начали активно развивать тему ахлуофобии, чуть тише остальных обращается к нему, наклоняясь: — Ты в порядке? Сону от неожиданности чуть вздрагивает и вскидывает голову. Воспоминания, как он жался к старшему, комкал в руке его толстовку, громко хныкал, теперь ярким пятном всплывают в голове, и Сону тупит взгляд, еле заметно краснея. Он извиняется перед хёном еще раз, благодарит за поддержку и помощь. Рассказывает, что видел его игру, и хвалит находчивость и сообразительность под чужую застенчивую улыбку. Сону не сразу понимает, что Джейк выглядит расстроенным, как будто победа в этом квесте была для него значимой. Он ничего не говорил, пока они обсуждали с ребятами игру, и сейчас молча мундировался в зимний шарф и перчатки. Вот теперь становится совестно.